Без названия

Синий. Все вокруг нее было голубым. Крошечная комната в ее капсуле, в которой она парила, была залита голубым светом. Ей потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к окружающей обстановке. Она могла видеть несколько капель воды, плавающих по камере, и Джейн сосредоточилась на них, задаваясь вопросом, как они вообще попали в камеру. Просыпаться не хотелось; остатки усталости исчезли. Ей казалось, что она вышла из состояния, в котором вообще не существовала, как будто её внутреннее «я» просто перестало существовать, пусть и на мгновение. Джейн не могла ни на чём сосредоточиться, пока открывали капсулы, всё ещё ощущая отголоски сна. Он казался таким реальным. Она снова и снова прокручивала в голове свой сон. Это пугало её, потому что всё, что происходило до её пробуждения, казалось более реальным, чем обычный сон. Даже если Том ошибался и в криосне всё-таки можно видеть сны, этот сон был слишком реальным. Пока она размышляла и переживала из-за своего положения, член экипажа проверил её жизненные показатели и выпустил из капсулы. Теперь, паря в воздухе, Джейк пытался сосредоточиться на чём угодно, кроме её странного сна. Джейн почувствовала, как кто-то приближается к ней сзади, и Томми внезапно схватил её, вырвав из раздумий. Он слегка усмехнулся, увидев выражение её лица, и осторожно подвёл её к шкафчику, на котором была выгравирована первая буква её имени и полностью написана фамилия. Охваченная странным чувством, что что-то не так, Джейн, сама того не осознавая, схватила свою сумку и подошла к маленьким окошкам. Сквозь стекло открывался вид на Пандору, которая была великолепна, как и всё вокруг. И она, и Томми, и остальные люди на борту выросли, слушая рассказы о ней. Она смотрела вперёд, на зелёные массивы суши и самую чистую синеву, которую она когда-либо видела в море или в любой другой воде. Странное притяжение побуждало её двигаться дальше. Это было желание, которое она не могла описать; оно было похоже на незнакомую тоску по домашнему уюту. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. В зеркале она увидела слегка искажённое отражение своего лица. Её потрескавшиеся губы кривились от боли, когда Джейн облизывала их. Она рассеянно коснулась своей головы, покрытой короткой стрижкой. Во время физиотерапии она не раз забывала ухаживать за волосами, и в конце концов они так спутались, что им ничего не оставалось, кроме как остричь её. В итоге у неё осталась короткая стрижка, но, к её удивлению, она ей по-прежнему нравилась. За последние шесть лет волосы должны были отрасти, но, когда она посмотрела на себя, ничего не изменилось. Ничего не изменилось, по крайней мере внешне. В глубине души Джейн чувствовала, что со временем что-то переменилось. Она никогда особо не доверяла людям, но в этой комнате, которую она делила со всеми этими людьми, было как-то неуютно и странно пусто. Даже несмотря на то, что люди носились туда-сюда и громко переговаривались. Её взгляд на стекло был прерван зеркальным отражением Тома, который подплыл к ней и присоединился к осмотру достопримечательностей. Всё казалось таким нереальным, даже прикосновение к стеклу. «Мы правда здесь?» — спросила она брата, не сводя глаз с яркой поверхности планеты. Брат нежно обнял её и прижал к себе на секунду. Он посмотрел на планету перед ними, потом на неё и ответил: «Ага. Мы правда здесь». Она хотела улыбнуться, но настроение было не то. Где-то в глубине сознания она чувствовала потребность пошевелить ногами и подвигать ими, пока она парила в воздухе. Её разум пытался управлять телом, как раньше. Но ноги оставались неподвижными, как и уже долгое время, хотя ей казалось, что прошёл всего год. Ни движения, ни даже twitch. Джейн хотела подать знак, но промолчала. «Эй, ты в порядке?» — обеспокоенно спросил Томми. Он схватил её за плечо и начал осматривать. После того как она попала в больницу и пошла на поправку, Томми так переживал, что это начало действовать ей на нервы. Стоило ей слегка нахмуриться, как он начал осматривать её, чтобы убедиться, что она не пострадала и ей не больно. Она знала, что Томми не мог просто взять и забыть о том, что она чуть не погибла на работе, от которой он всегда пытался её отговорить. Она бы тоже не забыла, окажись она на его месте. Он по-прежнему отказывался говорить об этом. Вместо этого он переводил разговор на другую тему, когда она пыталась заговорить об этом, и неудачно шутил о чём угодно, только не о так называемом инциденте. Она пробормотала себе под нос несколько ругательств и убрала его руки со своих плеч. Она пробормотала: «Нет, ничего... Просто пробуждение было немного странным, не волнуйся». Она видела, что брат хочет поспорить, заставить её ответить, но они оба знали, что это приведёт лишь к тому, что она снова замолчит. Вдалеке она заметила, как другие члены экипажа направляются к самолётам для посадки, и быстро, но аккуратно оттолкнула брата от себя. Она улыбнулась ему и похлопала Тома по плечу, а затем сказала: «Пойдём, Лютик, думаю, нам пора двигать задницами». Ответив на её улыбку глупой ухмылкой, Джейн и её брат направились туда, где остальные толпились у входа в самолёт. ---------- Сидя бок о бок со своим братом и каким-то другим мужчиной, который, судя по всему, был похож на каждого второго парня на корабле, Джейн пыталась успокоить свои нервы. Большинство людей, с которыми они теснились, были военными. Они сидели неподвижно, как восковые фигуры, без каких-либо черт лица, один за другим, неловко глядя в потолок. Её брат продолжал нервно дёргать ногами. Даже если она ничего не чувствовала, её очень раздражал металлический грохот и лязг под ногами. Мужчина рядом с ней сильно вспотел, и она отчётливо чувствовала этот запах. Она с трудом сдержалась, чтобы не зажать нос от этой вони, и вместо этого схватила брата за ногу и сжала её, сердито глядя на него. Он, похоже, не понял, что сделал, и виновато улыбнулся ей. Один мужчина бегал между рядами и в своей старой доброй манере, не сдаваясь, выкрикивал инструкции о том, как как можно быстрее и безопаснее добраться до базы. На голове у него была старая бандана, закрывавшая то, что находилось под ней. Джейн хотелось закатить глаза при виде его поведения. Всё было точно так же, как в Пуэрто-Рико. Самолёт с грохотом мягко приземлился на твёрдый асфальт. Затаив дыхание, она ждала, когда он остановится. Из-за инвалидного кресла ей придётся действовать в два раза быстрее остальных. К счастью, Том обязательно поможет ей выбраться или, по крайней мере, подождёт её. Через несколько секунд, которые они потратили на то, чтобы надеть кислородные маски, задняя часть корабля открылась. Люди быстро встали и выбежали наружу, держась определённым порядком, и все они бежали достаточно быстро, чтобы оставить самолёт позади. Джейн и Том дождались, пока выйдет последний пациент, и только потом она открыла старую инвалидную коляску. Она была жёлтой, и на ней было несколько наклеек, которые предыдущий пациент приклеил в качестве украшения. С таким скромным доходом, как у неё, она не могла позволить себе новую коляску, и ей пришлось оставить ту, которую любезно предоставила больница. Том ждал позади неё, прекрасно зная, как она ненавидит, когда кто-то пытается помочь ей с чем-то, связанным с её инвалидностью. Джейн быстро закинула ноги на спинку кресла и вышла из самолёта. Мужчина в бандане прокомментировал их задержку, но Джейн не стала его слушать. Едва ступив на землю, она почувствовала странное беспокойство. Всё вокруг было окрашено в серый цвет, а свежий туман в воздухе придавал унынию ещё больше холода. По асфальту носилось множество огромных машин, каждая из которых была больше предыдущей. Солдат в такой же массивной боевой броне преградил ей путь и отпустил в её адрес неприличный комментарий, после чего пошёл дальше. Томми попытался взять её за ручки инвалидного кресла, но она быстро обернулась и сердито посмотрела на него. «Не смей», — прошептала она, и Томми, смягчившись, поднял руку. Мимо них проехал карьерный самосвал, колёса которого были утыканы стрелами. Взглянув на них, она задумалась не о том, как, а о том, почему на карьерные самосвалы нападают. В этот момент тревожное чувство только усилилось. Вся база была пропитана странной атмосферой, и это было не очень приятно. Когда брат с сестрой продолжили свой путь, она увидела нескольких солдат, стоявших недалеко от входа. Они смеялись и отпускали комментарии в адрес проходивших мимо новичков. Все они держали в руках оружие и позировали с ним в слишком небрежной манере. Поморщившись, она услышала, как лысый солдат в центре, увидев её, назвал её «обедом на колёсах». Она быстро набрала скорость на своём кресле и, когда они с Томом проезжали мимо них, проехала прямо по его ноге. Лысый парень выругался, отпрыгнул назад и агрессивно посмотрел на неё сверху вниз. Томми, сидевший рядом с ней, нервно переводил взгляд с одного на другого, прежде чем открыть рот, чтобы извиниться, но она перебила его, не дав ничего сказать. «Извините, я вас не заметила», — сухо сказала она, а затем улыбнулась и направилась внутрь. Внутри базы группу провели в помещение, похожее на столовую. Длинные металлические столы соединены с такими же длинными металлическими скамьями. Джейн остановила свою инвалидную коляску в самом дальнем углу от уже выстроившихся в очередь солдат. Они стояли совершенно неподвижно, не шевеля ни единым мускулом, выстроившись в ряд перед окном, за которым виднелась густая тёмно-зелёная крона гигантского леса. Том сел на стол рядом с ней и лениво покачивал ногой взад-вперёд, сгибая и разгибая пальцы, чтобы отвлечься. Ему всегда было некомфортно, когда она становилась такой агрессивной, даже если имела на это право. Довольно часто они попадали в серьёзные неприятности из-за того, что Джейн не могла просто оставить всё как есть. Близнецы молча сидели и ждали. Остальные перешёптывались, кто-то смеялся, а кто-то просто поглядывал по сторонам, изучая людей рядом с собой. Но очень скоро все замолчали. В комнату вошёл мужчина с седыми волосами в военной форме. Его громкие, уверенные шаги разносились по комнате. Он уверенно направился к передней части комнаты, где ожидавшие его солдаты быстро перестроились. Все взгляды были прикованы к нему, когда он повернулся к группе. Он начал говорить сухо, но твёрдо: «Вы больше не в Канзасе. Вы на Пандоре, дамы и господа. Уважайте этот факт каждую секунду каждого дня. Если есть ад, то, возможно, вам захочется отправиться туда, чтобы отдохнуть и набраться сил после путешествия по Пандоре. Там, за этим забором, каждое живое существо, которое ползает, летает или сидит в грязи, хочет убить вас и выколоть вам глаза». У нас есть коренное население гуманоидов, которых называют нави. Они любят стрелять стрелами, пропитанными нейротоксином, который остановит ваше сердце за одну минуту, а их кости укреплены природным углеродным волокном. Их очень трудно убить. Как начальник службы безопасности, я обязан следить за тем, чтобы вы оставались в живых. У меня это не получится. По крайней мере, со всеми вами. Если вы хотите выжить, вам нужно развивать свои умственные способности. Ты должен соблюдать правила: правила Пандоры. Правило номер один... Пропустив остальную часть речи мимо ушей, Джейн безучастно посмотрела в окно позади мужчины. Конечно, глава службы безопасности должен быть одним из этих парней. Она достаточно насмотрелась на них на Земле, когда ещё сражалась в этой бесполезной войне. Все они изображали из себя важных персон, но за кулисами оказывались такими же мерзкими, как и враги, с которыми они якобы боролись, а от этого мужчины буквально разило мерзостью и плесенью. Может быть, дело в том, что её внутренние «будильники» были слишком бдительными, но от этого мужчины у неё волосы на затылке встали дыбом от страха. Во время своего бесконечного рассказа об опасностях и смерти он на мгновение замолчал и посмотрел прямо на неё. Немигающий взгляд и узнавание напугали её. Словно вредитель, нашедший свою следующую жертву. Её правилом номер один было держаться от этого мужчины как можно дальше. У неё был опыт общения с такими, как он; на её прежней работе их было более чем достаточно; в тот момент он идеально воплотил их образ, и единственным способом обезопасить себя было держаться от него подальше. Том, который поначалу слушал, по крайней мере какое-то время, повернулся к ней. Он сел рядом с ней на один из металлических столов, а не на прикреплённую к нему скамейку. Заметив выражение лица сестры, он медленно, но уверенно сел рядом с ней на край скамейки и прошептал: «Всё в порядке?» Не отрывая взгляда от передней части машины, она быстро произнесла одними губами: «Позже». Она не знала, как объяснить брату, что именно происходит. С тех пор как они приземлились, она чувствовала себя не в своей тарелке. Не только люди, но и всё здание излучали странную ауру. Джейн задумалась, не зная, что именно сказать Тому. Её беспокоило, что до сих пор всё казалось немного неправильным. Сон, который ей не следовало видеть, солдаты снаружи, которые вели себя вызывающе, и охранники, стоявшие здесь, в комнате, вместе с ними. Эти люди представляли для них опасность. Их поведение и язык тела говорили о том, что они считали себя выше остальных обитателей. В глазах начальника охраны по имени Куорич горел зловещий огонёк, в нём было больше злобы и агрессии, чем в остальных. Том бы этого не понял; может, он и был самым умным и интеллектуальным человеком из всех, кого она встречала, но разбираться в людях было не его сильной стороной. Он не видел опасности, даже когда она была прямо у него перед носом. По иронии судьбы, в конце концов именно он избежал неизбежного, а она, идиотка, бросилась прямо на рожон. Том мог не замечать опасности, но она была достаточно глупа, чтобы бросить вызов судьбе. То, что не всегда заканчивалось хорошо, когда она вспоминала своё прошлое. Джейн решила предупредить брата об этом человеке, но решила не рассказывать всего. Ему не нужно знать всё, достаточно будет небольшого предостережения. Судя по всему, Кворитч наконец закончил свой бесконечный список правил, и все новички встали и направились вглубь базы. Том, к большому неудовольствию Джейн, схватил её инвалидное кресло, прежде чем она успела возразить, и вытолкнул её из комнаты. Сначала она хотела возразить, но, зная своего брата, понимала, что, взявшись за дело, он ни за что его не бросит. Закатив глаза, она оглядела коридоры базы. Всё было серым. Серое в сером. Такие же скучные и неоригинальные, как многоквартирные дома у нас дома. Они не были подписаны, чтобы можно было понять, куда они ведут, но каким-то образом все, даже те, кто только что приехал, знали, где они нужны. Коридоры были узкими, так что людям приходилось протискиваться сквозь толпу, постоянно задевая друг друга или дыша кому-то в затылок. Джейн чувствовала бы себя как в ловушке, если бы не пространство, которое люди оставляли между собой. Том и Джейн пробирались сквозь толпу, словно лопата, разрубающая массу на две половины. От этого было не менее неловко. Когда они смотрели на неё сверху вниз, на их лицах читалось что-то среднее между жалостью и откровенным насмешничеством, но Джейн уже привыкла к этому. Даже в реабилитационном центре она не была застрахована от осуждения со стороны других людей. Она просто научилась с этим жить. Её брат протиснулся к ней и почти равнодушно спросил: «Что?» Том научился незаметно наклоняться к ней, когда они разговаривали. Ей не нравилось, что из-за этого она чувствовала себя маленькой и зависимой от других. Том просто продолжал вести её по коридорам базы. Джейн на мгновение задержала дыхание, чтобы успокоиться, а затем сказала Томми: «Этот парень — полный придурок». Пока она говорила, она показывала большим пальцем назад, в сторону столовой, откуда они пришли. Когда в зале никого не осталось, они, должно быть, закрыли двери, потому что, оглянувшись, она увидела только дверь прямо перед входом. Том просто повернул голову назад и показал знак. Он знал, что не стоит пренебрегать её опытом, но большую часть времени ему казалось, что она просто параноик. Том хмыкнул и пожаловался ей: «Да ладно тебе, Джейн, он не такой уж и плохой». Конечно, на этот раз всё будет по-другому. Томми любил верить в то, что в каждом человеке есть что-то хорошее, кем бы он ни был. Это была прекрасная мысль, но Джейн повидала слишком много, чтобы по-прежнему в это верить. И этот человек определённо не был одним из хороших. Он вызывал у неё странные чувства, которые она могла бы описать как «странная опасность». Сжав кулак, она повернулась к Томми и прошептала: «Ты что, не слушал? Он — воплощение раздутого самомнения и скудного ума. Поверь мне, я встречала таких парней, как он». Джейн не хотела говорить это слишком громко, потому что всего в нескольких шагах от них шла группа охранников. Они увидели друг друга перед зданием. В уме она отметила их как «не приближаться без крайней необходимости». Том, стоявший позади неё, на мгновение замолчал, обдумывая её слова. Прищелкнув языком, он сухо сказал через некоторое время: «С этим не поспоришь». Проходя через просторную комнату, где бок о бок стояли бесчисленные компьютеры, гудящие от бесконечной работы, Джейн огляделась по сторонам и увидела, как две женщины обсуждают что-то, изображённое на экранах. Втайне она была благодарна за то, что оставила позади жизнь военного. Она не могла дать ей ничего такого, чего бы она уже не видела. Лучшие, но в основном худшие моменты своей жизни она провела среди таких же женщин и мужчин, как она. Но в конце концов плохие воспоминания перевесили хорошие просто за счёт своей численности. Для неё больше ничего не имело значения, и её благодарность удваивалась при мысли о последних солдатах, которых она встретила на этой планете. Приподняв бровь, она слегка повернулась к брату и сказала: «И мы застряли в этом здании с этими доисторическими придурками. Что ж, это будет весело». Она явно указала взглядом на трёх охранников, преградивших им путь. Все они держались с таким же высокомерным видом, как и их коллеги. Томми, проследив за её взглядом, глупо фыркнул и попытался сдержать смех. Трое громил прошли мимо них, даже не взглянув и не заметив их присутствия. Усмехнувшись, Джейн легонько толкнула Тома в руку, чтобы привлечь его внимание. Озорная Джейн продолжила: «Не смейся, ты же понимаешь, что я имею в виду». Позади неё Джейн услышала, как кто-то бежит к ним. Глухой звук эхом разнёсся по коридорам. «Том, эй, Том!» — крикнул кто-то в их сторону, и через некоторое время даже Том услышал этот голос. Обернувшись, её брат широко улыбнулся подошедшему к ним мужчине. Он остановился на полпути, чтобы поприветствовать незнакомца. Мужчина был худощавым и почти на голову выше её брата. С широкой улыбкой и отсутствующим взглядом он выглядел не просто застенчивым, а почти рассеянным. Том и мужчина очень неуклюже стукнулись кулаками, едва не промахнувшись на волосок, и её брат ответил: «О, привет, Норм». Повернувшись к ним, она неловко приподняла бровь, глядя на них обоих. По языку тела и чертам лица эти двое были больше похожи друг на друга, чем им казалось. Норм выглядел очень растерянным и переводил взгляд с её брата на неё и обратно, явно ожидая, что кто-нибудь что-нибудь скажет. Её брат, конечно же, не заметил беспокойства на лице своего друга, поэтому Джейн сделала первый шаг. «Привет?» — тихо сказала она, ожидая, что друг её брата представится. Её брат, похоже, понял, что происходит, и, словно что-то щёлкнуло у него в голове, он быстро отступил на шаг и дал ей возможность развернуться в инвалидном кресле, чтобы лучше всё рассмотреть. Он быстро представил их друг другу: «О, Норм, это моя сестра Джейн. Джейн, это Норм, мой друг по колледжу. Мы вместе учились по этой программе». Джейн протянула ему руку и улыбнулась, чтобы немного успокоить Норма. Она знала, каково это — знакомиться с новыми людьми, особенно без предупреждения. Сама Джейн не очень-то умела это делать. Неловко улыбнувшись, Норм взял её за руку и пожал. Его пожатие было слабым, но его рука была такой тёплой, что это компенсировало недостаток силы. Может быть, дело было в том, что её руки всегда были холодными, как холодильник, но Норм, казалось, излучал тепло и энергию. Он быстро сказал ей: «Приятно познакомиться. — Ого, вы действительно похожи. Ну, я имею в виду, очень, очень похожи». Он продолжал разглядывать её и её сестру-близнеца, одного за другим, как будто пытался найти как можно больше сходств между ними. Джейн с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть в ответ на его комментарий. Они часто слышали одно и то же, как будто родились не от одной матери. Даже если они были разнояйцевыми близнецами, они всё равно оказались такими же похожими, как однояйцевые. В конце концов она не удержалась и саркастически заметила: «Мы же близнецы, так что я на это надеюсь». Норм, осознав свою ошибку, просто открыл рот, как будто хотел сказать «о», но забыл, что нужно говорить. Том на заднем плане закатил глаза. Он посмотрел на неё с выражением, которое можно описать только как «неужели?». Мягко покачав головой, она повернулась к Норму, который снова заговорил, и они продолжили путь. «Значит, ты действительно здесь для того, чтобы пройти тест. Я имею в виду, новый аватар, который они пытаются создать?» — недоверчиво спросил он. Пытаясь пробраться сквозь толпу, преграждавшую ему путь, Норм старался держаться впереди. Джейн, не настроенная на долгие разговоры, просто кивнула и сосредоточилась на том, куда они идут. Том снова попытался взять её за ручки кресла, но на этот раз Джейн ему не позволила. Норм, который действительно был удивлён её реакцией, продолжил быстро говорить: «Это действительно круто. Когда я смотрел документы, я и представить себе не мог, что кто-то действительно подаст заявку. Это не так уж безопасно, знаешь ли». Он широко взмахнул рукой, пытаясь как можно лучше донести свою мысль. Томми тем временем просто улыбался и наблюдал за тем, как они с другом общаются. Размышляя о своих прошлых решениях, Джейн не могла сказать, что они были хорошо продуманы. Она не в первый раз хваталась за первую же возможность. Подписывая документ, она сухо ответила Норму: «Да, похоже, мне это нравится». Они прошли через другую комнату, где несколько мужчин и женщин сидели, прислонившись к стене, и разговаривали. На них были выцветшие и поношенные костюмы, которые плохо на них сидели. Большинство из них держали в руках либо дешёвый пластиковый стаканчик с чем-то похожим на дешёвый и водянистый кофе, либо были крепко скрещены на груди. Когда они проходили мимо, Норм через некоторое время предложил: «Эй, может, сходим посмотрим, не привезли ли они уже аватаров?» Ни у неё, ни у её брата не было возможности возразить. Она так и не увидела свою базу до того, как они уехали, и понятия не имела, как она будет выглядеть в итоге. Том показал ей несколько фотографий обычных баз, и это было интересно. Джейн и Том кивнули друг другу и последовали за Нормом, который шёл впереди. Части базы, которыми пользовалась научная группа, находились недалеко от того места, где они стояли. Услышав шипение работающих машин, они вошли в лабораторию с новыми аватарами. Когда они вошли в комнату, их приветствовало шипение открывающихся раздвижных дверей. Множество занятых работой сотрудников сновали по помещению, проверяя данные, записывая их в протокол и сохраняя в базе данных. За рядами компьютеров и другой техники стояли бок о бок наполненные жидкостью сосуды, которые один за другим извлекались из защитной оболочки, окружающей хрупкую стеклянную поверхность. Том, едва не подпрыгивая от волнения, быстро указал на них и с улыбкой радостно сказал: «Джейн, смотри, это Аватары». В водянистой жидкости действительно плавали тела, каждое из которых было соединено с маленькой машинкой снаружи искусственным пуповином. Глядя на них, таких тёмно-синих и спокойных, не замечающих ничего вокруг, Джейн ответила просто, не зная, что ещё сказать: «Довольно большие». К ним подошёл ещё один мужчина вместе с Нормом, который сразу же, как только заметил его между кораблями, начал с ним разговор. Этим мужчиной был Макс Патель, учёный, ответственный за синхронизацию между аватаром и человеком. Джейн читала о нём в информационном файле, который ей прислали из RDA, пока она лежала в больнице. Вежливо улыбнувшись, он пожал руки ей и её брату, прежде чем присоединиться к разговору. Серьёзным, но непринуждённым тоном он сказал им: «Они прекрасны, не так ли? Им понадобится несколько часов, но завтра они будут готовы». Прежде чем показать Тому и Норму их аватары. Аватар Норма был выше и худее, чем у Тома, и отражал его худощавое телосложение и рост. Аватар Тома, напротив, был немного ниже, но мягче, а лицо имело те же добрые черты, которые Том и она унаследовали от матери. Подойдя к следующему сосуду с жидкостью, она увидела другой. Жидкость была та же, но сам аватар, который мирно плавал в ней, как эмбрион в утробе матери, был совсем не похож на Тома или Норма. Патель улыбнулся, указал на сосуд и сказал: «А это твоё. Думаю, мы неплохо справились». Первое, что увидела Джейн, — это пальцы. Они время от времени подергивались, но в целом лежали неподвижно, а рука была тоньше из-за того, что на ней не хватало одного из пяти пальцев. На четвёртом, самом маленьком, до локтя свисал дополнительный кусок кожи. Её внимание переключилось с рук на то, как аватар резко выбросил правую ногу. Оглянувшись, Джейн увидела, что на ногах её аватара тоже не хватает конечностей. Норм, который в восхищении наклонился вперёд, прокомментировал увиденное, и в нём проснулось любопытство: «Ух ты, это так круто. Значит, это первый аватар, созданный на основе ДНК Меткайны». Норм перевёл взгляд на Макса, ожидая, что тот объяснит, как можно протестировать их новый объект на полную мощность. Джейн, вполуха слушавшая разговор, могла только согласиться с тем, что это впечатляет. Наблюдая за каждым движением своего аватара, она начала испытывать странные эмоции. С каждым его движением и чем дольше она смотрела на почти лишённые выражения черты, Джейн чувствовала, что между ней и аватаром возникает доверие. Макс, гордо ухмыляясь при виде творения, в создании которого он принимал участие, ответил с улыбкой: «На самом деле это не совсем меткаина. Мы добавили немного известной ДНК на’ви, чтобы усилить новый образец, и, конечно, использовали человеческую ДНК. Но на первый взгляд он показался нам довольно слабым по сравнению с двумя другими образцами». И он был прав. Не было никаких признаков, которые могли бы навести на мысль, что в этих жилах течёт хоть капля человеческой крови. С большими глазами и тощими конечностями он был похож на представителей расы на'ви как две капли воды. Пока остальные трое обсуждали свои открытия, широко раскрытыми глазами глядя на экран, как дети, получившие свой первый подарок на Рождество, Джейн продолжала изучать тело перед ней. Было кое-что, чего она не могла понять, и чем больше она смотрела, тем больше это её озадачивало. Она прервала Макса на середине объяснения различных методов, которые они испробовали в комбинациях с тремя образцами ДНК. Одно слово прорезало поток предложений, связанных между собой пониманием трёх образованных мужчин, которые были глубоко заинтересованы в том, что делали, и отдавались этому целиком, как пуля. Не успев закончить предложение, Макс перевёл взгляд на Джейн и на мгновение задумался над её словами. Он неуверенно ответил: «Простите?» На его лице было написано замешательство; внезапная смена темы полностью выбила его и двух других из колеи. Джейн кивнула в сторону передней части трубы, где в голубоватой жидкости плавно покачивалась голова её аватара. Она с интересом спросила: «А почему волосы рыжие?» Только тогда Том и Норм, сосредоточившись на голове, кажется, поняли, что волосы, даже в светящейся, токсичной на вид амниотической жидкости, были светлее и отличались от обычного цвета волос. Патель, что-то набирая на экране и, по-видимому, ища ответ, ответил неуверенно и немного смущённо: «Э-э-э, я предполагаю, что это слабый ген, вероятно, от одной из твоих бабушек. Каким-то образом он усилился благодаря связи с другой ДНК, но это всего лишь теория. Мне всё ещё нужно провести исследование на эту тему». Он уже отметил это в длинном-предлинном списке дел, которые стоит проверить, и записал его в свой ежедневник для текущих рабочих задач. На этот раз Том повернулся к Максу, окинул взглядом длинный список тестов, аккуратно составленный прямо перед ним, и спросил: «Можно узнать почему?» Макс, проверяющий жизненно важные показатели каждого аватара на наличие отклонений, поднял взгляд на брата и осторожно ответил, заметив, что Том слегка напрягся от беспокойства: «Ну, люди с рыжими волосами обладают определённой чувствительностью к солнечному свету, и мне нужно выяснить, насколько этот ген может повлиять на этого аватара. В любом случае, мне нужно провести несколько тестов с аватаром, прежде чем ты сможешь подключиться к нему в первый раз, так что не имеет значения, будет их на один больше или меньше». Макс осторожно отвёл всех троих от пробирок, когда через несколько мгновений в комнату вошла группа врачей, с ног до головы одетых в защитные костюмы, чтобы безопасно извлечь новые образцы из их нынешних «жилищ». Джейн, оглянувшись на Макса, нахмурилась и спросила: «Что за тесты?» Быстро соображая, как лучше поступить, чтобы не мешать рабочим, Патель дал ей ответ, который, по её мнению, больше походил на предлог, чтобы они поскорее ушли. Макс пробормотал: «О, обычные тесты. Посмотрите, здоров ли он, правильно ли он вырос и так далее. И он вывел их из лаборатории подальше от их аватаров. ----- Если Джейн и думала, что приём пройдёт плохо, то она была не готова к встрече с Грейс Августин. Патель, увлечённый разговором с Нормом об их учёбе, пообещал ему, что они познакомятся с женщиной, которая для них с Томом была кем-то вроде героя, наставника, которого они никогда в жизни не встречали. В какой-то степени ей нравились эти книги, особенно то, как доктор Августин описывал растительность с таким сочувствием, что оно, словно мёд, сочилось из каждого дешёво напечатанного слова в тех немногих книгах, которые были напечатаны и переплетены в красочный твёрдый переплёт, украшенный дюжиной иллюстраций, демонстрирующих великолепие потусторонней планеты. Но Джейн не боготворила доктора, как эти два болвана. По крайней мере, не в долгосрочной перспективе. Макс с улыбкой показывал им комнату с коммуникаторами и слушал, как Норм рассказывает Джейн об Августине, в то время как сама Джейн была полностью погружена в свои мысли и не обращала внимания на его бессвязную болтовню. Работающие аппараты пели свою бесконечную песню под льдисто-голубой свет экранов, на которых отображались жизненно важные показатели каждого человека, находившегося в этих механических гробах. Женщина, сидевшая, ссутулившись, на краю одного из них в дальнем конце и курившая сигарету, поднялась и, ворча себе под нос, надела белый халат поверх поношенного зелёного джемпера, который был на ней. Когда они подошли ближе, Джейн почувствовала неприятный и знакомый запах сигаретного дыма, который витал в плотно закрытой комнате, не имея возможности вырваться наружу. Грейс Августин, заметив приближающиеся к ней четыре фигуры, повернулась к Пателю, ожидая услышать, кого он привёл к ней. Полностью игнорируя Джейн, она сразу же начала расспрашивать Тома и Норма на языке на'ви, проверяя их знания. Она прервала Макса на полуслове, когда тот собирался представить ей Джейн. Том растерянно взглянул на Джейн, и она быстро ответила ему взглядом. Том терпеливо и умело отвечал доктору Августине после того, как Норм поэтично продемонстрировал свои знания языка. В отличие от Норма, Том не стремился произвести впечатление на стоящую перед ними учёную. Её явное безразличие к его сестре насторожило его, и он продолжал наблюдать за поведением женщины, пока говорил, выискивая другие признаки, которые могли бы вызвать у него подозрения. Грейс продолжала демонстративно игнорировать его сестру, которая всё это время оставалась невозмутимой, но терпеливо ждала, пока та закончит разговор с Томом. Когда Том закончил свой ответ, в его речи всё ещё чувствовался лёгкий акцент. Он с нетерпением ждал, когда Грейс переключит внимание на его сестру, надеясь, что он ошибся и это просто недоразумение с его стороны. Молчание затянулось, неловкость повисла в воздухе. Наконец Макс сдался и, немного поколебавшись, окликнул Грейс: «Эм, Грейс, это Джейн Салли». Он указал большим пальцем в её сторону и выжидающе приподнял бровь, снова переведя взгляд на Грейс. Сделав затяжку из медленно тлеющей сигареты, Грейс посмотрела на Джейн сверху вниз, как в прямом, так и в переносном смысле. Джейн вежливо протянула руку, понимая, что не стоит ссориться с героем своего брата на работе, и как можно нейтральнее произнесла: «Мэм». Она не знала, как ещё обратиться к пожилой женщине, которая превосходила её во всём, кроме физической силы. Взгляд Августины за несколько секунд из безразличного превратился в ледяно-холодный и явно раздражённый. Эмоции на её лице сменялись так быстро, что Джейн почти не успевала их распознавать. Грейс выпрямилась, вынула сигарету изо рта и, намеренно или нет, поднесла её к лицу Джейн так, что дым попал прямо ей в глаза. «Да, да. Я знаю, кто ты, и ты мне не нужна. Мне нужен доброволец, который действительно прошёл соответствующую подготовку для такой работы. А не какой-то новичок, который ничего не знает», — раздражённо ответила она, отводя взгляд от Джейн и делая ещё одну затяжку. Патель выглядел растерянным и в то же время крайне неодобрительно относился к поведению Грейс. Он был готов вступиться за Джейн, когда она сама демонстративно опустила руку на колени. Без тени юмора ухмыльнувшись, Джейн довольно сильно ударила себя по онемевшим ногам, так что ткань брюк треснула от удара, и саркастически ответила врачу: «Извините, я была немного занята. Я знаю, что это доставляет всем большие неудобства». Том тут же повернулся к ней и предостерегающе посмотрел на неё, давая понять, чтобы она не высовывалась и не углубляла свою нору ещё больше. Грейс на долю секунды отвела взгляд, в котором мелькнуло чувство вины, но затем на её лице снова появилось неодобрительное выражение. Она скрестила руки на груди и, приподняв бровь, продолжила расспрашивать Джейн: «Сколько ты тренировалась?» На этот раз Том шагнул вперёд, не желая рисковать и давать Джейн повод свернуть разговор, но Джейн довольно сильно схватила его за руку, заставив вернуться на прежнее место. Взглянув на него и дав понять, что Том не должен вмешиваться в их разговор, Джейн снова повернулась к Грейс и честно ответила: «Я посмотрела видео, и, как бы тебе ни претила мысль о том, что я буду здесь под твоей ответственностью, я не вижу никого, кто был бы настолько глуп, чтобы участвовать в этом в качестве твоей подопытной крысы. Так что, думаю, нам придётся работать вместе, хорошо это или плохо». Джейн откинулась на спинку стула, посмотрела на всех, кто сидел вокруг неё, а затем, развернувшись, чтобы выйти из комнаты, продолжила: «Что ж, было приятно познакомиться со всеми вами, но, думаю, мне лучше уйти. Увидимся завтра или когда-нибудь ещё». Когда они вошли в комнату, их приветствовало шипение открывающихся раздвижных дверей. Множество занятых работой сотрудников сновали по помещению, проверяя данные, записывая их в протокол и сохраняя в базе данных. За рядами компьютеров и другой техники стояли бок о бок наполненные жидкостью сосуды, которые один за другим извлекались из защитной оболочки, окружающей хрупкую стеклянную поверхность. Том, едва не подпрыгивая от волнения, быстро указал на них и с улыбкой радостно сказал: «Джейн, смотри, это Аватары». В водянистой жидкости действительно плавали тела, каждое из которых было соединено с маленькой машинкой снаружи искусственным пуповином. Глядя на них, таких тёмно-синих и спокойных, не замечающих ничего вокруг, Джейн ответила просто, не зная, что ещё сказать: «Довольно большие». К ним подошёл ещё один мужчина вместе с Нормом, который сразу же, как только заметил его между кораблями, начал с ним разговор. Этим мужчиной был Макс Патель, учёный, ответственный за синхронизацию между аватаром и человеком. Джейн читала о нём в информационном файле, который ей прислали из RDA, пока она лежала в больнице. Вежливо улыбнувшись, он пожал руки ей и её брату, прежде чем присоединиться к разговору. Серьёзным, но непринуждённым тоном он сказал им: «Они прекрасны, не так ли? Им понадобится несколько часов, но завтра они будут готовы». Прежде чем показать Тому и Норму их аватары. Аватар Норма был выше и худее, чем у Тома, и отражал его худощавое телосложение и рост. Аватар Тома, напротив, был немного ниже, но мягче, а лицо имело те же добрые черты, которые Том и она унаследовали от матери. Подойдя к следующему сосуду с жидкостью, она увидела другой. Жидкость была та же, но сам аватар, который мирно плавал в ней, как эмбрион в утробе матери, был совсем не похож на Тома или Норма. Патель улыбнулся, указал на сосуд и сказал: «А это твоё. Думаю, мы неплохо справились». Первое, что увидела Джейн, — это пальцы. Они время от времени подергивались, но в целом лежали неподвижно, а рука была тоньше из-за того, что на ней не хватало одного из пяти пальцев. На четвёртом, самом маленьком, до локтя свисал дополнительный кусок кожи. Её внимание переключилось с рук на то, как аватар резко выбросил правую ногу. Оглянувшись, Джейн увидела, что на ногах её аватара тоже не хватает конечностей. Норм, который в восхищении наклонился вперёд, прокомментировал увиденное, и в нём проснулось любопытство: «Ух ты, это так круто. Значит, это первый аватар, созданный на основе ДНК Меткайны». Норм перевёл взгляд на Макса, ожидая, что тот объяснит, как можно протестировать их новый объект на полную мощность. Джейн, вполуха слушавшая разговор, могла только согласиться с тем, что это впечатляет. Наблюдая за каждым движением своего аватара, она начала испытывать странные эмоции. С каждым его движением и чем дольше она смотрела на почти лишённые выражения черты, Джейн чувствовала, что между ней и аватаром возникает доверие. Макс, гордо ухмыляясь при виде творения, в создании которого он принимал участие, ответил с улыбкой: «На самом деле это не совсем меткаина. Мы добавили немного известной ДНК на’ви, чтобы усилить новый образец, и, конечно, использовали человеческую ДНК. Но на первый взгляд он показался нам довольно слабым по сравнению с двумя другими образцами». И он был прав. Не было никаких признаков, которые могли бы навести на мысль, что в этих жилах течёт хоть капля человеческой крови. С большими глазами и тощими конечностями он был похож на представителей расы на'ви как две капли воды. Пока остальные трое обсуждали свои открытия, широко раскрытыми глазами глядя на экран, как дети, получившие свой первый подарок на Рождество, Джейн продолжала изучать тело перед ней. Было кое-что, чего она не могла понять, и чем больше она смотрела, тем больше это её озадачивало. Она прервала Макса на середине объяснения различных методов, которые они испробовали в комбинациях с тремя образцами ДНК. Одно слово прорезало поток предложений, связанных между собой пониманием трёх образованных мужчин, которые были глубоко заинтересованы в том, что делали, и отдавались этому целиком, как пуля. Не успев закончить предложение, Макс перевёл взгляд на Джейн и на мгновение задумался над её словами. Он неуверенно ответил: «Простите?» На его лице было написано замешательство; внезапная смена темы полностью выбила его и двух других из колеи. Джейн кивнула в сторону передней части трубы, где в голубоватой жидкости плавно покачивалась голова её аватара. Она с интересом спросила: «А почему волосы рыжие?» Только тогда Том и Норм, сосредоточившись на голове, кажется, поняли, что волосы, даже в светящейся, токсичной на вид амниотической жидкости, были светлее и отличались от обычного цвета волос. Патель, что-то набирая на экране и, по-видимому, ища ответ, ответил неуверенно и немного смущённо: «Э-э-э, я предполагаю, что это слабый ген, вероятно, от одной из твоих бабушек. Каким-то образом он усилился благодаря связи с другой ДНК, но это всего лишь теория. Мне всё ещё нужно провести исследование на эту тему». Он уже отметил это в длинном-предлинном списке дел, которые стоит проверить, и записал его в свой ежедневник для текущих рабочих задач. На этот раз Том повернулся к Максу, окинул взглядом длинный список тестов, аккуратно составленный прямо перед ним, и спросил: «Можно узнать почему?» Макс, проверяющий жизненно важные показатели каждого аватара на наличие отклонений, поднял взгляд на брата и осторожно ответил, заметив, что Том слегка напрягся от беспокойства: «Ну, люди с рыжими волосами обладают определённой чувствительностью к солнечному свету, и мне нужно выяснить, насколько этот ген может повлиять на этого аватара. В любом случае, мне нужно провести несколько тестов с аватаром, прежде чем ты сможешь подключиться к нему в первый раз, так что не имеет значения, будет их на один больше или меньше». Макс осторожно отвёл всех троих от пробирок, когда через несколько мгновений в комнату вошла группа врачей, с ног до головы одетых в защитные костюмы, чтобы безопасно извлечь новые образцы из их нынешних «жилищ». Джейн, оглянувшись на Макса, нахмурилась и спросила: «Что за тесты?» Быстро соображая, как лучше поступить, чтобы не мешать рабочим, Патель дал ей ответ, который, по её мнению, больше походил на предлог, чтобы они поскорее ушли. Макс пробормотал: «О, обычные тесты. Посмотрите, здоров ли он, правильно ли он вырос и так далее. И он вывел их из лаборатории подальше от их аватаров. ----- Если Джейн и думала, что приём пройдёт плохо, то она была не готова к встрече с Грейс Августин. Патель, увлечённый разговором с Нормом об их учёбе, пообещал ему, что они познакомятся с женщиной, которая для них с Томом была кем-то вроде героя, наставника, которого они никогда в жизни не встречали. В какой-то степени ей нравились эти книги, особенно то, как доктор Августин описывал растительность с таким сочувствием, что оно, словно мёд, сочилось из каждого дешёво напечатанного слова в тех немногих книгах, которые были напечатаны и переплетены в красочный твёрдый переплёт, украшенный дюжиной иллюстраций, демонстрирующих великолепие потусторонней планеты. Но Джейн не боготворила доктора, как эти два болвана. По крайней мере, не в долгосрочной перспективе. Макс с улыбкой показывал им комнату с коммуникаторами и слушал, как Норм рассказывает Джейн об Августине, в то время как сама Джейн была полностью погружена в свои мысли и не обращала внимания на его бессвязную болтовню. Работающие аппараты пели свою бесконечную песню под льдисто-голубой свет экранов, на которых отображались жизненно важные показатели каждого человека, находившегося в этих механических гробах. Женщина, сидевшая, ссутулившись, на краю одного из них в дальнем конце и курившая сигарету, поднялась и, ворча себе под нос, надела белый халат поверх поношенного зелёного джемпера, который был на ней. Когда они подошли ближе, Джейн почувствовала неприятный и знакомый запах сигаретного дыма, который витал в плотно закрытой комнате, не имея возможности вырваться наружу. Грейс Августин, заметив приближающиеся к ней четыре фигуры, повернулась к Пателю, ожидая услышать, кого он привёл к ней. Полностью игнорируя Джейн, она сразу же начала расспрашивать Тома и Норма на языке на'ви, проверяя их знания. Она прервала Макса на полуслове, когда тот собирался представить ей Джейн. Том растерянно взглянул на Джейн, и она быстро ответила ему взглядом. Том терпеливо и умело отвечал доктору Августине после того, как Норм поэтично продемонстрировал свои знания языка. В отличие от Норма, Том не стремился произвести впечатление на стоящую перед ними учёную. Её явное безразличие к его сестре насторожило его, и он продолжал наблюдать за поведением женщины, пока говорил, выискивая другие признаки, которые могли бы вызвать у него подозрения. Грейс продолжала демонстративно игнорировать его сестру, которая всё это время оставалась невозмутимой, но терпеливо ждала, пока та закончит разговор с Томом. Когда Том закончил свой ответ, в его речи всё ещё чувствовался лёгкий акцент. Он с нетерпением ждал, когда Грейс переключит внимание на его сестру, надеясь, что он ошибся и это просто недоразумение с его стороны. Молчание затянулось, неловкость повисла в воздухе. Наконец Макс сдался и, немного поколебавшись, окликнул Грейс: «Эм, Грейс, это Джейн Салли». Он указал большим пальцем в её сторону и выжидающе приподнял бровь, снова переведя взгляд на Грейс. Сделав затяжку из медленно тлеющей сигареты, Грейс посмотрела на Джейн сверху вниз, как в прямом, так и в переносном смысле. Джейн вежливо протянула руку, понимая, что не стоит ссориться с героем своего брата на работе, и как можно нейтральнее произнесла: «Мэм». Она не знала, как ещё обратиться к пожилой женщине, которая превосходила её во всём, кроме физической силы. Взгляд Августины за несколько секунд из безразличного превратился в ледяно-холодный и явно раздражённый. Эмоции на её лице сменялись так быстро, что Джейн почти не успевала их распознавать. Грейс выпрямилась, вынула сигарету изо рта и, намеренно или нет, поднесла её к лицу Джейн так, что дым попал прямо ей в глаза. «Да, да. Я знаю, кто ты, и ты мне не нужна. Мне нужен доброволец, который действительно прошёл соответствующую подготовку для такой работы. А не какой-то новичок, который ничего не знает», — раздражённо ответила она, отводя взгляд от Джейн и делая ещё одну затяжку. Патель выглядел растерянным и в то же время крайне неодобрительно относился к поведению Грейс. Он был готов вступиться за Джейн, когда она сама демонстративно опустила руку на колени. Без тени юмора ухмыльнувшись, Джейн довольно сильно ударила себя по онемевшим ногам, так что ткань брюк треснула от удара, и саркастически ответила врачу: «Извините, я была немного занята. Я знаю, что это доставляет всем большие неудобства». Том тут же повернулся к ней и предостерегающе посмотрел на неё, давая понять, чтобы она не высовывалась и не углубляла свою нору ещё больше. Грейс на долю секунды отвела взгляд, в котором мелькнуло чувство вины, но затем на её лице снова появилось неодобрительное выражение. Она скрестила руки на груди и, приподняв бровь, продолжила расспрашивать Джейн: «Сколько ты тренировалась?» На этот раз Том шагнул вперёд, не желая рисковать и давать Джейн повод свернуть разговор, но Джейн довольно сильно схватила его за руку, заставив вернуться на прежнее место. Взглянув на него и дав понять, что Том не должен вмешиваться в их разговор, Джейн снова повернулась к Грейс и честно ответила: «Я посмотрела видео, и, как бы тебе ни претила мысль о том, что я буду здесь под твоей ответственностью, я не вижу никого, кто был бы настолько глуп, чтобы участвовать в этом в качестве твоей подопытной крысы. Так что, думаю, нам придётся работать вместе, хорошо это или плохо». Джейн откинулась на спинку стула, посмотрела на всех, кто сидел вокруг неё, а затем, развернувшись, чтобы выйти из комнаты, продолжила: «Что ж, было приятно познакомиться со всеми вами, но, думаю, мне лучше уйти. Увидимся завтра или когда-нибудь ещё». Прежде чем она развернулась и быстро вышла из комнаты. Она едва расслышала, как Грейс начала сердито отчитывать Пателя, а затем поспешила в противоположном направлении, выбросив окурок в ближайший мусорный бак и не оглядываясь. Том, который начал возражать и в то же время извинился перед Макс, побрёл за ней, пытаясь заговорить с ней, но одного её взгляда было достаточно, чтобы он замолчал до конца поездки. Остаток дня Джейн провела в тишине, свернувшись калачиком на дешёвой кровати с ещё более дешёвым матрасом, который был таким же жёстким, как и земля, на которой стоял каркас. Комната, которую она делила с Томом, была маленькой, но они с детства привыкли жить в пространстве размером со шкаф. Простыни, которые выдавали в RDA, были на удивление тёплыми и, к большому удивлению Джейн, чистыми. И всё же от них исходил странный запах. Это был не тот запах новой ткани, к которому она привыкла; скорее, они были постираны так, что запахи разных моющих средств смешались за долгое время небрежной стирки. Том вышел из комнаты, сказав ей, что ему ещё нужно обустроиться на новом рабочем месте, а потом он покажет ей, как они будут вести видеожурнал. К её большому неудовольствию, ведение видеожурнала было обязательным условием, которое заменяло терапию, в которой так нуждались многие люди. Джейн совершенно не хотелось слушать Тома о каком-то дурацком правиле в течение следующих получаса, поэтому, когда он вернулся, она просто закрыла глаза в надежде, что её быстро одолеет сон. Она почувствовала приближение головной боли, потому что подавила в себе гнев, вызванный поведением доктора Августина, вместо того чтобы дать волю эмоциям. Прислушиваясь к биению своего сердца, отдающемуся эхом в подушке, Джейн ощутила слабое, но всё же чувство умиротворения. Она почувствовала, как расслабляются её мышцы и замедляется дыхание, и вскоре погрузилась в сон, который, как она надеялась, будет спокойным и без сновидений. Джейн лежала в тишине, прислушиваясь к шагам за дверью, и пребывала в блаженном неведении относительно того, что уже проснулась. Звуки шагов людей, проходящих мимо закрытой двери комнаты, постепенно превратились в фоновый гул. Странное тянущее чувство заставило её глубже зарыться в матрас, когда Джейн то погружалась в сон, то выныривала из него. Словно чья-то рука мягко направляла её, и желание уйти охватило её. Словно инстинкт подталкивал её бежать так быстро, как только она могла, он продолжал нежно шептать в её душе, и Джейн позволила себе прислушаться к этому тихому голосу. Это притяжение влекло её наружу, за гигантские металлические ограждения, в зелёные заросли леса. Её сердце забилось в тревожном ритме, заставив её напрячь каждую мышцу в теле, пытаясь справиться с внезапным страхом, охватившим её. Он нарастал, как молния; всего за несколько секунд ей показалось, что всё её тело умирает, что огонь прожигает кожу и проникает глубоко в работающие мышцы, а в следующее мгновение всё исчезло. Через несколько часов её разбудил шорох: брат пытался как можно тише переодеться в пижаму. Следующее утро встретило её ударом под дых. С самого пробуждения и до полудня день был наполнен стрессом. Том, Норм и все остальные, с кем она пересекалась, были в напряжённом состоянии, слишком измотаны и устали, чтобы хотя бы попытаться вести себя вежливо. За эти несколько часов между сотрудниками произошло больше крикливых перепалок, чем чего-либо ещё, что можно было бы назвать продуктивным. В ушах у Джейн звенело от того, с какой громкостью некоторые учёные выражались во время споров. Она сидела в столовой, измученная, и пыталась есть безвкусную еду, стоявшую перед ней. Том, выпив несколько чашек кофе и проведя хотя бы час в тишине, взял свои эмоции под контроль и продолжал снова и снова рассказывать ей, как они наконец-то опробуют свои аватары. По крайней мере, они с Нормом опробуют. Поскольку она всё ещё находилась под пристальным аналитическим взглядом Пателя, который выискивал любые недочёты, ей потребовалось ещё немного времени, чтобы установить первую связь. Тем не менее Томми настаивал на том, чтобы она проходила этот процесс снова и снова, как будто она не знала об этом уже целую вечность. По крайней мере, в теории. Норм был занят анализом тестовых образцов, которые Грейс дала ему для изучения, а она лишь бросила на неё недовольный взгляд, не подпуская ни её, ни Тома к своим тестовым объектам. Не то чтобы она была сильно этим недовольна. Пока их чувства не утихнут, им с доктором Августином следует как можно реже встречаться. Кто знает, что может произойти, если они не будут избегать друг друга? Не прошло и часа, как аватары двух мужчин были готовы и лежали в отдельной комнате рядом с лабораторией, где находились устройства связи. Норм ответил Грейс, которая сопровождала их во время первого подключения. Она спросила его о тренировках на Земле, пока он в предвкушении прыгал в устройство связи, глупо ухмыляясь. Джейн, посмеиваясь над его выходками, быстро последовала за Томом к другому устройству, где его ждал Макс. Когда он лёг в капсулу, Джейн легонько сжала его руку и сказала: «Я вижу тебя там». И она смотрела, как капсула сомкнулась вокруг него и машина зажужжала, творя своё чудо. Пока остальные были заняты своими экранами и старались не обращать внимания на происходящее, она подошла к большому окну, за которым виднелась комната с аватарами. Вокруг их внушительных тел стояли несколько врачей в идеально чистых белых халатах и масках, плотно прилегающих к лицу. Они казались такими маленькими рядом с синими фигурами, которые всё ещё лежали без признаков сознания. На заднем плане она слышала, как Грейс уверенно подходит к неиспользуемому модулю, а затем кричит Пателю: «Я иду». Не дожидаясь ответа, она захлопнула крышку, и Джейн увидела, как устройство начало свою работу. Прошло совсем немного времени, прежде чем Норм открыл глаза в своём аватаре. Джейн наблюдала за тем, как его осторожно побуждали сесть и подвигать руками, чтобы привыкнуть к новому, незнакомому соединению. Как только Норму разрешили сесть прямо на столе, Том пришёл в себя рядом с ним. Её брат не стал дожидаться, пока врач объяснит ему, что делать; он довольно быстро сел на стол и начал моргать, чтобы привыкнуть к свету. Заметив окно, у которого она стояла, он без предупреждения попытался встать и чуть не свалился со стола, случайно оторвав электроды, прикреплённые к его груди и подключённые к ЭКГ. Но один из врачей быстро отчитал его и заставил Томми снова сесть. С извиняющейся улыбкой он повернулся в её сторону и увидел, что она смеётся над его неудачным трюком. Выражение вины на его лице сменилось самодовольным, идеально сочетающимся с наглой ухмылкой, которая расплылась по его лицу, когда он показал ей два своих больших синих пальца. Несмотря на то, что Норм тут же начал протестовать, возмущённый его поведением, ведь он, будучи единственным ребёнком в семье, к такому не привык, Том не переставал ухмыляться, напоминая ей о том времени, когда они ещё жили вместе в маленькой квартирке и старались не поубивать друг друга, когда кто-то из них становился слишком надоедливым. Закатив глаза, Джейн высунула язык и ответила ему тем же, но более креативным жестом. Но врачи быстро пресекли их выходки и заставили Тома пройти несколько небольших тестов, чтобы убедиться в стабильности соединения. Наблюдая за тем, как эти двое тестируют свои аватары, Джейн не заметила, как Макс подошёл к ней и легонько похлопал по плечу. Он сказал ей: «Пойдём, мне нужно ещё раз объяснить тебе, как работает связь, прежде чем мы сможем приступить к эксперименту». Он отвёл её от окна и повёл в другую комнату неподалёку. ----- Пока Том и Норм привыкали к своим аватарам, Патель рассказывал Джейн о функциях и использовании связующих устройств. Он не упустил ни одной детали, начиная с правильного настроя и заканчивая рисками, связанными с оборудованием. К счастью, во время своей речи Патель много ходил и жестикулировал, так что он ни на секунду не стоял на месте, иначе Джейн уже потеряла бы интерес. Но Макс объяснял интересно, разбавляя информацию шутками и простыми сравнениями. В его присутствии Джейн не чувствовала себя глупо, что было обычным делом в последние два дня. Всё то время, что она провела в окружении учёных, обсуждавших свои диссертации и теории, она чувствовала себя ненаписанной страницей, необработанным камнем или просто глупой простушкой. Когда она сидела рядом с Томом, в голове у неё было пусто. Не то чтобы она не любила его всем сердцем, но иногда ей хотелось заклеить ему рот скотчем, просто чтобы побыть в тишине несколько минут. Кроме того, с тех пор как они приземлились, Том ни разу не отходил от неё. Неважно, куда она шла, он был рядом с ней и всегда рассказывал что-то об их совместной работе. Он говорил и говорил без умолку, как нескончаемый водопад, радуясь программе, Грейс Августине и тому, что они вместе. Втайне Джейн была благодарна за то, что Том на несколько часов погрузился в свой аватар и она могла немного остыть. Макс, объяснявший ей, чего ожидать от первого подключения, идеально подходил для этого. Он улыбнулся ей, закончив свою тираду о технике, и выключил экран перед ними, на котором были изображения и наглядные видеоролики, которые обычно показывали студентам на Земле. Джейн закрыла глаза, чтобы привыкнуть к яркому свету, исходящему от экрана. Нахмурив брови, она застонала, пытаясь вспомнить как можно больше информации. Она уже представляла себе солдата-неудачника среди гениев; ей не пойдёт на пользу отставание из-за того, что она не помнит базовую информацию. Патель слегка кашляет, чтобы привлечь её внимание, и снова начинает говорить: «Итак, думаю, мы здесь закончили. Если хочешь, можем пойти и посмотреть, как справляются остальные в свой первый день. Как тебе такая идея?» О, Джейн мечтала покинуть базу с тех пор, как проснулась сегодня утром. Она не могла выглянуть на улицу из-за отсутствия окон, но через камеры видела, что на улице солнечно. Она быстро ослабляет тормоза на своём инвалидном кресле и поворачивается к Максу. «Конечно, пойдём», — с готовностью отвечает она. Пока они шли по базе, оба почти не разговаривали. Джейн была занята тем, что пыталась пробраться через большую группу шахтёров, которые стояли посреди дороги, преграждая путь всем остальным. Несмотря на то, что база была приспособлена для людей в инвалидных креслах, всегда находились те, кто пытался усложнить ей жизнь. Патель не пытается схватить её кресло и протолкнуть её сквозь толпу. Вместо этого он делает всего несколько шагов вперёд, неестественно выставив локти, чтобы освободить ей путь. Они оба промолчали, но всё же кивнули друг другу, проходя мимо группы. Джейн продолжала думать о связующих устройствах. Даже не имея ни малейшего представления о том, как работает эта техника с технической точки зрения, она всё равно пыталась разобраться в этом. Она резко повернулась к Максу и спросила: «Погоди, так эти связи — что-то вроде устройства для обмена душами?» Макс удивлённо обернулся и чуть не столкнулся с женщиной, которая выходила из-за угла. Извинившись перед женщиной, Макс подошёл к Джейн. Она ждала его всего в нескольких метрах от него, чтобы не мешать постоянно спешащим по своим делам работникам. Когда они продолжили идти, он быстро ответил ей: «Ты сказала «устройство для обмена душами»?» Джейн быстро кивнула. Макс продолжил, улыбаясь ей: "Ну, это довольно расплывчатое объяснение. Это больше похоже на реальную версию искусственного мира. По сути, вы не находитесь в аватаре, вы просто управляете им. Так что, когда ваш аватар по какой-то причине умрёт, с вами всё будет в порядке. Вы просто проснётесь, как будто ничего не произошло, ну, в теоретическом смысле. Определённо, переживание смерти тела травмирует, но физически с вами всё будет в порядке. Конечно, существуют определённые правила относительно времени, которое каждый водитель аватара может провести в ссылке. Через некоторое время мозг перестаёт различать реальный мир и аватар. Поэтому мы установили ограничение в 15 часов. Никому не разрешается проводить в ссылке больше этого времени. Пока он объяснял, они дошли до лаборатории связи. Комната по большей части пуста, и только рабочие звенья гудят, выполняя свою работу. Макс провёл их через комнату, а Джейн, погружённая в раздумья, смотрела на прямую трансляцию показателей жизнедеятельности из звена, в котором находился её брат. Он лежит в трубке совершенно неподвижно, и единственное, что движется, — это его глаза в глазницах. Отвлечённая объяснением, которое только что дал ей Макс, она последовала за ним к двери, ведущей в небольшую комнату, где на стене висели обувь и куртки. Перед куртками на каждой паре обуви висит кислородная маска. Патель снимает с вешалки две маски и даёт одну Джейн. Прежде чем открыть дверь, ведущую на улицу, он поворачивается к ней и говорит: «Эй, не думай об этом слишком много. Нет никаких шансов, что что-то пойдёт не так. Ну, не совсем никаких, но вероятность настолько мала, что её можно приравнять к нулю». Затем он открыл дверь и пропустил Джейн вперёд. Выбраться за пределы базы оказалось намного сложнее, чем предполагалось. Не было ни одного ровного участка, по которому можно было бы без труда проехать на инвалидной коляске. В конце концов Максу пришлось помочь ей преодолеть сад, раскинувшийся перед ними. Воздух наполнен жужжанием и бесконечным потоком звуков, доносящихся из леса за забором. Джейн закрывает глаза и наслаждается солнечными лучами, касающимися её тела. Макс толкает её инвалидную коляску по грязи, чтобы ей не пришлось об этом беспокоиться. Всего на мгновение она полностью расслабляется, позволяя своим чувствам адаптироваться к новой обстановке. Это было бы очень приятно, если бы не маска, которая плотно прилегала к лицу, повторяя его очертания. Неподалёку от баскетбольной площадки она увидела бегущих Тома и Норма. Они перепрыгивали через тренировочные снаряды и в целом привыкали к новой обстановке. Грейс всё это время выкрикивала команды с боковой линии. Оглядываясь назад, Джейн могла бы сказать, что Грейс была бы отличным сержантом-инструктором. Тем не менее она видела, как Норм смеялся над Томом, когда тот спотыкался и падал в грязь. Даже в своём аватаре он, казалось, иногда не контролировал свои ноги и спотыкался. Когда ему удаётся встать, он видит, как они подходят к тренировочной площадке, и широко улыбается. «Джейн! Смотри, я синий!» — крикнул он, подбегая к ним. Чем ближе подходил её брат, тем сильнее она чувствовала, как её тело метафорически сжимается. Когда он впервые встал прямо перед ней, она почувствовала себя совсем маленькой рядом с ним. Том никогда не был мускулистым или особенно спортивным, и хотя в детстве она была немного ниже его, ей всегда удавалось выигрывать в их шутливых драках. Теперь, когда он стоит перед ней в своём аватаре, она уже не так уверена. Несмотря на его глупую ухмылку, ей всё равно приходится ему улыбаться. Прищурившись, чтобы защитить глаза от яркого солнечного света, она ответила: «Да, я вижу это, ты, самопровозглашённый гений. » Том ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз. Из-за того, что он вырос почти до трёх метров, он, казалось, обрёл невиданную доселе уверенность в себе. До того, как Джейн оказалась прикована к инвалидному креслу, он так и не смог сравняться с ней ростом, как это было в подростковом возрасте. Это было его больным местом, и даже когда он пытался это скрыть, это было его самым большим недостатком с тех пор, как они стали взрослыми. Дети, особенно подростки, могут быть жестокими, когда дело касается изменений, происходящих с телом в период полового созревания. Том так и не смог до конца справиться с болью, которую причинили ему бывшие одноклассники. Джейн приподняла бровь и прикрыла глаза от яркого солнечного света, когда посмотрела вверх. Увидев его самоуверенный взгляд, она спросила: «Что?» В глубине души она чувствовала, что у Томми возникла очередная дурацкая идея, как бы её побеспокоить. На всякий случай она медленно отошла от него на случай, если он решит использовать свой рост и новообретённую силу для какой-нибудь глупой выходки. Томми продолжал ухмыляться, а потом дерзко ответил: «Знаешь, теперь я немного выше и сильнее тебя, и, если бы захотел, мог бы тебя обнять. Ты же знаешь, что братья и сёстры время от времени так делают». Он лениво взмахнул рукой, давая понять, что его подшучивания не заслуживают особого внимания. Вдалеке Джейн увидела, как Норм бегает вокруг и пробует преодолеть различные тренировочные препятствия или, скорее, спотыкается о некоторые из них, прежде чем попробовать снова. Джейн с огромным уважением отнеслась к тому, как Норм старался на своих первых соревнованиях. Она видела, как некоторые из тех, кто тоже преодолевал препятствия, смотрели на него как на полного неудачника, но она видела, что он не сдавался. Его попытки могли показаться немного слабыми, но именно поэтому он до сих пор не привык к неиспользуемым мышцам этого тела. Когда она снова обратила внимание на Тома и обдумала его предложение, то тут же предупредила: «О, даже не смей. Мне не нужен аватар, чтобы надрать тебе задницу, большой синий придурок». И быстро отступила назад, когда он подошёл ближе с дразнящей улыбкой и протянул руки, чтобы заключить её в самые нежеланный объятия. Когда он раздражающе близко подошёл к ней, хихикая, как придурок, она сжала его предплечье с внутренней стороны, контролируя силу захвата, заставив его отступить и вскрикнуть от боли: «Ай! Эй, не обижайся. Просто дай мне насладиться тем, что я на голову выше тебя». Томми игриво и довольно драматично заскулил, топнув ногой по мягкой земле. О, как Джейн хотелось прикоснуться к мягкой поверхности земли, которая, казалось, была полна жизни. Наблюдая за тем, как Томми ведёт себя по-дурацки, она ответила с улыбкой: «Конечно. Просто чтобы ты знал, ты ведёшь себя как маленький ребёнок». Том уже собирался сесть рядом с ней, когда они услышали, как доктор Августин кричит ему, чтобы он возвращался к тренировке. Наблюдая за Томми, она заметила, что мышцы его рук уже напряжены из-за непривычной нагрузки, которую они испытывали в последние несколько часов. Томми задержался на мгновение, чтобы сказать ей слегка раздражённым тоном: «Может, хоть раз мы будем обычными братом и сестрой?» Он развернулся и побежал туда, где Норм сидел на свежей траве. Улыбнувшись, она крикнула ему вслед: «Никогда!» Она тоже развернулась и пошла обратно на базу, а Макс шёл рядом с ней. Возвращаясь, она немного отстала от Пателя и незаметно замедлила шаг на левой стороне мощеной дороги. Остановившись на мгновение, она посмотрела вниз, на пол, который светился зелёным из-за растущих там различных видов травы. Лёгкий порыв ветра нежно коснулся её руки, когда она опустила её к земле и осторожно прикоснулась к растениям, которые мирно жили, ничего не подозревая. Некоторые из них были мягкими, как тончайшая атласная ткань, в то время как другие поражали её своей необычной, уникальной текстурой. Джейн погрузила кончики пальцев в землю настолько глубоко, насколько позволяла её поза, и закрыла глаза, ощущая, как её нежно обволакивает прохлада земли и характерный запах петрикора. Её чувства, нервы и даже душа побуждали её идти дальше, в это чудо природы, и тянули её к таинственному лесу, который лежал за металлическим забором. Это требовательное чувство было настолько сильным, что на короткое время к отчаянным эмоциям, терзавшим её мысли с тех пор, как она впервые коснулась поверхности планеты, добавилось беспокойство. Когда она наконец выпрямилась, оставив позади плодородную почву и её завораживающие ощущения, и направилась туда, где её терпеливо ждал Макс, её охватило сильное чувство утраты. «Ещё немного», — прошептала Джейн себе под нос, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри неё. Она не могла дождаться того момента, когда сможет познавать этот мир, не будучи прикованной к инвалидному креслу, и не сможет вдыхать свежий воздух из-за маски, закрывающей её лицо. Кафетерий был переполнен людьми, которые завтракали, громко переговаривались и время от времени перекрикивались через столы, чтобы привлечь внимание друг друга. В этой суматохе сотрудники научного отдела сидели за двумя разными столами и обсуждали свои текущие проекты. На голове у одного из них сидела пара близнецов, которые едва могли разлепить глаза, потому что было ещё слишком рано даже думать о том, чтобы встать с кровати. Солнце только начинало показывать своё прекрасное сияющее лицо на горизонте, а жизнь вокруг базы всё ещё была окутана мирным сном, когда в их комнату ворвалась Грейс и потребовала, чтобы они проснулись и собирались. Сегодня Джейн наконец-то должна была подключиться к своему аватару. Громко ударив головой по металлическому столу, она услышала, как Томми застонал рядом с ней, перекладывая голову с одной руки на другую и чувствуя, как хрустят его костяшки под тяжестью. У неё всё ещё звенело в ушах от громкого голоса, которым Грейс была наделена от природы и которым прекрасно умела пользоваться. Тонкий луч солнечного света упал на её кожу, едва прикрытую тонкими волосами, украшавшими её голову. На затылке, чуть выше шеи, маленькие волоски щекотали ухо, постепенно отрастая. Ни она, ни её брат не услышали уверенных шагов женщины, приближавшейся к столику, за которым они сидели. Громким и властным голосом она перекричала шумные разговоры за столом: «Салли!» За столом сразу же воцарилась тишина. Все смотрели на вошедшую женщину, которая держала в руках планшет с чем-то похожим на список имён. Она огляделась, явно ища человека, чьё имя было в списке, и ожидая, что кто-нибудь представится. Простонав и не отрывая головы от стола, Джейн подняла палец и достаточно громко, чтобы женщина услышала, спросила: «Который?» Том открыл блестящие от усталости глаза и оглядел комнату, не сразу поняв, что кто-то его позвал. Женщина подошла к концу стола, и её шаги эхом разнеслись по залу. Она остановилась перед близнецами. Джейн чувствовала на себе её изучающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки. Она по-прежнему не поднимала головы, которая казалась слишком тяжёлой, чтобы её поднять. Она мысленно молилась о том, чтобы этой женщине понадобилась не она, а её брат, которому нужно было уехать так рано утром. Но женщина разрушила её иллюзии, ответив забавным голосом: «Джейн. Джейн Салли?» Джейн подняла голову, застонав от напряжения в шее, которая в этот час не привыкла к нагрузкам, и посмотрела на женщину сверху вниз. Она стояла перед ней в широкой, уверенной позе, дерзко и с чрезмерным энтузиазмом глядя на Джейн сверху вниз и ухмыляясь при виде её жалкого состояния. Несколько раз моргнув, чтобы заставить себя отреагировать, Джейн ответила ей всё ещё хриплым после сна голосом: «Жива и здорова, а ты?» Она всё ещё чувствовала привкус разбавленного и очень невкусного кофе, который подавали в слишком маленьких, поцарапанных от частого использования пластиковых стаканчиках. Женщина с готовностью протянула руку и крепко пожала её — не слишком сильно, чтобы было неудобно, но и не слишком слабо, чтобы это можно было назвать жеманством. С улыбкой она ответила на вопрос Джейн: «Я Труди. Куорич хочет тебя видеть». Это заставило Джейн задуматься. За последние несколько дней она начала забывать о старике, который встретил их не слишком дружелюбно, но, когда Труди упомянула его, она почувствовала, как в ней снова поднимаются подавленные эмоции. Странное чувство недоверия, которое змеёй обвилось вокруг её желудка, лишив его успокаивающего тепла, которое приносил кофе, заставило её снова сглотнуть. Во рту у неё появился неприятный привкус, и ей пришлось с трудом сглотнуть, прежде чем она недоверчиво спросила Труди: «Прямо сейчас? Почему?» Чувствуя, как напрягаются её руки от нарастающей тревоги, которая, казалось, камнем тянула её желудок вниз, она ждала ответа от недавно встреченной женщины. Она наблюдала за тем, как Труди на мгновение задумалась над её вопросом, а затем небрежно пожала плечами. Пролистывая блокнот, Труди ответила ей в непринуждённой манере, лениво облокотившись на стол: «Я не знаю». Джейн нахмурилась, недовольная тем, что другая женщина ничего не знает. Этот мужчина по-прежнему вызывал у неё странное чувство, от которого волосы на её затылке вставали дыбом. От одного упоминания о нём ей хотелось бежать в противоположном направлении. Погрузившись в свои мысли, она не чувствовала на себе пристального взгляда Томми, который наблюдал за малейшими изменениями на её лице, прежде чем закатить глаза и хлопнуть её по плечу. Крепко сжав её руку, он всё ещё усталым голосом сказал: «Просто иди с ней. Джейн». Затем он быстро схватил её за ручки инвалидного кресла и оттолкнул её от стола к выходу из столовой, прежде чем Джейн успела открыть рот, чтобы возразить. Обернувшись в последний раз, она демонстративно показала ему язык и, неохотно следуя за Труди, начала показывать жестами. Труди с радостью шла впереди неё, покидая столовую так же уверенно, как и вошла. Выйдя из бесконечных коридоров внутренней части базы, две женщины направились в более просторные залы, где располагался весь арсенал вертолётов и других военных машин, принадлежавших ДНР. Обернувшись, Труди надела солнцезащитные очки и, окинув Джейн взглядом с головы до ног, спросила: «Так это ты та бедняжка, которую они заставили пройти через все эти испытания?» Замерев на мгновение, когда до неё дошёл смысл вопроса, Джейн отвернулась от Труди и увидела, как несколько человек, которые не работали, быстро переглянулись, а затем отвели взгляд и вернулись к своим делам, делая вид, что никогда её не видели. Закатив глаза, она продолжила свой путь, стараясь не отставать от Труди. В огромных залах, где потолок был недосягаемо высок, так что даже карьерным самосвалам было бы достаточно места, воздух был холоднее. Посмотрев на Труди, она с досадой спросила: «Откуда все об этом знают?» Это был не первый случай, когда люди отвлекали её от работы и заговаривали с ней, словно не замечая, что в данный момент она занята более важным делом. Информация о волонтёре в научном отделе распространилась со скоростью лесного пожара ещё до того, как она или её брат появились в офисе, поэтому большинство сотрудников уже знали их по именам. Но остальные работники, особенно шахтёры, казалось, не замечали того, что происходило в другой части здания, по крайней мере, она так думала. Труди рассеянно начала грызть карандаш, который лежал в папке с документами, а затем обернулась. Она пошла назад, не отрывая от неё взгляда, и ответила на вопрос, широко жестикулируя: «О, знаешь, до того, как ты вызвалась добровольцем, они тоже расспрашивали людей на базе. Они даже предлагали огромные деньги, но кто же настолько самоубийственен, чтобы сделать это на самом деле?» Рассмеявшись, Труди снова повернулась и пошла рядом с ней, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза во время разговора. Джейн не смогла сдержать усмешку, вспомнив, как вела себя в больнице. Её смешок эхом разнёсся по огромным стенам зала, прежде чем она саркастически ответила, приподняв бровь и глядя на Труди: «Видимо, я». Она увидела, как улыбка Труди стала ещё шире от удовольствия, которое она испытала. Проходя мимо стола, заваленного всяким хламом, солдат бросила на него планшет со списком, прямо в середину кучи кабелей, которые образовали огромный клубок из разноцветных пластиковых оболочек. Из-за скорости и силы, с которой Труди бросила планшет, он, не остановившись, проскользил по куче и с громким стуком упал на пол, эхом разнесшимся по коридорам. Не оборачиваясь, Труди легонько толкнула Джейн кулаком в плечо и с улыбкой сказала: «Ты мне нравишься. Ты классная. Ну как тебе живётся с умниками? Трудно вписаться?» Отвернувшись от неё, Джейн почувствовала, как при мысли об этом на её лице появляется едва заметная гримаса недовольства. Прошло чуть больше недели, и каждый день до этого момента был борьбой за то, чтобы убедить некоторых сотрудников отдела в том, что она действительно разбирается в своём деле, даже без диплома. Всего несколько дней назад во время осмотра они с Грейс снова поссорились. Джейн пыталась дать ей понять, что она знает, почему у неё не самое лучшее здоровье, и Грейс не нужно объяснять ей это, как будто она ребёнок. Почти всегда ей приходилось убеждать кого-то в том, что учиться может не только её брат. «Только не говори этого, но всё же лучше работать с ними, чем с ними», — ответила она Труди, кивком указывая на группу наёмников, которые стояли в углу и похотливо разглядывали задницы всех проходящих мимо женщин, свистели и смеялись, а сами были такими потными, что она практически чувствовала их запах издалека. С бесстрастным выражением лица Труди закатила глаза, а затем понимающе кивнула и ответила Джейн: «Верно, сестра, верно». Её новая подруга продолжала припрыгивать на каждом шагу и возбуждённо подпрыгивала, когда они заходили в зал. Поняв, что Джейн на самом деле не знает, чем занимается Труди, она с интересом спросила: «Кстати, а почему ты здесь?» Подлетев к веренице вертолётов, Труди небрежно ответила, держа шлем в руках: «О, я летаю на всех научных экспедициях». Затем она сделала несколько быстрых шагов к одному из них и игриво ударила по его обтекателю. Вертолёт выглядел точно так же, как и любой другой, за исключением грязи, которая прилипла к зелёной поверхности как снизу, так и по углам с левой и правой сторон. На двери была табличка, сообщавшая, что объект принадлежит Труди Кейкон, с буквами, аккуратно выцарапанными на чёрной поверхности. Боковая дверь была открыта, и знакомый солдат продолжал возиться с креплением очень большой пушки. Труди повернулась к ней и с гордостью объявила, похлопав по корпусу вертолёта: «А это мой малыш». Затем она повернулась к мужчине, который всё ещё возился с винтами, и властно крикнула ему: «Эй, Уэйнфлит, заканчивай. Мы взлетаем в ноль девять!» Мужчина странно оскалился, когда ему удалось прислонить слишком большое оружие к двери. Пока он держал его в руках, в его глазах на протяжении всего процесса читалась странная радость, и он быстро ответил ей раздражённым «Да, да». Чем дольше Джейн наблюдала за тем, как наёмник выполняет свою работу, тем сильнее её пробирала дрожь. Она не знала почему, но что-то внутри неё продолжало кричать о том, что этот человек опасен, каждый раз, когда ей выпадало несчастье пересечься с ним. Труди похлопала её по плечу и указала на дальний угол, скрытый в тени карьерного самосвала, подальше от источников света, и сказала: «Вот он, твой мужчина». Что-то очень тяжёлое упало у неё в животе, пока Джейн продолжала поглядывать в угол, борясь с интуитивным желанием набраться смелости и подойти туда. Напряжённое чувство, подсказывающее, что в этой ситуации что-то не так, сжимало её сердце, заставляя его биться всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Чем дольше она колебалась, тем сильнее вздрагивали волоски на её руках, а руки, которые всё ещё держали колёса кресла, начали панически потеть. Волна эмоций, захлестнувшая её, всё быстрее и быстрее лишала её способности пользоваться органами чувств, парализуя руки и не давая двигаться, пока её мысли внезапно не прервала Труди, слегка коснувшаяся её плеча. Она замерла, словно от удара. На мгновение даже её сердце остановилось, а ощущение лёгкого прикосновения продолжало ощущаться на её и без того сверхчувствительной коже. Труди, которая не узнала её в трансе, вызванном непреодолимым беспокойством, ободряюще сказала: «Увидимся на линии регистрации». И она вытянула кулак, чтобы поприветствовать свою новую подругу. Джейн медленно повернулась к женщине, увидела кулак перед своим лицом и легонько ударила по нему своим. Её костяшки, словно пёрышко, скользнули по коже Труди, позволив ей почувствовать, какой сухой и шелушащейся стала её кожа после того, как она столько раз мыла руки, помогая с экспериментами. Сглотнув комок в горле, она быстро улыбнулась Труди в последний раз и, стараясь сохранять спокойствие, направилась за угол, где её ждал полковник. В углу, слегка скрытая за металлическими ограждениями, выкрашенными в чёрный цвет, находилась небольшая ниша, в которой на полке, прислонённой к стене, лежали простые тренировочные снаряды. В центре маленькой импровизированной комнаты полковник отжимался на скамье, отвернувшись от Джейн, которая остановилась и несколько секунд наблюдала за ним, прежде чем заявить о себе и уверенным голосом спросить: «Вы хотели меня видеть, полковник?» Она раздражённо сморщила нос, потому что пожилой мужчина, казалось, не обращал на неё внимания и продолжал выполнять одно и то же упражнение снова и снова. Снова поднимая штангу, он ответил ей, и в его голосе явно слышалась борьба с последним усилием: «Из-за низкой гравитации ты становишься слабым. А когда ты станешь слабым, Пандора сожрёт тебя и выплюнет мёртвым без всякого предупреждения. Я читал твоё личное дело, капрал. В Венесуэле было несладко. Но здесь ничего подобного нет. У тебя есть сердце, парень, раз ты здесь». Скривившись, она слушала его разглагольствования, в которых он был так же самодоволен, как и в её воспоминаниях. Он сел и отложил в сторону свои упражнения. Он сидел, раздвинув ноги, и держался так, что ей пришлось сжать губы, чтобы не выдать неловкость и лёгкое отвращение. Всё внутри неё кричало, что нужно развернуться и просто уйти, но это оказалось невозможным, когда она поняла, что Куорич встал и оказался прямо перед единственным выходом из комнаты. Он прислонился к прутьям металлической клетки и посмотрел на неё сверху вниз пренебрежительным взглядом. Избегая его взгляда, Джейн посмотрела на вертолёт, стоявший за пределами маленькой комнаты, и ответила ему шёпотом, точно зная, что он хочет услышать: «Я так и думала, что это очередная адская дыра». Она лениво пожала плечами, пытаясь расслабить напряжённые мышцы, чтобы избавиться от боли, которую причинял ей поезд. Она не знала, когда именно шум крови в ушах стал таким громким, а сердцебиение — таким учащённым. Странное чувство перехватило ей дыхание, пока она слушала, как мужчина продолжает говорить с ней, словно она всё ещё была солдатом. Он продолжал медленно приближаться, загоняя её в угол в той части маленькой комнаты, которая была полностью скрыта от посторонних глаз. «Послушай, Салли, я хочу, чтобы ты изучил этих дикарей изнутри, я хочу, чтобы ты завоевал их доверие. Мне нужно знать, как заставить их сотрудничать или как надавить на них, если они не захотят», — сказал он так непринуждённо, не заботясь о том, кто слышит его серьёзное требование. В его глазах мелькнул опасный огонёк, пока он почти с радостью продолжал рассказывать о местных жителях. Джейн, возможно, не так много знала о людях, живущих на этой планете, но даже она успокаивалась, слушая его рассказы о них. Чем дольше она слушала его, тем горше становилось у неё на душе. Её внутренний будильник звенел всё громче с каждой секундой, улавливая в голосе Куоррича быструю, но тем не менее безошибочно распознаваемую злобу, как будто эти люди были ниже его по статусу. «Нет, я не могу этого сделать, сэр», — сказала она без тени эмоций, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало неловкое чувство неправильности происходящего. Даже если она была глупой и необразованной, особенно в глазах Августина, она всё равно обладала сильным чувством справедливости, и ей претило шпионить за коренным народом в интересах компании, которая была не просто подозрительной. Особенно ради человека, к которому с первой встречи у неё, конечно же, не по её воле, было плохое отношение. Услышав её ответ, Кворич, казалось, задумался над ним и выглядел озадаченным её отказом. Он наклонился, оказавшись слишком близко к ней, и недоверчиво спросил: «Салли, ты уверена?» Его тон больше походил на предупреждение, словно он провоцировал её повторить свои слова. Джейн почувствовала, как его горячее, отвратительно влажное дыхание коснулось её лба, прежде чем он снова встал. Он скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз с мрачным выражением лица. Она крепко вцепилась в поручни и медленно пятилась от Куорича, пока не почувствовала спиной холод стены. Она ответила ему спокойно, но с едва уловимым оттенком насмешки: «Я сказала «нет», я не могу этого сделать. Сэр». Джейн слегка ухмыльнулась, пытаясь скрыть это за маской ветерана с каменным лицом. Она выглянула за пределы комнаты, в промежутки между отверстиями в чёрной стене, похожей на забор. Глядя на толпы людей, которые когда-то были такими же, как она, не задавали вопросов и не интересовались тем, как их разрушительная работа влияет на других людей, она снова почувствовала облегчение от того, что больше не находится в такой ловушке. Куоррич раздражённо фыркнул и сделал шаг вперёд, подальше от входа в комнату. Джейн смотрела, как он выпрямляется во весь рост, смотрит на неё сверху вниз и спрашивает с опасной ноткой угрозы в голосе: «А почему, чёрт возьми, нет?» Она нахмурилась, видя, что он продолжает приближаться, и не замечая, что он медленно оставляет входную дверь открытой, с каждым шагом загоняя её в угол. Она раздражённо отступила ещё немного, не настолько, чтобы мужчина заметил, но достаточно, чтобы увидеть, как он неосознанно делает ещё один шаг в её сторону. Понимая, что Кворитч всё ещё ждёт ответа, Джейн подавила желание закатить глаза в ответ на ожидаемый, но, по её мнению, всё же ненужный вопрос и нейтрально произнесла: «Я оставила позади свою военную жизнь, сэр. Я не склонна ворошить прошлое». Она вызывающе посмотрела на него, не заботясь о том, что тем самым навлекает на себя гнев полковника. Медленно отступая назад, она уводила мужчину всё дальше и дальше от входа. Если не считать ухмылок, которые она не могла скрыть, её лицо было каменным, и это было последнее, что делало её похожей на прежнюю себя. Благодаря натренированным мышцам и боли в теле она научилась вести себя как идеальный солдат. За её дерзким, невозмутимым поведением не скрывалось постоянного чувства нервозности и страха. По крайней мере, одно из оставшихся у неё качеств могло бы ей пригодиться. Куорич внезапно сделал большой шаг в её сторону, оказавшись слишком близко для её же спокойствия, и процедил сквозь зубы: «А теперь слушай меня, девочка. Ты знаешь, сколько ещё людей записалось для участия в твоём маленьком эксперименте? Никто, потому что никто не настолько глуп, но вот ты стоишь прямо передо мной. Ты, наверное, думаешь, что это спасёт тебя, но весь этот маленький эксперимент — самоубийство». Вместо того чтобы изображать из себя учёного, ты мог бы работать на меня, и я бы помог тебе снова встать на ноги. Я имею в виду, на твои настоящие ноги. Резко свернув вправо, она избежала слишком близкого контакта, которым мужчина пытался её запугать. Она немного ускорила шаг, медленно направляясь к проходу, который становился всё ближе и ближе с каждым шагом. Джейн кусала губы до тех пор, пока не почувствовала лёгкий металлический привкус от лопнувшей под давлением плоти. Выглянув за пределы клетки, Джейн ощутила растущее желание сбежать, чтобы стать сильнее, и почувствовала, как свобода блестит на её языке, словно смазка. Наконец она добралась до входа, с трудом сдерживая улыбку облегчения. Она ответила ему быстро, без колебаний: «Это может показаться заманчивым, но всё же нет. Добрый день, сэр». Куорич стоял достаточно далеко от двери, чтобы она могла легко проскользнуть мимо него. Быстро сместившись вправо, она увернулась от его ноги, которой он почти маниакально топал у неё на пути, и проскользнула мимо него, готовая уйти. Крепко сжимая в руке толкатели, она была готова покинуть эту тесную, вызывающую клаустрофобию комнату и вернуться в научный отдел, избегая этого человека до конца своего пребывания на планете. Даже зная, что ей предстоит провести всю жизнь в этих серых коридорах, она готова была на всё, лишь бы больше никогда не встречаться с полковником. Всего в нескольких сантиметрах от двери, ведущей на свободу, она почувствовала, как её инвалидное кресло резко остановилось. Две руки схватили её за подлокотники и резко потянули назад. Колесо продолжало вращаться, и Джейн почувствовала, как врезается в стену, сильно ударившись головой. От удара у неё хрустнула кость на виске, а в глазах помутилось. Джейн почувствовала, как мир вокруг неё погружается во тьму. Звуки слились в один гул, она изо всех сил вцепилась руками в металлическую обшивку сиденья, а голова раскалывалась от боли. Из легких вырвался воздух, заставив ее резко вдохнуть и попытаться принять вертикальное положение. Джейн в ужасе огляделась по сторонам, пока не почувствовала, как чья-то рука впивается ногтями в нежную кожу над трапециевидной мышцей. Джейн вскрикнула от боли, а пальцы продолжали щипать незащищенные нервы в мягких тканях. Она не могла пошевелиться из-за боли, которая парализовала её верхнюю часть тела, сжала мышцы и заставила подчиниться. В затуманенном взоре она различала уродливое лицо Кворича, который смотрел на нее, стиснув зубы. Он угрожающе прошептал, нависая над ней, пока она корчилась от боли: «Думаешь, это смешно, капрал?» Он ещё сильнее навалился на неё, перекрыв единственный выход, который у неё был, — нажал на тормоза и прижал её руки к небольшому пространству между колёсами и сиденьем. Превозмогая боль, она стиснула зубы, не позволяя этому мерзкому человеку увидеть, как сильно он повлиял на её способность двигаться. Она огляделась в поисках выхода из этой ситуации, пытаясь высвободить руки из цепкой хватки металла, который обычно помогал ей в жизни после травмы. Ей казалось предательством то, что этот человек украл у неё то, что помогало ей снова стать максимально независимой. Проклиная его сквозь зубы, она вызывающе ответила, не собираясь так быстро сдаваться: «Я больше не капрал». Джейн вырвала свои плечи из его хватки и посмотрела на него горящими от напряжения глазами. «Слушай меня внимательно. Ты думаешь, я не знаю твоих маленьких секретов. Я читал твоё досье, и там было кое-что интересное», — угрожающе заговорил Куорич. Внезапное воспоминание поразило её, как молния. Оно было спрятано глубоко за чередой сражений и попыток остаться в живых. У неё перехватило дыхание, и она почувствовала себя опустошённой. Все её инстинкты кричали о том, что нужно сделать ещё один вдох и продолжать жизнеобеспечивающую деятельность. Чья-то рука коснулась её колена, и она почувствовала тошнотворное, нежелательное ощущение тепла чужого тела, которое угрожающе вторглось в её личное пространство. Её мозг кричал, требуя пошевелить ногами, которые всё ещё безжизненно лежали на полу, но безрезультатно. На глаза навернулись слёзы от бессилия. «Отпусти меня», — прошептала она сквозь стиснутые зубы, пытаясь справиться с нарастающей паникой, которая заставляла её мысли всё глубже погружаться в бездну. Куорич схватил её за лицо с такой силой, что его пальцы впились ей в челюсть, оказывая невообразимое давление на зубы и смещая нижнюю челюсть вправо. Он заставил её посмотреть ему в глаза, в которых мелькнуло нездоровое удовольствие. Он насмешливо ухмыльнулся и продолжил скользить руками вверх по её бедру, прижимая другую руку к внутренней стороне, оказывая на и без того повреждённую кожу такое жестокое давление, что у неё лопнули вены. У неё перехватило дыхание, знакомое чувство страха парализовало её лёгкие, разрастаясь в них, как гнилой сорняк, убивающий свою жертву. Она вся задрожала от ужаса, осознав, что сделал Кворич, который ответил ей с опасным ликованием в голосе: «О, думаю, что нет. Думаю, тебе понравился «инцидент» между тобой и твоим капитаном. Не так ли, капрал?» От его ласкающих прикосновений к её щеке Джейн затошнило, и она почувствовала, как её завтрак поднимается по пищеводу из-за того, что желудок был сильно сжат в приступе слепой, неконтролируемой паники. Не имея возможности ухватиться за волосы, Кворич сжал её кожу на затылке, ударив по чувствительной поверхности позвонков. Крик боли, вырвавшийся из груди Джейн, был заглушен сокрушительным ударом полковника, который он нанес ей головой, но не настолько сильно, чтобы сломать ей кости. Боль переполняла ее разум, вызывая нескончаемый поток нервных импульсов, пронизывающих ее тело и наполняющих разум гневом. Словно маленькое пламя, освещающее ледяную опухоль страха. «Я сказала, отпусти!» — выкрикнула она, вырвав руку из кандалов и оттолкнув мужчину. Куорич ударилась о металлическую стену в другом конце крошечной комнаты с такой силой, что её страх и гнев смогли заставить мышцы работать, но звон не встревожил людей снаружи. Джейн с нарастающим ужасом наблюдала за тем, как солдаты снаружи продолжали идти, не зная — нет, прекрасно зная, что происходит, — но не обращая на это внимания. Они работали со своими машинами, игнорируя преступление, совершавшееся прямо у них на глазах. Пламя мужества угасло, задушенное ужасающим осознанием того, что ничего не изменилось и никому нет до этого дела. Куорич начал приходить в себя, размазывая кровь по затылку и глядя на неё с неконтролируемой яростью. В два прыжка он вернулся и толкнул её в угол. Её инвалидное кресло заскрипело от удара металла о металл, когда он ударил её кулаком в живот. Он говорил пугающе спокойно: «Ну вот, ты это сделала. Слушай сюда, маленькая сучка. Ты будешь работать на меня, поняла? И я знаю, что ты никому не расскажешь». Его рука скользнула между её ног, впиваясь ногтями в мягкие ткани. Джейн не почувствовала отвращения от этого прикосновения, но воспоминания о прошлом нахлынули на неё, и она снова ощутила себя беспомощной. Со слезами на глазах она покачала головой и из последних сил прошептала: «Нет, я не буду». С каждым вздохом ей становилось всё труднее бороться за жизнь, она пыталась оттолкнуть угрозу, пока перед глазами не потемнело. На уродливом лице её обидчика, стоявшего прямо перед ней, не было ни единого шанса сбежать — не в этот раз. Он насмешливо ухмыльнулся и ответил ей: «Думаешь, ты в том положении, чтобы отказываться? Подумай ещё раз. Чем всё закончилось в прошлый раз? Скажи мне. Тебе никто не поверил? Даже у твоего брата не хватило ума увидеть всё как есть. Тебя назвали «лгуньей»?» Последним внезапным приливом сил, вызванным молнией чистого ужаса, пронзившей её нервы, она оттолкнула полковника. Услышав его крик боли, когда он ударился спиной о скамью, Джейн приказала своим дрожащим рукам двигаться и как можно быстрее выбежала из комнаты. ----- Джейн не могла вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как она неподвижно села на край дешёвой кровати в своей комнате. Комната, которая должна была быть безопасной, находилась внутри базы, которая должна была быть безопасной. На планете, которая должна была стать новым началом и возможностью оставить прошлое позади и жить в лучших условиях. Она вцепилась в поручень кресла, чувствуя, как металл нагревается под её пальцами, которые побелели от напряжения. На неё навалилась тяжесть, как будто что-то давило ей на грудь, мешая слабым попыткам наполнить лёгкие воздухом. Стены смыкались вокруг неё, и комната казалась ещё меньше, чем была на самом деле. Воздух стал желеобразным, и Джейн никак не могла вдохнуть, хотя и прижимала руку к груди, пытаясь сохранить хоть какие-то чувства, кроме паники. Слёзы покатились по её щекам, застилая обзор серой стене перед ней. Она забыла о зелёных чудесах за этими стенами, которые поддерживали в ней тоску, мысли и радость даже в самые мрачные часы. Тишину вокруг нарушали лишь её жалкие всхлипывания и глухие удары кулака о онемевшее бедро. Джейн слышала, как эхо её рыданий отражается от стен комнаты, и это ещё больше пугало её, ведь люди могли услышать его. Она с силой прижала руку ко рту, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не дать ему снова открыться и заглушить свои крики. Но рука, прижатая ко рту, также не давала ей втянуть столь необходимый воздух, из-за чего её дыхательные пути ещё больше сузились. Она услышала резкий звук, с которым её нос пытался втянуть как можно больше воздуха, которого так требовало её тело. Джейн закрыла глаза и прижала руки к ушам, чтобы не слышать шум, который мог бы потревожить её чувства, и заставить свой разум погрузиться в тёмное утешение криосна. Она слышала только, как кровь струится по её телу, пока она сильнее прижимала руки к ушам, чувствуя, как её сердце успокаивается с каждой мыслью, которая заставляла её заново переживать это странное событие. Чем дольше она сидела там, тем меньше её лёгкие нуждались в столь необходимом кислороде и тем больше возвращались к старой привычке работать самостоятельно. Но слёзы не переставали течь, напоминая ей о боли, которая, как она наивно полагала, осталась в прошлом. Она чувствовала себя глупо из-за того, что думала, будто самый трудный путь в её жизни уже позади и готов забыться. Её мысли продолжали скатываться всё ниже и ниже, и она не могла с этим справиться. Она не могла их контролировать, и буря бушевала внутри неё, разрушая всё на своём пути, в то время как её тело и окружающее пространство застыли во времени, пока в её сознании не раздался стук. «Джейн? Ты идёшь?» — услышала она голос Томми снаружи. Он был готов отвести её в комнату связи для первого подключения. Сделав глубокий вдох, она отпустила тормоза, вытерла слёзы и заперла свои эмоции там, где их не нашла бы даже она сама. Путь к коммуникационным капсулам был безмолвным. Джейн чувствовала на себе взгляд брата, пока они шли по оживлённым коридорам базы, но чем больше она заставляла себя двигаться, тем тише становился этот взгляд. Люди вокруг неё были похожи на акварельные краски, на которые попал дождь: они расплывались, смазывались и переходили друг в друга, безликие и безмолвные, существующие рядом с ней, но лишённые жизни в разбитом изображении. Она не осмеливалась смотреть им в глаза, чувствуя, как отравляющий взгляд её прошлого сливается с настоящим так быстро, что ничто не могло этому помешать. Единственной компанией, которая её приветствовала, было оцепенение, ползущее по её коже и проникающее всё глубже в плоть, оставляя самые глубины её души пустыми, как лист бумаги. Она продолжала идти, не нуждаясь в том, чтобы разум сопровождал её тело в этом испытании, пока не почувствовала знакомую руку на своём плече. При каждом движении позвонки в её спине хрустели, и она подняла глаза на брата, в которых читалась явная тревога. «Эй, ты в порядке?» — тихо спросил он, пытаясь понять, как она отреагирует на его вопрос. Они знали друг друга ещё до своего рождения. Они росли вместе, вместе чувствовали каждую боль, вместе переживали каждую утрату и вместе получали удары судьбы, которые снова и снова обрушивались на них. Они через многое прошли вместе, но она не могла позволить брату пройти через это вместе с ней. Она знала, каким сильным был Томми, но, столкнувшись лицом к лицу с опасностью, она предпочла бы истечь кровью в одиночестве, чем увидеть, как свет в глазах её брата меркнет от осознания жестокости людей. Томми не был наивным, но иногда незнание было меньшим из зол ради его собственного счастья. Оттолкнув его руку, она продолжила свой путь и ответила ему, стараясь говорить как можно спокойнее и собраннее: «Да, конечно, не о чем беспокоиться». Джейн всё ещё чувствовала, как Томми беспокойно перебирает пальцами у неё за спиной, пока он идёт за ней, но в оцепенении она больше не обращала на это внимания. ----- «Ну наконец-то, где вы были?» — сказала Грейс, приветствуя их, когда они вошли в переговорную, которая казалась переполненной: десятки мужчин и женщин в белых халатах бегали по комнате, снова и снова проверяя экраны. Патель сидел в дальнем конце комнаты и что-то печатал на коммуникаторе, погрузившись в свои мысли и не замечая царившего вокруг хаоса. Увидев её, большая группа людей вышла из комнаты, пожелав ей удачи. Некоторые легонько похлопали её по плечу, и вскоре в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком закрывающейся двери. Внезапное ощущение того, что Грейс хватает её за руку и поворачивает её, прикладывая к запястью небольшой медицинский сканер для измерения пульса, прервало ход мыслей Джейн. Словно совершив жёсткую посадку и вернувшись в реальность, она осознала, что происходит вокруг неё, и услышала каждый царапающий звук хаоса вокруг себя, пока доктор Августин записывала её пульс, всё ещё ожидая ответа. «Ничего», — быстро ответила она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало напряжение. Тревога передавалась от одного человека к другому, с каждой секундой усиливая нервозность в комнате. Жестом пригласив её следовать за собой, Грейс повела её и Тома в комнату, где та же женщина, которая была там, когда Джейн впервые вошла в эту комнату, наблюдала за подключением другого водителя аватара. Грейс стояла за одной из больших панелей и сравнивала информацию на своей панели с той, на которой была изображена голограмма аватара. Мозг был ярко окрашен и сиял, а между синапсами молниеносно перемещались световые потоки. Неверяще взглянув на неё, Грейс нейтрально ответила: «Конечно. Значит, Макс устроил тебе ускоренный курс? Ты всё поняла?» Она взглянула на неё всего на мгновение — но этого мгновения было достаточно, чтобы Джейн заметила в её глазах проблеск сомнения и чего-то ещё, что она не могла точно определить. Подписав документ, она прикусила язык так сильно, что выступила кровь, пытаясь унять бушующий в её сердце страх, который подавлял её желание защищаться. Даже жгучая боль от кровоточащего пореза на языке не смогла пробудить в ней чувство гордости, храбрости или хотя бы сарказма, который обычно слетал с её губ так же легко, как дыхание. Смахнув выступившие от раздражения слёзы, она ответила, сдавшись на милость своего израненного разума: «Вроде того». Какой смысл защищаться от убеждений человека, который никогда не изменит своих предрассудков в отношении образа, укоренившегося в его сознании? Она всегда будет солдатом, ведь она им была, и никогда не изменится; вот во что они верили, и кто она такая, чтобы разрушить их иллюзии? Оглянувшись, Джейн увидела растерянный взгляд Тома, который переходил с неё на Грейс и обратно. Он точно знал, что она прекрасно понимает, что произойдёт, потому что именно он каждую свободную минуту расспрашивал её, чтобы проверить её знания. Грейс резко оторвала взгляд от изображения на экране и сосредоточилась на женщине, стоявшей рядом с ней. Она фыркнула, почти возмущённо и немного разочарованно. Раздражённая, она быстро ударила планшетом по бедру и недоверчиво ответила: «Типа того, ты же шутишь, верно?» Но прежде чем она успела продолжить отчитывать Джейн, Макс протиснулся сквозь образовавшийся вокруг них троих кружок и привлёк их внимание. Он был полон энергии, а на его лице сияла радостная улыбка, выдававшая его волнение перед предстоящим экспериментом. В конце концов, он так усердно трудился ради этого момента: с самой первой минуты и до сегодняшнего дня, после почти восьми лет разработки, планирования и исследований. Недолго думая, он сильно хлопнул Джейн по левому плечу, не заметив, как она вздрогнула, и радостно произнёс: «Привет, Салли. Ты готова начать?» Быстро оглядевшись, она убедилась, что никто больше не заметил, как она с трудом успокоила свой разум и заставила бешено колотящееся сердце биться ровно, используя последние силы, чтобы превратить своё тело в металлическую марионетку, которая нужна ей, чтобы просто оставаться в этой комнате и не сорваться. Она села, приняла более удобную позу, посмотрела мужчине в его глубокие карие глаза и ровным тоном ответила: «Да, сэр». Её пальцы болели от того, с какой силой она сжимала руль, пытаясь сдержать бурю боли, бушевавшую внутри неё. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но продолжала заглушать эти чувства, всё глубже и глубже погружая их в своё израненное, опустошённое сердце. Резкий хлопок в ладоши, раздавшийся у неё в ушах, заставил Джейн обратить внимание на мужчину, стоявшего перед ней и дрожавшего от переполнявшего его неконтролируемого счастья. Он быстро провёл рукой по её руке и сказал: «Хорошо, мне просто нужно ещё немного времени, чтобы начать всё это». Развернувшись с такой силой, что его ноги слегка оторвались от земли, Макс махнул им, чтобы они следовали за ним, и практически перелетел через комнату. Томми положил руку ей на плечо, как делал всегда, когда хотел успокоить её, но в итоге успокаивался сам, чувствуя, как в животе у него всё переворачивается от тревоги. Джейн почувствовала, как рука Тома вспотела и прилипла к её рубашке, а его пальцы задрожали от волнения за неё. Если бы у неё была хоть капля веры, она бы пошутила на этот счёт. Они всегда подшучивали друг над другом из-за беспокойства, которое испытывали друг за друга. Она вспомнила тот день, когда Томми сдавал вступительный экзамен в университет, о поступлении в который он всегда мечтал. Она ходила по их маленькой квартирке, ожидая, когда он вернётся домой и сообщит ей о своём успехе. Неважно, каким был результат: даже если бы он провалился, она была бы готова поддержать его и дать ему ещё один шанс. Подписав документ, она поняла, что они подошли к одному из открытых и уже ожидающих её звеньев. Внутри оно было покрыто бирюзовой пеной, которая в ярком свете комнаты отливала дешёвым пластиковым блеском. Сунув в неё палец, Джейн почувствовала тошнотворное, но в то же время невероятно приятное ощущение от глубокой, пористой текстуры. Она покачала головой, удивляясь тому, как странно подводило её живот каждый раз, когда она погружала в пену палец. Быстро подтянувшись, она опустила свои неподвижные ягодицы на странный вспененный коврик и приняла нужное положение. Краем глаза Джейн увидела, как её брат бросился в бой, готовый поднять её ноги, которые всё ещё безвольно свисали, не в силах двигаться самостоятельно. Она энергично оттолкнула руку Томми и сердито посмотрела на него. Брат виновато улыбнулся, прекрасно зная, как сильно она ненавидит, когда ей помогают, особенно без предварительного согласия. Подняв ноги и потянув за швы на брюках, она сморщила нос от волнения, которое усилило и без того тревожное состояние. «Эй, мы с Нормом будем ждать тебя снаружи. Не задерживайся, я хочу посмотреть, как ты будешь спотыкаться, как идиот», — небрежно сказал ей Том, лениво прислонившись к стене капсулы. Он мягко ухмыльнулся, пытаясь поднять ей настроение, вытащить её из той тёмной ямы, в которой она оказалась. Возможно, ей и удалось обмануть Грейс и Макса, но Томми было не так-то просто обмануть. Как бы она ни старалась скрыть от него свою боль, он всё равно знал, что что-то не так, просто не понимал, что именно. Фыркнув, она посмотрела на него, приподняв бровь, и окинула взглядом его худощавую фигуру. «О, просто подожди, я обгоню тебя на любом экзамене, который мне назначат», — сказала она ему, изо всех сил стараясь говорить как можно более непринуждённо. Её брат усмехнулся и покачал головой, прежде чем ответить, оторвавшись от механизма: «Посмотрим. Увидимся на той стороне». Кашпо издал треск, когда вес взрослого мужчины пришелся на один угол и вернул его в исходное положение. Перед тем как уйти, Томми протянул Джейн кулак. Его кожа была нежной, как у младенца, из-за большого количества крема, которым он намазался. Он ждал, что Джейн ударит его. Закатив глаза, она ударила Томми кулаком, непреднамеренно сильнее, чем обычно, и увидела, как он слегка поморщился, прежде чем пойти к следующей капсуле и лечь в неё. С закрытой крышкой и гудящей машиной Грейс вернулась на своё место и продолжила печатать, полностью сосредоточившись на полученной информации, пока не заговорила. Не отрывая взгляда от доски с правилами, она с легким интересом спросила Джейн: «То есть ты просто решила приехать сюда, в самое враждебное место, известное людям, без какой-либо подготовки, и посмотреть, что из этого выйдет? О чем ты только думала?» Она заметила, как Грейс скользнула по ней взглядом, пытаясь что-то понять по языку её тела, но не нашла ответа. Закрыв на секунду глаза, Джейн сосредоточилась на своём сердцебиении, которое грозило разорвать грудную клетку и вырваться из тела, унося с собой остатки её жизни. Её сердце билось так громко, что она чувствовала, как удары отдаются в костях её черепа. Облизнув губы, она устало ответила: «Может быть, мне надоело, что врачи говорят мне, чего я не могу делать». В ожидании какой-либо реакции она почувствовала, как на её губах появляется лёгкая ухмылка, а бровь слегка приподнимается, словно самодовольство было написано у неё на лице. Женщина мягко подтолкнула её, чтобы та легла, и подключила светящиеся провода к её груди. Джейн пришлось дважды напомнить себе, чтобы не поднимать голову и не смотреть, что делает врач. Нажав в последний раз на сенсорную панель, Грейс завершила настройку системы капсулы и отправила информацию нескольким людям, сидевшим в небольшом кругу за пультами управления в центре. Джейн увидела, как Макс, стоявший с двумя другими женщинами, быстро просмотрел полученную информацию, а затем поднял большие пальцы вверх, чтобы они увидели, что он одобряет начало эксперимента. Кивнув, Грейс повернулась к ней и с иронией в голосе сказала: «Просто расслабься и ни о чём не думай. Это не должно быть для тебя слишком сложно». Фальшиво возмутившись, Джейн быстро парировала: «Поцелуй самую тёмную часть моей белоснежной лилии...» Но Грейс уже закрыла над ней крышку, погрузив её в темноту, как в гробу. Джейн снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь равномерным гулом работающей машины, и почувствовала, как в душе у неё нарастает паника. Помещение казалось намного меньше, чем несколько секунд назад; поролон под ней прилип к вспотевшей спине, а жар исходил отовсюду. Воспоминания о том утреннем происшествии молнией пронзили её разум, лишив возможности дышать. Заставляя свои лёгкие снова и снова вдыхать и выдыхать воздух, она зажмурилась. Ей нужно было успокоиться, и как можно скорее. Резко вдохнув, она переключилась на единственное спокойное чувство, которое испытывала с тех пор, как подписала контракт на Земле. Она тихо позволила своему разуму наполниться образами из сна, который сопровождал её до самого пробуждения. В последний момент перед тем, как страдания снова начали терзать её, она почувствовала, как что-то напало на неё, словно хищник, и убило свою жертву одним сильным укусом в шею. Она подумала о мягкой земле под собой, о том, как она щекочет пальцы, и о тепле солнечных лучей, ласкающих её кожу. Она подумала о прохладе пресной воды, которая так нежно обволакивает её, не лишая возможности дышать. Её разум наполнило ощущение полёта, а также сырость воздуха и шелест деревьев, кустов и травы, покрывающей землю. В нос ей ударил запах жизни, и тесное пространство вокруг неё перестало давить. Воспоминания вернули её к ощущению от кожаных верёвок, удерживающих её на месте. Её разум начал угасать, ускользая из её пальцев, как дуновение ветра, и вместе с ним верёвки вокруг неё начали ослабевать. Когда тьма поглотила её, воспоминания исчезли, а путы ослабли, она начала двигать мысленным образом своего тела, пытаясь освободиться. Жажда свободы охватила её разум, когда мир погрузился во тьму. «Джейн... Джейн, ты меня слышишь?» — раздался голос в лабиринте ватных облаков, окружавших Джейн. Чистый белый свет озарил её разум, когда она почувствовала, что пробуждается от странного небытия, в которое погрузилась всего несколько секунд назад. Звуки вокруг неё были приглушёнными, как будто воздух, который так легко входил в её лёгкие, был водой, окружавшей её со всех сторон. Перед ней медленно сформировалась картина: две размытые фигуры двигались прямо перед её взором, но она всё ещё не могла их разглядеть. Она почувствовала, как у неё дёрнулся нос, и её охватило ощущение чего-то неправильного, когда одна из фигур направила свет ей в глаза. Картинка перед ней прояснилась, и она увидела мужчину и женщину, одетых в медицинские костюмы и с масками на лицах. Они смотрели ей в глаза, наблюдая за каждым её движением. В поле её зрения появилась ещё одна фигура с сияющей синей кожей. Том ободряюще улыбнулся ей из своего аватара. «Привет, ребята», — пробормотала она, впервые почувствовав, как работают её голосовые связки, которые ещё не привыкли к таким движениям. Её голос слегка дрогнул, но всё ещё был похож на тот, к которому она привыкла в своём теле. Женщина резко ударила её по голове, и громкий звук эхом разнёсся в воздухе. Джейн почувствовала, как работают новые мышцы вокруг её ушей, когда они двигались в такт звуку, который издала доктор. Женщина окинула его оценивающим взглядом и одобрительно произнесла: «Состояние нормальное». Подняв руки, она почувствовала, как в её мышцах разливается новое, неизведанное жжение, распространяющееся по всему телу. Руки, которые она увидела, были похожи на те, что она запомнила с первого раза, когда увидела свой аватар. Кожа блестела мягким бирюзовым цветом, а от мизинца до плеча её руки украшали плавники. Призрак отсутствующего мизинца коснулся её сознания, побуждая её пошевелить частью тела, которой в этом теле даже не было. Её кожа ожила от нового ощущения, когда она провела пальцем по маленьким плавникам, подарив обеим рукам новый опыт. Мужчина, стоявший рядом с ней и молча наблюдавший за тем, как она открывает свой аватар, спокойным голосом сказал: «Хорошо. Можешь медленно сесть». Сделав то, что ей сказали, Джейн почувствовала, как брат осторожно поддерживает её за руку и слегка помогает приподняться, но так, чтобы он мог поймать её, если она снова упадёт. Оглядев ярко освещенную комнату, она увидела Норма, который стоял неподалеку и наблюдал за тем, как троица ходит вокруг нее и подбадривает ее, предлагая попробовать простые движения. Заметив, что она смотрит на него, он мягко улыбнулся и помахал ей, а затем оттолкнулся от стены, к которой прислонялся, и подошел к ним. Рядом с ним два врача казались пугающе маленькими, и Джейн рассеянно нахмурилась, увидев их в новом свете. Окинув взглядом окружающий мир, она опустила глаза на свои ноги, лежащие перед ней. Она была одета в простые лоскуты синей ткани с открытой спиной, где холодный воздух комнаты обдавал её всё ещё возбуждённую кожу, которая плотно облегала позвоночник. Глубокая тоска охватила её, когда она почувствовала лёгкое покалывание в ногах, говорившее о том, что стол, на котором она сидела, был холодным как лёд. У неё перехватило дыхание, когда она посмотрела на ту часть своего тела, которую так долго не чувствовала. Нервы в её спине кричали, требуя двигаться, бежать, прыгать и использовать их после стольких лет бездействия. Она осторожно пошевелила пальцами ног, наслаждаясь тем, что её тело без проблем реагирует на её желания. Ощущение руки Тома на своём колене прервало ход её мыслей. Он усмехнулся и тихо пошутил: «Эй, Джейн, проверяешь свои новые ножки?» Она увидела, как он слегка ухмыльнулся и сжал её ноги, пытаясь побудить её продолжать двигаться. От ощущения крепкого, но любящего объятия Томми всё её тело расслабилось от облегчения, как будто какая-то глубокая потребность наконец-то освободилась от сковывавших её оков. Она всегда любила бегать и прыгать, чувствуя, как напрягаются её мышцы от ежедневных тренировок. То, что у неё это отняли, лишило её чего-то, что, сколько она себя помнила, помогало ей чувствовать себя собой. «Хм», — только и пробормотала она в ответ, не доверяя своему голосу, который мог бы выдать её мысли, не сдержав сильных эмоций, переполнявших её сердце. Полностью сосредоточившись на своих нижних конечностях, она сморщила нос и заставила их двигаться. С той же лёгкостью, с какой она дышала, они соскользнули со стола и коснулись холодной земли под её ногами. Она сидела и с облегчением дышала, получив уверенность, необходимую для следующего шага. Не успел никто и слова вымолвить, как Джейн оттолкнулась от стола и впервые неуверенно встала на ноги. Земля под ней оставалась неподвижной, но она сильно раскачивалась влево и вправо, не чувствуя равновесия, и ей казалось, что мир вокруг неё слегка кренится, пока её не подхватила чья-то рука. «Ого, подожди, ты, маньячка, нельзя же так резко вставать», — услышала она голос Тома, который поддержал её и усадил обратно на стол. Джейн даже не заметила, что остальные трое громко протестовали, пока в комнате снова не воцарилась тишина, как только она удобно устроилась на стуле, не отрывая ног от пола. Она позволила разговору вокруг себя поглотить себя, позволив звукам их слов слиться воедино, пока внезапная острая боль не пронзила её голову. Она прожгла себе путь от затылка до конца кости, удерживающей её левый глаз в глазнице. Она почувствовала, как её веко сомкнулось от внезапной боли, которая, казалось, распространилась по всей голове. Что-то начало давить на её череп. Секунда за секундой мир вокруг неё становился всё тише. Звуки человеческой речи превратились в странные, оглушительные вибрации, от которых у неё зазвенело в ушах. Внезапная боль, словно стрела, попавшая в цель, пронзила её голову, на мгновение полностью ослепив. От боли Джейн слегка наклонилась вперёд, сосредоточившись на том, чтобы успокоить свой сбитый с толку разум. В её сознании начали всплывать образы, напоминающие о боли, которую она испытывала на земле. Каждый удар, каждый толчок и каждое нежелательное прикосновение вновь отпечатывались на её коже, прожигая её насквозь и смешиваясь с хаосом образов из проклятого утра, которое, казалось, было всего несколько мгновений назад. Жжение переросло в неистовое пламя, охватившее её голову, обострившее чувства и вырвавшее контроль из её рук. Пока внезапно всё не прекратилось, сменив бушующий огонь агонии густым туманом оцепенения, отрезавшим её от окружающего мира. В этом бесчувственном состоянии появилось странное ощущение, которое завладело её разумом и заставило увидеть боль своей жизни, боль, которую она так долго подавляла. Боль, которую она вытеснила из своего сознания в тёмный угол, куда никто не заглянет, даже она сама. Поле битвы воспоминаний поглотило её, лишив воздуха, окутав липкой мерзостью, но тут из глубин её сознания раздался голос. С последней осознанной мыслью Джейн вспомнила единственную подругу, которая была у неё в Пуэрто-Рико, и представила, как та истекает кровью, словно зарезанная свинья, и кричит ей: «Беги, идиотка. Беги!» Последним, что осталось, было сокрушительное чувство, будто её душу пожирает неконтролируемое, удушающее, пожирающее изнутри чувство страха.Синий. Все вокруг нее было голубым. Крошечная комната в ее капсуле, в которой она парила, была залита голубым светом. Ей потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к окружающей обстановке. Она могла видеть несколько капель воды, плавающих по камере, и Джейн сосредоточилась на них, задаваясь вопросом, как они вообще попали в камеру. Просыпаться не хотелось; остатки усталости исчезли. Ей казалось, что она вышла из состояния, в котором вообще не существовала, как будто её внутреннее «я» просто перестало существовать, пусть и на мгновение. Джейн не могла ни на чём сосредоточиться, пока открывали капсулы, всё ещё ощущая отголоски сна. Он казался таким реальным. Она снова и снова прокручивала в голове свой сон. Это пугало её, потому что всё, что происходило до её пробуждения, казалось более реальным, чем обычный сон. Даже если Том ошибался и в криосне всё-таки можно видеть сны, этот сон был слишком реальным. Пока она размышляла и переживала из-за своего положения, член экипажа проверил её жизненные показатели и выпустил из капсулы. Теперь, паря в воздухе, Джейк пытался сосредоточиться на чём угодно, кроме её странного сна. Джейн почувствовала, как кто-то приближается к ней сзади, и Томми внезапно схватил её, вырвав из раздумий. Он слегка усмехнулся, увидев выражение её лица, и осторожно подвёл её к шкафчику, на котором была выгравирована первая буква её имени и полностью написана фамилия. Охваченная странным чувством, что что-то не так, Джейн, сама того не осознавая, схватила свою сумку и подошла к маленьким окошкам. Сквозь стекло открывался вид на Пандору, которая была великолепна, как и всё вокруг. И она, и Томми, и остальные люди на борту выросли, слушая рассказы о ней. Она смотрела вперёд, на зелёные массивы суши и самую чистую синеву, которую она когда-либо видела в море или в любой другой воде. Странное притяжение побуждало её двигаться дальше. Это было желание, которое она не могла описать; оно было похоже на незнакомую тоску по домашнему уюту. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. В зеркале она увидела слегка искажённое отражение своего лица. Её потрескавшиеся губы кривились от боли, когда Джейн облизывала их. Она рассеянно коснулась своей головы, покрытой короткой стрижкой. Во время физиотерапии она не раз забывала ухаживать за волосами, и в конце концов они так спутались, что им ничего не оставалось, кроме как остричь её. В итоге у неё осталась короткая стрижка, но, к её удивлению, она ей по-прежнему нравилась. За последние шесть лет волосы должны были отрасти, но, когда она посмотрела на себя, ничего не изменилось. Ничего не изменилось, по крайней мере внешне. В глубине души Джейн чувствовала, что со временем что-то переменилось. Она никогда особо не доверяла людям, но в этой комнате, которую она делила со всеми этими людьми, было как-то неуютно и странно пусто. Даже несмотря на то, что люди носились туда-сюда и громко переговаривались. Её взгляд на стекло был прерван зеркальным отражением Тома, который подплыл к ней и присоединился к осмотру достопримечательностей. Всё казалось таким нереальным, даже прикосновение к стеклу. «Мы правда здесь?» — спросила она брата, не сводя глаз с яркой поверхности планеты. Брат нежно обнял её и прижал к себе на секунду. Он посмотрел на планету перед ними, потом на неё и ответил: «Ага. Мы правда здесь». Она хотела улыбнуться, но настроение было не то. Где-то в глубине сознания она чувствовала потребность пошевелить ногами и подвигать ими, пока она парила в воздухе. Её разум пытался управлять телом, как раньше. Но ноги оставались неподвижными, как и уже долгое время, хотя ей казалось, что прошёл всего год. Ни движения, ни даже twitch. Джейн хотела подать знак, но промолчала. «Эй, ты в порядке?» — обеспокоенно спросил Томми. Он схватил её за плечо и начал осматривать. После того как она попала в больницу и пошла на поправку, Томми так переживал, что это начало действовать ей на нервы. Стоило ей слегка нахмуриться, как он начал осматривать её, чтобы убедиться, что она не пострадала и ей не больно. Она знала, что Томми не мог просто взять и забыть о том, что она чуть не погибла на работе, от которой он всегда пытался её отговорить. Она бы тоже не забыла, окажись она на его месте. Он по-прежнему отказывался говорить об этом. Вместо этого он переводил разговор на другую тему, когда она пыталась заговорить об этом, и неудачно шутил о чём угодно, только не о так называемом инциденте. Она пробормотала себе под нос несколько ругательств и убрала его руки со своих плеч. Она пробормотала: «Нет, ничего... Просто пробуждение было немного странным, не волнуйся». Она видела, что брат хочет поспорить, заставить её ответить, но они оба знали, что это приведёт лишь к тому, что она снова замолчит. Вдалеке она заметила, как другие члены экипажа направляются к самолётам для посадки, и быстро, но аккуратно оттолкнула брата от себя. Она улыбнулась ему и похлопала Тома по плечу, а затем сказала: «Пойдём, Лютик, думаю, нам пора двигать задницами». Ответив на её улыбку глупой ухмылкой, Джейн и её брат направились туда, где остальные толпились у входа в самолёт. ---------- Сидя бок о бок со своим братом и каким-то другим мужчиной, который, судя по всему, был похож на каждого второго парня на корабле, Джейн пыталась успокоить свои нервы. Большинство людей, с которыми они теснились, были военными. Они сидели неподвижно, как восковые фигуры, без каких-либо черт лица, один за другим, неловко глядя в потолок. Её брат продолжал нервно дёргать ногами. Даже если она ничего не чувствовала, её очень раздражал металлический грохот и лязг под ногами. Мужчина рядом с ней сильно вспотел, и она отчётливо чувствовала этот запах. Она с трудом сдержалась, чтобы не зажать нос от этой вони, и вместо этого схватила брата за ногу и сжала её, сердито глядя на него. Он, похоже, не понял, что сделал, и виновато улыбнулся ей. Один мужчина бегал между рядами и в своей старой доброй манере, не сдаваясь, выкрикивал инструкции о том, как как можно быстрее и безопаснее добраться до базы. На голове у него была старая бандана, закрывавшая то, что находилось под ней. Джейн хотелось закатить глаза при виде его поведения. Всё было точно так же, как в Пуэрто-Рико. Самолёт с грохотом мягко приземлился на твёрдый асфальт. Затаив дыхание, она ждала, когда он остановится. Из-за инвалидного кресла ей придётся действовать в два раза быстрее остальных. К счастью, Том обязательно поможет ей выбраться или, по крайней мере, подождёт её. Через несколько секунд, которые они потратили на то, чтобы надеть кислородные маски, задняя часть корабля открылась. Люди быстро встали и выбежали наружу, держась определённым порядком, и все они бежали достаточно быстро, чтобы оставить самолёт позади. Джейн и Том дождались, пока выйдет последний пациент, и только потом она открыла старую инвалидную коляску. Она была жёлтой, и на ней было несколько наклеек, которые предыдущий пациент приклеил в качестве украшения. С таким скромным доходом, как у неё, она не могла позволить себе новую коляску, и ей пришлось оставить ту, которую любезно предоставила больница. Том ждал позади неё, прекрасно зная, как она ненавидит, когда кто-то пытается помочь ей с чем-то, связанным с её инвалидностью. Джейн быстро закинула ноги на спинку кресла и вышла из самолёта. Мужчина в бандане прокомментировал их задержку, но Джейн не стала его слушать. Едва ступив на землю, она почувствовала странное беспокойство. Всё вокруг было окрашено в серый цвет, а свежий туман в воздухе придавал унынию ещё больше холода. По асфальту носилось множество огромных машин, каждая из которых была больше предыдущей. Солдат в такой же массивной боевой броне преградил ей путь и отпустил в её адрес неприличный комментарий, после чего пошёл дальше. Томми попытался взять её за ручки инвалидного кресла, но она быстро обернулась и сердито посмотрела на него. «Не смей», — прошептала она, и Томми, смягчившись, поднял руку. Мимо них проехал карьерный самосвал, колёса которого были утыканы стрелами. Взглянув на них, она задумалась не о том, как, а о том, почему на карьерные самосвалы нападают. В этот момент тревожное чувство только усилилось. Вся база была пропитана странной атмосферой, и это было не очень приятно. Когда брат с сестрой продолжили свой путь, она увидела нескольких солдат, стоявших недалеко от входа. Они смеялись и отпускали комментарии в адрес проходивших мимо новичков. Все они держали в руках оружие и позировали с ним в слишком небрежной манере. Поморщившись, она услышала, как лысый солдат в центре, увидев её, назвал её «обедом на колёсах». Она быстро набрала скорость на своём кресле и, когда они с Томом проезжали мимо них, проехала прямо по его ноге. Лысый парень выругался, отпрыгнул назад и агрессивно посмотрел на неё сверху вниз. Томми, сидевший рядом с ней, нервно переводил взгляд с одного на другого, прежде чем открыть рот, чтобы извиниться, но она перебила его, не дав ничего сказать. «Извините, я вас не заметила», — сухо сказала она, а затем улыбнулась и направилась внутрь. Внутри базы группу провели в помещение, похожее на столовую. Длинные металлические столы соединены с такими же длинными металлическими скамьями. Джейн остановила свою инвалидную коляску в самом дальнем углу от уже выстроившихся в очередь солдат. Они стояли совершенно неподвижно, не шевеля ни единым мускулом, выстроившись в ряд перед окном, за которым виднелась густая тёмно-зелёная крона гигантского леса. Том сел на стол рядом с ней и лениво покачивал ногой взад-вперёд, сгибая и разгибая пальцы, чтобы отвлечься. Ему всегда было некомфортно, когда она становилась такой агрессивной, даже если имела на это право. Довольно часто они попадали в серьёзные неприятности из-за того, что Джейн не могла просто оставить всё как есть. Близнецы молча сидели и ждали. Остальные перешёптывались, кто-то смеялся, а кто-то просто поглядывал по сторонам, изучая людей рядом с собой. Но очень скоро все замолчали. В комнату вошёл мужчина с седыми волосами в военной форме. Его громкие, уверенные шаги разносились по комнате. Он уверенно направился к передней части комнаты, где ожидавшие его солдаты быстро перестроились. Все взгляды были прикованы к нему, когда он повернулся к группе. Он начал говорить сухо, но твёрдо: «Вы больше не в Канзасе. Вы на Пандоре, дамы и господа. Уважайте этот факт каждую секунду каждого дня. Если есть ад, то, возможно, вам захочется отправиться туда, чтобы отдохнуть и набраться сил после путешествия по Пандоре. Там, за этим забором, каждое живое существо, которое ползает, летает или сидит в грязи, хочет убить вас и выколоть вам глаза». У нас есть коренное население гуманоидов, которых называют нави. Они любят стрелять стрелами, пропитанными нейротоксином, который остановит ваше сердце за одну минуту, а их кости укреплены природным углеродным волокном. Их очень трудно убить. Как начальник службы безопасности, я обязан следить за тем, чтобы вы оставались в живых. У меня это не получится. По крайней мере, со всеми вами. Если вы хотите выжить, вам нужно развивать свои умственные способности. Ты должен соблюдать правила: правила Пандоры. Правило номер один... Пропустив остальную часть речи мимо ушей, Джейн безучастно посмотрела в окно позади мужчины. Конечно, глава службы безопасности должен быть одним из этих парней. Она достаточно насмотрелась на них на Земле, когда ещё сражалась в этой бесполезной войне. Все они изображали из себя важных персон, но за кулисами оказывались такими же мерзкими, как и враги, с которыми они якобы боролись, а от этого мужчины буквально разило мерзостью и плесенью. Может быть, дело в том, что её внутренние «будильники» были слишком бдительными, но от этого мужчины у неё волосы на затылке встали дыбом от страха. Во время своего бесконечного рассказа об опасностях и смерти он на мгновение замолчал и посмотрел прямо на неё. Немигающий взгляд и узнавание напугали её. Словно вредитель, нашедший свою следующую жертву. Её правилом номер один было держаться от этого мужчины как можно дальше. У неё был опыт общения с такими, как он; на её прежней работе их было более чем достаточно; в тот момент он идеально воплотил их образ, и единственным способом обезопасить себя было держаться от него подальше. Том, который поначалу слушал, по крайней мере какое-то время, повернулся к ней. Он сел рядом с ней на один из металлических столов, а не на прикреплённую к нему скамейку. Заметив выражение лица сестры, он медленно, но уверенно сел рядом с ней на край скамейки и прошептал: «Всё в порядке?» Не отрывая взгляда от передней части машины, она быстро произнесла одними губами: «Позже». Она не знала, как объяснить брату, что именно происходит. С тех пор как они приземлились, она чувствовала себя не в своей тарелке. Не только люди, но и всё здание излучали странную ауру. Джейн задумалась, не зная, что именно сказать Тому. Её беспокоило, что до сих пор всё казалось немного неправильным. Сон, который ей не следовало видеть, солдаты снаружи, которые вели себя вызывающе, и охранники, стоявшие здесь, в комнате, вместе с ними. Эти люди представляли для них опасность. Их поведение и язык тела говорили о том, что они считали себя выше остальных обитателей. В глазах начальника охраны по имени Куорич горел зловещий огонёк, в нём было больше злобы и агрессии, чем в остальных. Том бы этого не понял; может, он и был самым умным и интеллектуальным человеком из всех, кого она встречала, но разбираться в людях было не его сильной стороной. Он не видел опасности, даже когда она была прямо у него перед носом. По иронии судьбы, в конце концов именно он избежал неизбежного, а она, идиотка, бросилась прямо на рожон. Том мог не замечать опасности, но она была достаточно глупа, чтобы бросить вызов судьбе. То, что не всегда заканчивалось хорошо, когда она вспоминала своё прошлое. Джейн решила предупредить брата об этом человеке, но решила не рассказывать всего. Ему не нужно знать всё, достаточно будет небольшого предостережения. Судя по всему, Кворитч наконец закончил свой бесконечный список правил, и все новички встали и направились вглубь базы. Том, к большому неудовольствию Джейн, схватил её инвалидное кресло, прежде чем она успела возразить, и вытолкнул её из комнаты. Сначала она хотела возразить, но, зная своего брата, понимала, что, взявшись за дело, он ни за что его не бросит. Закатив глаза, она оглядела коридоры базы. Всё было серым. Серое в сером. Такие же скучные и неоригинальные, как многоквартирные дома у нас дома. Они не были подписаны, чтобы можно было понять, куда они ведут, но каким-то образом все, даже те, кто только что приехал, знали, где они нужны. Коридоры были узкими, так что людям приходилось протискиваться сквозь толпу, постоянно задевая друг друга или дыша кому-то в затылок. Джейн чувствовала бы себя как в ловушке, если бы не пространство, которое люди оставляли между собой. Том и Джейн пробирались сквозь толпу, словно лопата, разрубающая массу на две половины. От этого было не менее неловко. Когда они смотрели на неё сверху вниз, на их лицах читалось что-то среднее между жалостью и откровенным насмешничеством, но Джейн уже привыкла к этому. Даже в реабилитационном центре она не была застрахована от осуждения со стороны других людей. Она просто научилась с этим жить. Её брат протиснулся к ней и почти равнодушно спросил: «Что?» Том научился незаметно наклоняться к ней, когда они разговаривали. Ей не нравилось, что из-за этого она чувствовала себя маленькой и зависимой от других. Том просто продолжал вести её по коридорам базы. Джейн на мгновение задержала дыхание, чтобы успокоиться, а затем сказала Томми: «Этот парень — полный придурок». Пока она говорила, она показывала большим пальцем назад, в сторону столовой, откуда они пришли. Когда в зале никого не осталось, они, должно быть, закрыли двери, потому что, оглянувшись, она увидела только дверь прямо перед входом. Том просто повернул голову назад и показал знак. Он знал, что не стоит пренебрегать её опытом, но большую часть времени ему казалось, что она просто параноик. Том хмыкнул и пожаловался ей: «Да ладно тебе, Джейн, он не такой уж и плохой». Конечно, на этот раз всё будет по-другому. Томми любил верить в то, что в каждом человеке есть что-то хорошее, кем бы он ни был. Это была прекрасная мысль, но Джейн повидала слишком много, чтобы по-прежнему в это верить. И этот человек определённо не был одним из хороших. Он вызывал у неё странные чувства, которые она могла бы описать как «странная опасность». Сжав кулак, она повернулась к Томми и прошептала: «Ты что, не слушал? Он — воплощение раздутого самомнения и скудного ума. Поверь мне, я встречала таких парней, как он». Джейн не хотела говорить это слишком громко, потому что всего в нескольких шагах от них шла группа охранников. Они увидели друг друга перед зданием. В уме она отметила их как «не приближаться без крайней необходимости». Том, стоявший позади неё, на мгновение замолчал, обдумывая её слова. Прищелкнув языком, он сухо сказал через некоторое время: «С этим не поспоришь». Проходя через просторную комнату, где бок о бок стояли бесчисленные компьютеры, гудящие от бесконечной работы, Джейн огляделась по сторонам и увидела, как две женщины обсуждают что-то, изображённое на экранах. Втайне она была благодарна за то, что оставила позади жизнь военного. Она не могла дать ей ничего такого, чего бы она уже не видела. Лучшие, но в основном худшие моменты своей жизни она провела среди таких же женщин и мужчин, как она. Но в конце концов плохие воспоминания перевесили хорошие просто за счёт своей численности. Для неё больше ничего не имело значения, и её благодарность удваивалась при мысли о последних солдатах, которых она встретила на этой планете. Приподняв бровь, она слегка повернулась к брату и сказала: «И мы застряли в этом здании с этими доисторическими придурками. Что ж, это будет весело». Она явно указала взглядом на трёх охранников, преградивших им путь. Все они держались с таким же высокомерным видом, как и их коллеги. Томми, проследив за её взглядом, глупо фыркнул и попытался сдержать смех. Трое громил прошли мимо них, даже не взглянув и не заметив их присутствия. Усмехнувшись, Джейн легонько толкнула Тома в руку, чтобы привлечь его внимание. Озорная Джейн продолжила: «Не смейся, ты же понимаешь, что я имею в виду». Позади неё Джейн услышала, как кто-то бежит к ним. Глухой звук эхом разнёсся по коридорам. «Том, эй, Том!» — крикнул кто-то в их сторону, и через некоторое время даже Том услышал этот голос. Обернувшись, её брат широко улыбнулся подошедшему к ним мужчине. Он остановился на полпути, чтобы поприветствовать незнакомца. Мужчина был худощавым и почти на голову выше её брата. С широкой улыбкой и отсутствующим взглядом он выглядел не просто застенчивым, а почти рассеянным. Том и мужчина очень неуклюже стукнулись кулаками, едва не промахнувшись на волосок, и её брат ответил: «О, привет, Норм». Повернувшись к ним, она неловко приподняла бровь, глядя на них обоих. По языку тела и чертам лица эти двое были больше похожи друг на друга, чем им казалось. Норм выглядел очень растерянным и переводил взгляд с её брата на неё и обратно, явно ожидая, что кто-нибудь что-нибудь скажет. Её брат, конечно же, не заметил беспокойства на лице своего друга, поэтому Джейн сделала первый шаг. «Привет?» — тихо сказала она, ожидая, что друг её брата представится. Её брат, похоже, понял, что происходит, и, словно что-то щёлкнуло у него в голове, он быстро отступил на шаг и дал ей возможность развернуться в инвалидном кресле, чтобы лучше всё рассмотреть. Он быстро представил их друг другу: «О, Норм, это моя сестра Джейн. Джейн, это Норм, мой друг по колледжу. Мы вместе учились по этой программе». Джейн протянула ему руку и улыбнулась, чтобы немного успокоить Норма. Она знала, каково это — знакомиться с новыми людьми, особенно без предупреждения. Сама Джейн не очень-то умела это делать. Неловко улыбнувшись, Норм взял её за руку и пожал. Его пожатие было слабым, но его рука была такой тёплой, что это компенсировало недостаток силы. Может быть, дело было в том, что её руки всегда были холодными, как холодильник, но Норм, казалось, излучал тепло и энергию. Он быстро сказал ей: «Приятно познакомиться. — Ого, вы действительно похожи. Ну, я имею в виду, очень, очень похожи». Он продолжал разглядывать её и её сестру-близнеца, одного за другим, как будто пытался найти как можно больше сходств между ними. Джейн с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть в ответ на его комментарий. Они часто слышали одно и то же, как будто родились не от одной матери. Даже если они были разнояйцевыми близнецами, они всё равно оказались такими же похожими, как однояйцевые. В конце концов она не удержалась и саркастически заметила: «Мы же близнецы, так что я на это надеюсь». Норм, осознав свою ошибку, просто открыл рот, как будто хотел сказать «о», но забыл, что нужно говорить. Том на заднем плане закатил глаза. Он посмотрел на неё с выражением, которое можно описать только как «неужели?». Мягко покачав головой, она повернулась к Норму, который снова заговорил, и они продолжили путь. «Значит, ты действительно здесь для того, чтобы пройти тест. Я имею в виду, новый аватар, который они пытаются создать?» — недоверчиво спросил он. Пытаясь пробраться сквозь толпу, преграждавшую ему путь, Норм старался держаться впереди. Джейн, не настроенная на долгие разговоры, просто кивнула и сосредоточилась на том, куда они идут. Том снова попытался взять её за ручки кресла, но на этот раз Джейн ему не позволила. Норм, который действительно был удивлён её реакцией, продолжил быстро говорить: «Это действительно круто. Когда я смотрел документы, я и представить себе не мог, что кто-то действительно подаст заявку. Это не так уж безопасно, знаешь ли». Он широко взмахнул рукой, пытаясь как можно лучше донести свою мысль. Томми тем временем просто улыбался и наблюдал за тем, как они с другом общаются. Размышляя о своих прошлых решениях, Джейн не могла сказать, что они были хорошо продуманы. Она не в первый раз хваталась за первую же возможность. Подписывая документ, она сухо ответила Норму: «Да, похоже, мне это нравится». Они прошли через другую комнату, где несколько мужчин и женщин сидели, прислонившись к стене, и разговаривали. На них были выцветшие и поношенные костюмы, которые плохо на них сидели. Большинство из них держали в руках либо дешёвый пластиковый стаканчик с чем-то похожим на дешёвый и водянистый кофе, либо были крепко скрещены на груди. Когда они проходили мимо, Норм через некоторое время предложил: «Эй, может, сходим посмотрим, не привезли ли они уже аватаров?» Ни у неё, ни у её брата не было возможности возразить. Она так и не увидела свою базу до того, как они уехали, и понятия не имела, как она будет выглядеть в итоге. Том показал ей несколько фотографий обычных баз, и это было интересно. Джейн и Том кивнули друг другу и последовали за Нормом, который шёл впереди. Части базы, которыми пользовалась научная группа, находились недалеко от того места, где они стояли. Услышав шипение работающих машин, они вошли в лабораторию с новыми аватарами. Когда они вошли в комнату, их приветствовало шипение открывающихся раздвижных дверей. Множество занятых работой сотрудников сновали по помещению, проверяя данные, записывая их в протокол и сохраняя в базе данных. За рядами компьютеров и другой техники стояли бок о бок наполненные жидкостью сосуды, которые один за другим извлекались из защитной оболочки, окружающей хрупкую стеклянную поверхность. Том, едва не подпрыгивая от волнения, быстро указал на них и с улыбкой радостно сказал: «Джейн, смотри, это Аватары». В водянистой жидкости действительно плавали тела, каждое из которых было соединено с маленькой машинкой снаружи искусственным пуповином. Глядя на них, таких тёмно-синих и спокойных, не замечающих ничего вокруг, Джейн ответила просто, не зная, что ещё сказать: «Довольно большие». К ним подошёл ещё один мужчина вместе с Нормом, который сразу же, как только заметил его между кораблями, начал с ним разговор. Этим мужчиной был Макс Патель, учёный, ответственный за синхронизацию между аватаром и человеком. Джейн читала о нём в информационном файле, который ей прислали из RDA, пока она лежала в больнице. Вежливо улыбнувшись, он пожал руки ей и её брату, прежде чем присоединиться к разговору. Серьёзным, но непринуждённым тоном он сказал им: «Они прекрасны, не так ли? Им понадобится несколько часов, но завтра они будут готовы». Прежде чем показать Тому и Норму их аватары. Аватар Норма был выше и худее, чем у Тома, и отражал его худощавое телосложение и рост. Аватар Тома, напротив, был немного ниже, но мягче, а лицо имело те же добрые черты, которые Том и она унаследовали от матери. Подойдя к следующему сосуду с жидкостью, она увидела другой. Жидкость была та же, но сам аватар, который мирно плавал в ней, как эмбрион в утробе матери, был совсем не похож на Тома или Норма. Патель улыбнулся, указал на сосуд и сказал: «А это твоё. Думаю, мы неплохо справились». Первое, что увидела Джейн, — это пальцы. Они время от времени подергивались, но в целом лежали неподвижно, а рука была тоньше из-за того, что на ней не хватало одного из пяти пальцев. На четвёртом, самом маленьком, до локтя свисал дополнительный кусок кожи. Её внимание переключилось с рук на то, как аватар резко выбросил правую ногу. Оглянувшись, Джейн увидела, что на ногах её аватара тоже не хватает конечностей. Норм, который в восхищении наклонился вперёд, прокомментировал увиденное, и в нём проснулось любопытство: «Ух ты, это так круто. Значит, это первый аватар, созданный на основе ДНК Меткайны». Норм перевёл взгляд на Макса, ожидая, что тот объяснит, как можно протестировать их новый объект на полную мощность. Джейн, вполуха слушавшая разговор, могла только согласиться с тем, что это впечатляет. Наблюдая за каждым движением своего аватара, она начала испытывать странные эмоции. С каждым его движением и чем дольше она смотрела на почти лишённые выражения черты, Джейн чувствовала, что между ней и аватаром возникает доверие. Макс, гордо ухмыляясь при виде творения, в создании которого он принимал участие, ответил с улыбкой: «На самом деле это не совсем меткаина. Мы добавили немного известной ДНК на’ви, чтобы усилить новый образец, и, конечно, использовали человеческую ДНК. Но на первый взгляд он показался нам довольно слабым по сравнению с двумя другими образцами». И он был прав. Не было никаких признаков, которые могли бы навести на мысль, что в этих жилах течёт хоть капля человеческой крови. С большими глазами и тощими конечностями он был похож на представителей расы на'ви как две капли воды. Пока остальные трое обсуждали свои открытия, широко раскрытыми глазами глядя на экран, как дети, получившие свой первый подарок на Рождество, Джейн продолжала изучать тело перед ней. Было кое-что, чего она не могла понять, и чем больше она смотрела, тем больше это её озадачивало. Она прервала Макса на середине объяснения различных методов, которые они испробовали в комбинациях с тремя образцами ДНК. Одно слово прорезало поток предложений, связанных между собой пониманием трёх образованных мужчин, которые были глубоко заинтересованы в том, что делали, и отдавались этому целиком, как пуля. Не успев закончить предложение, Макс перевёл взгляд на Джейн и на мгновение задумался над её словами. Он неуверенно ответил: «Простите?» На его лице было написано замешательство; внезапная смена темы полностью выбила его и двух других из колеи. Джейн кивнула в сторону передней части трубы, где в голубоватой жидкости плавно покачивалась голова её аватара. Она с интересом спросила: «А почему волосы рыжие?» Только тогда Том и Норм, сосредоточившись на голове, кажется, поняли, что волосы, даже в светящейся, токсичной на вид амниотической жидкости, были светлее и отличались от обычного цвета волос. Патель, что-то набирая на экране и, по-видимому, ища ответ, ответил неуверенно и немного смущённо: «Э-э-э, я предполагаю, что это слабый ген, вероятно, от одной из твоих бабушек. Каким-то образом он усилился благодаря связи с другой ДНК, но это всего лишь теория. Мне всё ещё нужно провести исследование на эту тему». Он уже отметил это в длинном-предлинном списке дел, которые стоит проверить, и записал его в свой ежедневник для текущих рабочих задач. На этот раз Том повернулся к Максу, окинул взглядом длинный список тестов, аккуратно составленный прямо перед ним, и спросил: «Можно узнать почему?» Макс, проверяющий жизненно важные показатели каждого аватара на наличие отклонений, поднял взгляд на брата и осторожно ответил, заметив, что Том слегка напрягся от беспокойства: «Ну, люди с рыжими волосами обладают определённой чувствительностью к солнечному свету, и мне нужно выяснить, насколько этот ген может повлиять на этого аватара. В любом случае, мне нужно провести несколько тестов с аватаром, прежде чем ты сможешь подключиться к нему в первый раз, так что не имеет значения, будет их на один больше или меньше». Макс осторожно отвёл всех троих от пробирок, когда через несколько мгновений в комнату вошла группа врачей, с ног до головы одетых в защитные костюмы, чтобы безопасно извлечь новые образцы из их нынешних «жилищ». Джейн, оглянувшись на Макса, нахмурилась и спросила: «Что за тесты?» Быстро соображая, как лучше поступить, чтобы не мешать рабочим, Патель дал ей ответ, который, по её мнению, больше походил на предлог, чтобы они поскорее ушли. Макс пробормотал: «О, обычные тесты. Посмотрите, здоров ли он, правильно ли он вырос и так далее. И он вывел их из лаборатории подальше от их аватаров. ----- Если Джейн и думала, что приём пройдёт плохо, то она была не готова к встрече с Грейс Августин. Патель, увлечённый разговором с Нормом об их учёбе, пообещал ему, что они познакомятся с женщиной, которая для них с Томом была кем-то вроде героя, наставника, которого они никогда в жизни не встречали. В какой-то степени ей нравились эти книги, особенно то, как доктор Августин описывал растительность с таким сочувствием, что оно, словно мёд, сочилось из каждого дешёво напечатанного слова в тех немногих книгах, которые были напечатаны и переплетены в красочный твёрдый переплёт, украшенный дюжиной иллюстраций, демонстрирующих великолепие потусторонней планеты. Но Джейн не боготворила доктора, как эти два болвана. По крайней мере, не в долгосрочной перспективе. Макс с улыбкой показывал им комнату с коммуникаторами и слушал, как Норм рассказывает Джейн об Августине, в то время как сама Джейн была полностью погружена в свои мысли и не обращала внимания на его бессвязную болтовню. Работающие аппараты пели свою бесконечную песню под льдисто-голубой свет экранов, на которых отображались жизненно важные показатели каждого человека, находившегося в этих механических гробах. Женщина, сидевшая, ссутулившись, на краю одного из них в дальнем конце и курившая сигарету, поднялась и, ворча себе под нос, надела белый халат поверх поношенного зелёного джемпера, который был на ней. Когда они подошли ближе, Джейн почувствовала неприятный и знакомый запах сигаретного дыма, который витал в плотно закрытой комнате, не имея возможности вырваться наружу. Грейс Августин, заметив приближающиеся к ней четыре фигуры, повернулась к Пателю, ожидая услышать, кого он привёл к ней. Полностью игнорируя Джейн, она сразу же начала расспрашивать Тома и Норма на языке на'ви, проверяя их знания. Она прервала Макса на полуслове, когда тот собирался представить ей Джейн. Том растерянно взглянул на Джейн, и она быстро ответила ему взглядом. Том терпеливо и умело отвечал доктору Августине после того, как Норм поэтично продемонстрировал свои знания языка. В отличие от Норма, Том не стремился произвести впечатление на стоящую перед ними учёную. Её явное безразличие к его сестре насторожило его, и он продолжал наблюдать за поведением женщины, пока говорил, выискивая другие признаки, которые могли бы вызвать у него подозрения. Грейс продолжала демонстративно игнорировать его сестру, которая всё это время оставалась невозмутимой, но терпеливо ждала, пока та закончит разговор с Томом. Когда Том закончил свой ответ, в его речи всё ещё чувствовался лёгкий акцент. Он с нетерпением ждал, когда Грейс переключит внимание на его сестру, надеясь, что он ошибся и это просто недоразумение с его стороны. Молчание затянулось, неловкость повисла в воздухе. Наконец Макс сдался и, немного поколебавшись, окликнул Грейс: «Эм, Грейс, это Джейн Салли». Он указал большим пальцем в её сторону и выжидающе приподнял бровь, снова переведя взгляд на Грейс. Сделав затяжку из медленно тлеющей сигареты, Грейс посмотрела на Джейн сверху вниз, как в прямом, так и в переносном смысле. Джейн вежливо протянула руку, понимая, что не стоит ссориться с героем своего брата на работе, и как можно нейтральнее произнесла: «Мэм». Она не знала, как ещё обратиться к пожилой женщине, которая превосходила её во всём, кроме физической силы. Взгляд Августины за несколько секунд из безразличного превратился в ледяно-холодный и явно раздражённый. Эмоции на её лице сменялись так быстро, что Джейн почти не успевала их распознавать. Грейс выпрямилась, вынула сигарету изо рта и, намеренно или нет, поднесла её к лицу Джейн так, что дым попал прямо ей в глаза. «Да, да. Я знаю, кто ты, и ты мне не нужна. Мне нужен доброволец, который действительно прошёл соответствующую подготовку для такой работы. А не какой-то новичок, который ничего не знает», — раздражённо ответила она, отводя взгляд от Джейн и делая ещё одну затяжку. Патель выглядел растерянным и в то же время крайне неодобрительно относился к поведению Грейс. Он был готов вступиться за Джейн, когда она сама демонстративно опустила руку на колени. Без тени юмора ухмыльнувшись, Джейн довольно сильно ударила себя по онемевшим ногам, так что ткань брюк треснула от удара, и саркастически ответила врачу: «Извините, я была немного занята. Я знаю, что это доставляет всем большие неудобства». Том тут же повернулся к ней и предостерегающе посмотрел на неё, давая понять, чтобы она не высовывалась и не углубляла свою нору ещё больше. Грейс на долю секунды отвела взгляд, в котором мелькнуло чувство вины, но затем на её лице снова появилось неодобрительное выражение. Она скрестила руки на груди и, приподняв бровь, продолжила расспрашивать Джейн: «Сколько ты тренировалась?» На этот раз Том шагнул вперёд, не желая рисковать и давать Джейн повод свернуть разговор, но Джейн довольно сильно схватила его за руку, заставив вернуться на прежнее место. Взглянув на него и дав понять, что Том не должен вмешиваться в их разговор, Джейн снова повернулась к Грейс и честно ответила: «Я посмотрела видео, и, как бы тебе ни претила мысль о том, что я буду здесь под твоей ответственностью, я не вижу никого, кто был бы настолько глуп, чтобы участвовать в этом в качестве твоей подопытной крысы. Так что, думаю, нам придётся работать вместе, хорошо это или плохо». Джейн откинулась на спинку стула, посмотрела на всех, кто сидел вокруг неё, а затем, развернувшись, чтобы выйти из комнаты, продолжила: «Что ж, было приятно познакомиться со всеми вами, но, думаю, мне лучше уйти. Увидимся завтра или когда-нибудь ещё». Когда они вошли в комнату, их приветствовало шипение открывающихся раздвижных дверей. Множество занятых работой сотрудников сновали по помещению, проверяя данные, записывая их в протокол и сохраняя в базе данных. За рядами компьютеров и другой техники стояли бок о бок наполненные жидкостью сосуды, которые один за другим извлекались из защитной оболочки, окружающей хрупкую стеклянную поверхность. Том, едва не подпрыгивая от волнения, быстро указал на них и с улыбкой радостно сказал: «Джейн, смотри, это Аватары». В водянистой жидкости действительно плавали тела, каждое из которых было соединено с маленькой машинкой снаружи искусственным пуповином. Глядя на них, таких тёмно-синих и спокойных, не замечающих ничего вокруг, Джейн ответила просто, не зная, что ещё сказать: «Довольно большие». К ним подошёл ещё один мужчина вместе с Нормом, который сразу же, как только заметил его между кораблями, начал с ним разговор. Этим мужчиной был Макс Патель, учёный, ответственный за синхронизацию между аватаром и человеком. Джейн читала о нём в информационном файле, который ей прислали из RDA, пока она лежала в больнице. Вежливо улыбнувшись, он пожал руки ей и её брату, прежде чем присоединиться к разговору. Серьёзным, но непринуждённым тоном он сказал им: «Они прекрасны, не так ли? Им понадобится несколько часов, но завтра они будут готовы». Прежде чем показать Тому и Норму их аватары. Аватар Норма был выше и худее, чем у Тома, и отражал его худощавое телосложение и рост. Аватар Тома, напротив, был немного ниже, но мягче, а лицо имело те же добрые черты, которые Том и она унаследовали от матери. Подойдя к следующему сосуду с жидкостью, она увидела другой. Жидкость была та же, но сам аватар, который мирно плавал в ней, как эмбрион в утробе матери, был совсем не похож на Тома или Норма. Патель улыбнулся, указал на сосуд и сказал: «А это твоё. Думаю, мы неплохо справились». Первое, что увидела Джейн, — это пальцы. Они время от времени подергивались, но в целом лежали неподвижно, а рука была тоньше из-за того, что на ней не хватало одного из пяти пальцев. На четвёртом, самом маленьком, до локтя свисал дополнительный кусок кожи. Её внимание переключилось с рук на то, как аватар резко выбросил правую ногу. Оглянувшись, Джейн увидела, что на ногах её аватара тоже не хватает конечностей. Норм, который в восхищении наклонился вперёд, прокомментировал увиденное, и в нём проснулось любопытство: «Ух ты, это так круто. Значит, это первый аватар, созданный на основе ДНК Меткайны». Норм перевёл взгляд на Макса, ожидая, что тот объяснит, как можно протестировать их новый объект на полную мощность. Джейн, вполуха слушавшая разговор, могла только согласиться с тем, что это впечатляет. Наблюдая за каждым движением своего аватара, она начала испытывать странные эмоции. С каждым его движением и чем дольше она смотрела на почти лишённые выражения черты, Джейн чувствовала, что между ней и аватаром возникает доверие. Макс, гордо ухмыляясь при виде творения, в создании которого он принимал участие, ответил с улыбкой: «На самом деле это не совсем меткаина. Мы добавили немного известной ДНК на’ви, чтобы усилить новый образец, и, конечно, использовали человеческую ДНК. Но на первый взгляд он показался нам довольно слабым по сравнению с двумя другими образцами». И он был прав. Не было никаких признаков, которые могли бы навести на мысль, что в этих жилах течёт хоть капля человеческой крови. С большими глазами и тощими конечностями он был похож на представителей расы на'ви как две капли воды. Пока остальные трое обсуждали свои открытия, широко раскрытыми глазами глядя на экран, как дети, получившие свой первый подарок на Рождество, Джейн продолжала изучать тело перед ней. Было кое-что, чего она не могла понять, и чем больше она смотрела, тем больше это её озадачивало. Она прервала Макса на середине объяснения различных методов, которые они испробовали в комбинациях с тремя образцами ДНК. Одно слово прорезало поток предложений, связанных между собой пониманием трёх образованных мужчин, которые были глубоко заинтересованы в том, что делали, и отдавались этому целиком, как пуля. Не успев закончить предложение, Макс перевёл взгляд на Джейн и на мгновение задумался над её словами. Он неуверенно ответил: «Простите?» На его лице было написано замешательство; внезапная смена темы полностью выбила его и двух других из колеи. Джейн кивнула в сторону передней части трубы, где в голубоватой жидкости плавно покачивалась голова её аватара. Она с интересом спросила: «А почему волосы рыжие?» Только тогда Том и Норм, сосредоточившись на голове, кажется, поняли, что волосы, даже в светящейся, токсичной на вид амниотической жидкости, были светлее и отличались от обычного цвета волос. Патель, что-то набирая на экране и, по-видимому, ища ответ, ответил неуверенно и немного смущённо: «Э-э-э, я предполагаю, что это слабый ген, вероятно, от одной из твоих бабушек. Каким-то образом он усилился благодаря связи с другой ДНК, но это всего лишь теория. Мне всё ещё нужно провести исследование на эту тему». Он уже отметил это в длинном-предлинном списке дел, которые стоит проверить, и записал его в свой ежедневник для текущих рабочих задач. На этот раз Том повернулся к Максу, окинул взглядом длинный список тестов, аккуратно составленный прямо перед ним, и спросил: «Можно узнать почему?» Макс, проверяющий жизненно важные показатели каждого аватара на наличие отклонений, поднял взгляд на брата и осторожно ответил, заметив, что Том слегка напрягся от беспокойства: «Ну, люди с рыжими волосами обладают определённой чувствительностью к солнечному свету, и мне нужно выяснить, насколько этот ген может повлиять на этого аватара. В любом случае, мне нужно провести несколько тестов с аватаром, прежде чем ты сможешь подключиться к нему в первый раз, так что не имеет значения, будет их на один больше или меньше». Макс осторожно отвёл всех троих от пробирок, когда через несколько мгновений в комнату вошла группа врачей, с ног до головы одетых в защитные костюмы, чтобы безопасно извлечь новые образцы из их нынешних «жилищ». Джейн, оглянувшись на Макса, нахмурилась и спросила: «Что за тесты?» Быстро соображая, как лучше поступить, чтобы не мешать рабочим, Патель дал ей ответ, который, по её мнению, больше походил на предлог, чтобы они поскорее ушли. Макс пробормотал: «О, обычные тесты. Посмотрите, здоров ли он, правильно ли он вырос и так далее. И он вывел их из лаборатории подальше от их аватаров. ----- Если Джейн и думала, что приём пройдёт плохо, то она была не готова к встрече с Грейс Августин. Патель, увлечённый разговором с Нормом об их учёбе, пообещал ему, что они познакомятся с женщиной, которая для них с Томом была кем-то вроде героя, наставника, которого они никогда в жизни не встречали. В какой-то степени ей нравились эти книги, особенно то, как доктор Августин описывал растительность с таким сочувствием, что оно, словно мёд, сочилось из каждого дешёво напечатанного слова в тех немногих книгах, которые были напечатаны и переплетены в красочный твёрдый переплёт, украшенный дюжиной иллюстраций, демонстрирующих великолепие потусторонней планеты. Но Джейн не боготворила доктора, как эти два болвана. По крайней мере, не в долгосрочной перспективе. Макс с улыбкой показывал им комнату с коммуникаторами и слушал, как Норм рассказывает Джейн об Августине, в то время как сама Джейн была полностью погружена в свои мысли и не обращала внимания на его бессвязную болтовню. Работающие аппараты пели свою бесконечную песню под льдисто-голубой свет экранов, на которых отображались жизненно важные показатели каждого человека, находившегося в этих механических гробах. Женщина, сидевшая, ссутулившись, на краю одного из них в дальнем конце и курившая сигарету, поднялась и, ворча себе под нос, надела белый халат поверх поношенного зелёного джемпера, который был на ней. Когда они подошли ближе, Джейн почувствовала неприятный и знакомый запах сигаретного дыма, который витал в плотно закрытой комнате, не имея возможности вырваться наружу. Грейс Августин, заметив приближающиеся к ней четыре фигуры, повернулась к Пателю, ожидая услышать, кого он привёл к ней. Полностью игнорируя Джейн, она сразу же начала расспрашивать Тома и Норма на языке на'ви, проверяя их знания. Она прервала Макса на полуслове, когда тот собирался представить ей Джейн. Том растерянно взглянул на Джейн, и она быстро ответила ему взглядом. Том терпеливо и умело отвечал доктору Августине после того, как Норм поэтично продемонстрировал свои знания языка. В отличие от Норма, Том не стремился произвести впечатление на стоящую перед ними учёную. Её явное безразличие к его сестре насторожило его, и он продолжал наблюдать за поведением женщины, пока говорил, выискивая другие признаки, которые могли бы вызвать у него подозрения. Грейс продолжала демонстративно игнорировать его сестру, которая всё это время оставалась невозмутимой, но терпеливо ждала, пока та закончит разговор с Томом. Когда Том закончил свой ответ, в его речи всё ещё чувствовался лёгкий акцент. Он с нетерпением ждал, когда Грейс переключит внимание на его сестру, надеясь, что он ошибся и это просто недоразумение с его стороны. Молчание затянулось, неловкость повисла в воздухе. Наконец Макс сдался и, немного поколебавшись, окликнул Грейс: «Эм, Грейс, это Джейн Салли». Он указал большим пальцем в её сторону и выжидающе приподнял бровь, снова переведя взгляд на Грейс. Сделав затяжку из медленно тлеющей сигареты, Грейс посмотрела на Джейн сверху вниз, как в прямом, так и в переносном смысле. Джейн вежливо протянула руку, понимая, что не стоит ссориться с героем своего брата на работе, и как можно нейтральнее произнесла: «Мэм». Она не знала, как ещё обратиться к пожилой женщине, которая превосходила её во всём, кроме физической силы. Взгляд Августины за несколько секунд из безразличного превратился в ледяно-холодный и явно раздражённый. Эмоции на её лице сменялись так быстро, что Джейн почти не успевала их распознавать. Грейс выпрямилась, вынула сигарету изо рта и, намеренно или нет, поднесла её к лицу Джейн так, что дым попал прямо ей в глаза. «Да, да. Я знаю, кто ты, и ты мне не нужна. Мне нужен доброволец, который действительно прошёл соответствующую подготовку для такой работы. А не какой-то новичок, который ничего не знает», — раздражённо ответила она, отводя взгляд от Джейн и делая ещё одну затяжку. Патель выглядел растерянным и в то же время крайне неодобрительно относился к поведению Грейс. Он был готов вступиться за Джейн, когда она сама демонстративно опустила руку на колени. Без тени юмора ухмыльнувшись, Джейн довольно сильно ударила себя по онемевшим ногам, так что ткань брюк треснула от удара, и саркастически ответила врачу: «Извините, я была немного занята. Я знаю, что это доставляет всем большие неудобства». Том тут же повернулся к ней и предостерегающе посмотрел на неё, давая понять, чтобы она не высовывалась и не углубляла свою нору ещё больше. Грейс на долю секунды отвела взгляд, в котором мелькнуло чувство вины, но затем на её лице снова появилось неодобрительное выражение. Она скрестила руки на груди и, приподняв бровь, продолжила расспрашивать Джейн: «Сколько ты тренировалась?» На этот раз Том шагнул вперёд, не желая рисковать и давать Джейн повод свернуть разговор, но Джейн довольно сильно схватила его за руку, заставив вернуться на прежнее место. Взглянув на него и дав понять, что Том не должен вмешиваться в их разговор, Джейн снова повернулась к Грейс и честно ответила: «Я посмотрела видео, и, как бы тебе ни претила мысль о том, что я буду здесь под твоей ответственностью, я не вижу никого, кто был бы настолько глуп, чтобы участвовать в этом в качестве твоей подопытной крысы. Так что, думаю, нам придётся работать вместе, хорошо это или плохо». Джейн откинулась на спинку стула, посмотрела на всех, кто сидел вокруг неё, а затем, развернувшись, чтобы выйти из комнаты, продолжила: «Что ж, было приятно познакомиться со всеми вами, но, думаю, мне лучше уйти. Увидимся завтра или когда-нибудь ещё». Прежде чем она развернулась и быстро вышла из комнаты. Она едва расслышала, как Грейс начала сердито отчитывать Пателя, а затем поспешила в противоположном направлении, выбросив окурок в ближайший мусорный бак и не оглядываясь. Том, который начал возражать и в то же время извинился перед Макс, побрёл за ней, пытаясь заговорить с ней, но одного её взгляда было достаточно, чтобы он замолчал до конца поездки. Остаток дня Джейн провела в тишине, свернувшись калачиком на дешёвой кровати с ещё более дешёвым матрасом, который был таким же жёстким, как и земля, на которой стоял каркас. Комната, которую она делила с Томом, была маленькой, но они с детства привыкли жить в пространстве размером со шкаф. Простыни, которые выдавали в RDA, были на удивление тёплыми и, к большому удивлению Джейн, чистыми. И всё же от них исходил странный запах. Это был не тот запах новой ткани, к которому она привыкла; скорее, они были постираны так, что запахи разных моющих средств смешались за долгое время небрежной стирки. Том вышел из комнаты, сказав ей, что ему ещё нужно обустроиться на новом рабочем месте, а потом он покажет ей, как они будут вести видеожурнал. К её большому неудовольствию, ведение видеожурнала было обязательным условием, которое заменяло терапию, в которой так нуждались многие люди. Джейн совершенно не хотелось слушать Тома о каком-то дурацком правиле в течение следующих получаса, поэтому, когда он вернулся, она просто закрыла глаза в надежде, что её быстро одолеет сон. Она почувствовала приближение головной боли, потому что подавила в себе гнев, вызванный поведением доктора Августина, вместо того чтобы дать волю эмоциям. Прислушиваясь к биению своего сердца, отдающемуся эхом в подушке, Джейн ощутила слабое, но всё же чувство умиротворения. Она почувствовала, как расслабляются её мышцы и замедляется дыхание, и вскоре погрузилась в сон, который, как она надеялась, будет спокойным и без сновидений. Джейн лежала в тишине, прислушиваясь к шагам за дверью, и пребывала в блаженном неведении относительно того, что уже проснулась. Звуки шагов людей, проходящих мимо закрытой двери комнаты, постепенно превратились в фоновый гул. Странное тянущее чувство заставило её глубже зарыться в матрас, когда Джейн то погружалась в сон, то выныривала из него. Словно чья-то рука мягко направляла её, и желание уйти охватило её. Словно инстинкт подталкивал её бежать так быстро, как только она могла, он продолжал нежно шептать в её душе, и Джейн позволила себе прислушаться к этому тихому голосу. Это притяжение влекло её наружу, за гигантские металлические ограждения, в зелёные заросли леса. Её сердце забилось в тревожном ритме, заставив её напрячь каждую мышцу в теле, пытаясь справиться с внезапным страхом, охватившим её. Он нарастал, как молния; всего за несколько секунд ей показалось, что всё её тело умирает, что огонь прожигает кожу и проникает глубоко в работающие мышцы, а в следующее мгновение всё исчезло. Через несколько часов её разбудил шорох: брат пытался как можно тише переодеться в пижаму. Следующее утро встретило её ударом под дых. С самого пробуждения и до полудня день был наполнен стрессом. Том, Норм и все остальные, с кем она пересекалась, были в напряжённом состоянии, слишком измотаны и устали, чтобы хотя бы попытаться вести себя вежливо. За эти несколько часов между сотрудниками произошло больше крикливых перепалок, чем чего-либо ещё, что можно было бы назвать продуктивным. В ушах у Джейн звенело от того, с какой громкостью некоторые учёные выражались во время споров. Она сидела в столовой, измученная, и пыталась есть безвкусную еду, стоявшую перед ней. Том, выпив несколько чашек кофе и проведя хотя бы час в тишине, взял свои эмоции под контроль и продолжал снова и снова рассказывать ей, как они наконец-то опробуют свои аватары. По крайней мере, они с Нормом опробуют. Поскольку она всё ещё находилась под пристальным аналитическим взглядом Пателя, который выискивал любые недочёты, ей потребовалось ещё немного времени, чтобы установить первую связь. Тем не менее Томми настаивал на том, чтобы она проходила этот процесс снова и снова, как будто она не знала об этом уже целую вечность. По крайней мере, в теории. Норм был занят анализом тестовых образцов, которые Грейс дала ему для изучения, а она лишь бросила на неё недовольный взгляд, не подпуская ни её, ни Тома к своим тестовым объектам. Не то чтобы она была сильно этим недовольна. Пока их чувства не утихнут, им с доктором Августином следует как можно реже встречаться. Кто знает, что может произойти, если они не будут избегать друг друга? Не прошло и часа, как аватары двух мужчин были готовы и лежали в отдельной комнате рядом с лабораторией, где находились устройства связи. Норм ответил Грейс, которая сопровождала их во время первого подключения. Она спросила его о тренировках на Земле, пока он в предвкушении прыгал в устройство связи, глупо ухмыляясь. Джейн, посмеиваясь над его выходками, быстро последовала за Томом к другому устройству, где его ждал Макс. Когда он лёг в капсулу, Джейн легонько сжала его руку и сказала: «Я вижу тебя там». И она смотрела, как капсула сомкнулась вокруг него и машина зажужжала, творя своё чудо. Пока остальные были заняты своими экранами и старались не обращать внимания на происходящее, она подошла к большому окну, за которым виднелась комната с аватарами. Вокруг их внушительных тел стояли несколько врачей в идеально чистых белых халатах и масках, плотно прилегающих к лицу. Они казались такими маленькими рядом с синими фигурами, которые всё ещё лежали без признаков сознания. На заднем плане она слышала, как Грейс уверенно подходит к неиспользуемому модулю, а затем кричит Пателю: «Я иду». Не дожидаясь ответа, она захлопнула крышку, и Джейн увидела, как устройство начало свою работу. Прошло совсем немного времени, прежде чем Норм открыл глаза в своём аватаре. Джейн наблюдала за тем, как его осторожно побуждали сесть и подвигать руками, чтобы привыкнуть к новому, незнакомому соединению. Как только Норму разрешили сесть прямо на столе, Том пришёл в себя рядом с ним. Её брат не стал дожидаться, пока врач объяснит ему, что делать; он довольно быстро сел на стол и начал моргать, чтобы привыкнуть к свету. Заметив окно, у которого она стояла, он без предупреждения попытался встать и чуть не свалился со стола, случайно оторвав электроды, прикреплённые к его груди и подключённые к ЭКГ. Но один из врачей быстро отчитал его и заставил Томми снова сесть. С извиняющейся улыбкой он повернулся в её сторону и увидел, что она смеётся над его неудачным трюком. Выражение вины на его лице сменилось самодовольным, идеально сочетающимся с наглой ухмылкой, которая расплылась по его лицу, когда он показал ей два своих больших синих пальца. Несмотря на то, что Норм тут же начал протестовать, возмущённый его поведением, ведь он, будучи единственным ребёнком в семье, к такому не привык, Том не переставал ухмыляться, напоминая ей о том времени, когда они ещё жили вместе в маленькой квартирке и старались не поубивать друг друга, когда кто-то из них становился слишком надоедливым. Закатив глаза, Джейн высунула язык и ответила ему тем же, но более креативным жестом. Но врачи быстро пресекли их выходки и заставили Тома пройти несколько небольших тестов, чтобы убедиться в стабильности соединения. Наблюдая за тем, как эти двое тестируют свои аватары, Джейн не заметила, как Макс подошёл к ней и легонько похлопал по плечу. Он сказал ей: «Пойдём, мне нужно ещё раз объяснить тебе, как работает связь, прежде чем мы сможем приступить к эксперименту». Он отвёл её от окна и повёл в другую комнату неподалёку. ----- Пока Том и Норм привыкали к своим аватарам, Патель рассказывал Джейн о функциях и использовании связующих устройств. Он не упустил ни одной детали, начиная с правильного настроя и заканчивая рисками, связанными с оборудованием. К счастью, во время своей речи Патель много ходил и жестикулировал, так что он ни на секунду не стоял на месте, иначе Джейн уже потеряла бы интерес. Но Макс объяснял интересно, разбавляя информацию шутками и простыми сравнениями. В его присутствии Джейн не чувствовала себя глупо, что было обычным делом в последние два дня. Всё то время, что она провела в окружении учёных, обсуждавших свои диссертации и теории, она чувствовала себя ненаписанной страницей, необработанным камнем или просто глупой простушкой. Когда она сидела рядом с Томом, в голове у неё было пусто. Не то чтобы она не любила его всем сердцем, но иногда ей хотелось заклеить ему рот скотчем, просто чтобы побыть в тишине несколько минут. Кроме того, с тех пор как они приземлились, Том ни разу не отходил от неё. Неважно, куда она шла, он был рядом с ней и всегда рассказывал что-то об их совместной работе. Он говорил и говорил без умолку, как нескончаемый водопад, радуясь программе, Грейс Августине и тому, что они вместе. Втайне Джейн была благодарна за то, что Том на несколько часов погрузился в свой аватар и она могла немного остыть. Макс, объяснявший ей, чего ожидать от первого подключения, идеально подходил для этого. Он улыбнулся ей, закончив свою тираду о технике, и выключил экран перед ними, на котором были изображения и наглядные видеоролики, которые обычно показывали студентам на Земле. Джейн закрыла глаза, чтобы привыкнуть к яркому свету, исходящему от экрана. Нахмурив брови, она застонала, пытаясь вспомнить как можно больше информации. Она уже представляла себе солдата-неудачника среди гениев; ей не пойдёт на пользу отставание из-за того, что она не помнит базовую информацию. Патель слегка кашляет, чтобы привлечь её внимание, и снова начинает говорить: «Итак, думаю, мы здесь закончили. Если хочешь, можем пойти и посмотреть, как справляются остальные в свой первый день. Как тебе такая идея?» О, Джейн мечтала покинуть базу с тех пор, как проснулась сегодня утром. Она не могла выглянуть на улицу из-за отсутствия окон, но через камеры видела, что на улице солнечно. Она быстро ослабляет тормоза на своём инвалидном кресле и поворачивается к Максу. «Конечно, пойдём», — с готовностью отвечает она. Пока они шли по базе, оба почти не разговаривали. Джейн была занята тем, что пыталась пробраться через большую группу шахтёров, которые стояли посреди дороги, преграждая путь всем остальным. Несмотря на то, что база была приспособлена для людей в инвалидных креслах, всегда находились те, кто пытался усложнить ей жизнь. Патель не пытается схватить её кресло и протолкнуть её сквозь толпу. Вместо этого он делает всего несколько шагов вперёд, неестественно выставив локти, чтобы освободить ей путь. Они оба промолчали, но всё же кивнули друг другу, проходя мимо группы. Джейн продолжала думать о связующих устройствах. Даже не имея ни малейшего представления о том, как работает эта техника с технической точки зрения, она всё равно пыталась разобраться в этом. Она резко повернулась к Максу и спросила: «Погоди, так эти связи — что-то вроде устройства для обмена душами?» Макс удивлённо обернулся и чуть не столкнулся с женщиной, которая выходила из-за угла. Извинившись перед женщиной, Макс подошёл к Джейн. Она ждала его всего в нескольких метрах от него, чтобы не мешать постоянно спешащим по своим делам работникам. Когда они продолжили идти, он быстро ответил ей: «Ты сказала «устройство для обмена душами»?» Джейн быстро кивнула. Макс продолжил, улыбаясь ей: "Ну, это довольно расплывчатое объяснение. Это больше похоже на реальную версию искусственного мира. По сути, вы не находитесь в аватаре, вы просто управляете им. Так что, когда ваш аватар по какой-то причине умрёт, с вами всё будет в порядке. Вы просто проснётесь, как будто ничего не произошло, ну, в теоретическом смысле. Определённо, переживание смерти тела травмирует, но физически с вами всё будет в порядке. Конечно, существуют определённые правила относительно времени, которое каждый водитель аватара может провести в ссылке. Через некоторое время мозг перестаёт различать реальный мир и аватар. Поэтому мы установили ограничение в 15 часов. Никому не разрешается проводить в ссылке больше этого времени. Пока он объяснял, они дошли до лаборатории связи. Комната по большей части пуста, и только рабочие звенья гудят, выполняя свою работу. Макс провёл их через комнату, а Джейн, погружённая в раздумья, смотрела на прямую трансляцию показателей жизнедеятельности из звена, в котором находился её брат. Он лежит в трубке совершенно неподвижно, и единственное, что движется, — это его глаза в глазницах. Отвлечённая объяснением, которое только что дал ей Макс, она последовала за ним к двери, ведущей в небольшую комнату, где на стене висели обувь и куртки. Перед куртками на каждой паре обуви висит кислородная маска. Патель снимает с вешалки две маски и даёт одну Джейн. Прежде чем открыть дверь, ведущую на улицу, он поворачивается к ней и говорит: «Эй, не думай об этом слишком много. Нет никаких шансов, что что-то пойдёт не так. Ну, не совсем никаких, но вероятность настолько мала, что её можно приравнять к нулю». Затем он открыл дверь и пропустил Джейн вперёд. Выбраться за пределы базы оказалось намного сложнее, чем предполагалось. Не было ни одного ровного участка, по которому можно было бы без труда проехать на инвалидной коляске. В конце концов Максу пришлось помочь ей преодолеть сад, раскинувшийся перед ними. Воздух наполнен жужжанием и бесконечным потоком звуков, доносящихся из леса за забором. Джейн закрывает глаза и наслаждается солнечными лучами, касающимися её тела. Макс толкает её инвалидную коляску по грязи, чтобы ей не пришлось об этом беспокоиться. Всего на мгновение она полностью расслабляется, позволяя своим чувствам адаптироваться к новой обстановке. Это было бы очень приятно, если бы не маска, которая плотно прилегала к лицу, повторяя его очертания. Неподалёку от баскетбольной площадки она увидела бегущих Тома и Норма. Они перепрыгивали через тренировочные снаряды и в целом привыкали к новой обстановке. Грейс всё это время выкрикивала команды с боковой линии. Оглядываясь назад, Джейн могла бы сказать, что Грейс была бы отличным сержантом-инструктором. Тем не менее она видела, как Норм смеялся над Томом, когда тот спотыкался и падал в грязь. Даже в своём аватаре он, казалось, иногда не контролировал свои ноги и спотыкался. Когда ему удаётся встать, он видит, как они подходят к тренировочной площадке, и широко улыбается. «Джейн! Смотри, я синий!» — крикнул он, подбегая к ним. Чем ближе подходил её брат, тем сильнее она чувствовала, как её тело метафорически сжимается. Когда он впервые встал прямо перед ней, она почувствовала себя совсем маленькой рядом с ним. Том никогда не был мускулистым или особенно спортивным, и хотя в детстве она была немного ниже его, ей всегда удавалось выигрывать в их шутливых драках. Теперь, когда он стоит перед ней в своём аватаре, она уже не так уверена. Несмотря на его глупую ухмылку, ей всё равно приходится ему улыбаться. Прищурившись, чтобы защитить глаза от яркого солнечного света, она ответила: «Да, я вижу это, ты, самопровозглашённый гений. » Том ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз. Из-за того, что он вырос почти до трёх метров, он, казалось, обрёл невиданную доселе уверенность в себе. До того, как Джейн оказалась прикована к инвалидному креслу, он так и не смог сравняться с ней ростом, как это было в подростковом возрасте. Это было его больным местом, и даже когда он пытался это скрыть, это было его самым большим недостатком с тех пор, как они стали взрослыми. Дети, особенно подростки, могут быть жестокими, когда дело касается изменений, происходящих с телом в период полового созревания. Том так и не смог до конца справиться с болью, которую причинили ему бывшие одноклассники. Джейн приподняла бровь и прикрыла глаза от яркого солнечного света, когда посмотрела вверх. Увидев его самоуверенный взгляд, она спросила: «Что?» В глубине души она чувствовала, что у Томми возникла очередная дурацкая идея, как бы её побеспокоить. На всякий случай она медленно отошла от него на случай, если он решит использовать свой рост и новообретённую силу для какой-нибудь глупой выходки. Томми продолжал ухмыляться, а потом дерзко ответил: «Знаешь, теперь я немного выше и сильнее тебя, и, если бы захотел, мог бы тебя обнять. Ты же знаешь, что братья и сёстры время от времени так делают». Он лениво взмахнул рукой, давая понять, что его подшучивания не заслуживают особого внимания. Вдалеке Джейн увидела, как Норм бегает вокруг и пробует преодолеть различные тренировочные препятствия или, скорее, спотыкается о некоторые из них, прежде чем попробовать снова. Джейн с огромным уважением отнеслась к тому, как Норм старался на своих первых соревнованиях. Она видела, как некоторые из тех, кто тоже преодолевал препятствия, смотрели на него как на полного неудачника, но она видела, что он не сдавался. Его попытки могли показаться немного слабыми, но именно поэтому он до сих пор не привык к неиспользуемым мышцам этого тела. Когда она снова обратила внимание на Тома и обдумала его предложение, то тут же предупредила: «О, даже не смей. Мне не нужен аватар, чтобы надрать тебе задницу, большой синий придурок». И быстро отступила назад, когда он подошёл ближе с дразнящей улыбкой и протянул руки, чтобы заключить её в самые нежеланный объятия. Когда он раздражающе близко подошёл к ней, хихикая, как придурок, она сжала его предплечье с внутренней стороны, контролируя силу захвата, заставив его отступить и вскрикнуть от боли: «Ай! Эй, не обижайся. Просто дай мне насладиться тем, что я на голову выше тебя». Томми игриво и довольно драматично заскулил, топнув ногой по мягкой земле. О, как Джейн хотелось прикоснуться к мягкой поверхности земли, которая, казалось, была полна жизни. Наблюдая за тем, как Томми ведёт себя по-дурацки, она ответила с улыбкой: «Конечно. Просто чтобы ты знал, ты ведёшь себя как маленький ребёнок». Том уже собирался сесть рядом с ней, когда они услышали, как доктор Августин кричит ему, чтобы он возвращался к тренировке. Наблюдая за Томми, она заметила, что мышцы его рук уже напряжены из-за непривычной нагрузки, которую они испытывали в последние несколько часов. Томми задержался на мгновение, чтобы сказать ей слегка раздражённым тоном: «Может, хоть раз мы будем обычными братом и сестрой?» Он развернулся и побежал туда, где Норм сидел на свежей траве. Улыбнувшись, она крикнула ему вслед: «Никогда!» Она тоже развернулась и пошла обратно на базу, а Макс шёл рядом с ней. Возвращаясь, она немного отстала от Пателя и незаметно замедлила шаг на левой стороне мощеной дороги. Остановившись на мгновение, она посмотрела вниз, на пол, который светился зелёным из-за растущих там различных видов травы. Лёгкий порыв ветра нежно коснулся её руки, когда она опустила её к земле и осторожно прикоснулась к растениям, которые мирно жили, ничего не подозревая. Некоторые из них были мягкими, как тончайшая атласная ткань, в то время как другие поражали её своей необычной, уникальной текстурой. Джейн погрузила кончики пальцев в землю настолько глубоко, насколько позволяла её поза, и закрыла глаза, ощущая, как её нежно обволакивает прохлада земли и характерный запах петрикора. Её чувства, нервы и даже душа побуждали её идти дальше, в это чудо природы, и тянули её к таинственному лесу, который лежал за металлическим забором. Это требовательное чувство было настолько сильным, что на короткое время к отчаянным эмоциям, терзавшим её мысли с тех пор, как она впервые коснулась поверхности планеты, добавилось беспокойство. Когда она наконец выпрямилась, оставив позади плодородную почву и её завораживающие ощущения, и направилась туда, где её терпеливо ждал Макс, её охватило сильное чувство утраты. «Ещё немного», — прошептала Джейн себе под нос, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри неё. Она не могла дождаться того момента, когда сможет познавать этот мир, не будучи прикованной к инвалидному креслу, и не сможет вдыхать свежий воздух из-за маски, закрывающей её лицо. Кафетерий был переполнен людьми, которые завтракали, громко переговаривались и время от времени перекрикивались через столы, чтобы привлечь внимание друг друга. В этой суматохе сотрудники научного отдела сидели за двумя разными столами и обсуждали свои текущие проекты. На голове у одного из них сидела пара близнецов, которые едва могли разлепить глаза, потому что было ещё слишком рано даже думать о том, чтобы встать с кровати. Солнце только начинало показывать своё прекрасное сияющее лицо на горизонте, а жизнь вокруг базы всё ещё была окутана мирным сном, когда в их комнату ворвалась Грейс и потребовала, чтобы они проснулись и собирались. Сегодня Джейн наконец-то должна была подключиться к своему аватару. Громко ударив головой по металлическому столу, она услышала, как Томми застонал рядом с ней, перекладывая голову с одной руки на другую и чувствуя, как хрустят его костяшки под тяжестью. У неё всё ещё звенело в ушах от громкого голоса, которым Грейс была наделена от природы и которым прекрасно умела пользоваться. Тонкий луч солнечного света упал на её кожу, едва прикрытую тонкими волосами, украшавшими её голову. На затылке, чуть выше шеи, маленькие волоски щекотали ухо, постепенно отрастая. Ни она, ни её брат не услышали уверенных шагов женщины, приближавшейся к столику, за которым они сидели. Громким и властным голосом она перекричала шумные разговоры за столом: «Салли!» За столом сразу же воцарилась тишина. Все смотрели на вошедшую женщину, которая держала в руках планшет с чем-то похожим на список имён. Она огляделась, явно ища человека, чьё имя было в списке, и ожидая, что кто-нибудь представится. Простонав и не отрывая головы от стола, Джейн подняла палец и достаточно громко, чтобы женщина услышала, спросила: «Который?» Том открыл блестящие от усталости глаза и оглядел комнату, не сразу поняв, что кто-то его позвал. Женщина подошла к концу стола, и её шаги эхом разнеслись по залу. Она остановилась перед близнецами. Джейн чувствовала на себе её изучающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки. Она по-прежнему не поднимала головы, которая казалась слишком тяжёлой, чтобы её поднять. Она мысленно молилась о том, чтобы этой женщине понадобилась не она, а её брат, которому нужно было уехать так рано утром. Но женщина разрушила её иллюзии, ответив забавным голосом: «Джейн. Джейн Салли?» Джейн подняла голову, застонав от напряжения в шее, которая в этот час не привыкла к нагрузкам, и посмотрела на женщину сверху вниз. Она стояла перед ней в широкой, уверенной позе, дерзко и с чрезмерным энтузиазмом глядя на Джейн сверху вниз и ухмыляясь при виде её жалкого состояния. Несколько раз моргнув, чтобы заставить себя отреагировать, Джейн ответила ей всё ещё хриплым после сна голосом: «Жива и здорова, а ты?» Она всё ещё чувствовала привкус разбавленного и очень невкусного кофе, который подавали в слишком маленьких, поцарапанных от частого использования пластиковых стаканчиках. Женщина с готовностью протянула руку и крепко пожала её — не слишком сильно, чтобы было неудобно, но и не слишком слабо, чтобы это можно было назвать жеманством. С улыбкой она ответила на вопрос Джейн: «Я Труди. Куорич хочет тебя видеть». Это заставило Джейн задуматься. За последние несколько дней она начала забывать о старике, который встретил их не слишком дружелюбно, но, когда Труди упомянула его, она почувствовала, как в ней снова поднимаются подавленные эмоции. Странное чувство недоверия, которое змеёй обвилось вокруг её желудка, лишив его успокаивающего тепла, которое приносил кофе, заставило её снова сглотнуть. Во рту у неё появился неприятный привкус, и ей пришлось с трудом сглотнуть, прежде чем она недоверчиво спросила Труди: «Прямо сейчас? Почему?» Чувствуя, как напрягаются её руки от нарастающей тревоги, которая, казалось, камнем тянула её желудок вниз, она ждала ответа от недавно встреченной женщины. Она наблюдала за тем, как Труди на мгновение задумалась над её вопросом, а затем небрежно пожала плечами. Пролистывая блокнот, Труди ответила ей в непринуждённой манере, лениво облокотившись на стол: «Я не знаю». Джейн нахмурилась, недовольная тем, что другая женщина ничего не знает. Этот мужчина по-прежнему вызывал у неё странное чувство, от которого волосы на её затылке вставали дыбом. От одного упоминания о нём ей хотелось бежать в противоположном направлении. Погрузившись в свои мысли, она не чувствовала на себе пристального взгляда Томми, который наблюдал за малейшими изменениями на её лице, прежде чем закатить глаза и хлопнуть её по плечу. Крепко сжав её руку, он всё ещё усталым голосом сказал: «Просто иди с ней. Джейн». Затем он быстро схватил её за ручки инвалидного кресла и оттолкнул её от стола к выходу из столовой, прежде чем Джейн успела открыть рот, чтобы возразить. Обернувшись в последний раз, она демонстративно показала ему язык и, неохотно следуя за Труди, начала показывать жестами. Труди с радостью шла впереди неё, покидая столовую так же уверенно, как и вошла. Выйдя из бесконечных коридоров внутренней части базы, две женщины направились в более просторные залы, где располагался весь арсенал вертолётов и других военных машин, принадлежавших ДНР. Обернувшись, Труди надела солнцезащитные очки и, окинув Джейн взглядом с головы до ног, спросила: «Так это ты та бедняжка, которую они заставили пройти через все эти испытания?» Замерев на мгновение, когда до неё дошёл смысл вопроса, Джейн отвернулась от Труди и увидела, как несколько человек, которые не работали, быстро переглянулись, а затем отвели взгляд и вернулись к своим делам, делая вид, что никогда её не видели. Закатив глаза, она продолжила свой путь, стараясь не отставать от Труди. В огромных залах, где потолок был недосягаемо высок, так что даже карьерным самосвалам было бы достаточно места, воздух был холоднее. Посмотрев на Труди, она с досадой спросила: «Откуда все об этом знают?» Это был не первый случай, когда люди отвлекали её от работы и заговаривали с ней, словно не замечая, что в данный момент она занята более важным делом. Информация о волонтёре в научном отделе распространилась со скоростью лесного пожара ещё до того, как она или её брат появились в офисе, поэтому большинство сотрудников уже знали их по именам. Но остальные работники, особенно шахтёры, казалось, не замечали того, что происходило в другой части здания, по крайней мере, она так думала. Труди рассеянно начала грызть карандаш, который лежал в папке с документами, а затем обернулась. Она пошла назад, не отрывая от неё взгляда, и ответила на вопрос, широко жестикулируя: «О, знаешь, до того, как ты вызвалась добровольцем, они тоже расспрашивали людей на базе. Они даже предлагали огромные деньги, но кто же настолько самоубийственен, чтобы сделать это на самом деле?» Рассмеявшись, Труди снова повернулась и пошла рядом с ней, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза во время разговора. Джейн не смогла сдержать усмешку, вспомнив, как вела себя в больнице. Её смешок эхом разнёсся по огромным стенам зала, прежде чем она саркастически ответила, приподняв бровь и глядя на Труди: «Видимо, я». Она увидела, как улыбка Труди стала ещё шире от удовольствия, которое она испытала. Проходя мимо стола, заваленного всяким хламом, солдат бросила на него планшет со списком, прямо в середину кучи кабелей, которые образовали огромный клубок из разноцветных пластиковых оболочек. Из-за скорости и силы, с которой Труди бросила планшет, он, не остановившись, проскользил по куче и с громким стуком упал на пол, эхом разнесшимся по коридорам. Не оборачиваясь, Труди легонько толкнула Джейн кулаком в плечо и с улыбкой сказала: «Ты мне нравишься. Ты классная. Ну как тебе живётся с умниками? Трудно вписаться?» Отвернувшись от неё, Джейн почувствовала, как при мысли об этом на её лице появляется едва заметная гримаса недовольства. Прошло чуть больше недели, и каждый день до этого момента был борьбой за то, чтобы убедить некоторых сотрудников отдела в том, что она действительно разбирается в своём деле, даже без диплома. Всего несколько дней назад во время осмотра они с Грейс снова поссорились. Джейн пыталась дать ей понять, что она знает, почему у неё не самое лучшее здоровье, и Грейс не нужно объяснять ей это, как будто она ребёнок. Почти всегда ей приходилось убеждать кого-то в том, что учиться может не только её брат. «Только не говори этого, но всё же лучше работать с ними, чем с ними», — ответила она Труди, кивком указывая на группу наёмников, которые стояли в углу и похотливо разглядывали задницы всех проходящих мимо женщин, свистели и смеялись, а сами были такими потными, что она практически чувствовала их запах издалека. С бесстрастным выражением лица Труди закатила глаза, а затем понимающе кивнула и ответила Джейн: «Верно, сестра, верно». Её новая подруга продолжала припрыгивать на каждом шагу и возбуждённо подпрыгивала, когда они заходили в зал. Поняв, что Джейн на самом деле не знает, чем занимается Труди, она с интересом спросила: «Кстати, а почему ты здесь?» Подлетев к веренице вертолётов, Труди небрежно ответила, держа шлем в руках: «О, я летаю на всех научных экспедициях». Затем она сделала несколько быстрых шагов к одному из них и игриво ударила по его обтекателю. Вертолёт выглядел точно так же, как и любой другой, за исключением грязи, которая прилипла к зелёной поверхности как снизу, так и по углам с левой и правой сторон. На двери была табличка, сообщавшая, что объект принадлежит Труди Кейкон, с буквами, аккуратно выцарапанными на чёрной поверхности. Боковая дверь была открыта, и знакомый солдат продолжал возиться с креплением очень большой пушки. Труди повернулась к ней и с гордостью объявила, похлопав по корпусу вертолёта: «А это мой малыш». Затем она повернулась к мужчине, который всё ещё возился с винтами, и властно крикнула ему: «Эй, Уэйнфлит, заканчивай. Мы взлетаем в ноль девять!» Мужчина странно оскалился, когда ему удалось прислонить слишком большое оружие к двери. Пока он держал его в руках, в его глазах на протяжении всего процесса читалась странная радость, и он быстро ответил ей раздражённым «Да, да». Чем дольше Джейн наблюдала за тем, как наёмник выполняет свою работу, тем сильнее её пробирала дрожь. Она не знала почему, но что-то внутри неё продолжало кричать о том, что этот человек опасен, каждый раз, когда ей выпадало несчастье пересечься с ним. Труди похлопала её по плечу и указала на дальний угол, скрытый в тени карьерного самосвала, подальше от источников света, и сказала: «Вот он, твой мужчина». Что-то очень тяжёлое упало у неё в животе, пока Джейн продолжала поглядывать в угол, борясь с интуитивным желанием набраться смелости и подойти туда. Напряжённое чувство, подсказывающее, что в этой ситуации что-то не так, сжимало её сердце, заставляя его биться всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Чем дольше она колебалась, тем сильнее вздрагивали волоски на её руках, а руки, которые всё ещё держали колёса кресла, начали панически потеть. Волна эмоций, захлестнувшая её, всё быстрее и быстрее лишала её способности пользоваться органами чувств, парализуя руки и не давая двигаться, пока её мысли внезапно не прервала Труди, слегка коснувшаяся её плеча. Она замерла, словно от удара. На мгновение даже её сердце остановилось, а ощущение лёгкого прикосновения продолжало ощущаться на её и без того сверхчувствительной коже. Труди, которая не узнала её в трансе, вызванном непреодолимым беспокойством, ободряюще сказала: «Увидимся на линии регистрации». И она вытянула кулак, чтобы поприветствовать свою новую подругу. Джейн медленно повернулась к женщине, увидела кулак перед своим лицом и легонько ударила по нему своим. Её костяшки, словно пёрышко, скользнули по коже Труди, позволив ей почувствовать, какой сухой и шелушащейся стала её кожа после того, как она столько раз мыла руки, помогая с экспериментами. Сглотнув комок в горле, она быстро улыбнулась Труди в последний раз и, стараясь сохранять спокойствие, направилась за угол, где её ждал полковник. В углу, слегка скрытая за металлическими ограждениями, выкрашенными в чёрный цвет, находилась небольшая ниша, в которой на полке, прислонённой к стене, лежали простые тренировочные снаряды. В центре маленькой импровизированной комнаты полковник отжимался на скамье, отвернувшись от Джейн, которая остановилась и несколько секунд наблюдала за ним, прежде чем заявить о себе и уверенным голосом спросить: «Вы хотели меня видеть, полковник?» Она раздражённо сморщила нос, потому что пожилой мужчина, казалось, не обращал на неё внимания и продолжал выполнять одно и то же упражнение снова и снова. Снова поднимая штангу, он ответил ей, и в его голосе явно слышалась борьба с последним усилием: «Из-за низкой гравитации ты становишься слабым. А когда ты станешь слабым, Пандора сожрёт тебя и выплюнет мёртвым без всякого предупреждения. Я читал твоё личное дело, капрал. В Венесуэле было несладко. Но здесь ничего подобного нет. У тебя есть сердце, парень, раз ты здесь». Скривившись, она слушала его разглагольствования, в которых он был так же самодоволен, как и в её воспоминаниях. Он сел и отложил в сторону свои упражнения. Он сидел, раздвинув ноги, и держался так, что ей пришлось сжать губы, чтобы не выдать неловкость и лёгкое отвращение. Всё внутри неё кричало, что нужно развернуться и просто уйти, но это оказалось невозможным, когда она поняла, что Куорич встал и оказался прямо перед единственным выходом из комнаты. Он прислонился к прутьям металлической клетки и посмотрел на неё сверху вниз пренебрежительным взглядом. Избегая его взгляда, Джейн посмотрела на вертолёт, стоявший за пределами маленькой комнаты, и ответила ему шёпотом, точно зная, что он хочет услышать: «Я так и думала, что это очередная адская дыра». Она лениво пожала плечами, пытаясь расслабить напряжённые мышцы, чтобы избавиться от боли, которую причинял ей поезд. Она не знала, когда именно шум крови в ушах стал таким громким, а сердцебиение — таким учащённым. Странное чувство перехватило ей дыхание, пока она слушала, как мужчина продолжает говорить с ней, словно она всё ещё была солдатом. Он продолжал медленно приближаться, загоняя её в угол в той части маленькой комнаты, которая была полностью скрыта от посторонних глаз. «Послушай, Салли, я хочу, чтобы ты изучил этих дикарей изнутри, я хочу, чтобы ты завоевал их доверие. Мне нужно знать, как заставить их сотрудничать или как надавить на них, если они не захотят», — сказал он так непринуждённо, не заботясь о том, кто слышит его серьёзное требование. В его глазах мелькнул опасный огонёк, пока он почти с радостью продолжал рассказывать о местных жителях. Джейн, возможно, не так много знала о людях, живущих на этой планете, но даже она успокаивалась, слушая его рассказы о них. Чем дольше она слушала его, тем горше становилось у неё на душе. Её внутренний будильник звенел всё громче с каждой секундой, улавливая в голосе Куоррича быструю, но тем не менее безошибочно распознаваемую злобу, как будто эти люди были ниже его по статусу. «Нет, я не могу этого сделать, сэр», — сказала она без тени эмоций, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало неловкое чувство неправильности происходящего. Даже если она была глупой и необразованной, особенно в глазах Августина, она всё равно обладала сильным чувством справедливости, и ей претило шпионить за коренным народом в интересах компании, которая была не просто подозрительной. Особенно ради человека, к которому с первой встречи у неё, конечно же, не по её воле, было плохое отношение. Услышав её ответ, Кворич, казалось, задумался над ним и выглядел озадаченным её отказом. Он наклонился, оказавшись слишком близко к ней, и недоверчиво спросил: «Салли, ты уверена?» Его тон больше походил на предупреждение, словно он провоцировал её повторить свои слова. Джейн почувствовала, как его горячее, отвратительно влажное дыхание коснулось её лба, прежде чем он снова встал. Он скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз с мрачным выражением лица. Она крепко вцепилась в поручни и медленно пятилась от Куорича, пока не почувствовала спиной холод стены. Она ответила ему спокойно, но с едва уловимым оттенком насмешки: «Я сказала «нет», я не могу этого сделать. Сэр». Джейн слегка ухмыльнулась, пытаясь скрыть это за маской ветерана с каменным лицом. Она выглянула за пределы комнаты, в промежутки между отверстиями в чёрной стене, похожей на забор. Глядя на толпы людей, которые когда-то были такими же, как она, не задавали вопросов и не интересовались тем, как их разрушительная работа влияет на других людей, она снова почувствовала облегчение от того, что больше не находится в такой ловушке. Куоррич раздражённо фыркнул и сделал шаг вперёд, подальше от входа в комнату. Джейн смотрела, как он выпрямляется во весь рост, смотрит на неё сверху вниз и спрашивает с опасной ноткой угрозы в голосе: «А почему, чёрт возьми, нет?» Она нахмурилась, видя, что он продолжает приближаться, и не замечая, что он медленно оставляет входную дверь открытой, с каждым шагом загоняя её в угол. Она раздражённо отступила ещё немного, не настолько, чтобы мужчина заметил, но достаточно, чтобы увидеть, как он неосознанно делает ещё один шаг в её сторону. Понимая, что Кворитч всё ещё ждёт ответа, Джейн подавила желание закатить глаза в ответ на ожидаемый, но, по её мнению, всё же ненужный вопрос и нейтрально произнесла: «Я оставила позади свою военную жизнь, сэр. Я не склонна ворошить прошлое». Она вызывающе посмотрела на него, не заботясь о том, что тем самым навлекает на себя гнев полковника. Медленно отступая назад, она уводила мужчину всё дальше и дальше от входа. Если не считать ухмылок, которые она не могла скрыть, её лицо было каменным, и это было последнее, что делало её похожей на прежнюю себя. Благодаря натренированным мышцам и боли в теле она научилась вести себя как идеальный солдат. За её дерзким, невозмутимым поведением не скрывалось постоянного чувства нервозности и страха. По крайней мере, одно из оставшихся у неё качеств могло бы ей пригодиться. Куорич внезапно сделал большой шаг в её сторону, оказавшись слишком близко для её же спокойствия, и процедил сквозь зубы: «А теперь слушай меня, девочка. Ты знаешь, сколько ещё людей записалось для участия в твоём маленьком эксперименте? Никто, потому что никто не настолько глуп, но вот ты стоишь прямо передо мной. Ты, наверное, думаешь, что это спасёт тебя, но весь этот маленький эксперимент — самоубийство». Вместо того чтобы изображать из себя учёного, ты мог бы работать на меня, и я бы помог тебе снова встать на ноги. Я имею в виду, на твои настоящие ноги. Резко свернув вправо, она избежала слишком близкого контакта, которым мужчина пытался её запугать. Она немного ускорила шаг, медленно направляясь к проходу, который становился всё ближе и ближе с каждым шагом. Джейн кусала губы до тех пор, пока не почувствовала лёгкий металлический привкус от лопнувшей под давлением плоти. Выглянув за пределы клетки, Джейн ощутила растущее желание сбежать, чтобы стать сильнее, и почувствовала, как свобода блестит на её языке, словно смазка. Наконец она добралась до входа, с трудом сдерживая улыбку облегчения. Она ответила ему быстро, без колебаний: «Это может показаться заманчивым, но всё же нет. Добрый день, сэр». Куорич стоял достаточно далеко от двери, чтобы она могла легко проскользнуть мимо него. Быстро сместившись вправо, она увернулась от его ноги, которой он почти маниакально топал у неё на пути, и проскользнула мимо него, готовая уйти. Крепко сжимая в руке толкатели, она была готова покинуть эту тесную, вызывающую клаустрофобию комнату и вернуться в научный отдел, избегая этого человека до конца своего пребывания на планете. Даже зная, что ей предстоит провести всю жизнь в этих серых коридорах, она готова была на всё, лишь бы больше никогда не встречаться с полковником. Всего в нескольких сантиметрах от двери, ведущей на свободу, она почувствовала, как её инвалидное кресло резко остановилось. Две руки схватили её за подлокотники и резко потянули назад. Колесо продолжало вращаться, и Джейн почувствовала, как врезается в стену, сильно ударившись головой. От удара у неё хрустнула кость на виске, а в глазах помутилось. Джейн почувствовала, как мир вокруг неё погружается во тьму. Звуки слились в один гул, она изо всех сил вцепилась руками в металлическую обшивку сиденья, а голова раскалывалась от боли. Из легких вырвался воздух, заставив ее резко вдохнуть и попытаться принять вертикальное положение. Джейн в ужасе огляделась по сторонам, пока не почувствовала, как чья-то рука впивается ногтями в нежную кожу над трапециевидной мышцей. Джейн вскрикнула от боли, а пальцы продолжали щипать незащищенные нервы в мягких тканях. Она не могла пошевелиться из-за боли, которая парализовала её верхнюю часть тела, сжала мышцы и заставила подчиниться. В затуманенном взоре она различала уродливое лицо Кворича, который смотрел на нее, стиснув зубы. Он угрожающе прошептал, нависая над ней, пока она корчилась от боли: «Думаешь, это смешно, капрал?» Он ещё сильнее навалился на неё, перекрыв единственный выход, который у неё был, — нажал на тормоза и прижал её руки к небольшому пространству между колёсами и сиденьем. Превозмогая боль, она стиснула зубы, не позволяя этому мерзкому человеку увидеть, как сильно он повлиял на её способность двигаться. Она огляделась в поисках выхода из этой ситуации, пытаясь высвободить руки из цепкой хватки металла, который обычно помогал ей в жизни после травмы. Ей казалось предательством то, что этот человек украл у неё то, что помогало ей снова стать максимально независимой. Проклиная его сквозь зубы, она вызывающе ответила, не собираясь так быстро сдаваться: «Я больше не капрал». Джейн вырвала свои плечи из его хватки и посмотрела на него горящими от напряжения глазами. «Слушай меня внимательно. Ты думаешь, я не знаю твоих маленьких секретов. Я читал твоё досье, и там было кое-что интересное», — угрожающе заговорил Куорич. Внезапное воспоминание поразило её, как молния. Оно было спрятано глубоко за чередой сражений и попыток остаться в живых. У неё перехватило дыхание, и она почувствовала себя опустошённой. Все её инстинкты кричали о том, что нужно сделать ещё один вдох и продолжать жизнеобеспечивающую деятельность. Чья-то рука коснулась её колена, и она почувствовала тошнотворное, нежелательное ощущение тепла чужого тела, которое угрожающе вторглось в её личное пространство. Её мозг кричал, требуя пошевелить ногами, которые всё ещё безжизненно лежали на полу, но безрезультатно. На глаза навернулись слёзы от бессилия. «Отпусти меня», — прошептала она сквозь стиснутые зубы, пытаясь справиться с нарастающей паникой, которая заставляла её мысли всё глубже погружаться в бездну. Куорич схватил её за лицо с такой силой, что его пальцы впились ей в челюсть, оказывая невообразимое давление на зубы и смещая нижнюю челюсть вправо. Он заставил её посмотреть ему в глаза, в которых мелькнуло нездоровое удовольствие. Он насмешливо ухмыльнулся и продолжил скользить руками вверх по её бедру, прижимая другую руку к внутренней стороне, оказывая на и без того повреждённую кожу такое жестокое давление, что у неё лопнули вены. У неё перехватило дыхание, знакомое чувство страха парализовало её лёгкие, разрастаясь в них, как гнилой сорняк, убивающий свою жертву. Она вся задрожала от ужаса, осознав, что сделал Кворич, который ответил ей с опасным ликованием в голосе: «О, думаю, что нет. Думаю, тебе понравился «инцидент» между тобой и твоим капитаном. Не так ли, капрал?» От его ласкающих прикосновений к её щеке Джейн затошнило, и она почувствовала, как её завтрак поднимается по пищеводу из-за того, что желудок был сильно сжат в приступе слепой, неконтролируемой паники. Не имея возможности ухватиться за волосы, Кворич сжал её кожу на затылке, ударив по чувствительной поверхности позвонков. Крик боли, вырвавшийся из груди Джейн, был заглушен сокрушительным ударом полковника, который он нанес ей головой, но не настолько сильно, чтобы сломать ей кости. Боль переполняла ее разум, вызывая нескончаемый поток нервных импульсов, пронизывающих ее тело и наполняющих разум гневом. Словно маленькое пламя, освещающее ледяную опухоль страха. «Я сказала, отпусти!» — выкрикнула она, вырвав руку из кандалов и оттолкнув мужчину. Куорич ударилась о металлическую стену в другом конце крошечной комнаты с такой силой, что её страх и гнев смогли заставить мышцы работать, но звон не встревожил людей снаружи. Джейн с нарастающим ужасом наблюдала за тем, как солдаты снаружи продолжали идти, не зная — нет, прекрасно зная, что происходит, — но не обращая на это внимания. Они работали со своими машинами, игнорируя преступление, совершавшееся прямо у них на глазах. Пламя мужества угасло, задушенное ужасающим осознанием того, что ничего не изменилось и никому нет до этого дела. Куорич начал приходить в себя, размазывая кровь по затылку и глядя на неё с неконтролируемой яростью. В два прыжка он вернулся и толкнул её в угол. Её инвалидное кресло заскрипело от удара металла о металл, когда он ударил её кулаком в живот. Он говорил пугающе спокойно: «Ну вот, ты это сделала. Слушай сюда, маленькая сучка. Ты будешь работать на меня, поняла? И я знаю, что ты никому не расскажешь». Его рука скользнула между её ног, впиваясь ногтями в мягкие ткани. Джейн не почувствовала отвращения от этого прикосновения, но воспоминания о прошлом нахлынули на неё, и она снова ощутила себя беспомощной. Со слезами на глазах она покачала головой и из последних сил прошептала: «Нет, я не буду». С каждым вздохом ей становилось всё труднее бороться за жизнь, она пыталась оттолкнуть угрозу, пока перед глазами не потемнело. На уродливом лице её обидчика, стоявшего прямо перед ней, не было ни единого шанса сбежать — не в этот раз. Он насмешливо ухмыльнулся и ответил ей: «Думаешь, ты в том положении, чтобы отказываться? Подумай ещё раз. Чем всё закончилось в прошлый раз? Скажи мне. Тебе никто не поверил? Даже у твоего брата не хватило ума увидеть всё как есть. Тебя назвали «лгуньей»?» Последним внезапным приливом сил, вызванным молнией чистого ужаса, пронзившей её нервы, она оттолкнула полковника. Услышав его крик боли, когда он ударился спиной о скамью, Джейн приказала своим дрожащим рукам двигаться и как можно быстрее выбежала из комнаты. ----- Джейн не могла вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как она неподвижно села на край дешёвой кровати в своей комнате. Комната, которая должна была быть безопасной, находилась внутри базы, которая должна была быть безопасной. На планете, которая должна была стать новым началом и возможностью оставить прошлое позади и жить в лучших условиях. Она вцепилась в поручень кресла, чувствуя, как металл нагревается под её пальцами, которые побелели от напряжения. На неё навалилась тяжесть, как будто что-то давило ей на грудь, мешая слабым попыткам наполнить лёгкие воздухом. Стены смыкались вокруг неё, и комната казалась ещё меньше, чем была на самом деле. Воздух стал желеобразным, и Джейн никак не могла вдохнуть, хотя и прижимала руку к груди, пытаясь сохранить хоть какие-то чувства, кроме паники. Слёзы покатились по её щекам, застилая обзор серой стене перед ней. Она забыла о зелёных чудесах за этими стенами, которые поддерживали в ней тоску, мысли и радость даже в самые мрачные часы. Тишину вокруг нарушали лишь её жалкие всхлипывания и глухие удары кулака о онемевшее бедро. Джейн слышала, как эхо её рыданий отражается от стен комнаты, и это ещё больше пугало её, ведь люди могли услышать его. Она с силой прижала руку ко рту, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не дать ему снова открыться и заглушить свои крики. Но рука, прижатая ко рту, также не давала ей втянуть столь необходимый воздух, из-за чего её дыхательные пути ещё больше сузились. Она услышала резкий звук, с которым её нос пытался втянуть как можно больше воздуха, которого так требовало её тело. Джейн закрыла глаза и прижала руки к ушам, чтобы не слышать шум, который мог бы потревожить её чувства, и заставить свой разум погрузиться в тёмное утешение криосна. Она слышала только, как кровь струится по её телу, пока она сильнее прижимала руки к ушам, чувствуя, как её сердце успокаивается с каждой мыслью, которая заставляла её заново переживать это странное событие. Чем дольше она сидела там, тем меньше её лёгкие нуждались в столь необходимом кислороде и тем больше возвращались к старой привычке работать самостоятельно. Но слёзы не переставали течь, напоминая ей о боли, которая, как она наивно полагала, осталась в прошлом. Она чувствовала себя глупо из-за того, что думала, будто самый трудный путь в её жизни уже позади и готов забыться. Её мысли продолжали скатываться всё ниже и ниже, и она не могла с этим справиться. Она не могла их контролировать, и буря бушевала внутри неё, разрушая всё на своём пути, в то время как её тело и окружающее пространство застыли во времени, пока в её сознании не раздался стук. «Джейн? Ты идёшь?» — услышала она голос Томми снаружи. Он был готов отвести её в комнату связи для первого подключения. Сделав глубокий вдох, она отпустила тормоза, вытерла слёзы и заперла свои эмоции там, где их не нашла бы даже она сама. Путь к коммуникационным капсулам был безмолвным. Джейн чувствовала на себе взгляд брата, пока они шли по оживлённым коридорам базы, но чем больше она заставляла себя двигаться, тем тише становился этот взгляд. Люди вокруг неё были похожи на акварельные краски, на которые попал дождь: они расплывались, смазывались и переходили друг в друга, безликие и безмолвные, существующие рядом с ней, но лишённые жизни в разбитом изображении. Она не осмеливалась смотреть им в глаза, чувствуя, как отравляющий взгляд её прошлого сливается с настоящим так быстро, что ничто не могло этому помешать. Единственной компанией, которая её приветствовала, было оцепенение, ползущее по её коже и проникающее всё глубже в плоть, оставляя самые глубины её души пустыми, как лист бумаги. Она продолжала идти, не нуждаясь в том, чтобы разум сопровождал её тело в этом испытании, пока не почувствовала знакомую руку на своём плече. При каждом движении позвонки в её спине хрустели, и она подняла глаза на брата, в которых читалась явная тревога. «Эй, ты в порядке?» — тихо спросил он, пытаясь понять, как она отреагирует на его вопрос. Они знали друг друга ещё до своего рождения. Они росли вместе, вместе чувствовали каждую боль, вместе переживали каждую утрату и вместе получали удары судьбы, которые снова и снова обрушивались на них. Они через многое прошли вместе, но она не могла позволить брату пройти через это вместе с ней. Она знала, каким сильным был Томми, но, столкнувшись лицом к лицу с опасностью, она предпочла бы истечь кровью в одиночестве, чем увидеть, как свет в глазах её брата меркнет от осознания жестокости людей. Томми не был наивным, но иногда незнание было меньшим из зол ради его собственного счастья. Оттолкнув его руку, она продолжила свой путь и ответила ему, стараясь говорить как можно спокойнее и собраннее: «Да, конечно, не о чем беспокоиться». Джейн всё ещё чувствовала, как Томми беспокойно перебирает пальцами у неё за спиной, пока он идёт за ней, но в оцепенении она больше не обращала на это внимания. ----- «Ну наконец-то, где вы были?» — сказала Грейс, приветствуя их, когда они вошли в переговорную, которая казалась переполненной: десятки мужчин и женщин в белых халатах бегали по комнате, снова и снова проверяя экраны. Патель сидел в дальнем конце комнаты и что-то печатал на коммуникаторе, погрузившись в свои мысли и не замечая царившего вокруг хаоса. Увидев её, большая группа людей вышла из комнаты, пожелав ей удачи. Некоторые легонько похлопали её по плечу, и вскоре в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком закрывающейся двери. Внезапное ощущение того, что Грейс хватает её за руку и поворачивает её, прикладывая к запястью небольшой медицинский сканер для измерения пульса, прервало ход мыслей Джейн. Словно совершив жёсткую посадку и вернувшись в реальность, она осознала, что происходит вокруг неё, и услышала каждый царапающий звук хаоса вокруг себя, пока доктор Августин записывала её пульс, всё ещё ожидая ответа. «Ничего», — быстро ответила она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало напряжение. Тревога передавалась от одного человека к другому, с каждой секундой усиливая нервозность в комнате. Жестом пригласив её следовать за собой, Грейс повела её и Тома в комнату, где та же женщина, которая была там, когда Джейн впервые вошла в эту комнату, наблюдала за подключением другого водителя аватара. Грейс стояла за одной из больших панелей и сравнивала информацию на своей панели с той, на которой была изображена голограмма аватара. Мозг был ярко окрашен и сиял, а между синапсами молниеносно перемещались световые потоки. Неверяще взглянув на неё, Грейс нейтрально ответила: «Конечно. Значит, Макс устроил тебе ускоренный курс? Ты всё поняла?» Она взглянула на неё всего на мгновение — но этого мгновения было достаточно, чтобы Джейн заметила в её глазах проблеск сомнения и чего-то ещё, что она не могла точно определить. Подписав документ, она прикусила язык так сильно, что выступила кровь, пытаясь унять бушующий в её сердце страх, который подавлял её желание защищаться. Даже жгучая боль от кровоточащего пореза на языке не смогла пробудить в ней чувство гордости, храбрости или хотя бы сарказма, который обычно слетал с её губ так же легко, как дыхание. Смахнув выступившие от раздражения слёзы, она ответила, сдавшись на милость своего израненного разума: «Вроде того». Какой смысл защищаться от убеждений человека, который никогда не изменит своих предрассудков в отношении образа, укоренившегося в его сознании? Она всегда будет солдатом, ведь она им была, и никогда не изменится; вот во что они верили, и кто она такая, чтобы разрушить их иллюзии? Оглянувшись, Джейн увидела растерянный взгляд Тома, который переходил с неё на Грейс и обратно. Он точно знал, что она прекрасно понимает, что произойдёт, потому что именно он каждую свободную минуту расспрашивал её, чтобы проверить её знания. Грейс резко оторвала взгляд от изображения на экране и сосредоточилась на женщине, стоявшей рядом с ней. Она фыркнула, почти возмущённо и немного разочарованно. Раздражённая, она быстро ударила планшетом по бедру и недоверчиво ответила: «Типа того, ты же шутишь, верно?» Но прежде чем она успела продолжить отчитывать Джейн, Макс протиснулся сквозь образовавшийся вокруг них троих кружок и привлёк их внимание. Он был полон энергии, а на его лице сияла радостная улыбка, выдававшая его волнение перед предстоящим экспериментом. В конце концов, он так усердно трудился ради этого момента: с самой первой минуты и до сегодняшнего дня, после почти восьми лет разработки, планирования и исследований. Недолго думая, он сильно хлопнул Джейн по левому плечу, не заметив, как она вздрогнула, и радостно произнёс: «Привет, Салли. Ты готова начать?» Быстро оглядевшись, она убедилась, что никто больше не заметил, как она с трудом успокоила свой разум и заставила бешено колотящееся сердце биться ровно, используя последние силы, чтобы превратить своё тело в металлическую марионетку, которая нужна ей, чтобы просто оставаться в этой комнате и не сорваться. Она села, приняла более удобную позу, посмотрела мужчине в его глубокие карие глаза и ровным тоном ответила: «Да, сэр». Её пальцы болели от того, с какой силой она сжимала руль, пытаясь сдержать бурю боли, бушевавшую внутри неё. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но продолжала заглушать эти чувства, всё глубже и глубже погружая их в своё израненное, опустошённое сердце. Резкий хлопок в ладоши, раздавшийся у неё в ушах, заставил Джейн обратить внимание на мужчину, стоявшего перед ней и дрожавшего от переполнявшего его неконтролируемого счастья. Он быстро провёл рукой по её руке и сказал: «Хорошо, мне просто нужно ещё немного времени, чтобы начать всё это». Развернувшись с такой силой, что его ноги слегка оторвались от земли, Макс махнул им, чтобы они следовали за ним, и практически перелетел через комнату. Томми положил руку ей на плечо, как делал всегда, когда хотел успокоить её, но в итоге успокаивался сам, чувствуя, как в животе у него всё переворачивается от тревоги. Джейн почувствовала, как рука Тома вспотела и прилипла к её рубашке, а его пальцы задрожали от волнения за неё. Если бы у неё была хоть капля веры, она бы пошутила на этот счёт. Они всегда подшучивали друг над другом из-за беспокойства, которое испытывали друг за друга. Она вспомнила тот день, когда Томми сдавал вступительный экзамен в университет, о поступлении в который он всегда мечтал. Она ходила по их маленькой квартирке, ожидая, когда он вернётся домой и сообщит ей о своём успехе. Неважно, каким был результат: даже если бы он провалился, она была бы готова поддержать его и дать ему ещё один шанс. Подписав документ, она поняла, что они подошли к одному из открытых и уже ожидающих её звеньев. Внутри оно было покрыто бирюзовой пеной, которая в ярком свете комнаты отливала дешёвым пластиковым блеском. Сунув в неё палец, Джейн почувствовала тошнотворное, но в то же время невероятно приятное ощущение от глубокой, пористой текстуры. Она покачала головой, удивляясь тому, как странно подводило её живот каждый раз, когда она погружала в пену палец. Быстро подтянувшись, она опустила свои неподвижные ягодицы на странный вспененный коврик и приняла нужное положение. Краем глаза Джейн увидела, как её брат бросился в бой, готовый поднять её ноги, которые всё ещё безвольно свисали, не в силах двигаться самостоятельно. Она энергично оттолкнула руку Томми и сердито посмотрела на него. Брат виновато улыбнулся, прекрасно зная, как сильно она ненавидит, когда ей помогают, особенно без предварительного согласия. Подняв ноги и потянув за швы на брюках, она сморщила нос от волнения, которое усилило и без того тревожное состояние. «Эй, мы с Нормом будем ждать тебя снаружи. Не задерживайся, я хочу посмотреть, как ты будешь спотыкаться, как идиот», — небрежно сказал ей Том, лениво прислонившись к стене капсулы. Он мягко ухмыльнулся, пытаясь поднять ей настроение, вытащить её из той тёмной ямы, в которой она оказалась. Возможно, ей и удалось обмануть Грейс и Макса, но Томми было не так-то просто обмануть. Как бы она ни старалась скрыть от него свою боль, он всё равно знал, что что-то не так, просто не понимал, что именно. Фыркнув, она посмотрела на него, приподняв бровь, и окинула взглядом его худощавую фигуру. «О, просто подожди, я обгоню тебя на любом экзамене, который мне назначат», — сказала она ему, изо всех сил стараясь говорить как можно более непринуждённо. Её брат усмехнулся и покачал головой, прежде чем ответить, оторвавшись от механизма: «Посмотрим. Увидимся на той стороне». Кашпо издал треск, когда вес взрослого мужчины пришелся на один угол и вернул его в исходное положение. Перед тем как уйти, Томми протянул Джейн кулак. Его кожа была нежной, как у младенца, из-за большого количества крема, которым он намазался. Он ждал, что Джейн ударит его. Закатив глаза, она ударила Томми кулаком, непреднамеренно сильнее, чем обычно, и увидела, как он слегка поморщился, прежде чем пойти к следующей капсуле и лечь в неё. С закрытой крышкой и гудящей машиной Грейс вернулась на своё место и продолжила печатать, полностью сосредоточившись на полученной информации, пока не заговорила. Не отрывая взгляда от доски с правилами, она с легким интересом спросила Джейн: «То есть ты просто решила приехать сюда, в самое враждебное место, известное людям, без какой-либо подготовки, и посмотреть, что из этого выйдет? О чем ты только думала?» Она заметила, как Грейс скользнула по ней взглядом, пытаясь что-то понять по языку её тела, но не нашла ответа. Закрыв на секунду глаза, Джейн сосредоточилась на своём сердцебиении, которое грозило разорвать грудную клетку и вырваться из тела, унося с собой остатки её жизни. Её сердце билось так громко, что она чувствовала, как удары отдаются в костях её черепа. Облизнув губы, она устало ответила: «Может быть, мне надоело, что врачи говорят мне, чего я не могу делать». В ожидании какой-либо реакции она почувствовала, как на её губах появляется лёгкая ухмылка, а бровь слегка приподнимается, словно самодовольство было написано у неё на лице. Женщина мягко подтолкнула её, чтобы та легла, и подключила светящиеся провода к её груди. Джейн пришлось дважды напомнить себе, чтобы не поднимать голову и не смотреть, что делает врач. Нажав в последний раз на сенсорную панель, Грейс завершила настройку системы капсулы и отправила информацию нескольким людям, сидевшим в небольшом кругу за пультами управления в центре. Джейн увидела, как Макс, стоявший с двумя другими женщинами, быстро просмотрел полученную информацию, а затем поднял большие пальцы вверх, чтобы они увидели, что он одобряет начало эксперимента. Кивнув, Грейс повернулась к ней и с иронией в голосе сказала: «Просто расслабься и ни о чём не думай. Это не должно быть для тебя слишком сложно». Фальшиво возмутившись, Джейн быстро парировала: «Поцелуй самую тёмную часть моей белоснежной лилии...» Но Грейс уже закрыла над ней крышку, погрузив её в темноту, как в гробу. Джейн снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь равномерным гулом работающей машины, и почувствовала, как в душе у неё нарастает паника. Помещение казалось намного меньше, чем несколько секунд назад; поролон под ней прилип к вспотевшей спине, а жар исходил отовсюду. Воспоминания о том утреннем происшествии молнией пронзили её разум, лишив возможности дышать. Заставляя свои лёгкие снова и снова вдыхать и выдыхать воздух, она зажмурилась. Ей нужно было успокоиться, и как можно скорее. Резко вдохнув, она переключилась на единственное спокойное чувство, которое испытывала с тех пор, как подписала контракт на Земле. Она тихо позволила своему разуму наполниться образами из сна, который сопровождал её до самого пробуждения. В последний момент перед тем, как страдания снова начали терзать её, она почувствовала, как что-то напало на неё, словно хищник, и убило свою жертву одним сильным укусом в шею. Она подумала о мягкой земле под собой, о том, как она щекочет пальцы, и о тепле солнечных лучей, ласкающих её кожу. Она подумала о прохладе пресной воды, которая так нежно обволакивает её, не лишая возможности дышать. Её разум наполнило ощущение полёта, а также сырость воздуха и шелест деревьев, кустов и травы, покрывающей землю. В нос ей ударил запах жизни, и тесное пространство вокруг неё перестало давить. Воспоминания вернули её к ощущению от кожаных верёвок, удерживающих её на месте. Её разум начал угасать, ускользая из её пальцев, как дуновение ветра, и вместе с ним верёвки вокруг неё начали ослабевать. Когда тьма поглотила её, воспоминания исчезли, а путы ослабли, она начала двигать мысленным образом своего тела, пытаясь освободиться. Жажда свободы охватила её разум, когда мир погрузился во тьму. «Джейн... Джейн, ты меня слышишь?» — раздался голос в лабиринте ватных облаков, окружавших Джейн. Чистый белый свет озарил её разум, когда она почувствовала, что пробуждается от странного небытия, в которое погрузилась всего несколько секунд назад. Звуки вокруг неё были приглушёнными, как будто воздух, который так легко входил в её лёгкие, был водой, окружавшей её со всех сторон. Перед ней медленно сформировалась картина: две размытые фигуры двигались прямо перед её взором, но она всё ещё не могла их разглядеть. Она почувствовала, как у неё дёрнулся нос, и её охватило ощущение чего-то неправильного, когда одна из фигур направила свет ей в глаза. Картинка перед ней прояснилась, и она увидела мужчину и женщину, одетых в медицинские костюмы и с масками на лицах. Они смотрели ей в глаза, наблюдая за каждым её движением. В поле её зрения появилась ещё одна фигура с сияющей синей кожей. Том ободряюще улыбнулся ей из своего аватара. «Привет, ребята», — пробормотала она, впервые почувствовав, как работают её голосовые связки, которые ещё не привыкли к таким движениям. Её голос слегка дрогнул, но всё ещё был похож на тот, к которому она привыкла в своём теле. Женщина резко ударила её по голове, и громкий звук эхом разнёсся в воздухе. Джейн почувствовала, как работают новые мышцы вокруг её ушей, когда они двигались в такт звуку, который издала доктор. Женщина окинула его оценивающим взглядом и одобрительно произнесла: «Состояние нормальное». Подняв руки, она почувствовала, как в её мышцах разливается новое, неизведанное жжение, распространяющееся по всему телу. Руки, которые она увидела, были похожи на те, что она запомнила с первого раза, когда увидела свой аватар. Кожа блестела мягким бирюзовым цветом, а от мизинца до плеча её руки украшали плавники. Призрак отсутствующего мизинца коснулся её сознания, побуждая её пошевелить частью тела, которой в этом теле даже не было. Её кожа ожила от нового ощущения, когда она провела пальцем по маленьким плавникам, подарив обеим рукам новый опыт. Мужчина, стоявший рядом с ней и молча наблюдавший за тем, как она открывает свой аватар, спокойным голосом сказал: «Хорошо. Можешь медленно сесть». Сделав то, что ей сказали, Джейн почувствовала, как брат осторожно поддерживает её за руку и слегка помогает приподняться, но так, чтобы он мог поймать её, если она снова упадёт. Оглядев ярко освещенную комнату, она увидела Норма, который стоял неподалеку и наблюдал за тем, как троица ходит вокруг нее и подбадривает ее, предлагая попробовать простые движения. Заметив, что она смотрит на него, он мягко улыбнулся и помахал ей, а затем оттолкнулся от стены, к которой прислонялся, и подошел к ним. Рядом с ним два врача казались пугающе маленькими, и Джейн рассеянно нахмурилась, увидев их в новом свете. Окинув взглядом окружающий мир, она опустила глаза на свои ноги, лежащие перед ней. Она была одета в простые лоскуты синей ткани с открытой спиной, где холодный воздух комнаты обдавал её всё ещё возбуждённую кожу, которая плотно облегала позвоночник. Глубокая тоска охватила её, когда она почувствовала лёгкое покалывание в ногах, говорившее о том, что стол, на котором она сидела, был холодным как лёд. У неё перехватило дыхание, когда она посмотрела на ту часть своего тела, которую так долго не чувствовала. Нервы в её спине кричали, требуя двигаться, бежать, прыгать и использовать их после стольких лет бездействия. Она осторожно пошевелила пальцами ног, наслаждаясь тем, что её тело без проблем реагирует на её желания. Ощущение руки Тома на своём колене прервало ход её мыслей. Он усмехнулся и тихо пошутил: «Эй, Джейн, проверяешь свои новые ножки?» Она увидела, как он слегка ухмыльнулся и сжал её ноги, пытаясь побудить её продолжать двигаться. От ощущения крепкого, но любящего объятия Томми всё её тело расслабилось от облегчения, как будто какая-то глубокая потребность наконец-то освободилась от сковывавших её оков. Она всегда любила бегать и прыгать, чувствуя, как напрягаются её мышцы от ежедневных тренировок. То, что у неё это отняли, лишило её чего-то, что, сколько она себя помнила, помогало ей чувствовать себя собой. «Хм», — только и пробормотала она в ответ, не доверяя своему голосу, который мог бы выдать её мысли, не сдержав сильных эмоций, переполнявших её сердце. Полностью сосредоточившись на своих нижних конечностях, она сморщила нос и заставила их двигаться. С той же лёгкостью, с какой она дышала, они соскользнули со стола и коснулись холодной земли под её ногами. Она сидела и с облегчением дышала, получив уверенность, необходимую для следующего шага. Не успел никто и слова вымолвить, как Джейн оттолкнулась от стола и впервые неуверенно встала на ноги. Земля под ней оставалась неподвижной, но она сильно раскачивалась влево и вправо, не чувствуя равновесия, и ей казалось, что мир вокруг неё слегка кренится, пока её не подхватила чья-то рука. «Ого, подожди, ты, маньячка, нельзя же так резко вставать», — услышала она голос Тома, который поддержал её и усадил обратно на стол. Джейн даже не заметила, что остальные трое громко протестовали, пока в комнате снова не воцарилась тишина, как только она удобно устроилась на стуле, не отрывая ног от пола. Она позволила разговору вокруг себя поглотить себя, позволив звукам их слов слиться воедино, пока внезапная острая боль не пронзила её голову. Она прожгла себе путь от затылка до конца кости, удерживающей её левый глаз в глазнице. Она почувствовала, как её веко сомкнулось от внезапной боли, которая, казалось, распространилась по всей голове. Что-то начало давить на её череп. Секунда за секундой мир вокруг неё становился всё тише. Звуки человеческой речи превратились в странные, оглушительные вибрации, от которых у неё зазвенело в ушах. Внезапная боль, словно стрела, попавшая в цель, пронзила её голову, на мгновение полностью ослепив. От боли Джейн слегка наклонилась вперёд, сосредоточившись на том, чтобы успокоить свой сбитый с толку разум. В её сознании начали всплывать образы, напоминающие о боли, которую она испытывала на земле. Каждый удар, каждый толчок и каждое нежелательное прикосновение вновь отпечатывались на её коже, прожигая её насквозь и смешиваясь с хаосом образов из проклятого утра, которое, казалось, было всего несколько мгновений назад. Жжение переросло в неистовое пламя, охватившее её голову, обострившее чувства и вырвавшее контроль из её рук. Пока внезапно всё не прекратилось, сменив бушующий огонь агонии густым туманом оцепенения, отрезавшим её от окружающего мира. В этом бесчувственном состоянии появилось странное ощущение, которое завладело её разумом и заставило увидеть боль своей жизни, боль, которую она так долго подавляла. Боль, которую она вытеснила из своего сознания в тёмный угол, куда никто не заглянет, даже она сама. Поле битвы воспоминаний поглотило её, лишив воздуха, окутав липкой мерзостью, но тут из глубин её сознания раздался голос. С последней осознанной мыслью Джейн вспомнила единственную подругу, которая была у неё в Пуэрто-Рико, и представила, как та истекает кровью, словно зарезанная свинья, и кричит ей: «Беги, идиотка. Беги!» Последним, что осталось, было сокрушительное чувство, будто её душу пожирает неконтролируемое, удушающее, пожирающее изнутри чувство страха.