Chamomile

❗ВНИМАНИЕ❗ ТЕКСТ СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО И ФИЗИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ

ТЭГИ - НЕ НАБОР БУКВ, ВНИМАТЕЛЬНО ПРОЧТИТЕ ИЗ ПЕРЕД НАЧАЛОМ, ПРОШУ, БУДЬТЕ УВЕРЕННЫ В СВОИХ СИЛАХ

Все, что было между ними сложно описать. Это…было чем-то прекрасным. Новогодним чудом. Когда этот робкий парень протянул свое письмо в конце новогодней вечеринки. Каждая строчка была выведена аккуратно, даже где-то смазалось от потных ладоней. Или палочки букв были кривыми. И этот взгляд, наполненный чем-то искренним и чистым. Как Убин мог отказать? Все эти ухаживания, подарки, объятия, которые он успел полюбить, казались сказкой на яву. Каждый момент жизни хотелось разделись с ним, провести ещё больше времени вместе, касается друг друга ещё чаще. Стали жить под одной крышей, укрываться одним одеялом, хранить общие тайны. Убин просто привязался к этому парню. Намертво. Это было колоссальной ошибкой. Странно. Но это произошло внезапно. На красивой фарфоровой статуэтке появилась трещина. Он стал странным. Он больше не казался милым…скорее опасным. Он снова начал курить, пропадать ночами. Убин больше не мог сказать, что знает этого человека. Ссоры становились чаще, голос того парня становился грубее. Щеки больно щепало, боль пульсировала, после очередного скандала. И он сбежал. Сбежал бросив все, что накопилось, разрывая все воспоминания о встречах, о времени проведенном вместе. Он пришел к другу, весь мокрый после ноябрьского ливня. Полностью уставший и изнеможённый со всеми пожитками, собранные в две сумки. Тэён молча его впустил, не спрашивая ни о чём. Он просто сидел рядом, приобнимая за плечи. Убина трясло, он не мог нормально спать. Каждую ночь просыпался с криками и в холодном поту, хватаясь за грудь. Его снова душили. Руки из тьмы тянулись к нему, затягивая вглубь болота, такое ледяное и вязкое. Он пытался ухватится за что-то, не желая тонуть, но каждый сон заканчивался одни и тем же. Он один в темноте, потные ладони касались его, удерживали не давая выплыть. Убин стал нервным. Под глазами появились тёмные круги, а сам осунулся. Он сгорбился, боясь показать лицо. Словно за ним постоянно наблюдали. Он боялся встретиться глазами с тем парнем. Дыхание в толпе сбивалось, ногти впивались в кожу на шее и руках, расчесывая до крови. Ему панически страшно, когда все смотрят на него. Так страшно увидеть те глаза, смотрящие прямо на него. От него ждут приятной мелодии на гитаре. А он просто сидит, в ушах стоял звон, а из трясущихся рук выпал медиатор. Но… и на улице Убина появился светлый огонёк. Под конец февраля с самыми сильными морозами, и толстыми слоями снега. Маленький и такой тёплый, мурчащий прямо возле ног. Его тихий писк заставил парня немного придти в себя. Он был совсем крошечный, весь беленький с черным хвостиком и ушками и маленьким пятнышком на боку. Его большие зелёные глазки казалось сейчас выпадут. Он мявчит, тянется лапкой к чужим рукам. Убин взял его на руки, чувствуя его дрожь, потом взгляд скользнул на округлый набитый живот. Мамы кошки рядом не было, но хотя бы он казался сытым. Укутав в куртку он забрал его с собой. — «Вайт», тебе нравится такое имя? — парень зарылся носом в шарф, гладя его за ушком. Маленькое тельце замурчало. — Хорошо, Вайт, надеюсь Тэён нас не выгонит. Впервые за четыре месяца Убин искренне улыбнулся. Ким встретил парня на пороге, видя маленький бугорок возле сердца. — Кто это? — Ким удивлённо приподнял бровь. — Вайт, — буркнул под нос парень, исподлобья смотря на соседа. Тэён хмыкнул, улыбнувшись: «Дурачок, проходи уже». Убин аккуратно прошел в тёплый, уже родной дом, выпуская котёнка на пол. Маленькие лапки скользили по полу, разъезжаясь по сторонам. Ким не ругался. Наоборот был рад увидеть, что друг впервые чем-то так увлечен, и не источал от себя нервозность. Стоя в дверном проёме, Тэён наблюдал за мирно дремлющем на диване Убином маленьким белым комочком на его груди. Такой крошечный, но даже отсюда он слышал мурчание. Следующее чудо, которое его порадовало это был тоже котёнок. Только другой. Чуть ниже самого Убина, даже больше похож на куколку. Светлые волосы блестели на солнце, убранные в короткий торчащий хвост. Рюкзак, обвешанный милыми брелками, в котором всегда была «мыльница». Множество моментов, запечатлённых на этот небольшой фотоаппарат светло серого цвета. И карандаш с блокнотом, где парень однажды увидел себя. Звонкий голос, большие глаза, в которых отражались звёзды, и родинка на носу. Такая милая. Убин улыбнулся. Внизу, прямо в животе из засохших коконов, спустя долгие полтора года, вылезли бабочки. Прекрасные, белые, невинные и нежные. После долгих буранов и метелей наконец-то вышло солнце. Такое теплое, медленно растапливающее слой снега, неспешно добравшееся до самой почвы. Своими тонкими крылышками они щекотали душу, перелетая с цветка на цветок. Старые листья опадали и на их месте вырастали новые. Кошмары мучающие его так долго растворились. Он смог схватится за чужую руку. Выбраться из этого болота и попасть в теплые объятия, которые так ему нужны. Убин расцвел заново. — Убин…— парень чиркал что-то в своем блокноте, кусая нижнюю губу. — Мне кажется… ты мне нравишься. Он смущённо улыбнулся, пряча за ладонями покрасневшие щёки. Изредка поглядывал на Убина, который замер. Он несколько минут смотрел в свои конспекты, но буквы в них расплылись. — Ты…ты что? Повтори. — Ты мне нравишься? — он неуверенно повторил, внимательно смотря на чужое лицо. Оно не выражали никакой эмоции кроме удивления. — Нет... З-забудь лучше… — Нет-нет-нет, ты не так все понял, — криво улыбавшись, Со махал ладошками. Уши горели. — Ты мне тоже нравишься. Ты мне тоже, Сонмин, очень сильно. Ан Сонмин был первокурсником. Яркий и милый парень, который подошёл к нему, подобрав медиатор в тот день. Он аккуратно следовал за ним, как маленький хвостик Вайт. Они всегда следовали за ним везде, подтягивались и мордочками тыкались в изгиб шеи. Только с Сонмином можно было поговорить, а не тихо смеяться с коротких ответов кота. Вместе они выглядели почти как братья. Убин выздоровел. Крепко держась за руки они гуляли по парку. Все расцвело быстро, зелёные листья тихо шелестели. Солнце пекло, но лёгкий ветерок дул прямо в лицо. Не было жарко, было прекрасно. Он слушал и его слушали в ответ, обнимали так крепко, как никто. А целовали аккуратно, не настаивая. Сладко словно леденец, нежно как лепесток розы. Внутри все трепетало, а хотелось только одного, что бы это не заканчивалось. Сонмин играючи шёл по бордюру, пытаясь не потерять равновесие. Хотя его крепко держали за руку и никогда бы не дали упасть. Спрыгнув, парень потащил Со за руку, будто спешил куда-то. Он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Усадив на скамейку, Ан начал рыться в рюкзаке. Убин заинтересованно смотрел на него, когда в руках показалась белая коробка. — Убин-а, я хочу тебе кое-что подарить, — он торопливо отдал коробку, нервно перебирая пальцы. Медленно открыв, парень увидел внутри подвеску с маленькими ромашками по всей длине. Убин достал ее смотря как металл блестит на солнце. — Это очень красиво! Помоги. Расстегнув застёжку, он развернулся спиной к парню, жестом прося застегнуть. Посмотрев на себя в отражении телефона Убин заулыбался, как ребёнок, но грустно посмотрел на Сонмина. — Я ничего не подготовил в ответ, — парень аккуратно ощупывал подарок подушечками пальцев. — И не надо, — Ан заулыбался слепая своей улыбкой, как солнечный зайчик. Его ладонь легла на чужой затылок, перебирая короткие волосы. — Только не смейся, но я случайно увидел её вчера и сразу же подумал о тебе, — его голос стал чуть тише. Уши загорелись красным, пока он неловко коснулся своей щеки. — Недавно я вычитал, что ромашки на языке цветов означают чистоту, силу и здоровье, а ещё взаимную симпатию, где-то даже писали про детство и невинность, — тон стал чуть увереннее. Сонмина начал на пальцах пересчитывать все значения этого простенького цветка. — Вот…Мне кажется, вы похожи. Убин на мгновение застыл. Былая радость сползла с лица. Он сжал кулаки смотря куда-то в асфальт между ногами. — Тебе всё таки не нравится, да? — парень пригнулся, всматриваясь в профиль. — Нет! — Убин запаниковал, хватаясь за плечи Сонмина. — Мне очень нравится, правда. Я… — он немного ослабил хватку. — я…Я просто задумался, какой цветок тебе подходит больше. — Правда? — длинные ресницы запорхали. — И какой же? — Ммм… Подсолнух? — Подсолнух? — Сонмин склонил голову набок, и в его глазах вспыхнули искорки. — Значит, я твое солнце? Убин только улыбнулся в ответ, целуя его в макушку. Он и правда стал его солнцем. Солнцем, которое растопило лед в его груди и помогло выжить. Сонмин рассмеялся, и его смех был таким же ярким и теплым, как большой желтый цветок лета. Летняя пора подарила им еще десятки таких моментов: совместные поездки на велосипедах, фотографии на пленку, первые «я тебя люблю», которые прошептали под шум ночного дождя и робкие поцелуи в тени деревьев. Но даже у самого яркого солнца бывают пятна. Маленькие, едва заметные. Иногда Убину казалось, что за ним следят. Мимолетная тень в переулке, или случайный силуэт в толпе, похожий на него… Он списывал это на остатки старых страхов, на призраки прошлого, которые не хотят его отпускать. В такие моменты он искал руку Сонмина или прижимал к себе Вайта, и тревога медленно отступала. Однажды в ноябре, возвращаясь с парнем из университета, он увидел на скамейке у своего дома окурок той особой, едкой марки, которую курил только один человек в его жизни. Сонмин что-то весело рассказывал и не заметил, как рука Убина похолодела и задрожала. «Это простое совпадение…не более», — пронеслось в голове, пока он гладил уже большого кота. Вайт глубоко зевнул, смотря острыми зрачками на своего хозяина.

❆❆❆

Под конец декабря, за несколько дней до Рождества, Сонмин вновь провожал парня до дома. Убин смеялся, крепко держа чужую руку в кармане своей куртки. Но его голос затих. Возле подъезда в дом стояла высокая, тощая фигура. Он зажигал сигарету, даже не прикрыв огонёк зажигалки. Мужчина помахал рукой в сторону Убина. Он не ошибся, ему не показалось, это точно он. И он машет именно ему. — Д-давай, ещё погуляем в парке? Как тебе идея? — парень резко развернулся, пихая Ана в противоположную сторону. — Ты чего? Мне показалось тот мужчина тебя знает, — Сонмин обернулся, щуря глаза. — Он машет точно тебе. — Он обознался. Не обращай внимания. Я слышал в парке деревья украсили, давай посмотрим. Возвращаясь с прогулки, возле дома уже никого не было. Сердце колотилось как бешеное. Он его не видел около года. Не слышал ни слова про него и вот он внезапно явился вновь. Снова в его здоровую жизнь. Со тихо поднимался по лестнице, пугливо заглядывая в лестничные проёмы. Ему страшно. Подойдя к двери, парень ещё раз огляделся по сторонам. Он быстро вставил ключ в дверь и попал в дом, панически закрываясь на все замки. — Убин, ты наконец-то пришел, — из кухни выглянул Тэён, смотря на соседа. Убин сполз вниз, громко сбито дыша. — С тобой все хорошо? Ты бежал от кого-то? Ким быстро подошёл к сидевшему парню, поднимая его. Он помог снять верхнюю одежду, ведя прямо на кухню. Туда же лениво зашёл Вайт, запрыгивая на столешницу. Тэён легонько тряс его за плечи, прося придти в себя. — Это был он, да? Это Минхи? — с чужих губ слетело это проклятое имя. Он испуганно прикрыл рот. — Ты его видел? Он что-то сделал? Почему ты молчишь Убин…? По щекам текли слезы, горячие, отрезвляющее. Его мир, который он выстраивал разрушился всего за одну встречу, даже переглядку. Он знает, где живёт Убин, куда он убежал…зачем он здесь? Что ему нужно от него ещё? Ногти впиваются в кожу. Страшно. Просто напросто страшно… —Убин, ответь уже! Он что-то сделал? — Нет…— совсем тихо прошептал парень. — Что? «Нет»? Точно? Сегодня я его прогнал, когда вернулся с учебы, ты же в это время был с Сонмином, да? Он не пытался заговорить? Он кивнул. Он сам от него сбежал…опять. Тэён молча сел на стул рядом, громко вздыхая. Он никогда не спрашивал, что конкретно произошло между ними, он просто знал, что ещё не время обсудить это. Вайт тёрся об плечо Убина, перелезая на его колени. Ким просто помнит те красные, уставшие глаза, синяки на руках и вещи пропахшие дымом сигарет. Он словно вернулся в тот день, когда он буквально приполз к нему. Он до сих пор не раскрылся, он молчит. Тэён налил воду в стакан, ставя перед ним. Парень молча смотрел на трясущегося мужчину, которого однажды сломали и выбросили. А сейчас будто вспомнили о старой игрушке. Убин медленно гладил белую шерсть, останавливаясь на черном пятне. Большой палец зарылся внутрь, показывая светлый подшёрсток.

❆❆❆

Уже сегодня Рождество. Убин его не особо любит. Такой светлый, радостный и семейный праздник… но нет. Он его не долюбливает. И эту пору он тоже не любит, воспоминания становятся неприятными. И зиму они не любит. Слишком холодно, мерзко и гадко. Не хочется вылезать из под одеяла, и тем более не хочется пересечься с Минхи ещё раз... А ещё холодно. Да, именно так. Ко всему не приятному списку, он вынужден праздновать один. К сожалению, свободных рейсов до дома не оказалось, никаких. Тэён скоро уедет домой, через пару часов, а у Сонмина свои предновогодние новообразовавшиеся проблемы. Вот он будет один с Вайтом. Кот дремал рядом и громко мурчал, прижавшись к ноге. Убин пролистывал список фильмов, что бы скоротать вечерок и завтрашний день и, наверно, все праздничные, если кто-то не отменит бронь, и Убин не поедет домой. Тэён шумит в своей комнате, собирая вещи, изредка выглядывая из комнаты: «Ты точно уверен, что хочешь остаться один? Может я никуда не поеду и мы дружно вчетвером посидим?» — Все хорошо, правда. Ты в прошлом году ещё обещал маме приехать, но не смог…из-за меня, — Убину больно моргать. Он выплакал все глаза ночью. Он точно не будет обузой в этот раз. — Я просижу все праздники тут, носа из дому не высуну без тебя или Сонмина. Просто буду заказывать доставку и все. Убин – упертый и Ким это знает. Ещё раз вздохнув парень посмотрел на собранные вещи. Черт. Он забыл. Он забыл купить подарки. Быстро выскочив из комнаты, он поспешил натягивать на себя куртку. Слыша в прихожей мешканье, Со выглянул. — Ты куда? — Я забыл купить семье подарки, — Ким застегнул куртку обмотавшись длинным шарфом. — До поезда у меня два часа ещё есть… Убин, ты вынесешь мне сумку, если я опаздывать буду? Я позвоню. Убин согласился, провожая взглядом торопившего друга. Вернувшись на свое место, он откинулся, смотря на потолок. Его подарки должны привезти сегодня. И нужно позвонить потом семье, после того как припухлость спадет. Рука легла на теплую спину Вайта. Внезапно зазвонил телефон. Убин нахмурился, смотря на неизвестный номер. За сегодня он звонит уже в третий раз. — Алло? Это кто? — он прислонил телефон к уху, слыша тихий смешок. — Наконец-то ты взял трубку, — голос из трубки был довольным и хриплым. Дыхание замерло. Это он. — Раньше, ты почти сразу брал трубку, когда я тебе звонил, — послышался тихий смешок. — Т-ты… ублюдок, зачем ты позвонил? — он пытался скрыть дрожь в голосе. — А раньше, ты называл меня «Любимый», ах, воспоминания, — его губы растянулись в улыбке. — За что ты со мной так груб, Уби? — Со поморщился от этого прозвища. Так противно, хочется с себя кожу драть, да бы его больше так не называли. — Я даже ждал тебя возле твоего нового дома. Знаешь же, что на улице холодно, зачем меня ждать заставляешь на холоде? — Что тебе нужно? — Убин держался. Ком обиды и злости застрял комком в горле, пока колени и руки тряслись. — Да вернуть тебе кое-что хотел. Твоему новому дружку, наверное, было бы не очень приятно видеть это, — мужчина зевнул, — Это все таки личное. Убин задумался. Что он хотел вернуть? Все самое важное он забрал с собой ещё тогда. Тогда что это…? — Оставил бы у дверей. Зачем меня караулить? — Ну, я же забочусь о тебе, не хочу что бы твой статус упал ещё ниже, — он сделал акцент на последнее слово. — Даже лично в руки отдать хотел, а твой сторожевой пёс все гонит и гонит меня. Неужели…я так сильно мешаю тебе? — мужчина снова смеётся прямо в трубку. Убина всего передёрнуло от этого голоса. — Можешь…отдать сегодня? — парень ударил себя по лбу. Зачем он это сказал? — Конечно, но подожди Уби… Я так долго ждал тебя, что приболел, — он покашлял прямо в трубку. — Придется самому придти и забрать, — он снова зевнул. С той стороны были какие-то копошащиеся звуки. — Чего же ты молчишь? Неужели сложно навестить больного в Рождество? Я совсем один остался у тебя. В его голосе не было грусти. Только радость, на грани азарта. Убин молчал, он думал. Что настолько важное осталось у него, о чем он просто забыл. — Знаешь, мне твой старый номер нравился больше, особенно последние цифры: четыре, восемь, девять. Тебе же это тоже чертовски нравилось, кошечка? Знаешь, как тяжело было найти твой новый номер...? Словно ледяная игла вошла прямо в мозг. Воздух перехватило. «Четыре, восемь, девять». Не номер. Не просто случайные цифры. Это был старый, пошлый шифр. Та поза в пыльной книжке под этим номером так и называлась – «Кошка». Убин резко зажмурился, как будто мог стереть всплывшую перед глазами картинку: своё собственное отражение в потёртом зеркале, неестественный изгиб спины, и тот хриплый смешок у себя за спиной: «Молодец, кошечка, покажи чего ты хочешь…» Телефон. Точно. Он оставил свой телефон, со всеми доказательствами. — Где ты? — выдавил из себя Убин. Голос прозвучал чужим, лишенным всякой окраски. — О-о, наконец-то ответил, неужели меня стало жалко? — Минхи просиял. Убин слышал эту улыбку. — Я в нашем старом гнездышке. Знаешь, пахнет пылью и тоской. Без тебя совсем пусто. Греться не с кем. «Старое гнездышко» – их бывшая квартира. Тот самый ад, откуда он сбежал. Он бы отдал все, что бы не возвращаться туда. — Я… Я не могу сейчас, — пробормотал Убин, его взгляд метнулся к спящему Вайту, к гирляндам на окне у соседей, к миру, который снова стал хрупким. — Тэён скоро вернется. Сонмин… — Ах да, твой новый…парень, — Минхи протянул слово с ядовитой сладостью. — Милый такой. Фотографирует тебя, когда ты не видишь. Уверен, у него целая коллекция. Интересно, а он уже знает, какой ты развратник? Или ты ему не даёшь? — Заткнись. Не трогай его, — рывком вырвалось у Убина. В глазах потемнело. Рука инстинктивно рванулась к подаренной цепочке, теребя ее между пальцев. — Это только между нами. — Ну конечно «между нами», хорошо, — прошипел Минхи, и в его голосе впервые прорвалась стальная нота. Притворное веселье испарилось, вместе с довольным настроением. — Поэтому давай решим это по-взрослому, Уби. Ты приходишь, забираешь свой старый хлам. И мы… поговорим. Договорились? Убин знал, что доверять ему нельзя, но в его голове уже крутились картинки: фотографии, которые Сонмин делал тайком; их смех, запечатленный на пленку; его собственное лицо, расслабленное и счастливое – все это в руках Минхи. И этот проклятый телефон. Там могли остаться их старые переписки, голосовые…просто вся его жизнь…которую он исковеркал. — Ладно, — прошептал Убин, закрывая глаза. Он уже ненавидел себя за эту слабость. — Я приду. — Умница. Жду. Не заставляй скучать, — связь на этом прервалась. Убин сидел, окаменев. Он должен был что-то делать. Позвонить Тэёну? Но тот умчался за подарками и мог опоздать на поезд, не попав к семье. Напугать Сонмина? И втянуть его в этот кошмар? Нет. Он разберётся с этим сам. Зайти, найти и выйти. Все. Не больше. Тем более Минхи, наверно, болен и слаб. Он его не тронет. Он поднялся с дивана, ноги подкашивались. Подошел к окну, отдернув штору. На улице смеркалось. У подъезда не было ни души. Ни высокой тощей фигуры, ни следов ботинок. Убин медленно одел самую простую, темную куртку. Натянул шапку, чтобы закрыть лицо. Руки тряслись так, что он только с третьей попытки застегнул молнию. Вайт же сидел у двери. Он стоял на дыбах. Лапа с раскрытыми когтями полосонула ногу через носок. Боль щипала, кот впервые шипел на него. — Ну же, Вайт, не время играть, — парень поднял кота, отсаживая его подальше от двери. — Я скоро, — буркнул Убин, не веря своим словам. Он взял ключи, но потом остановился. Вайт смотрел прямо на него, его зрачки сузились. Он вышел из квартиры, щёлкнув замком. Лестничная клетка была пуста, её освещала лишь тусклая лампочка. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Убин спускался, цепляясь за перила, его дыхание сбивалось. Он вышел на морозный воздух. Сумерки окрасили снег в синий цвет. Он быстро зашагал, не оглядываясь, чувствуя, как с каждым шагом, нервы натягивались как струны. Он шёл прямо на встречу своему прошлому, которое мечтает похоронить под слоями земли и снега вместе с Минхи заживо. Убин выключил звук и сунул телефон глубоко в карман. Остался только скрип снега под ботинками, свист ветра и гул крови в ушах. Старый район встречал его темными окнами и облезлыми фасадами. Вот и тот дом. Их бывшая квартира на первом этаже. В окне горел свет. Призрачный, желтый, знакомый до тошноты. Парень глубоко вздохнул, обжигая лёгкие холодом. «Зайти, забрать, уйти» — повторил про себя Убин. Все просто. Зайдя в подъезд, его сразу встретил противный запах. Будто кто-то здох. Их дверь казалась, чем-то инородным, в окружении побитого старого полу жилого дома. Ещё новая, даже не поцарапанная. Убин коснулся липкой ручки. Открыто. Внутри пахло чуть лучше, и то потому что все прокурено. На выбеленных потолках виднелись жёлтые пятна. Обувь разбросана, зеркало все в разводах. Обои, которые он покупал, до сих пор лежали рядом, даже не вскрытые. Он не пойдет по этим скрипучим полам в носках. Колени затряслись ещё больше, когда из глубины послышался кашель. Пройдя, чуть дальше Убин увидел Минхи. Долговязый лежал на голом матрасе в углу комнаты. Он сделал затяжку, выдыхая серый дым. Стеклянная тарелочка рядом с матрасом была переполнена окурками. Новые голые стены, мебели меньше, но тот же Кан Минхи. Он медленно перевернулся на бок, махая рукой в знак приветствия. — А ты быстро, Уби, — он расплылся в улыбке. — Мог бы и разуться, дома ведь. — Где та вещь? — он решил не медлить. — И когда ты стал таким? — Минхи привстал, туша окурок. — Где-то там, на шкафу. Я бы тебе помог, да совсем ослаб. Ты же справишься сам? Он промолчал, глядя на эту улыбающуюся морду. Ему страшно повернутся спиной. Ладно. Подойдя к шкафу, Убин начал рыться среди той кучи коробочек и контейнеров, которые когда-то принес сюда сам. Он бы забрал все обратно с собой, но оно уже не его. Руки дрожат, защёлки не с первого раза открываются. В них или какой-нибудь мусор, или ничего. На самой низкой полке, он наконец находит коробку, не покрытую пылью. Это оно точно. Резко схватив её, Убин хотел уже уйти, как его остановил появившийся Минхи. Он него не веяло слабостью или жаром, только ложью о своем самочувствии. — А как же поговорить со мной? Мне же одиноко тут без тебя. — Нам не о чем говорить. Я ухожу, — Убин развернулся к нему лицом, смотря прямо в глаза. — А может пересмотрим дорогие сердцу моменты и поностальгируем по временам, когда мы были вместе? — в руках Минхи был телефон с включенным без звука видео. Убин смотрел на самого себя в нем. Отвращение к себе с головой накрыло его. Он хотел сорваться на бег, как его остановили прижав к шкафу. Коробка вывалилась из рук и раскрылась. По полу разлетелись детали телефона. Он его разобрал по запчастям. Каждый болтик и винтик… — Ты…! — Минхи заткнул чужой рот рукой, наваливаясь на парня всем телом. — Мне показалось, что ты изменился... Все такой же наивный, — мужчина прошипел, будто разочаровался. — Ты серьезно думал, что я тебя просто так отпущу? Минхи засмеялся в голос, прибавляя громкость на видео. Звук нахлынул волной – хриплый смех, пьяные голоса, причмокивающие поцелуи и… его собственные, перехваченные рыдания, заглушаемые чужими ртами. Убин не увидел четкую картинку – он узнал тот день по этим звукам. По этому специфическому, пьяному хрипу одного из друзей Минхи. По скрипу дивана. По собственному, нечеловеческому стону, который он не слышал тогда, потому что был слишком далеко в себе. На экране мелькнуло его лицо – полностью заплаканное, пустое, с размытым взглядом. Камера тряслась, смеялась, наезжала крупно. Будто всем было не достаточно видно это лицо. Потом резкий поворот — и в кадре уже сам Минхи, смотрел прямо в объектив. Его взгляд был спокоен, почти скучающ. Он что-то сказал, но звук заглушил другой хохот. Смысл был ясен и без слов. — Ох-ох, Минхи где ты его откопал? — голос за камерой звучал весело и не трезво. Его большой палец, прошёлся по нижней губе Убина. — Ты же хочешь это? Давай заслужи. Парень стоял на четвереньках. Его взгляд размылся. Он смотрел куда-то мимо, словно в пространстве. Камера передвинулась в сторону Кана, наливающего себе в пластиковый стаканчик что-то. И резко вернулась обратно, показывая уже четвертого участника. — Минхи, тебе реально насрать, что мы пользуемся твоим парнем? — мужчина смеялся, будто бы спрашивая для приличия. Хотя уже пристроился сзади, расстегивая ширинку. — А не вам ли должно быть уже всеравно? Если не хочешь, то вали отсюда. — Минхи… — его собственный, жалкий, разбитый голос из динамика был последней каплей надежды. — Ну, ты что, Уби? Думаешь не справишься? — Минхи подошёл ближе, поглаживая по голове парня. — У моих друзей давно не было девушек, услужи. Ещё пару раз, хорошо? — он коснулся губами его щеки. Убин помотал головой, приобнимая его за шею. Кан ответил на его поцелуй, заткнув громкий вскрик. Из глаз потекли слезы. Фокус перешёл на четвертого участника, держащего чужие бедра, до белых пятен. Убин смотрел на это. Его начинало тошнить, а видео все не кончалось. Это было похоже на то, как выдергивают пробку, и вся грязная вода памяти, которую он удерживал за плотиной, хлынула ему в лицо. Он чувствовал на своей коже прикосновения тех рук, вкус чужих пальцев во рту, запах пота, спирта и чего-то чужого, горького на языке. Его заставляли делать многое, с несколькими сразу, но все эти воспоминание как в тумане, словно его накачали. Чем он больше видел, тем больше он вспоминал. Это нельзя было назвать порном, это было ещё хуже. Это было предательством, повторяющимся несколько раз. По щекам потекли слезы. Убин перевел взгляд на Минхи. Вот он снова перед ним. Настоящий дьявол. — Ну что, Уби? Я тебе напомнил, твою истину натуру? — Он был доволен, даже горд собой. — Ты наконец перестанешь притворяться невинным? Я же знаю, ты ловишь кайф, когда с тобой грубо обращаются, — Минхи развернул парня, свернув ему руки за спину. Он прижался всем телом к нему, ощупывая бедра. — И твой парень, он слишком смазливый, ты же привык к настоящим мужчинам? На него взглянешь, и сразу поймёшь, что он ждёт, когда ты ему вставишь… А ты на это не способен же? — Минхи облизнул край чужого уха. — Ты ему до сих пор не дал, вот он за тобой и таскается, я же прав? — он вдавил ещё сильнее в шкаф парня. — Интересно, а каково будет его лицо, когда он узнает, что ты та ещё шлюха? А тот пёс? Что он тебя так ревностно защищает, а? Ты с ним трахаешься тоже, да? Живёшь у него, спишь с ним под одной крышей, делишь быт прям как со мной…и когда ты его бросишь? Убин зажмурился, его ноги подкосились. Он хочет убежать, дать отпор, но его держат слишком крепко, а ноги не слушаются. Он только может плакать, чувствуя как чужой палец пытается проникнуть в его рот. Запах пыли и табака врезался в нос. Он разлепил глаза, смотря прямо в щель между стенками шкафов, видя какой-то затерявшийся носочек. — Что ж ты молчишь то постоянно? — Кан потянул за корни волос, смотря на заплаканное лицо. — Ох, ты опять делаешь это? Ты же знаешь, как меня заводит это… или ты мечтал вернутся ко мне? Наконец вспомнить, что такое настоящий мужчина, когда тебя ебут? — Отпусти меня… я же ничего не сделал…— он захлёбывается, весь мир плывет из-за слез. — О нет, кошечка, ты сделал многое: бросил меня, оставив мёрзнуть в этом районе наркоманов, шлялся со всеми подряд, искал себе героя на белом коне, начал встречаться с какой-то шпаной… А я? Я разве не достоин? Разве я виноват в чём-то? — мужчина шипел прямо в ухо. Кипящая едкая злость подбиралась выше. Руки начало сводить. — Ты… Убин не успел сказать и пары слов, как его швырнули в стену. Он ударился виском о ручку шкафа. В глазах резко потемнело. Место удара наливалось теплом, чувствую как что-то потекло вниз по лицу. И сразу острая боль, его потянули за волосы, волокя куда-то. Минхи орал, но Убин ничего не понимал. Он словно был в вакууме. — Я по твоему ещё виноват?! — он тащил тело, кидая его прямо на матрас. — Это ты виноват, что моя жизнь под откос пошла. Из-за твоих психов, из-за твоего побега я совсем расстроился и меня отчислили… — он расстегнул куртку, срывая ее с податливого тела, и задирая повыше домашнюю футболку. — На каком ты курсе? Четвертом? Я бы мог быть с тобой милым и ласковым, и учились бы вы вместе, — его руки чуть ли не рвут ширинку на штанах, спуская их ниже. — Мы бы закончили в один год, устроились бы на работу и съехали с этого ебучего района, где даже отопления нет зимой. И зажили бы счастливо! — он на мгновение остановился, смотря на отключившегося парня. — Просыпайся, блять! — по щекам начали прилетать пощёчины. Проморгавшись, Убин понял, что это не было кошмаром. Это был ад на Земле, в который он снова попал. — Эй, а что это у тебя на шее? — его тон снова стал приторно милым. Минхи пригнулся, рассматривая безделушку на шее. — Ты такое обычно не носил, неужели тот смазливый мальчик подарил? А ты носишь, как верная шавка, — он потянул цепочку в сторону, смотря как она впивается в кожу. Цепочка впивалась в шею, холодный металл резал кожу. И в этот миг, сквозь боль и запах крови, Убину вспомнилось совершенно не к месту, как эта же цепочка щекотала его ключицы, когда Сонмин, смеясь, целовал его в макушку на той самой скамейке. Как солнце грело металл, и он был тёплым. — Сегодня же Рождество, Убин-и, — его голос снова стал, мурлыкающе спокойным. — в Рождество принято прощать, дарить подарки и воспоминания, делится теплом, а главное происходят самые незабываемые чудеса… смотри сколько всего я для тебя уже сделал…Простил, впустил в свой дом, подарил воспоминания… — на его лице расцветала улыбка, хищная, злобная. — А ты…? Пришел без подарка, обвинил меня в том, чего я не совершал и устроил бардак… Подари мне хотя бы себя, кошечка, м? Как тебе идея? Свое тепло…я замерзаю без тебя, — перевернув парня на живот, Кан продолжил, нагнувшись к самому уху. — Давай совершим чудо и ты снова будешь моим? Я даже готов заняться с тобой любовью в твоей любимой позе. Убин будто смотрел на это со стороны. На этом счастливом лице, не было ничего кроме хищного голода. Он чувствовал чужие руки на своей голой коже, как его телом управляют, как марионеткой. Снова ставят в эту унизительную позу, тыча носом в жёсткий матрас. После этого Убин понял, он снова стал только телом. И мир для него сузился до трёх точек: холод матраса под щекой, жгучая боль в виске и давящий вес на спине. Мысли испарились. Осталась лишь мускульная память, предательски подсказывающая знакомое положение. Он снова та «кошечка», которую ненавидел все это время. Минхи приподнял бедра повыше. Такие же мягкие, как тогда, только с не раздолбанной дыркой. Кан смотрел на него сверху. На эту спину, втянувшую голову в плечи. На сжатые кулаки, бессильно впившиеся в матрас. В комнате было тихо, если не считать тяжёлого, сдавленного дыхания. Идеально. Именно так он и представлял этот момент. Не борьба, не крики – а тихое воссоединение. Признание своей вины. Возвращение вещи на её законное место. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Он обожал это чувство, когда Убин вновь вел себя тихо, покорно и послушно. Он не кричал, не пытался вырваться, только тихо всхлипывал, тычась носом в матрас. На его шее блестела цепочка. Она вызывала внутри Минхи целый вулкан негодования. Вновь насадив на себя, он смотрел на красную каплю, стекающую меж бедер. Просунув пальцы под цепочку, Кан потянул вверх. Металл впился в шею, не давая вздохнуть. Слабо Со начал двигать руками, пытаясь дотянутся. Хрип смешался со скрипом половиц и шлепками кожи друг о друга. Минхи тянул её все выше, задирая голову. И что-то щёлкнуло у него на шее. Тонко, жалко. Лицо снова уткнулись в жёсткую поверхность. Цепочка порвалась. Маленькие ромашки рассыпались по грязному матрасу, смешиваясь с пылью и пеплом. Сзади послышался хохот. Воздух ушёл из лёгких. В ушах зазвенело, и в этом звоне он услышал эхо тех самых пьяных голосов. Услышал свой голос всхлипывающий, просящий чего-то. Только вот его никто не слышит. Ничего не изменилось. Он никогда и не уходил отсюда. Просто временно забыл. Последние толчки и Минхи с каким-то благоговением гладил кожу бёдер, прогнувшеюся поясницу и низ живота. Он снова нёс бред, который Убин уже не пытался разобрать. Колени онемели, пока остальное горело. Что-то теплое текло вниз, пока Кан собирал, размазывая это по всем открытым участкам кожи. Потом он куда-то отошёл, но не надолго, сразу садясь возле парня. Одним глазом, из которого просто текли слезы, он видел как Минхи удаляет все со своего телефона. Прямо перед лицом Со, он игрался, два раза делая вид что вот-вот удалит и не делал этого. Но на его телефоне больше ничего не было… Было только на старом разобранном смартфоне Убина. Только там осталось все. Минхи вновь закурил, улыбаясь самому себе, словно сделал что-то чудесное. Его рука легла на влажную ягодицу, медленно сжимая её. — Ну пожил отдельно? Давай возвращайся, Уби, хватит ребячится. Ты же знаешь тебе здесь всегда будут рады. Иди вещички собери и обратно ко мне. Заживём заново! Убин медленно моргал. В ушах стоял звон а веки медленно опускались.

❆❆❆

Убин проснулся ночью. Он все так же лежал на части матраса, в щеки впивались рассыпавшиеся ромашки. Минхи не было. Глубокая ночь. На часах второй час. Несколько десятков пропущенных от Тэёна и Сонмина, и один видео звонок от мамы…Сколько же он лежал в отключке? Руки его не слушались. Он попытался одеться, молния на брюках сломана, а пуговица потерялась, он натянул белье и штаны поверх неприятно засохшей спермы. Он накинул на себя куртку, чья молния была так же сломана…или он уже просто не старался застегнуть её. Каждый шаг доставлял ему боль, идя сквозь сугробы снега. Вечно подтягивал штаны, что бы они не слетели окончательно. Ветер дул прямо в лицо, обжигая кожу. Дойдя до своего дома, Убин взглянул в горевшее окно. Дома кто-то был. Поднявшись по ступеням, он боялся вставить ключ, провернуть и открыть дверь. Он боялся того, кто встретит его в таком виде. Сделав короткие вздох, Убин вошёл в дом. Свет горел на кухне. Аккуратно выглянув, Тэён рванул на встречу крепко обнимая. Его глаза были красными, а широкая спина дрожала. Он зарылся носом в изгиб шеи, словно боялся, что это галлюцинации. Позже показался Сонмин. Он видел красную полоску на шее, расстегнутую куртку и штаны, которые вот-вот свалятся с него. Его лицо все красное, опухшее и такое же усталое. Он тихо подошёл, с трясущимися руками прижимая к себе. — Он тут был, да? Он же вам все рассказал? — слова сами вырвались наружу. Сонмин, не говоря ни слова. Он снял с вешалки свой собственный шарф и, сжав кулаки от ярости, аккуратно, чтобы не задеть синяк, обмотал им дрожащую шею Убина, пряча полосу. Тэён, всё ещё держа его за плечи, выдохнул сквозь стиснутые зубы: «Молчи. Всё. Ты дома. Он тебя здесь не достанет». И в этой тишине, разрывающейся от всего несказанного, Вайт терся между их ног, упёршись головой в голень парня.