Невада: Дух под Куполом

Три года. Срок, достаточный, чтобы раны затянулись шрамами, а шрамы стали частью ландшафта новой жизни. Люди из поселения быстро нашли общий язык с обращёнными. Границы между «нами» и «ими» таяли с каждым днём. Завязывались связи, странные и прекрасные: девушка-флорист влюбилась в нага-садовника; бывший солдат нашёл понимание с молчаливой, мудрой кицуне. Многие обрели в новом облике старых, считавшихся погибшими родных. Мир стал меньше и больше одновременно. Невада тоже нашёл своих. Дед Эдвард и бабка Мелисса, обратившиеся в вампиров изящного, но пустого вида. Он не убил их. Он просто… заключил. Цепи из вечнозелёных лиан и стальных перьев опутали их склеп, погрузив в вечный, безболезненный сон. Жестоко? Да. Но разве не было жестоко сажать внука в клетку? Он не мстил. Он просто вернул долг — отнял у них то, что они когда-то отняли у него: будущее. И на этом поставил точку. Жизнь без купола оказалась не такой страшной. Лианы, оплетавшие границы, были прочнее любой стены, а главное — живыми, частью экосистемы. К технологиям возвращались с трудом, но и не роптали — зачем машины, когда можно попросить дерево согнуться, чтобы построить дом, или фею осветить комнату светлячков? Воссоединение с «семьёй» было бурным и слёзным. Люмбус не отлипал от Луки неделю. Боялся что он всего лишь сон или наваждение. Алиса, теперь уже восьмилетняя умница, висла на Неваде, требуя рассказов о «большой войне». Марк, повзрослевший и уверенный, представлял свою возлюбленную. Жизнь цвела. Разобрав архив Кая, все вздохнули с грустью. Его дневник был испещрён расчётами и благими, но безумными намерениями. Парень просто сошёл с ума от невозможности постичь чудо, а клеймо, слепое к намерениям, карало только за совершённое зло. Правосудие, хоть и запоздалое, свершилось. На всех обращённых, как и на людях, оставалось серебристое клеймо — не клеймо раба, а знак принадлежности. Знак Леса. Знак их царя. Сталь в характере Невады ушла вглубь, проявляясь лишь когда было нужно — а в ближайшие века не предвиделось. Баня осталась их личным, священным ритуалом. Как и многое другое. Очередная течка. Лука чувствовал её приближение за мили — их связь стала телепатическим океаном, где они плавали, как две рыбины в одном аквариуме. Для уединения у них был дом на самой вершине Древа-Дворца, откуда виднелись все владения. — Давай, я хочу, чтобы ты вошёл в меня сразу! — нетерпеливо рыкнул Невада, его тело уже было покрыто лёгким слоем смазки, а воздух гудел от феромонов. — Мой котёнок так торопится, — ухмыльнулся Лука, чёрные кончики его крыльев нежно очерчивали спину мурлыкающего супруга. — Да, да! Быстрее! Но Лука любил помучить. А смазки было много, она сводила с ума. Член Луки, и раньше не маленький, после преображения приобрёл новые… особенности. У основания появилась едва заметная выпуклость, а сам ствол будто стал больше и мощнее. Им обоим это пришлось по вкусу . — Хочешь? — Лука бросил взгляд на явный бугорок в своих штанах. — Не испытывай моё терпение, малыш. Ты знаешь, я сильнее, — пригрозил Невада, и с потолка тут же потянулись лианы. — Понял, понял, котёнок! Но лианы не остановились. Они разорвали штаны Луки, обхватили его член, смазывая его смазкой Невады, готовя к главному. В нетерпении Невада сам опустился на него, и мир сузился до точки их соединения. Стоны, рычание, мурлыканье, шлепки кожи — симфония, знакомая и вечно новая. Всё было божественно, пока в момент кульминации Лука не попытался выйти. — Он… не вынимается, — с недоумением произнёс он. — Как не вынимается?! — Невада попытался соскочить, но резкая, распирающая волна удовольствия-боли заставила его вскрикнуть. Внутри что-то пульсировало, сжималось, удерживая Луку внутри. Прошло минут тридцать, прежде чем «узел», как у животных, отпустил. Они отшутились, решив использовать презервативы. Но шутки кончились, когда у Невады появилась тошнота, слабость и… странная тяжесть внизу живота. Диагноз был один и очевидный. Беременность. Те самые инстинкты, требовавшие когда-то «налог», оправдали своё существование. Продолжение рода. Невада не был расстроен. Он был на седьмом небе. Это было возвышенно, божественно, правильно. Даже токсикоз не мог омрачить его сияющего счастья. Лука волновался больше, но его любовь и благоговение перед чудом перевешивали страх. Когда животик округлился, подросшая и очень наблюдательная Алиса задала неизбежный вопрос. Увидев её недоумение, они не стали вдаваться в сложности. — Киса — девушка? — предположила она сама. — Пусть пока думает так. Вырастет — поймёт- прошептал Лука на ушко Невады . Шло время. Лес-государство процветало. Появились школы, где дети людей и фейёров учились вместе. Сады, где дриады учили малышей понимать язык растений. Приходили новые люди из-за руин старого мира. Их встречали не со страхом, а с любопытством и ритуалом клейма, который теперь мог проводить и Лука, оставляя на запястье знак не подчинения, а принятия. Даже учёные, осторожные и трепетные, нашли своё место. Их клейма горели серебром — значит, их интерес был чист. Изучать это новое чудо жизни было необходимо. Невада смирился. Он победил. Теперь он мог позволить себе быть великодушным. И наконец, родились они. Два малыша. Белоснежные, с пухом вместо волос, крошечными. И с глазами — один золотой, как жидкое солнце, второй — сиреневый, с глубиной целого космоса. Близнецы. Совершенные. Пока что они были просто младенцами, требующими заботы, пелёнок и бессонных ночей. Но в их тихом дыхании уже чувствовался отзвук могущества. Силы придут позже. Не такие сильные . Умереннее, чем у отца, но не менее прекрасные. Их назвали… но это уже совсем другая история. История нового поколения, рождённого не в боли, а в любви. В мире, где Лес был домом, а правили им не тираны, а два существа, нашедших друг друга в кромешной тьме и вместе зажёгших новое солнце. Лианы были сосудами леса , Невада был его сердцем а Лука был его душой . Жизнь, наконец, перестала быть мукой. Она стала тем, чем и должна была быть — долгим, спокойным, счастливым домом. А в его самом сердце, в ветвях Древа-Дворца текла своя, тихая, вечная история. История, которая только начиналась. Конец.