Шёпот несказанных слов

Очередное утро. Очередной отвратительный день, не так ли, ЛОЛОЛОШКА?                                                                                                                        

***

                                                                                                                                           Проснувшись противно рано, он первым делом устремил пустой взгляд в потолок. Следующие десять минут прошли в оцепенении: он просто лежал, зарывшись в навязчивые, противные мысли, пока из кухни не донеслись болезненно знакомые крики родителей. Этот шум давно стал для него фоновым, но от этого он не перестал вызывать тревожные воспоминания связанные с ними.                                                                                                                                                                          Подняв руку и рассматривая свои пальцы на просвет, Лололошка в сотый раз задал себе вопрос, ставший личным проклятием: «Зачем вообще по утрам просыпаться?» Ответа не было. Но ради чего-то неизвестного ему он продолжал цепляться за жизнь. Возможно, все же он просто боялся умереть, что из последних сил удерживал надежду, что скоро всё наладится. Жаль только, что этой надежде не суждено было оправдаться.                                                                                                                                                             Наконец, заставив себя шевелиться, он поднялся. С божьей помощью уже машинальными движениями парень застелил кровать и начал собираться в музыкальную школу. Он играл на скрипке. Инструмент который требовал идеальной осанки, даже когда внутри всё осыпалось прахом... Хочет ли сам Лололошка играть на нем? Он нехотя натянул белоснежную рубашку с кружевом. Она подчеркивала холодную синеву его глаз, но самому Ло казалось, что эта чистота лишь сильнее обнажает его внутреннюю надломленность. Следом пошли строгие брюки. Бросив последний взгляд в зеркало, он вышел. Ему не хотелось есть — и из-за личных проблем о которых он пока что умалчивает, и из-за затянувшейся ссоры тех, кого он когда-то называл родителями.                                                                                                                                            Выйдя с комнаты и намеренно закрыв дверь так чтобы родители услышали это и с каким-то шансом хотя бы на несколько минут смогли заткнуть свои поганые рты с которых льется так много грязи пошел в сторону кухни.

***

Когда он зашел на кухню, родители стояли в разных концах помещения с угрюмыми лицами. Отец — у окна, мать — у плиты.

— Доброе утро. — сказал Ло стараясь выдавить из себя хоть какую-то улыбку, что он уже разучился да и не очень хотел делать. — И тебе доброе утро. — абсолютно безразличным голос отозвалась «мать» даже не глянув на сына. — Тебе ведь сегодня на 9? — спросила та снова даже не посмотрев ни разу на парня. — Да. —коротко и быстро отрезал парень открывая холодильник чтобы взять его ежедневное питание в виде маленькой упаковки йогурта. Это единственное, что он может в себя впихнуть, но и для завтрака, обеда и ужина хорошо подходит когда нету сил на что-то другое. Он низкокалорийный и приходится Лололошке довольно питательным

***

Спустя всего минут пять парень уже аккуратно ставил пустую баночку на стол. Тишина на кухне, прерванная коротким диалогом, снова начала заполняться тяжелым, липким напряжением. Не дожидаясь, пока родители снова начнут обмениваться колкостями, он поспешил уйти. Смотря на часы которые находились у него на руках он видел что время уже близится к девяти — Вот чёрт! — выругался про себя шатен, прекрасно понимая что может опоздать на занятие, после чего обязательства снова подвергнется наказаниям. Он вихрем метнулся обратно в глубь квартиры. В голове пульсировала только одна мысль — успеть. Ворвавшись в комнату, парень одним движением подхватил тяжёлый футляр со скрипкой, стоявший у изножья кровати, и в спешке смахнул со стола телефон, едва не выронив его из рук. Спустя секунду он уже был в прихожей. В движениях сквозила лихорадочная суета: он рывком натянул тёплое пальто, едва попадая в рукава, и небрежно обмотал шею длинным чёрно-синим шарфом. Запрыгнув в сапоги и даже не взглянув в зеркало, он схватил ключи и буквально вылетел из квартиры, оставив за собой лишь эхо хлопающей двери и тяжёлое дыхание. Оказавшись на улице, он наконец-то позволил себе остановиться и сделать глубокий, по-настоящему полный вдох. Ледяной зимний воздух обжёг лёгкие, принося с собой минутное облегчение и заставляя мышцы хоть немного расслабиться. Но иллюзия свободы была недолгой: взглянув на часы, он понял, что до начала занятий остались считанные минуты. В голове не укладывалось: зимние каникулы были в самом разгаре, но эта музыкалка словно существовала в другой реальности, где детям не полагалось ни отдыха, ни тишины. Какое-то изощрённое безобразие — вместо того чтобы греться дома, он вынужден снова идти туда... Впрочем, была в этом и обратная сторона, о которой он боялся признаться даже самому себе. Музыка стала для него странным убежищем. Это было одно из немногих мест, где навязчивый шум в голове затихал, а желание покончить со всем и навсегда исчезнуть из этого мира становилось не таким острым, отступая перед звуками чужих инструментов и строгой дисциплиной, даже при том что и это приносило ему боль, но.. какую?

***

Преодолев мучительный путь по обледенелой дороге, где каждый неосторожный шаг грозил болезненным падением, Лололошка наконец завидел знакомый силуэт здания. Весь этот путь он балансировал на грани, боясь оказаться на спине раньше, чем успеет осознать произошедшее, но цель того стоила. Стоило ему ступить на территорию музыкальной школы, как пространство вокруг заполнили знакомые звуки. Как и всегда, воздух здесь был пронизан одной и той же прекрасной мелодией гитары. Именно эти аккорды раз за разом заставляли его возвращаться сюда, преодолевая любые преграды. Но если быть честным с самим собой, манила его не только музыка. Главной причиной был тот, кто её создавал... Лололошка почти не знал его лично, но какое-то странное, необъяснимое притяжение заставляло сердце биться чаще каждый раз, когда он видел этого гитариста. Его звали... Дилан. Кажется, именно так. Дилан славился своим непростым характером, но Ло считал его характер довольно милым, он был резкий, колкий на язык, своенравный и отчаянно свободолюбивый по крайней мере это он мог сказать про Дилана судя по разговорам которые он украдкой слышал от других учеников. «Может быть, в этом и кроется секрет?» — подумал Лололошка. Ведь только человек с такой бунтарской и глубокой душой мог заставить струны звучать настолько завораживающе, вкладывая в каждый перебор частичку своего истинного «я». Сейчас Дилан сидел на скамье у входа, полностью погрузившись в процесс. Весь мир вокруг перестал для него существовать — остались только он и его инструмент. Лололошка замер, сам не заметив, как залюбовался этой картиной. Он смотрел на то, с каким усердием Дилан касается струн, и видел тот редкий, едва уловимый блеск в его глазах, который появлялся только в моменты вдохновения. В голове промелькнула внезапная, но кристально ясная мысль: «Может, стоит жить уже только ради того, чтобы каждый день слышать этот звук и видеть этого удивительного человека?» Хотя в подсознании он уже сам с нее посмеялся, настолько абсурдной показалась она ему, но все что если... — А ведь он невероятно красив, — резко, но случайно выронил тихо данный слова, боясь нарушить хрупкую гармонию момента он поспешил заткнуть себе рот чем-нибудь. Внезапно музыка оборвалась. Тишина, ударившая по ушам после чарующих звуков гитары, показалась оглушающей. Лололошка вздрогнул и поднял взгляд: Дилан больше не смотрел на струны. Он сидел, уставившись прямо на него, с какой-то странной, почти издевательской ухмылкой на губах. — Что же ты тут постоянно делаешь? Почему так пристально смотришь на меня? Уже какой раз вижу тебя, чуть ли не каждый день стоишь здесь минут пять не заходя в здания и странно смотря на меня? Что не нравится как в таком приличном месте играют на гитаре ещё и не какую-то милую мелодию? А нужно терпеть маменькин сыночек. — «Он оказался куда вспыльчивее и язвительнее, чем казалось со стороны.» — подумал шатен. Его слова жалили, и Лололошка на мгновение растерялся, не зная, как реагировать на такой резкий напор. Внутри всё завязалось в узел — как объяснить этому ебанутому парню, что всё ровно наоборот? Как сказать, что его музыка не просто «нравится», а буквально заставляет дышать чаще? «Да и пусть данное учреждение действительно довольно хорошее и приличное, но блять, почему сразу маменькин сыночек?»— выругался про себя Ло не смея сказать это ему в лицо — Я вовсе не это имел в виду! — наконец выдавил из себя Лололошка, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Просто твоя музыка..Эээ, она ощущается как прохладный дождь после жаркого дня.. — неловко сказал парень Он запнулся, подыскивая слова, а в голове набатом стучала горькая мысль: «Да будь у меня хоть малейшая возможность, я бы сам лучше на гитаре играл, чем на этой ебанной скрипке, от которой уже пальцы сводит!» Но вслух он этого сказать не решился, лишь неловко переступил с ноги на ногу. — Я не хотел мешать, — добавил он тише, пытаясь справиться с волнением под пристальным, изучающим взглядом Дилана. — Твоя игра... она правда завораживает. Вот и всё.