непреднамеренная боль

1

      Веки тяжёлые. Глаза щиплет при попытке их раскрыть. Тело тоже ломит. И только после такого он понимает, что надо было заставить себя лечь спать. Насильно подняться с пола, где он сидел, изредка поглядывая на балкон.       Голову едва кружит, когда парень поднимается с кровати. Небрежный хвостик, и он спускается на кухню. Пока кипит чайник, его взгляд останавливается на улице. За окном стоит довольно густой туман, сквозь который виднеются потускневшие осенние листья. Ему нужно собираться на учёбу, но до чего же не хочется. На улице точно холодает с каждым новым днём, а ему ещё идти пешком... Волнение резко обхватывает всё тело. Как добираться в новую школу отсюда? С этого чертового дома.       Вскипевший чайник выводит из мыслей. Ладно, сначала надо сделать чай. Умыться и в комнате уже позвонить своей маме. С кухни стоит убраться как можно быстрее. Парень не может знать, спит ли Сасори. А столкнуться со сводным братом с утра пораньше вовсе не хочется. Дейдара видел и так предвзятое отношение к нему вчера, поэтому точно помешает тому или разозлит его ещё больше.       Наверно, даже хорошо, что у него нет первых двух уроков. Диар не берёт трубку.       Дейдара уже переоделся, считая, что лучше так сэкономит время, нежели просто будет сидеть на попе ровно.       Выход на балкон. Он опускается на мягкий диванчик и делает первый глоток остывшего чая. Хочет позвонить, но не матери. Идут долгие гудки, которые вскоре прерываются. Звонок сбросили. Заходит в мессенджер на телефоне, но все сообщения, что он писал с неделю, до сих пор не прочитаны. Его игнорируют... Человек, которому он звонит и пишет, сейчас сидит в сети, выставляет что-то в свой канал, но просто не хочет отвечать.       Тяжёлый выдох и он откладывает телефон. — Почему ты всё ещё дома? — чужой вопрос заставляет обернуться.       Позади него стоит Сасори, который пьёт кофе у своей комнаты. Он настороженно осматривает паренька и цокает. Он делает это вновь. Это раздражает, почему и зачем вообще всё это? Тсукури не знает, да и не хочет знать. Можно он просто побудет пустым местом в этом доме и его не будут замечать? Ну пожалуйста. — Мне сегодня к третьему, — отвечает, не задумываясь. — Тогда я сообщу водителю. Через полтора часа стой у дома. — бросает, после чего скрывается за своей дверью.       Дейдара слышит хлопок двери, после которого в нос ударяет сигаретный запах. Но он кажется не настолько противным, с лёгкой ноткой шоколада и чего-то ещё.       Акасуна ушёл минут десять назад. Вроде бы парень не вывел другого из себя. Тот даже не ответил ему ничего едкого. Но вот только какой, к чёрту, водитель?       Телефон начинает вибрировать, издавая пару коротких звонков. Это звонок его матери. Парень сразу снимает трубку. Первое, что делает Диар — это извиняется, поясняя, что была в другом кабинете на работе и забыла взять с собой телефон. Тсукури всё понимает. Он поднимается с мягкого диванчика и направляется в комнату.       Разговор затягивается надолго. Из него парень понимает, что Сора попросил своего личного водителя отвезти Дейдару на учёбу, так как тот вряд ли знает местность. Оказывается, что Сасори говорил о том же водителе, который был готов стоять под домом к половине восьмого. А тогда из-за этого Акасуна спросил тот вопрос? Никто, похоже, кроме самого Дейдары, не знал, что ему надо будет не к первому, хотя вроде как его мать должна была знать это. Она же даже не удивилась, что парень всё ещё находится дома. Скорее всего, просто замоталась на работе. Или подумала, что говорила об этом Соре, просто так, между слов. Тсукури хорошо знал свою маму, поэтому, понимая, что такое и вправду могло случиться, что объясняло бы всё, решил начать собираться на учёбу.       Школа, в которой он теперь учится жёстко следить за внешним видом. Тут нет особого места для самовыражения через одежду. Поэтому парень останавливает свой выбор на классической белой рубашке и чёрных брюках. Сверху он накидывает нежно-голубой вязанный кардиган. Осталось сделать что-то с причёской. Времени в запасе не так уж и много, поэтому сойдёт плотная дулька, что будет заплетена на макушке. Он не хочет, чтобы у него снова были проблемы из-за длины его волос. Почему же всем просто не забить на это? Почему они так сильно акцентируют на этом внимание?

***

      Как и сказал Сасори, Дейдара стоит под домом. Вдалеке виднеется подъезжающая машина. Это точно та же, что и была вчера, которая привезла их к этому дому.       Водитель тот же. Это оказывается приятный парень до тридцати лет с короткой стрижкой тёмно-каштановых волос. Он представляется Эйном и говорит, что с этого дня будет возить парня на учёбу. Тсукури удивляет это, разве есть ли такая необходимость? Для других, похоже, есть.       Из разговора с Эйном парень узнаёт, что сегодня тот получил выговор от Сасори за то, что не стоял под домом в полвосьмого. Но после следующего звонка от парня гнев другого пропал. Как сказал Эйн, Акасуна утвердил, что тому повезло, но он обязан будет подъехать через полтора часа.       Водитель извинился перед Дейдарой, соглашаясь с упрёком от Сасори, потому что из-за него этот парень мог опоздать. Хотя, возможно, здесь есть и вина Соры, который лишь за полчаса до того, как парень уже должен был подъехать, сообщил ему об этом, разбудив того. Тсукури даже посмеивается после чужого рассказа. Он отвечает, что всё понимает и не злится на другого, к тому же он сам не горит желанием, чтобы его отвозил водитель каждый день, слишком это непривычно. Из-за этого тоже могут быть проблемы. А Дейдара всего-навсего хотел не выделяться среди других, что, похоже, у него не получится. Чего стоит только личный водитель и его длинные волосы... — Что Сора, что Сасори не позволят тебе добираться другим способом. Они же привыкшие к подобному, считают, что так будет лучше. — отвечает на чужое замечание. — Вы хорошо их знаете? — этот вопрос не даёт покоя. Эйн точно должен хорошо знать своих нанимателей, чтобы говорить так легко о них. Чего, кстати, многие не позволяют. Особенно это формальное обращение к начальству. — Просто работаю на них больше пяти лет. Хотя всё равно не понимаю зачем. Сору я ещё отвожу на работу, но вот Сасори постоянно берет машину своего отца. И вот парня я вожу довольно редко, раз в один-два месяца, когда тому нужно на учёбу.       Эйн останавливает машину около ворот школы. Он желает удачной учёбы парню и дожидается, пока тот зайдёт в здание, после чего уезжает уже по своим делам.       Тсукури даже благодарен такой возможности. Его дорога в школу сегодня прошла лучше, чем обычно, к тому же он смог поговорить с кем-то другим, что тоже помогло переключиться от атмосферы дома.       Его приятно удивил и водитель, который как минимум на первый взгляд показался очень приятным, комфортным и хорошим человеком. Если Эйн будет возить парня вот так каждый день, то у него будет хотя бы какая-то отдушина. Будет немного времени, чтобы морально отдохнуть.

***

      Эйн отвечает на звонок от Сасори, ставя парня на громкую связь. — Ого, сам Сасори позвонил мне сегодня в третий раз. Это больше, чем за последний месяц. — замечает Эйн, параллельно посмеиваясь.       На самом деле для него и вправду это выглядит как несостыковка. Он-то раньше общался с Сасори долгое время, зная полностью расписание другого. Даже общение было, но всё изменилось, когда Акасуна отстранился даже от отца, не желая ни с кем разговаривать и вовсе. — Дейдара уже в школе, если ты звонишь по этому поводу. — Ага, отлично. — с динамика телефона доносится равнодушный тон голоса. — У тебя ещё есть планы на сегодня? — Пока нет. — отвечает, когда останавливается на светофоре, пропуская людей. — Тогда покатай меня сегодня по городу.       Эйн неверяще посматривает на включённый телефон. Слишком уж не ожидаемо услышать подобное от другого парня. Но тем не менее водитель соглашается, оповещая, что в ближайшие полчаса может подъехать. Сасори прощается, он успеет собраться до этого времени.

2

      За окном сменяются многоэтажные здания. Акасуна всё ещё молчит. Изначально Эйн не понимал, почему именно тот, кто проводит почти всё своё время дома, сейчас попросил прокатить его по городу. А потом взгляд карих глаз зацепился за дату... Уже на протяжении трёх лет, именно в этот день, Сасори никогда не сидит дома.       И раз уж Эйн понял причину такого внезапного поступка, то теперь весь маршрут составлен в его голове. Он уточняет, спрашивая, подъезжать ли к той самой кофейне, что находится у выезда из города. Сасори лишь тихо хмыкает, утверждая, что уже делает заказ.       Хорошо. Машина останавливается возле кафе «Оникс». Эйн, получая номер заказа, покидает машину, чтобы зайти в здание. Возвращается минут через пять и протягивает другому парню два стаканчика кофе.       В следующий раз они остановятся на равнине за городом.       Акасуна уже издалека видит громоздкое дерево, под которым должна стоять лавочка. Но сегодня он говорит Эйну выйти вместе с ним, протягивая второй стаканчик.       Эйн замирает у машины, когда чувствует запах кофе с добавленным миндальным сиропом. — Почему, Сасори? — голос его вообще не слушается, он переходит на тихий шёпот, говоря, что у другой была аллергия на миндаль. — Она любила тебя. Хотела, чтобы ты в возрасте двадцати девяти лет отпраздновал её день рождения вместе с нами. — слёзы, что начинают образовываться на ресничках, замирают. Акасуна не может позволить себе моргнуть.       Он помнит этот разговор. Помнит, почему именно Эйн работает на них. И помнит, как узнал об этом парне из уст своей матери. То, как она по-детски завидовала другому, говоря, что он может пить кофе с миндалём, а она нет.       Эйн наблюдает за тем, как Сасори всматривается в горизонт, не двигаясь. И сам делает первый маленький глоток. Вкус миндального сиропа сейчас ощущается горьким. В памяти проявляются совсем забытые воспоминания, которые терзают душу.       Акасуна обходит машину, останавливаясь рядом с парнем. — После закрытия той кофейни она искала другую, где будет тот же вкус. — Он едва посмеивается, вспоминая, как его мать заставляла его перепробовать десятки кофе с сиропом миндаля. — В «Оникс» она хотела свозить тебя ещё пять лет назад, но я смог сделать это только сейчас.       Эйн не может выдавить из себя и слова. Он понимает, что стоит сказать ему хоть что-то, как он просто расплачется. Будет плакать, как маленький ребёнок, а сейчас этого нельзя делать. Они оба уже едва держатся.       Акасуна молча передаёт пустой стаканчик с кофе парню. Он достаёт с заднего сиденья машины букет белых лилий. Сердце Эйна замирает от вида цветов. Перед глазами всплывает воспоминание, как они устраивали фотосессию в горах. Каштановые длинные волосы раздувал ветер, а пальцы с длинными ногтями держали такой же букет. Стук сердца ускоряется, сейчас даже сжимает грудную клетку. Тяжело дышать. — Сакура заказала букет. Сказала, что в следующем году будет с нами. — И ты против этого, да? — Эйн слишком хорошо знает Сасори. — Иначе, окончательно сломаюсь.       Ответ Сасори словно разносится по ветру. Эйну приходится сжать зубы и продолжать тихо наблюдать. Оба парня обращают внимание на лавочку, где уже лежит такой же букет. Акасуна кладёт свой рядом. — Он впервые подарил ей лилии на день рождения. — едва заметное замечание, после которого ничего не следует. — У твоего отца же, аллергия на пыльцу? — Ага. Почему-то именно лилии приносили ему больше всего боли.       Они стоят долгое время в тишине, после чего Сасори садится в машину. Через водительское окошко со своего места замечает, как подрагивает спина Эйна. Тому тоже тяжело. Для этого парня она была как погибшая мать. Но он потерял двоих.       Акасуна решает отвернуться. Он не имеет права смотреть на страдания другого, что и так мучился каждый год в этом месте. И это служило ещё одной причиной, почему Сасори молчал.       Поэтому Сасори и не хотел себе сводного брата, у него уже был один. Эйн был рядом долгое время, сначала как знакомый, потом как рабочий, а теперь... Теперь тот, в ком можно найти успокоение.       Они оба связаны нитью, которую сплела Ханна.       Машина трогается с места в полной тишине. Им обоим нужно это молчание, что висит в воздухе. Они и так прекрасно понимают, что испытывает другой.       Эйн поглядывает на время. Они пробыли там около четырёх часов. Да, конечно, и дорога заняла немало времени, но всё же. Парню надо ещё забрать Тсукури со школы. Он спрашивает у Сасори, стоит ли тому отвезти его домой. Акасуна изначально не понимает вопроса, но, услышав пояснение, говорит, что Эйну незачем кататься туда-сюда.

***

      Машина останавливается у ворот школы. Парни приехали на десять минут раньше. У Дейдары всё ещё должны быть уроки.       За разговором о сегодняшнем дне сразу не замечают блондинистую макушку, что идёт в компании ещё двух парней. Сасори лишь случайно, когда открывает окно, чтобы покурить, бросает взгляд в зеркало заднего вида. Светлые волосы Дейдары, что ещё утром были заплетены на отшибись, так, лишь бы просто не мешали, сейчас убраны в высокую дульку на макушке, которая после всего дня уже успела растрепаться. — Посигналь, — выбрасывая окурок в окно, говорит он.       Уставший взгляд из-под ресниц после сигнала ловит лёгкое вздрагивание. Дейдара оборачивается, замечая, что приехали за ним. И вот Акасуна видит, как тому словно неловко уходить от двух других. Ему кажется это странным, они даже не общались ни о чём.       Вскоре Тсукури открывает заднюю дверь и садится на мягкое сиденье. Он застывает, когда видит на переднем своего сводного брата. Акасуна выглядит вновь отстранённым. Неужели ему прям настолько неприятна чужая компания, что тот вновь цокает и говорит Эйну заводить машину. — Эйн, — тихое и размеренное обращение из уст Сасори и оба парня начинают слушать его внимательно. —   Мой отец говорил во сколько приезжать за нами?       А ведь точно, Эйн и вовсе забыл, что Сора хотел устроить ужин в ресторане. Изначально это была максимально плохая идея, так что сейчас парень удивлён спокойной реакции Акасуны. Но, наверно, Эйн прямо сейчас сообщит более приятную новость, отметив, что Сора перенёс бронь на другое число. — Если бы он не перенёс, то я бы не явился. — Это так ожидаемо, Сасори. Думаю, Сора не сказал бы и слова. — Даже не знаю, он по уши влюблён в Диар.       От упоминания своей матери Тсукури сразу же перестаёт рассматривать сменяющиеся крыши домов, устремляя свой взгляд в профиль Сасори. Он чувствует себя виноватым перед другим. Да, конечно, он понимает, что не сделал абсолютно ничего плохого, но ощущение себя не в своей тарелке и это безэмоционально недовольное отношение другого влияет на моральное состояние полностью. Акасуну же тоже можно понять, он спокойно жил всё это время один на один с отцом, а теперь не пойми откуда появился Дейдара со своей матерью. И к тому же теперь живут с ними.       Тсукури сжимает ладони в кулаки. Он хочет раствориться в этой машине, стать полностью невидимым. Хотя, по его наблюдениям, двое других и вовсе не замечают его. Это даже хорошо, но мало приятно от игнорирования его существования. Акасуна всматривается в зеркало, замечая, что парень, сидящий сзади, всё ещё рассматривает его своими голубыми глазами. Наверное, сейчас он игнорирует этот взгляд от усталости. Ещё с самого утра всё пошло не по плану: когда Сасори просто хотел покурить на балконе, то вышел и Дейдара. Эти светлые волосы просто раздражали. Парень был дома, когда его не должно уже было быть. Ещё и отец сказал Эйну неправильное время. Потом вот эти вот чёртовы лилии, что точно оставил Сора. И спрашивается, ради чего тот играет роль хорошего отца? Голова кипит от мыслей. Акасуна, не думая, открывает окно и поджигает сигарету. Запах терпкого табака мгновенно рассеивается по салону.       Он вдыхает и выдыхает пар, думая только о своём. Не замечает, как напрягается парень сзади, вдыхая запах подожженной сигареты. Как ему приходит сообщение, сопровождающееся вибрацией телефона. И даже то, что машина останавливается рядом с домом.

3

      После возвращения домой Акасуна, ничего не сказав и даже не посмотрев на парня, поднялся в свою комнату. Тсукури пару раз замечал, как тот выходил курить на балкон. Дейдара выполнял домашнюю работу, каждый хлопок двери пугал от неожиданности.       Через пару часов они столкнулись на кухне. Сасори пришёл, чтобы заварить кофе, Дейдара же делал чай. Тишина казалась тяжёлой лишь для Тсукури, другой и вовсе не замечал его. Хотя так, возможно, казалось. Изучающий взгляд Сасори то и дело спускался к шелковистым локонам, что сейчас были собраны с помощью крабика на затылке. — Что-то не так? — он уже не мог терпеть. Казалось, что другой парень прожыгал в нём дыру. — Меня раздражают твои волосы. — отвечая, Сасори упёрся спиной об столешницу. — Разве с этой длиной нет проблем в школе?       Тсукури замирает. Он едва заметно сжимает края своего серого лонгслива. — Прямо в цель, да? — голос парня кажется излишне надменным. Он видит взгляд Тсукури, что проходит словно сквозь.       Неужели у этого паренька, что сейчас сжимается, но всё равно пытается держать себя в руках, всё очень плохо? Ладно, Акасуну это не касается. Да и ему не стоит продолжать вопросы, всё равно не получает ответа ни один из них. — Просто не заставляй себя. — последнее, что произносит прежде, чем выйти из комнаты.       Он покинул кухню первым, даже не ожидая, что столкнётся с отцом и Диар в коридоре. Те только приехали домой, попутно разговаривая сказали Сасори скоро спускаться на ужин. Изначально Акасуна хотел отказаться, съязвить, но его взгляд опустился на ладони отца. На пальцах виднелись красные точечки. — Ты мог надеть перчатки или не привозить цветы и вовсе. — голос сына, который проигнорировал его вопрос, раздавался словно по всему коридору, оглушая. — Аллергия не настолько и серьёзная. Я мог дарить их и раньше. — тихий ответ. Сора как-то неловко убрал ладони в карманы. — Но ты не делал. — грубоватый ответ. Так, Сасори, просто успокойся. Парню приходится сделать пару вдохов и расслабиться, чтобы продолжить. — Нет смысла делать то, что приносит боль. Ей бы это не понравилось. — Да, ты прав. — до уже уходящего парня доносится ответ спустя пару секунд.       Находясь уже на втором этаже, он все же оборачивается и упирается ладонями в перила. Сора с Диар стоят на том же месте, даже не начиная двигаться. — Я спущусь на ужин. Полагаю, у меня нет выбора.       На лице Акасуны Соры скользит лёгкая улыбка. Он поднимает глаза, хочет поблагодарить сына, но тот уже ушёл. И когда только успел?

***

      После ужина, когда уже все расходятся по комнатам, Аксуна слышит тихий стук двери. Сначала он не придаёт этому особого значения. Но почему-то какое-то внутреннее чувство беспокойства карауёбит изнутри, пока он листает «ТикТок». Становится как-то тревожно листать ленту рекомендаций в приложении.       Ладно, стоит всего лишь покурить, и тогда станет легче.       Парень неспеша поднимается с тёплой кровати. Захватывает пачку сигарет, что лежит на подоконнике, и выходит на балкон. Дверь немного скрепит, но его это мало волнует. В этот момент хочется лишь расслабиться, пока будешь вдыхать горячеватый сигаретный дым, что будет жечь чувствительное горло.       Приоткрытое окно у себя. Медленный взгляд, направленный на пепельницу и пачку сигарет, что лежит на подоконнике. Точно, Акасуна и вовсе забыл. Он с пару дней назад решил оставлять пачку сигарет на балконе, чтобы не таскать другую. Но привычка до сих пор осталась. Он убирает пачку, которую принёс из комнаты, в карман штанов. Сигарету достаёт из другой.       С другого конца балкона доносится тихое шуршание. Быстрый взгляд и недовольное закатывание глаз. Тсукури забыл закрыть окно. Не придавая этому звуку особого значения, зажимает тонкий сигаретный фильтр губами. Хочет уже было подкурить, но тихое шмыганье отвлекает. Акасуна опускает ладонь с зажигалкой и внимательнее осматривает в другой угол балкона.       С его ракурса всё прекрасно видно, не проходит и пары секунд, как он замечает там Дейдару.       Тот парень и вовсе не замечает его. Он сидит на полу, поджимая свои ноги к груди. Светлые локоны кажутся мокрыми. Они блестят в лучах луны и опускаются на пол. Сасори недовольно выдыхает. Он пересиливает себя, чтобы не закурить. Приходится убрать сигарету в пачку. Сам не замечает, как быстро это происходит. Он не замечает того, как ноги сами ведут его к парню.       Сасори останавливается напротив. Стоит так с пару минут. Замечает только сейчас, что Тсукури настолько погружён в свои мысли, что даже не догадывается о том, что происходит вокруг него. Да уж, это тяжело. Акасуна снова недовольно выдыхает и опускается на мягкий диванчик, что стоит рядом. И чего это, спрашивается, этот глупый парень расселся тут на полу? Ещё и волосы не удосужился высушить. Так и заболеть спокойно можно.       Устроившись поудобнее, он решает осмотреть парня ещё раз. Ничего нового не замечает. Не происходит даже никакого микродвижения. — Долго ещё собираешься здесь сидеть? — его голос звучит резко и неожиданно. Из-за него Дейдара вздрагивает, совсем не думая, что здесь может быть кто-то ещё.       Акасуна сверлит взглядом того парня, что постепенно начинает поднимать на него свой взгляд нежно-голубых глаз. Ага, глаза Тсукури слегка покрасневшие, с застывшими слезами на уголках. Зубы сжаты. Вот это да. Он, по всей видимости, помешал парню поплакать в одиночестве. Но ему так плевать. Если другой хочет поплакать, то пусть хотя бы не сидит на сквозняке с мокрой головой.       Ответа не следует даже спустя минут пять. Акасуна недовольно выдыхает вновь. Похоже, это вошло уже в привычку. Сасори скользит своей ногой к чужим, подбивая их изнутри и заставляя опустить ноги на пол. Дейдара чувствует лёгкое жжение в коленях, которые начали отекать за всё это время. — Что-то в школе..? — хочет продолжить вопрос: «или из-за нашего разговора», но видит чужое вздрагивание понимая, что попал в цель, снова. — Ну да, оно и понятно, думается длина твоих волос многих раздражает.       И снова едва заметное вздрагивание. Тсукури резко переводит взгляд и сжимает кулаки. Это начинает уже раздражать. Сасори почти полностью убеждается, что у того проблемы в школе.       Дейдара потихоньку начинает приходить в себя, его даже начинает потрясывать уже от холода. Вот же глупый ребёнок... — Я схожу в твою комнату. — проговаривает Акасуна, поднимаясь с мягкого диванчика коричневого цвета. — Что? — единственное, что может спросить Тсукури.       Он наблюдает за тем, как его сводный брат заходит в его комнату. Хочет крикнуть: «Нет, подожди!» или что-то в этом духе, но сил вообще не хватает. Он терпеть не может, когда кто-то вторгается в его личное пространство, но почему же сейчас молчит, словно не имея права сказать что-то? Остаётся лишь вновь прижать колени к груди. Когда тут стало холодать?       Взгляд Акасуны цепляется за бумажку, что лежит на столе. Это та самая записка, которую он оставил за месяц перед переездом другого. Они тогда с отцом только закончили делать обустройство этой комнаты. Да уж, в тот день Сасори и подумать не мог, что Дейдара с Диар переедут настолько рано. Тяжёлый выдох. Он пришёл сюда не за этим... Взгляд цепляется за аккуратно сложенный плед, он такой же, как у него. Помнится даже, как Акасуна, идя по магазину с отцом, просто закинул два пледа в тележку и прошёл дальше. Сора тогда застыл на долгое время и не понимал, почему нежно-голубой плед, Сасори не особо любил этот цвет.       Он выходит через пару минут. Дейдара вновь зажался. Это начинает раздражать.       Из мыслей Тсукури вырывает ощущение чего-то на голове. Он приподнимает взгляд, замечая перед собой Акасуну, что опускает на него тёплый плед. Что? Чего это? Взгляд его сводного брата, что всё время до этого был раздражённым, недовольным, каким-то высокомерным... Сейчас, в лучах луны, которые играют бликами на меланхоличном выражении лица, его взгляд кажется до жути нежным. Красные волосы, что из-за темноты выглядят бордовыми, раздувает прохладный ветерок. И Дейдара не может ничего сделать, он засматривается. До чего же его сводный брат сейчас красив.       Акасуна поправляет одеяло и присаживается на корточки перед парнем, что смотрит на него с приоткрытым ртом. Он не знает о том, что подобным своим действием вызвал волну эмоций в другом. Даже представить не может, что у Тсукури быстро колотится сердце и что тот только что испытал какую-то панику, объяснения которой он никак не может дать.       Дейдара пытается успокоиться. Он как-то неловко поправляет ладонью одеяло на голове, случайно касаясь холодными пальцами чужой, тёплой ладони. Сейчас, в этот момент, ощущается любое касание как разряд тока, он думал, что Акасуна уже убрал свои ладони с пледа, но ошибся, случайно касаясь его. И только коснувшись тёплой ладони, понял, насколько сильно замёрз.       Становится неловко лишь больше, он не хотел, чтобы другой видел его в настолько раненом состоянии. Он не хотел быть настолько слабым в чужих глазах. В этих глазах, что с вниманием рассматривают его быстро меняющиеся эмоции. Тсукури понимает, что смущение на его лице уже было обнаружено. Он отводит взгляд в сторону и закусывает нижнюю губу. Почему это вдруг Сасори сидит так близко и не отводит от него взгляда? — Если больно, не терпи. После сегодняшнего мучения себя холодным ветром лишь заболеешь. Так сделаешь хуже только себе. — тихий и спокойный тон голоса Акасуны сейчас так приятен.       Дейдара немного плывёт. Он кое-как сдерживается, чтобы не расплакаться. Знает, что другого он и вовсе не волнует, но хочется поверить хотя бы сейчас, что кому-то кроме матери не плевать на него. Ох. Это, оказывается, больно осознавать. Быстрый стук сердца сменяется щимяшей болью. — Спасибо... — ответом служит тихий шёпот. — Какой же ты всё-таки глупый маленький ребёнок, — беззлобно замечает Акасуна.       Он поднимается на ноги и закрывает окно. Опускает взгляд на Дейдару и говорит тому идти отдыхать. Ну или же сходить и сделать себе чай. Тсукури лишь кивает, а Сасори останавливает свою руку в воздухе. Он чуть ли не потрепал парня по голове. Блять.       А после Акасуна уходит. Ему всё ещё хочется курить. Но вот только сейчас придётся подниматься на крышу. До чего же ему лень. Но он прекрасно помнит чужое вздрагивание парня тогда, на кухне, когда он только вернулся после курения. Он не хочет доводить Дейдару ещё больше.