Вина

      С того дня прошло уже достаточно много времени, но, как он уже успел понять, время не лечит. Антон не успел. Не успел сделать все, что должен был, не успел объясниться, не успел проститься. Если бы он только мог повернуть время вспять, вовремя заметить нарастающее между ними напряжение, то непременно бы поступил иначе. Но какой теперь толк с этих бессмысленных «если»? Олежа мертв. Главный человек его жизни отныне навечно заключен в объятия сырой земли.       «Это все твоя вина! Ты довел его до самоубийства! Так рвешься решать проблемы словами, а тут решил промолчать и просто дать ему уйти?» - терзала совесть.       Взгляд приковывали бордовые плакаты с единственным волнующим город вопросом: «Где наш герой?». Решивший отдать свою судьбу во благо народу был им же порабощен. Антон не был героем, он наконец осознал все свое ничтожество в отсутствии Олежи. «Дипломатор» - лишь образ, картинка, лицом которой выступал Звездочкин. Было до безумия приятно чувствовать себя героем, ведущим людей к свету. Но не было ли это просто способом выражения протеста отцу? Желанием доказать тому свою значимость, к тому же заполучив всеобщее признание? Антон не знал, и от этого делалось тошно.       Дорога обратно всегда давалась на удивление трудней, чем на кладбище. Возможно потому что дома все лишь намекало на немое присутствие Олежи, дарило пустую надежду на его возвращение, а его могила помогала вдолбить в голову истину - он не придет. Вот и сейчас Антон спустя… час? а может два..? проведенные на кладбище, шел переулками в сторону своей квартиры. Воспоминания окутывали темной дымкой и манили за собой. Не сумев воспротивиться, Антон тяжело вздохнул и позволил им поглотить себя полностью.

***

      Ночь. На часах почти четыре часа. Он снова соврал и вернулся домой позднее, так еще и заметно подбитый. Безусловно Олегсей осознавал все последствия их деятельности, но к этому аспекту привыкнуть так и не мог. Но это было не самое страшное. Гораздо больнее было видеть, как самый близкий человек, будучи одурманенным желанием добиться цели любой ценой, постепенно отказывается от тебя. Сколько бы Душнов не пытался убедить себя, что это лишь глупые помыслы, невозможно было не заметить, как изменилось поведение Антона. Он был ослеплен утопичной идеей изменения мира и не замечал разлада в собственной жизни. Вот и теперь, зайдя в квартиру, он направился в сторону ванной, проигнорировав укоризненный взгляд голубых глаз напротив.

***

      Смутная пелена наконец спала, и Антон увидел себя на кухне собственной квартиры. В попытке остановить поток воспоминаний о том дне рука сама потянулась к стакану. Он помнил, что Олежу всегда бесила эта привычка, ведь «это не решит проблему, а только усугубит», но его больше нет рядом, а значит нет и смысла противиться этой тяге.       Дождь бесцеремонно барабанил по стеклу, как-будто желая выбить его из оконной рамы. Пустота квартиры давила, выбивая воздух из грудной клетки. Потухший взгляд непроизвольно упал на служивший аптечкой верхний ящик кухонного шкафа. Олежа иногда страдал бессонницей, поэтому пара упаковок таблеток всегда хранилась под рукой. А что если..?       Антон понимал, что это не выход. Он никогда не простит себя за то, что допустил такой исход для Олежи. Но для себя? Что ему было терять? Он не может ничего дать окружавшим его людям, не может поддержать в трудную минуту, не может исполнить свои обещания перед народом. Так что держит его в этом мире? А там есть тот, ради которого не страшно даже умереть.       Опрокинутый стакан, оставивший пятно на ковре, открытый наспех ящик, шуршание упаковки, горсть таблеток на ладони и… звонок телефона? Чертов звонок. Эта раздражающая вибрация мобильного на журнальном столике. Ну кому Антон мог понадобиться и почему именно сейчас?       «Але, это Дима. Побрацкий. Мне тут это, помощь твоя нужна. Подвезешь?»       Ладно. Возможно, что-то в этом мире держать его еще может.