Снежок

      Снег шёл давно, сопровождая поздний вечер. Он ложился на асфальт, на края тротуаров, на тёмные пятна земли у парка, медленно укутывая город в белое покрывало.       На краю перекрёстка Лололошка не спешил. Ветер тянул холодом между серыми фасадами, подхватывая снежинки, цепляя их за голубую пряжу его шапки. Он машинально смахнул налипший снег.       Машин не было уже несколько минут, но он всё равно замедлил шаг перед светофором, прежде чем выйти к аллее. Привычка, которую Ло заметил только сейчас. В такие вечера пространство становилось шире, и в этой пустоте было легко потеряться.       К месту встречи он вышел раньше, чем собирался. Чувствовалось это как лишнее движение, после которого не знаешь, что с собой делать. Можно было идти медленнее, задержаться на переходе или свернуть в круглосуточный магазин, но тело не оставило выбора, будто само знало, где остановиться.       Под фонарём свет был тёплым и рассеянным. Снег намел небольшой сугроб, возле которого он и замер. Переминаясь с ноги на ногу, не столько от холода, сколько от невозможности просто стоять, Лололошка оглядывался по сторонам.       Тишина стояла плотная: ни голосов, ни скрипа снега, только редкий, далёкий шум машин, будто доносящийся из другого города. И только в этой тишине ожидание дало о себе знать — сжалось под рёбрами, заставив вслушиваться не в улицу, а куда-то внутрь.

Джона не было.

      Лололошка достал телефон. Может, из беспокойства, а может, чтобы занять руки. Сообщения прочитаны. Ответа нет.       — Ну и ладно, — тихо буркнул он. — Он тоже может опоздать.       Неправда. Джон никогда не опаздывал. Но нужно было что-то сказать, чтобы заглушить собственные мысли.       Взгляд скользнул по дороге. Потом меж угрюмых стволов, словно такой человек, как Харрис мог выбрать для засады настолько непрактичное место. Никого. Только снег и редкие следы, тонущие под свежим слоем морозного шёлка.       Прошло несколько минут. Или секунд? Он не знал. Время расползалось, каждое мгновение тянулось дольше предыдущего. Он снова проверил экран, вглядываясь в цифры под разбитым стеклом.       Пальцы сжали край кармана, где лежал шарф. Тёплый даже сквозь ткань куртки. Ло довязывал его урывками — между сменами, ночью, вместо подготовки к экзаменам. Обещал Джону закончить ещё давно. Тогда это казалось несерьёзным. Теперь — самым важным.       Наверное, задержался, — подумал Ло. Наверное, просто не слышит телефон.       Мысли были спокойными. Почти. Пока одна не зацепилась особенно сильно: Харрис не задерживался без причины. Неопровержимый факт. Даже если был недоволен, даже когда не хотел встречаться. Мог быть раздражённым, холодным, но если сказал «буду» — он был.       Шаг вперёд и почти сразу назад. Ло огляделся ещё раз, достал телефон, набрал сообщение. Стер. Написал снова, короче, и отправил. Почти сразу пожалел.       Снег запорхал тише. Крупные хлопья сменились мелкими и ровными, сливаясь с землей — а вместе с ними и одинокая фигура среди пустой улицы. Каждый безответный миг обрастал догадками. Глупо, и он это чувствовал. Но вязкое ощущение было сильнее: что-то не так. Этот вечер мог закончиться, так и не начавшись.       Вдруг что-то ударило в затылок.       Вспышка холода спустилась по плечам колючими мурашками. Мерзлые пальцы успели поймать шапку, прежде чем она сорвалась, и только потом в голове прояснилось: снежок.       Взгляд зацепился за оранжевое пятно над плечом. Джон стоял рядом, с привычной гримасой лёгкого раздражения, будто его отвлекли от чего-то важного. Пальто расстегнуто, как всегда. Внешний вид волновал его больше здоровья, хотя с первого взгляда этого не скажешь. Волосы припорошены снегом под той самой яркой, выбивающейся из утонченного образа шапкой, что Ло подарил ему в прошлом году. Вместе с ударом холода пришло облегчение. Он здесь.       — Чего застыл? Замёрз?       Ло открыл рот, но слова застряли где-то между дыханием и сердцем, которое билось слишком громко. Всё вокруг растворилось, осталась только эта странная концентрация на человеке рядом.       — Ты… — воздух вышел с трудом, — не отвечал.       — Телефон сел.       Никакой реакции на дрожь в голосе Ло. Словно эти минуты ничего не значили, а он переживал конец света, которого никто и не заметил.       Ло наклонился, поправляя шапку. Ладони скользнули по шероховатой ткани, по холодным волосам — лишь бы не смотреть ему в лицо. Но взгляд всё равно вернулся к уголку очков, осторожно, как птица, примеряющая ветку. Харрис смотрел пристально, внимательно, будто видел то, что Лололошка сам не решался признать.       — Ты странный сегодня, — тихо сказал он, наклоняясь чуть ближе. Взгляд, как всегда точный, скользил по лицу Ло, по плечам, по неподвижным пальцам. — Неактивный… заторможенный… — Затем упал на снежок у ног Ло, развалившийся в мокрой пороше. — Даже не ответил.       Слова вырывались мягко, почти с извинением. Мысль промелькнула, как свет сквозь ветви: Джон прав. Он всегда чувствует внутреннюю дрожь, когда что-то идёт не так. И с этим срочно нужно было что-то делать.       — Слушай… — Ло нырнул в карман. — Я тут… кое-что принёс.       Дрожащие пальцы достали шарф. Оранжевый, кричаще яркий на фоне всеобщей белизны и серости. Вырезанный из тепла, которого так не хватало. Глупый талисман и жалкая попытка купить прощение за минуты паники был протянут Джону. Тот сморщился, с явным недоверием.       — Это что?       — Подарок, — голос Ло стал тише, почти шёпотом. Плечи напряглись. — На Новый год. Я обещал.       — Я не просил, — буркнул Джон, отступая назад.       — Знаю.       Но Ло уже шагнул в эту щель, накидывая шарф. Пальцы дрожали, скользя по шершавой шерсти, но движение было осторожным. Его накрыло теплым облаком дыхания Джона — с едва уловимым послевкусием чая и чего-то древесного, знакомого до боли. Его запах, который жил в складках свитера и на сгибе шеи. Джон попытался отмахнуться, но без усилия, и его ладонь лишь задела чужое запястье.       — Ло, перестань…       — Да стой ты, — прошептал он, поправляя петли, чувствуя, как слегка напряглись чужие плечи, как его ладони замерли в воздухе. Под подушечками пальцев ощущалось биение пульса — частый, неровный, выдававший то, что скрывала сдержанная поза. Хмурость на знакомом лице ещё не растаяла, но глаза… глаза говорили всё. Тихое. Настоящее. Немое принятие.       — Криво связал.       — Сам знаю, — улыбнулся Ло. — Переделывать не буду.       Шарф был подтянут к подбородку. Лололошка робко наблюдал за его лицом. Мир вдруг съёжился до размеров одного человека. Снег, свет, холод — всё растворилось, осталось только дыхание и тепло напротив, пробившее ледяной воздух.       Тихая усмешка осветила лицо. Он соскучился. И это осторожное, внезапное осознание перевесило всё.       Снег падал спокойно, ровно. Стоя так, плечом к плечу, Ло вдруг не нашёл в себе прежнего страха. Может, потому что Джон всегда возвращается. А может, потому что важнее оказалось не то, придёт ли он, а то, насколько сильно Ло этого ждёт.       — Пойдём, — разрезал тишину приглушенный мягкими складками голос.       Ло спешно кивнул, равняясь с ним, чувствуя, как внутри становится тихо и хорошо.