Товарищ майор

– Сергей, Вы можете точно вспомнить, где находились в день смерти Вашего… э-э… сожителя? В таких маленьких квартирках Игорь ещё ни разу не был, хотя работа заносила его в самые разные уголки Питера, благополучные и не очень. Все местные сооружения казались выкрашенными в один цвет – холодный землисто-серый, но это, конечно, была просто полувековая грязь. Оказавшись напротив дома, подмигивающего щербатой кирпичной кладкой, Игорь первым делом подумал, что внутри будет самый обыкновенный притон, и крупно ошибся – жилье оказалось пристойным, даже по-своему уютным, разве что небольшим. Всё располагалось очень компактно, но зато были и диван, и маленький телевизор, и плита с холодильником и, очевидно, спальня с санузлом за тонкой перегородкой из гипсокартона. Сергея Разумовского он тоже представлял иначе. В его голове это был конченный алкаш в грязной майке, который не впустил бы ментов в свой дом, а вышел бы на лестничную клетку лишь на пять минут, чтобы скорее отвязаться и вернуться в свой сомнительный мир, окрашенный в тусклые оттенки беспробудного пьянства и скользкого заработка. Молодой мужчина, пригласивший их в крохотную квартирку, выглядел немного подавленным, однако в целом производил приятное впечатление. Игорь, настроенный предвзято, даже выдохнул про себя, когда понял, что перед ним всего лишь парень в безразмерном фиолетовом свитере, чьи волосы, очевидно, некогда огненно-рыжие, напоминали оттенком умирающие кораллы. – Посмотрим, – молодой мужчина перебросил ногу на ногу и закинул свои длинные руки, сцепленные в замок, на худое колено, торчащее из-под джинсовых шортов. Теперь взгляд Игоря то и дело падал вниз – ноги привлекали внимание своей белизной. – Была среда. Я взял из холодильника пиво – банки три… может, четыре – и пошёл к берегу. Там и просидел до полуночи: смотрел на лодки, любовался закатом. Настроение было… поэтическим. Лицо Димы Дубина исказила гримаса недоверия. – Кто-то может это подтвердить? – спросил он, не скрывая подозрение в голосе. – Нет, – Разумовский медленно покачал головой, на мгновение прикрыв глаза. – Я был один. Теперь это действительно звучало подозрительно. Не только потому что у Сергея Разумовского не было алиби, но ещё и потому что на самом деле он не выглядел особенно грустным. Немного подавленным и рассеянным, но вовсе не опечаленным. Игорь уже работал с людьми, убитыми горем, и готов был поклясться – если Сергей Разумовский чем и расстроен, то явно не смертью своего парня. – А почему Олег не составил Вам компанию на прогулке? – уточнил Игорь, прокручивая авторучку между пальцами. – Проблемы в раю? Взгляд Разумовского моментально стал заинтересованным, а тонкие губы, до этого упорно вытянутые в грустную линию, выгнулись в змееподобную улыбку. – О, так я у Вас главный подозреваемый? – оживился он и с неподдельным вниманием поднял голову. – А какой у меня мотив? Я, по-вашему, очень ревнивый или захотел прибрать эти царские хоромы к рукам? Ну, тут небольшой просчёт – мы с Олегом всё-таки по документам никем друг другу не приходимся. – Отвечайте на вопрос, – сурово произнес Дима, явно теряя терпение. Было похоже, что раздражение Димы Дубина лишь веселит Сергея Разумовского, потому что, когда он заговорил, его голос был снисходительным. – Я хотел побыть один, – великодушно поведал Сергей, переводя взгляд с одного полицейского на другого. – У меня иногда возникает такая потребность. Впрочем, как и у всех, не так ли? Отвечать ему никто не собирался. – Вы знали, что Ваш парень имеет отношение к преступной группировке? – спросил Игорь. Сергей Разумовский очень правдоподобно округлил глаза. Если бы Игорь не видел такое сотни раз, то всерьез решил бы, что сидящий перед ним мужчина в равной степени изумлен и оскорблен таким вопросом. – Откуда же я мог это знать? – уточнил он, всплеснув руками. – Да или нет? – с нажимом проговорил Дима Дубин. Утро выдалось очень нервным. Игорь и Дима никак не ожидали, что их тоже направят расследовать убийство одного из членов криминальной группировки. Они только закончили с неприятным делом в Парголово – буквально за шкирку притащили подозреваемого в участок – и потому рассчитывали на небольшой отдых. Но свободных кадров не хватало, и Федор Иванович моментально нашел им занятие. Игорь был рад ощущать себя гончей. Вокруг работы словно сосредоточилась вся его жизнь, и он бежал, подгоняя сам себя, высунув язык навстречу ветру. Однако сегодня утром он мечтал выспаться и хорошенько поесть, прежде чем вновь сесть в машину. А получилось покемарить полчаса в электричке, выпить стаканчик дрянного кофе и наскоро затолкать в себя шаверму. – Нет, я ничего не знал, – ответил Разумовский, качнув ногой, и, хотя Гром давно работал с такими людьми, он так и не смог определиться, верил он этому мужчине или нет. – У Олега были дела, в которые он меня не посвящал. Очевидно, они и стали причиной случившегося. – А угроз он никаких не получал? – Постоянно, – мимолетно улыбнулся Сергей, словно Игорь задал вопрос, который он очень долго ждал. – Наш почтовый ящик — это просто воронка, притягивающая угрозы. К этому быстро привыкаешь, Вы должны знать. Мы их обычно выбрасываем, но часть ещё осталась. Если хотите... – Мы возьмем их в участок и тщательно изучим, – сказал Дима, поднимаясь. Игорь тоже решительно встал, и они вместе с напарником двинулись к двери. Опыт подсказывал им обоим, что Сергей Разумовский не ответит прямо ни на один вопрос, тем более, самую важную информацию они уже получили. Оставалось вернуться в участок и узнать, как дела у других ребят. Что-то подсказывало – не очень. Если это бандитские разборки, значит, следы уже замели. Обычно в группировках тщательно прибирают свой мусор. – Товарищ майор, – в голосе Сергея Разумовского появились настороженные нотки, и Игорь невольно обернулся – показалось, будто медленно дунули в затылок. В глазах мужчины появилась удивительная покорность, словно он и в самом деле хотел помочь следствию. – Мне кажется, я кое-что вспомнил, но не совсем уверен. Не могли бы Вы задержаться? Игорь бросил на Разумовского пристальный взгляд, пытаясь отыскать в замершей мимике подсказки. Правда или неправда? Причастен или невинен? Игорь по опыту знал, невинных в принципе не бывает. – Мы оставим номер горячей линии, так что Вы вполне можете позвонить в участок... – начал было Дима Дубин, останавливаясь в дверях. – Всё в порядке, Дим, я задержусь, – сказал Игорь напарнику и машинально поправил кепку. – Езжай без меня. Дима Дубин поджал губы, явно предостерегая, но больше ничего не сказал и вышел из квартиры, притворив за собой дверь. По всей видимости, он успокаивал себя мыслью, что в любой момент может направить по указанному адресу отряд спасения. Игорь вновь оглядел Сергея, стоящего от него буквально в шаге. Он вновь поразился размерам квартиры: не жилище – румбокс. Теперь, когда Разумовский был настолько близко, Гром отчетливо ощущал легкий сладковатый запах его бледного тела. Что-то напоминающее запах маминой пудреницы (и откуда только такие воспоминания?), а ещё – шоколадные конфеты из детства. Покорность, которую он видел в глазах Разумовского всего секунду назад, заменили шебутные искры. Чуть ниже живота появилась тяжесть, которой тяжело было сопротивляться. Откровенно говоря, Игорь ощутил это чуть раньше, когда рассматривал костлявую коленку, торчащую из-под края шорт, и поднимался взглядом выше — безразмерный свитер съезжал то вправо, то влево, оголяя острые ключицы. Мысли, которые Гром изгонял из головы, были далеки от профессиональных – он вполне мог представить, как глодает эту ключичную кость, словно собака. Предыдущие отношения закончились полгода назад, потому что Игорь почти не бывал дома. Обычное дело для полицейского, но Игорь всё равно переживал расставание тяжело. И хотя коллеги на работе советовали просто вытрахать все переживания, Гром так и не смог пуститься в разгульную жизнь — вместо этого сосредоточился на работе. То, что разрушило его отношения, стало и спасением. – Что Вы вспомнили? – спросил он, наблюдая за тем, как Разумовский медленно приближается. – Вы же прекрасно понимаете, зачем я попросил Вас остаться, товарищ майор, – промурлыкал Разумовский, обвив его шею руками. У него были такие прохладные ладони – по телу Игоря сразу же прошелся приятный, будоражащий каждую клеточку ураган. Колдовские глаза зачаровывали – голубые, со странными золотистыми искорками, как песок на лазурном берегу. Гром не позволил себе прикоснуться, но почувствовать в своих руках худое, почти костлявое тело хотелось до зубного скрежета. – Я не имею на это права, – упрямо произнес Игорь. Если бы он действительно хотел, чтобы Разумовский исчез, сказал бы: «Отвали, родной». И казалось, что Сергей прекрасно это понимает. – Не заставляйте меня думать, что я недостаточно красивый, товарищ майор, – прошептал Сергей, прижимаясь к нему животом и грудью. – Я сейчас и так раздавлен горем, мне очень нужно крепкое плечо. Он даже не скрывал улыбки, но Игорь не мог устоять перед очарованием этой дразняще-изогнутой линии, потому припал губами к жадному рту, и его сразу затянуло в упоительный водоворот запретного желания. Руки сами подхватили Сергея за крепкие бедра, и он наугад ввалился за перегородку, где действительно была кровать. Под свитером не оказалось даже майки, и Игорь поддался желанию покрыть поцелуями тощее тело. Он думал, оно будет испещрено татуировками – их не было даже на руках. Кажется, Игорь прежде не видел настолько чистой кожи. Он никогда не дышал такой кондитерской сладостью. Тело Сергея постепенно стало теплым, затем – горячим, а потом – испепеляющим. К этому моменту Игорь уже надевал на член изумительно-узкую задницу, тяжело дыша от удовольствия. Для этого ему пришлось растягивать Сергея добрых десять минут своими руками – Разумовский явно не собирался давать ему возможность соскочить, но за всё он был вознагражден надсадными стонами и самым развратным на свете взглядом, потому что каждый раз, как Игорь отрывал глаза от жадного отверстия, он видел поволоку желания в расширенных зрачках Сергея. Пропала усталость – всё померкло. Была только жажда, удавкой стискивающая его член. Секс ещё ни разу не казался Игорю таким охренительным. Даже когда он в первый раз трахал в рот одноклассника и наивно думал, что, наконец, понял, в чем соль. Вбиваться в тесное, жаркое и скользкое от смазки отверстие на самой скрипучей на свете кровати и слушать, как протяжный музыкальный голос вибрирует в ухо: «Ты всех так восхитительно трахаешь, товарищ майор, или я такой особенный?» — вот, что было самым потрясающим. И ещё, пожалуй, кончить от этого. – Вам, правда, нужно уйти, товарищ майор? – лениво промурлыкал Сергей, наблюдая, как Игорь застегивает пуговицу на брюках. Он произносил «товарищ майор» слишком томно, чтобы не понимать, как Игорь это слышит. – Мой напарник пришлет сюда наряд, если я не выйду на связь как можно скорее, – ответил Гром. Времени на душ не было, и надевать рубашку на липкое тело, пусть и обтертое полотенцем, оказалось неприятно. Игорь отчётливо ощущал запах своего пота. – Всегда можно позвонить и предупредить, что пришлось задержаться из-за… мм… обстоятельств непреодолимой силы, – Сергей сел на постели и схватил Игоря за ремень, блокируя пути отступления. То ещё зрелище, учитывая, что он не соизволил одеться. Зато дразняще повел своей щекой по его ширинке – и сразу захотелось остаться. – Мне надо найти убийцу твоего парня, – серьезно сказал Игорь, поднимая Сергея за подбородок. Ему хотелось увидеть в глазах понимание, но Разумовский опустил голову, чтобы засунуть в рот его большой палец и с громким хлюпающим звуком выпустить его обратно. Словно не услышал ничего из того, что Игорь произнёс. – Я могу сделать с ним так же, – проговорил Сергей, нацелив тяжелый взгляд на его член. Одной рукой он уже трогал себя – в нём будто ничего и не было, кроме неприкрытого желания. – Тебе понравится. Мы кончим одновременно. – Знаю, что понравится. Но нам не стоит этого делать, – уверенно произнес Игорь и, накинув на плечо кожаную куртку, покинул крохотную квартирку. Он был почти уверен, что не пожалеет о решении уйти ровно через минуту. Пришлось дрочить в туалете ближайшего торгового центра, чтобы в участке сосредоточиться на работе. Стискивая свой член в кулаке, он, конечно, думал о Сергее. В его ушах всё ещё звенел томный голос, на разные лады повторяющий: «Товарищ майор», «товарищ майор», «товарищ майор». Кто бы мог подумать, насколько банальные и примитивные у него фетиши. Для этого и полицейским можно было не становиться – разве что наручники купить. Дело двигалось так медленно, будто кто-то нарочно вставлял палки в колеса, зная, что на носу проверка. У Олега Волкова действительно было слишком много врагов, и каждый из них вполне мог разнести его в клочья из пистолета-пулемета. Изучая его биографию, Гром диву давался, насколько разносторонней личностью был этот тип. Косвенные улики указывали на то, что он успел поработать наемником, однако виртуозно замёл за собой следы. Оставалось лишь удивляться, почему, в таком случае, пара жила в таком ужасном районе. Насколько Игорь знал, деньги у наемников водились – и не маленькие. Правда, и траты на развлечения становились соразмерные. По мере того, как группа работала, начальство давило всё больше и рьяно требовало результаты — Игорь медленно зверел. Он знал, им необходимо показать большим начальникам из Москвы, что они держат преступные группировки под контролем, вот и пошли усердные пляски. Домой приходилось возвращаться лишь под утро, питаться – в ресторанах быстрого питания. Работающие над делом ребята совершенно забыли про сон. Гром был в их числе. Иногда, пялясь в экран рабочего планшета, он вспоминал Разумовского и ясно чувствовал на своей шее холодные руки. Это успокаивало. Впервые за долгое время Игорь даже поругался с Фёдором Иванычем. Не то чтобы прямо сорвался – просто в самых грубых выражениях объяснил во время последнего собрания, как тяжело работать с бандами, учитывая, что в действующей преступной группировке у них даже не было ребят под прикрытием. Его справедливо ткнули носом в дело Юрия Смирнова – Гром разбил об стол чашку остывшего чая. Уезжая ночью из участка, Игорь сам не понял, как оказался на шоссе, ведущем за город. Уже стуча в дверь, Игорь чувствовал себя очень глупо — свет в квартире Разумовского не горел, час был поздний. Неблагополучный район казался пугающе-тихим. Открывший дверь Сергей выглядел неожиданно хрупко. На нем была большая черная футболка не по размеру, надпись «Ария» почти затёрлась, лежащие в беспорядке волосы делали его похожим на бродячего пса. Растерянный взгляд кольнул Игоря чуть ниже ребер. О чем он только думал? У него парень умер меньше месяца назад. Мало ли, что было в его голове, когда они переспали? – Товарищ майор? – удивленно спросил он. Вся решимость Игоря куда-то улетучилась. Господи, ну и свинья! Как будто ему было неведомо, что значит горе. – Я... я просто заехал узнать, всё ли в порядке, и... Он хотел попятиться назад, чтобы у Сергея появилась возможность просто закрыть дверь и вернуться в постель. – В два часа ночи? Я знаю, зачем ты приехал, товарищ майор. Проходи, – тихо проговорил Сергей, коснувшись его щеки прохладной рукой, и всё то, что дремало в теле Игоря всё это время, вдруг проснулось. Ожило. Лишь целуя Сергея, Игорь понял, как ему не хватало этих губ и дразнящего сладкого запаха, тяжело оседающего в легких. По всей видимости, Разумовский лежал в кровати, потому что его постель оказалась теплой — Игорь отбросил одеяло, скинул с себя куртку. Сергей наблюдал за тем, как он снимает кепку, завороженно – глаза таинственно блестели в полумраке. Когда он сбросил на пол свою футболку, Игорь понял, что его тело ещё более худое, чем он запомнил. – Стяни мне руки ремнем, – попросил Сергей, и, хотя Игорь ни разу таким не занимался, мысль показалась ему очень приятной. На сей раз у него было больше времени, чтобы исследовать худое тело, и он уделил очень много времени поцелуям. Ему нравилось скользить ртом и кончиком носа по ключицам, ребрам, тазовым косточкам и коленям. Разумовский сладко вздрагивал от каждого прикосновения, тяжело дышал. Пальцы на его ногах беззащитно поджимались, выдавая мучительное желание. После долгой подготовки Игорь помог Сергею устроиться на нем сидя, чуть придерживая за поясницу. Его руки всё ещё были зафиксированы ремнем, тело выглядело ошеломительно натянутым, и Разумовский, похоже, чувствовал себя превосходно в таком положении. Делая на нем наскоки, он скулил Игорю в губы, а Гром непроизвольно тянул его на себя, сбивая с ритма. Слишком узкий. У Игоря ещё ни разу не было такого партнера — стоило протиснуться в него самую малость, и уже становилось охренительно. А Сергей лишь подстегивал, выписывал на его члене восьмерки и крепко стискивал, опускаясь до самого конца. Оставить на его теле синяки было слишком просто. Они двигались навстречу друг другу, и удовольствие вспыхивало неожиданно. Он никогда не встречал таких. За таких умирают и убивают. – Тебе не больно? – спросил Игорь, когда Сергей со всего маху насадился на него и еле слышно зашипел, прогибаясь, кажется, до хруста в позвоночнике. – Мне с тобой потрясающе, товарищ майор, – прошептал Разумовский в губы Игоря и чуть не растекся в его руках. – Не хочешь довести дело до конца? Гром поменял позицию: прижал Сергея к спинке кровати, движения стали чуть более рваными. Теперь Разумовский уже не мог на него смотреть — его глаза бесконечно закатывались, голос звенел неравномерной волной, пока он не кончил. Лишь тогда Гром стянул с его рук свой ремень, и они слабо повисли, как если бы из Разумовского вынули кости. Семя Игоря красиво стекало по ногам Сергея и чуть не испачкало подушки — он вовремя отодвинул их в сторону и помог Разумовскому устроиться на влажных простынях. В голове всё ещё настойчиво звучал скрип кровати. – Так что у тебя случилось? – промурчал Сергей, лениво рассматривая его лицо. После секса он был таким расслабленно-красивым. Исчезло всё напряжение, и легкая тревога, читавшаяся в его глазах, когда Разумовский отворил дверь, тоже испарилась. Он мог бы не спрашивать – но он спросил. И это было приятно. – Проблемы на работе, – ответил Игорь. Теперь, когда он выпустил пар, ему было намного проще говорить об этом. – Начальство дает много обещаний правительству, чтобы получить финансирование, а потом начинает суетиться, когда выполнить не получается. Кто-то обязательно попадает под раздачу. – И ты вспомнил обо мне. Он не спрашивал, а утверждал. – Само получилось, – проговорил Игорь, рассматривая довольное лицо Сергея. Вид у него был такой, словно Игорь приехал не за город, а на край света. Это было почти правдой, потому что Гром добирался до его дома почти час, хотя шоссе оказалось практически пустым. – Я о тебе тоже думал, – Сергей улыбнулся и придвинулся чуть ближе, словно была необходимость касаться хотя бы миллиметром кожи. – Чаще всего по вечерам, в этой спальне. Вспоминал, как нам было хорошо. И как ты не дал мне попробовать тебя, – добавил он, игриво кусая губы. – Ты не очень скорбишь по своему парню? – спросил Гром непроизвольно. – А я всё ещё главный подозреваемый, товарищ майор? – уточнил Разумовский, чуть приподняв брови. Игорь хотел что-то сказать, но Сергей положил палец на его губы и мягко надавил. – Нет. Я не скорблю. В этом Игорь совершенно не сомневался. Он не знал, чем Сергей руководствовался, когда связался с Олегом Волковым, но, в представлении Игоря, выбор нельзя было назвать удачным. Пока он наводил справки, стало понятно, что они из одного детского дома. Это кое-что объясняло – но далеко не всё, ведь Сергей не мог не понимать, что такие ребята, как Олег, не доведут до хорошего. – Как Вы начали встречаться? – Мы дружили долгое время, – ответил Сергей спокойно, постукивая пальцами по плечу Игоря. – А потом… даже не помню, как это началось. Однажды он предложил мне перепихнуться в туалете, и я согласился. Не знаю, почему это показалось мне хорошей затеей. Но когда Олег что-то предлагал, я особо никогда не раздумывал – обычно всегда отвечал: «да». Он кончил за три минуты. Всунул всего на полшишки, я даже не почувствовал, – на мгновение Разумовский задумался, чуть пожевал нижнюю губу. – Он всегда быстро кончал. Представлять это было неприятно. Правда, на лице Сергея было совершенно равнодушное выражение, как будто воспоминания не будили в нём никаких эмоций, и Игорь испытал странный порыв поцеловать его в плечо. Разумовский сразу же улыбнулся. Словно ему нравилось это незатейливое внимание. – Я думал, среди наемников нет открытых геев, – заметил Игорь, скользя взглядом по лицу Сергея – линия подбородка не позволяла отвести глаза. – Такие, как Олег, могут позволить себе быть, кем угодно, – сказал Сергей, глядя на его губы. – Он часто бил тебя? Ничто на лице Сергея не дрогнуло, даже взгляд остался прежним, но Игорь всё равно чувствовал, что попал в цель. – Нет. Чаще всего, если выпивал где-то и дома догонялся. Обычно он довольно хорошо держал себя в руках, – проговорил Сергей спокойно. Глаза вдруг заинтересованно блеснули. – А ты часто бил своего партнера? Вопрос застиг Игоря врасплох. – Никогда, – ответил Игорь, удивленно глядя на Сергея. У него даже мыслей подобных никогда не возникало, пусть последние месяцы его отношений и не были счастливыми. – Разве я похож на человека, который бы стал бить своего партнера? Сергей погладил Игоря по щетинистой щеке. Ему словно нравилось ощущать, как что-то колет нежную кожу. – Я не верю красивым мужчинам, – просто сказал он. Игорь поймал его руку и поцеловал костяшки пальцев. Несколько секунд Сергей просто позволял ему целовать свою ладонь, и его взгляд становился всё яснее и яснее. Гром почти видел звездочки в бездонной радужной оболочке. Танцующие песчинки на лазурном берегу. – Ты знал, что Олег связан с криминалом? – Конечно, знал, Игорь, – сказал Сергей и закинул на него ногу, чтобы было удобнее сесть верхом. Гром вновь опустил руки на его бедра — ему слишком нравилось ощущать Разумовского под своими ладонями. – У нас дома постоянно торчали его дружки. У некоторых уже по две-три ходки. Здесь дела они не обсуждали – а то у меня, знаешь, рожа, как у стукача. И вообще ебать в жопу и ебаться в жопу – это две разные вещи, – Разумовский улыбнулся и покачал головой. – Ты его убил? – спросил Гром. Ему казалось, он ничего не почувствует, если Разумовский ответит: «Да». – Нет, – ответил Сергей, и в груди Игоря что-то со свистом сдулось. – На берег я ходил, чтобы подлечиться. Олег был в завязке уже несколько месяцев и просил не употреблять дома. Я не часто, просто чтобы расслабиться, – уточнил он, и в его голосе, наконец, появилось что-то похожее на тревогу. Игорь успокаивающе погладил его бедро. – Но мы, конечно, повздорили перед тем, как я ушел. Он двинул меня по лицу, как это обычно бывает. Хотелось сказать, что обычно так не бывает, но Игорь лишь поднял руку, чтобы притянуть Сергея к себе за шею и поцеловать в губы. Он снова был готов, и предложение, которое сделал ему Разумовский в прошлый раз, казалось очень соблазнительным. Несмотря на то, что Гром не спал и всю ночь двигался, тратя последние силы, он чувствовал себя бодрым, настроенным на рабочий лад. Пожалуй, теперь дела должны были пойти в гору. Даже настроение резко подскочило, разве что желудок отчаянно просил завтрак. Сергей поджарил ему яичницу с зеленью и сделал превосходный кофе. У Игоря давно не было такого прекрасного утра: сытый желудок и полуголое нечто рядом – как мало надо для счастья. Незваный гость появился в доме, когда Гром допил свой кофе и уже собирался ехать на работу. Он даже не постучался — по-свойски распахнул дверь и просунул внутрь свою голову. – Сергей, ты здесь? – в крошечной прихожей появился белобрысый здоровяк, плотно забитый татуировками, и настороженно замер. – Майор Гром? Игорь сразу узнал мужика, потому что допрашивал его всего две недели назад. Это был приятель Олега — Вадим. Сергей, сидящий на кухонной тумбе, не высказал никакого удивления – и даже не попытался натянуть футболку пониже. По всей видимости, Вадим был в его доме частным гостем, и особо его можно было не стесняться. Вадим будто тоже не удивился, встретив в доме покойного друга какого-то мента. – Можно Вас на два слова? – спросил он, посмотрев Игорю в глаза, и перевел взгляд на Разумовского. – Не против, Сергей? Его имя он произносил нарочито отстраненно, что сразу же бросилось в глаза. – Товарищ майор всё равно собирался уходить, – пожал плечами Сергей, спрыгнув с тумбы, чтобы положить тарелку и кружку в раковину. В парадной было накурено и прохладно, но, по крайней мере, никаких ранних алкашей, которых бы обязательно пришлось прогнать. С утра пораньше мозги у Грома всегда работали превосходно. Это было очень странно, потому что Игорь на самом деле любил поспать подольше. Но, похоже, организм сам настраивался на работу – или просто привык к определённому режиму. Вадим вытащил сразу две сигареты из мятой пачки и протянул одну Игорю, словно не сомневался, что он возьмет. Гром не стал отказываться – после такой ночи действительно хотелось перекурить. – Что, майор, трудно было устоять? – поинтересовался Вадим, со свистом втягивая в себя смолы. Более похабной улыбки, чем у этого мужика, представить себе было трудно. – С чего Вы решили? – спросил Игорь, изогнув бровь. На допросе Вадим корчил из себя человека разумного и интеллигентного, а сейчас, без предисловий, включил режим бандита, но почему-то Игорь не чувствовал даже намёка на опасность. Напротив, Гром получал какое-то злорадное удовлетворение от происходящего. – Потому что Сергей всегда получает, что хочет, – насмешливо ответил Вадим. Вид у него был такой, словно вся эта ситуация казалась ему донельзя жалкой. – Сейчас он, очевидно, хочет Вас, поэтому Вы в шесть утра находитесь у него дома, а не у себя или в участке. Игорь пожал плечами. – А давно Вы катите яйца к парню своего друга? Вадим рассмеялся, но смех получился неискренний. В его глазах, ехидно отметил Гром про себя, появилась озабоченность. – С такой фантазией, товарищ майор, Вам бы детей смешить на утренниках, – протянул Вадим, стряхнув пепел цветочный горшок, который кто-то недальновидно вынес на лестницу. – Впрочем, может, при Вашей профессии так и надо. Хотите знать моё мнение? Олегу стоило размахивать своими кулаками в другом месте. Вот и всё. – Вы поэтому убили своего друга? – спросил Игорь, решительно растирая окурок подошвой. – Решили расчистить себе дорогу? Многозначительно пожав плечами, Вадим вытащил ещё одну сигарету. На этот раз он уже не предлагал Игорю закурить вместе с ним – впрочем, Гром и не согласился бы. – Держитесь от него подальше. – Это угроза? – спокойно уточнил майор. – Предупреждение, – ответил Вадим беззлобно. – Сергей, как раковая опухоль. Больных и без Вас хватает. Они не пожали руки – Игорь просто спустился вниз по лестнице, сел в машину и выехал на дорогу. Других автомобилей по-прежнему не было, словно никто не ездил в эту часть города и не покидал её по своей воле. Здесь шла своя жизнь, размеренная. Иногда случались убийства, но, похоже, всерьез это никого не волновало. Тут и без полиции хватало «смотрящих». По пути в участок Игорь заехал домой, чтобы переодеться и причесаться. Он не слишком думал о своём внешнем виде, поэтому потратил немного времени, рассматривая себя в зеркало. Вид у него был расслабленный и спокойный. Вадим не сказал ему ничего такого, чего бы он и так не знал. Он с первого взгляда понял, что из-за таких, как Сергей, начинаются войны. Об этом даже Гомер писал. В участке царило большое оживление, впрочем, подобное наблюдалось почти каждый день. Полицейских не хватало катастрофически, и, конечно, у этого были последствия. Не успел Игорь сесть за свое рабочее место, как ему наперерез бросился Дима Дубин. Вид у него был неважный – он дёргался поминутно, как волчок. Сразу видно, тоже не спал. – Игорь, тебя там Фёдор Иванович ждет, – сказал он с каким-то странным напряжением в голосе. – Быстрее, он очень зол. Когда начальник злился, не следовало заставлять его ждать и выводить из себя ещё больше – у него могло и давление подскочить. Игорь посмотрел на часы – он прибыл вовремя, поэтому рассчитывал, что гнев Федора Ивановича был направлен не на него конкретно. Впрочем, в этом пришлось очень скоро разубедиться. Атмосфера в кабинете начальника царила гнетущая. Игорь понял, что случилось нечто серьезное, потому что жалюзи были закрыты. – Вызывали? – Да, – сухо ответил Федор Иванович и придвинул ему рабочий планшет. – Объясни вот это. Взглянув на горящий экран, Игорь увидел себя, входящего в дом Сергея. Фотографии были немного мыльными, однако распознать на них Игоря Грома не сумел бы разве что двухлетний ребёнок. Утверждать, что это кто-то другой, Игорь даже не собирался. Тем более, утром, когда он покидал дом и садился в машину, кадры были четкие. По всей видимости, фотограф только и ждал, когда Игорь выйдет на улицу. Не спал всю ночь, не берёг здоровье. – Вы следите за его домом? – как-то глупо спросил Игорь. – А как ты думаешь? Если подозрения ещё не сняты, – бросил начальник, забирая планшет, и устало вздохнул. – Игорёк, ты мне честно скажи, что ты делал в этом доме четыре часа? – Честно сказать? Трахал Разумовского, – ответил Игорь и, наконец, сел. Фёдор Иванович окинул его беглым взглядом. Грубая выходка накануне не могла испортить их отношения – трудно перестать быть чьим-то сыном, только потому что не умеешь следить за языком. И сейчас не было ни страха, ни сожаления – Гром не собирался ничего скрывать, учитывая, что начальству всё и так было известно. – Все четыре часа? – уточнил Фёдор Иванович, скептически подняв бровь. – Слушай, я ведь никогда не лезу в твои методы ведения… – Да не методы это были, – произнес Гром, поправив кепку. – Я, правда, поехал к нему, чтобы с ним переспать. Потом ещё кофе выпил, но это заняло минут пять-семь. Федор Иванович упал в кресло. Вид у него был удрученный. – Ты знаешь правила, Игорёк, я должен отстранить тебя от дела, – произнес он устало и заблокировал экран планшета. – Даже если бы Разумовский не был подозреваемым, он… э-э… сожитель пострадавшего. У меня не получится по-тихому удалить фотографии, слишком много людей об этом знает. Да к тому же… теперь у тебя личный интерес. Тебя ещё вызовут, чтобы допросить о случившемся, – вздохнул начальник, растирая переносицу. – Мне, знаешь, самому неприятно, что тебе теперь кости будут перемывать в отделе, но ты сам виноват. Надо же было додуматься! Других что ли нет… этих… – Фёдор Иванович покачал головой, так и не произнеся нужное слово. – Жди большого разбирательства. Возможно, запись в личное дело. Ещё одна запись в личное дело. Но на этот раз не констатация его разрушительной эффективности – просто повод позубоскалить. – Просто хочу, чтобы Вы знали: у меня не было какого-то злого умысла, – сказал Игорь, кажется, впервые замечая, что виски у Фёдора Ивановича теперь серебряные, а глаза – уставшие-уставшие. Ему хотелось, чтобы начальник на него посмотрел, но он упорно искал что-то на столе – что-то, чего там точно не было. – Я не пользовался своими полномочиями, чтобы затащить этого парня в постель. Он не соблазнял меня, чтобы я раскрыл ему материалы дела. Это просто то, что случается с двумя людьми. Нас потянуло друг к другу. Фёдор Иванович подпер кулаком лоб. Было заметно, что его страшно беспокоит происходящее. Игорь не испытывал сожаления, – уже знал, что скажет, когда начнется разбирательство – но ему хотелось, чтобы Фёдор Иванович на него посмотрел. – Будь осторожнее, Игорёк, – проговорил Фёдор Иванович, подняв взгляд. Игорь не увидел непроизнесённое слово – лишь ещё большую усталость. Странную тяжесть, упавшую на плечи начальника вместе с его исповедью. И с виной на Игоря накатило облегчение. – Буду, – кивнул Игорь, направляясь к двери. – Нормальный… хороший мальчик? – спросил Фёдор Иванович как-то торопливо, будто боялся, что, если не успеет сказать, передумает. Игорь удивлённо обернулся, не зная, что ответить. – Когда всё закончится, приводи… приводи. Познакомь. У Вас ведь… э-э… тоже ведь знакомят с родными, да? – Ага, – сказал Игорь. Собственный голос звучал откуда-то со стороны. – Хорошо, Фёдор Иваныч. Когда Игорь вышел из кабинета начальника, Дима уже караулил его у двери. В руках у него были папки на случай, если его спросят, что он забыл на втором этаже. Тем не менее, Гром сразу понял, что приятель поджидает его. Тем более, некоторые папки не имели к делу никакого отношения – Дима явно схватил со стола первые попавшиеся документы и теперь имитировал бурную деятельность. – Игорь, это правда? То, что говорят в отделе, – в лоб спросил Дима, когда они спускались по лестнице. – Очевидно, правда, – ответил Игорь беззлобно и устало покосился на Диму – разговор с Фёдором Ивановичем оставил его с каким-то странным чувством внутри, собрать которое не получалось – оно неприятно расползалось в груди. – Меня отстранили, так что придется Вам заниматься этим делом без меня. Ну, и будет разбирательство, конечно. Может, запись в личном деле. А мне, видимо, теперь придётся выяснять, кто закрашивает светофоры на Лиговке… Дима вздохнул. Было заметно, что ему не по себе, потому что он знал, чем обычно заканчиваются подобные разбирательства. Раскрываемость у Игоря, конечно, была отличная, но это вовсе не значило, что его имя не станут полоскать в участке и за его пределами. Игорь знал, теперь у него будет репутация «на зависть каждому». – А у Вас всё серьезно? – помолчав, поинтересовался Дима. Что, наверное, на языке хороших полицейских обозначало: «Стоило ли так подставляться?». – Не знаю, – пожал плечами Игорь и, ощутив усталость в теле, упёрся рукой в стену. – Если честно, мне всё равно. Существуют моменты в жизни, которые надо прожить. И ты очень сильно пожалеешь, если не проживёшь их. Скорее всего, пожалеешь в любом случае, но жалеть о совершённом лучше, чем о несовершённом. Не знаю, не мастак объяснять такие вещи. Хочешь узнать, как это, когда у мужиков всё серьёзно? – добавил он, бегло покосившись в сторону напарника. – Понятия не имею. У меня никогда не было ничего серьёзного. Но это не потому что я… это не из-за ориентации. Я просто не знаю, как по-нормальному. Некому было научить. – Дубин, вычеркивай Разумовского, – крикнул Вася, выходя из-за угла, и осёкся, заметив Игоря. – Только что опросил свидетеля, – проговорил он, глядя исключительно на Диму. – Во время убийства он накуренный в слюни лежал на берегу. Дима с долей облегчения похлопал Игоря по плечу. – Проверьте Дракона, в первую очередь, – шепнул Игорь на ухо Диме и направился к своему столу, чтобы собрать вещи. Особо забирать было нечего – официально его не отстранили. Правда, и дел никаких не поручали. Он мог бы пойти и спросить, но не хотелось сейчас ни с кем видеться, лишний раз давать людям возможность поговорить о себе. Возможно, его отсутствие просто сочтут закономерным, с учётом того, что в отделе ему уже перемыли косточки. Когда Игорь обернулся, Дима стоял у него за спиной. – Что ещё? – поинтересовался он через силу. – Телефон жертвы, – проговорил Дима, блуждая взглядом по его столу. – Ребята проверили – естественно, ничего важно не нашли. Биллинг тоже ничего не показал. Собирались отдать Разумовскому, как ближайшему… знакомому, – объяснил он, вдруг начиная запинаться. – Ты… ты ещё с ним увидишься? Почему-то в голове был только утренний визит Дракона. Интересно, ему не чужды сочувствие и поддержка, или он реально пасётся у Разумовского, рассчитывая, что рано или поздно перепадет? Либо уже перепало. – Да, давай. – Вообще я не имею право, ты же сейчас отстранен, но… в общем, удачи, – сказал Дима, вкладывая телефон ему в руки. На душе творился какой-то сумбур. Гром знал, что оступился, но не чувствовал себя виноватым. Он не склонял Сергея к сексу. Разумовский не задавал ему вопросы о деле. Во время разбирательства он собирался сказать правду, и ему казалось, что в отделе смогут его понять. Не то чтобы одобрят – полицейскому всё-таки лучше иметь жену, да и наклонности свои афишировать нежелательно. Но Фёдор Иванович и Дима вроде смотрели на него, как прежде… а другие люди Игоря и не волновали. В машину он сел с твердым намерением отвезти телефон Разумовскому – только за этим. На продолжение его не приглашали. Довольно холодно выпроводили, если на то пошло. Игорь не собирался умолять о близости – ему нужно было только отдать телефон и понять, что Сергей думает о случившемся. Впрочем, когда он доехал, выйти из машины стало затруднительно – телефон камнем тянул вниз. Они не нашли ничего важного. Но они, в общем-то, даже не представляли, что нужно искать. После взлома телефон не требовал пароля, поэтому Игорь легко сориентировался и сразу же нашёл мессенджер. Переписки велись номинально и время от времени подчищались – это сразу же бросилось в глаза. Последние сообщения с Сергеем были за день до смерти. Разумовский отправил вопросительный знак и эмоджи тычущего в экран пальца. Олег послал ему эмоджи идущего человечка. В ответ последовал эмоджи хлеба. Последнее, что отправил Олег – палец вверх. Охота же им было искать нужные пиктограммы, ковыряться. В галерее тоже оказалось не так уж много интересного. Он увидел несколько миниатюр – кажется, Олег фотографировал Сергея на Фонтанке и ещё – рядом с памятником Достоевскому. Разумеется, никаких фотографий бандитского застолья – вряд ли Олег был настолько тупым. Внимание привлекло видео – бытовое, вряд ли имеющее значение для дела, но Игорь сам не заметил, как нажал на него пальцем. На экране появился Олег, стоящий за небольшим столиком – в небольшом беспорядке лежали продукты. Игорь сразу узнал крохотную кухню – на видео она казалась ещё меньше, шкафчики словно прилипли по бокам. Кажется, Олег собирался крутить роллы: в одной руке у него была бамбуковая циновка, другой – он перемещал предметы на столе, чтобы освободить место. – Я снимаю Олега, – сообщил вкрадчивый голос на заднем плане. В нём не было этой томной игривости, что Игорь слышал ночью – но какое-то шебутное веселье, как у ребёнка, наконец, улизнувшего от пристального внимания родителя. – Выключи, – не отрываясь от своего занятия, проговорил Олег. – Да ладно, я же на память, – уклончиво заметил Сергей, приближая его хмурое лицо. Между насупленными бровями залегла морщина. – Олег, прокомментируй своё поведение. – А что я сделал на этот раз? – уточнил Олег, не глядя в камеру. – Прокомментируй. Теперь его лицо то приближалось, то отдалялось – Сергей явно водил пальцами по экрану туда-сюда, наслаждаясь происходящим. – Я ни в чем не виноват. От комментариев отказываюсь, – сказал Олег, раскладывая коврик на столе и, наконец, посмотрел в камеру. – В последний раз спрашиваю, делать ролл с цыплёнком или нет? – Фу, нет, – проговорил Сергей с искренним недовольством. – Могли бы тогда просто рис с курой сделать. Хочу только с лососем. Олег успел закатить глаза, прежде чем Сергей переключил камеру. Он смотрел на себя с удовольствием – красиво поправил волосы. Не для того, чтобы привести себя в порядок – было совершенно очевидно, ему очень нравится рассматривать себя. – Глядит лисой, а пахнет волком, – ехидно произнёс голос на заднем плане. Глаза Сергея стали смешливыми, он посмотрел в сторону – туда, где, видимо, стоял Олег – и улыбнулся. Так мягко, что у Игоря свело желудок. Он ловил каждое слово, каждый взгляд Олега с неподдельным восторгом. – Ты же знаешь, что эта поговорка про другое? – тем не менее, спросил он и придирчиво себя обнюхал. – Ты меня, правда, всего провонял. Олег где-то шлялся три дня, а потом полез целоваться, – деланно пожаловался Сергей в камеру и снова поправил волосы, очевидно, зная, что видео останется в архиве, и Олег обязательно его посмотрит. – Олег, ты меня любишь? – Люблю, – донеслось из-за кадра. – Он врёт, – шёпотом сообщил Сергей в камеру и игриво приложил палец к губам. – Но я делаю вид, что верю. Сергей скорчил в камеру рожицу и видео отключилось так же внезапно, как и началось. В нём не было никакой логики, как и в любых видео, что снимают исключительно для себя. Игорь ощутил что-то гадливое – и свое собственное нахождение в этой части города казалось каким-то… неуместным. Он думал прежде, что Сергей и Олег друг друга не любят, а сейчас уже не был уверен. И дело было не в признании на видео – в том, что им хватало эмоджи, чтобы понять друг друга. Не стоило смотреть, но теперь Игорь не мог остановиться. Ему хотелось больше доказательств. Больше моментов из их прошлого, чтобы понять, как всё было на самом деле. Он бегло пролистал вниз и, к своему внутреннему злому торжеству, нашел еще одно видео. Он подсматривал. Но, в конце концов, если бы это хотели утаить, явно не стали бы снимать на телефон, который так легко попал в руки полиции. Теперь Сергей снимал себя на вытянутую руку – он явно за кем-то спешил, поэтому на видео были какие-то шумы. – Мы с Олегом идём в зоологический музей. Олег будет тыкать пальцем в уродливые чучела и говорить, что это я, – мимолётно сообщил Сергей. – Я не тычу пальцем, – донеслось из-за кадра. – Ты мне обещал, – камера сдвинулась на Олега. Он был спокойный, даже безмятежный, словно не зарабатывал себе на жизнь криминалом. Их пальцы оказались крепко сцеплены – это камера поймала лишь на мгновение, но Игорь успел заметить. – Олег, – требовательно произнёс Сергей. – Ты обещал. – Ещё я Вадику обещал деньги вернуть до конца месяца, – ответил Олег. Они гиенисто рассмеялись, как смеются только пары. Прекрасно понимая и чувствуя друг друга – каждую интонацию. Олег дернул Сергея ближе, так, что он мягко впечатался в него, продолжая смеяться. – А нахрена ты на мой опять снимаешь? – Чтобы у тебя тоже были. Ну, удалишь потом, – сказал Сергей – в его голосе звучали плохо скрытая обида и раздражение. – Какая разница, ты всё равно же… – Разумовский вдруг резко замолчал. Игорь понял – когда Олег уезжал по делам, у него был другой телефон. И его, разумеется, не было ни в квартире, ни рядом с телом. Олег подтащил Сергея ещё ближе: с чувством несколько раз поцеловал куда-то – на видео это не попало, но по звуку Игорь хорошо представлял, что происходит. Кажется, Разумовский извернулся – попытался отдалиться, и камера сразу запрыгала. Теперь она снимала кусок асфальта. – Прекрати обижаться, – сдавленно пробормотал Олег. – И посмотри во-он туда. Правее. Это ты. Сергей засмеялся и, судя по звуку, пихнул Олега в грудь, чтобы иметь маневр для съемки. Камера повернулась на больного голубя. – Олег говорит, это я, ­– весело задокументировал Сергей, и видео тут же закончилось. Несколько минут Игорь тупо смотрел в погасший экран, сжимая телефон в руке, прежде чем увидел себя в отражении. Собственный взгляд казался мрачным. Он ощущал неприятную тяжесть в каждой мышце, сковывающую движение. Ещё утром Игорь был уверен, что Олег Волков ничего и не значит. Всего лишь мертвый наемник – тёмное прошлое светлого мальчика. Сейчас у него было совершенно иное чувство. Дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Проходной двор – поэтому Дракон так легко вошел утром. Он прекрасно знал, что будет не заперто, и, похоже, у него было дозволение появляться в любое время дня и ночи. Казалось, и Разумовского совершенно не беспокоило, что его могут потревожить в любой момент. Соглашение между ними двумя? Или Вадим и в самом деле был просто хорошим другом погибшего? Сейчас фигура Разумовского казалась совсем беззащитной. Он лежал на диване, подогнув ноги, держа телефон на вытянутой руке перед собой. Слова, звучащие из динамика, Игорь разобрал не сразу. – Ну, поздравляю. Нет больше твоих муми-троллей. Вчера надо было брать, пока у них оставалась последняя коробка. Я сейчас до большой «ленты» схожу, если и там нет, то я не буду бегать по всему городу за этими злоебучими кружками. Напиши, что ещё взять. Сообщение закончилось – Сергей нажал на «плей» вновь. Сдержанно-недовольный голос Олега вновь наполнил комнату. – Ну, поздравляю. Нет больше твоих муми-троллей. Вчера надо было брать, пока у них оставалась последняя коробка. Я сейчас до большой «ленты» схожу, если и там нет, то я не буду бегать по всему городу за этими злоебучими кружками. Напиши, что ещё взять. – Привет, – произнёс Игорь, прежде чем Сергей снова запустил сообщение. Ему и второй раз не хотелось слышать этот голос, не то что третий или четвёртый. Он вполне нормально жил, не имея никаких представлений о том, что из себя представляет Олег Волков в быту и с Сергеем. Разумовский вздрогнул, чуть не уронил телефон на лицо, бегло повернул голову, пытаясь понять, кто пришёл – по голосу не узнал. – Майор Гром, – улыбнулся он, бросив телефон на диван, и легко поднялся – как пружинка распрямилась. И стал вдруг ещё красивее, будто внутри был особый переключатель. – Не ждал так рано. – Меня отстранили, – просто сказал Игорь. Вдаваться в детали не хотелось – куда интереснее была реакция Разумовского. Он не заставил себя ждать: подошел, дразня прикосновением. – Бедный Игорь, – проговорил Сергей ласково и с удовольствием погладил его по лицу, по всей видимости, внутренне радуясь, что у Грома не было времени, чтобы сбрить щетину. Большой палец нежно очертил губы. – Я знаю, что это из-за меня. – Знаешь? – поинтересовался Игорь, не пытаясь скрыть лёгкую иронию. Интонация никак не подействовала. Сергей поправил его воротник, восполняя потребность прикасаться, неудовлетворенную с утра, потёрся о щёку кончиком носа – сердце как-то странно подпрыгнуло и тут же упало вниз, а потом ещё раз и ещё, вызывая бестолковое ощущение. – Да. Всё всегда происходит из-за меня, – поделился Сергей, продолжая изучать его лицо пальцами. – Но, правда, не думал, что увижу тебя так скоро, – добавил он с лёгким замешательством. – Я что, не вовремя? – Нет, оставайся, – Сергей пробежался пальцами по его плечу, очертил мышцы, спрятанные под курткой. Его лицо приятно приблизилось. – Знаешь, у меня тут места как раз на двоих. Игорю казалось, что места маловато и на одного. Он попытался представить Сергея в своей квартире. На своем диване. Снимающим себя на его телефон. Не успел – Сергей ловко сбил его с мыслей. Где-то между запахом пудреницы и сладкого новогоднего подарка застрял одуряющий аромат чистого белья. Игорь успел подумать, что некоторые люди пахнут ностальгией. И от того так быстро проникают под кожу, сращиваясь с телом и душой. – Тебе не к лицу эта внезапная робость, товарищ майор, – вкрадчиво заметил Сергей и по-кошачьи потерся щекой о его щетину, прежде чем поцеловал в губы. Сразу захотелось большего. Ощутить всё то, что уже было этой ночью: по-собачьи глодать ключичную кость. И трахать – долго и жёстко. И как будто хотелось, чтобы было иначе. Чтобы были эмоджи хлеба и идущего бегущего человека. – А что мне к лицу? – всё-таки поинтересовался Игорь, когда Разумовский дразняще увильнул, оставляя его ещё более голодным. – На член меня посадить, – проговорил Сергей, на мгновение будто бы задумавшись, и роскошно улыбнулся. Игорь засмеялся, охотно идя на поводу, свободно скользнул рукой по телу Сергея, словно знал его всю жизнь и успел изучить вдоль и поперек. И в этот момент – удивительно – Игорь подумал, что никогда не почувствует ничего лучше, чем эта пьянящая радость прикосновения. Бессонная ночь всё же дала о себе знать и, наконец, оказавшись в постели, на Игоря накатила усталость. Он успел лишь бегло коснуться, но мышцы снова отозвались знакомой тяжестью. Засыпая, Игорь чувствовал, как Сергей гладит его по лицу – кажется, Разумовский совсем не был раздосадован. Проснувшись, Игорь не сразу понял, где он находится. За окном уже смеркалось, от чего комната имела мрачноватый вид. На стене висела репродукция Брюллова – почему-то в прошлый раз Игорь не обратил на неё внимание. В соседней комнате плескала вода: Разумовский, очевидно, мыл посуду. Игорь ощутил себя достаточно бодрым, чтобы попытаться вернуть его в спальню. Сергей не противился – его влажные руки тут же скользнули назад, прижимая голову Игоря ближе. Гром мог снова повторить этот момент – сделать его тёплым, горячим, испепеляющим. Затраханный Сергей казался измождённым. Уголок губ дрожал в легкой полуулыбке, будто дергалась ниточка воздушного шарика. Игорь рассматривал его лицо – всё ждал, когда откроются глаза, и он увидит, как золотые песчинки танцуют под лазурной водой – и целовал в плечо. – Мне отдали телефон, – вспомнил Игорь и наклонился, чтобы влезть в карман штанов, оставленных на полу. На лице Сергея не отразилось ни единой эмоции – словно он не переслушивал одно и то же голосовое сообщение десятки раз подряд. Телефон он взял равнодушно, даже не попытался разблокировать, хотя на экране тут же вспыхнули часы. – Спасибо, – тем не менее, ответил Сергей и свесился с кровати, чтобы выдвинуть ящик комода и бросить телефон внутрь. Внутри лежало что-то из одежды, ремень, пачка сигарет. Проследив его взгляд, Сергей резко задвинул ящик. – Это сигареты Олега. Их там немного осталось, поэтому не предлагаю, – объяснил он. – Хочу растянуть на подольше. – Ты любил его? – невольно спросил Игорь. Взгляд Сергея стал по-настоящему удивлённым. – Я ему жизнь посвятил, – ответил он, рассматривая Игоря с лёгкой настороженностью, и размашисто поправил волосы. ­– Как ты думаешь? Теперь Игорь ничего не думал. Он знал ещё меньше, чем в день их первой встречи – тогда многие вещи казались очевидными. – Ты наговорил про него таких вещей… – неуверенно протянул Игорь. – Я сказал правду, – пожал плечами Разумовский. – Ебарь из Олега действительно никудышный. Сперва он волновался из-за этого – даже очень волновался. Ему было стыдно. Он извинялся без конца, обещал, что «разберётся с этим», – Сергей, фыркнув, покачал головой и слегка откинулся на спинку кровати. – А потом ему в голову пришла отличная мысль – я виноват в том, что он кончает раньше времени. А если я виноват, можно и вломить мне за это, – Сергей машинально повел рукой по подбородку, бессознательно поморщился, ощущая фантомную боль. – А потом я как-то стал виноват во всех проблемах в его жизни. Я стал первой, главной, единственной причиной всех его проблем. Со мной ничего лучше в жизни не происходило. Губы Сергея тронула рассеянная улыбка. – Чего? – Ну… я для Олега никогда не был на первом месте. Всегда кто-то другой, не я. Кроме тех моментов, когда у меня были проблемы, или пока я сам не становился проблемой. Ну… проблемы Олег решает жестко и радикально. Иногда… иногда даже слишком радикально, – Сергей рассеянно облизал губы – больше не улыбался, и голос звучал удивительно глубоко. – И он просто ненавидел себя за это. И меня тоже, – быстро добавил он. – И я его ненавидел. И вот… он бьет меня, я бью его, а потом, в один миг, в его глазах страх и сожаление, потому что я просто… делаю из него того, кем он никогда не был. А он – из меня. И он хватает рюкзак и идёт к двери, а я ползаю перед ним на коленях, и уже не ненавижу – уже люблю так сильно, что чувствую, что просто сдохну, если он уйдет сейчас, и он пинает меня, как щенка, пытается стряхнуть со штанины, и я плачу, извиняюсь, и вот он на полу со мной, тоже плачет и извиняется, и он обещает, что так больше не будет, и я обещаю, что так больше не будет, – голос Сергея сорвался, и он замолк, задумчиво кусая губы. Будто всё это оживало перед глазами, и он не хотел расставиться ни с одним мгновением. – А через неделю всё по новой, – закончил Разумовский спокойно. – А иногда уже завтра. Игорь попытался представить. Попытался представить, как люди, которые любят друг друга, могут бить по лицу и ненавидеть. Могут проклинать, могут винить друг друга, вместе плакать, вместе давать невыполнимые общения. Заниматься этим снова и снова, с ночи до утра, вместо того чтобы просто быть вместе. Жить от срыва до срыва. – Это что-то нездоровое, – наконец, произнёс Игорь. Сергей равнодушно пожал плечами. – Либо так, либо без Олега. А без Олега я не хочу. Игорь еле слышно вздохнул. Ощутил силу этой фразы – она тяжестью отозвалась в груди. Он подвинулся ближе, протянул руку, чтобы коснуться – Сергей подался навстречу, даря рассеянно-грустную улыбку. Через секунду, правда, его взгляд уже потемнел от желания. Сергей обвил его шею руками, и Игорь с чувством его поцеловал, притягивая ближе. Мертвец уже был в земле – а он был в постели Сергея. Волна поцелуев пошла дальше – Разумовский возбуждённо застонал. Этот звук мог бы занять всё внимание Игоря, если бы не то, как переменился воздух. Он ощутил присутствие. Это произошло на уровне инстинктов – еле уловимые колебания, на которые он не раз обращал внимание на работе. Это и сделало его таким эффективным полицейским – умение замечать мелочи. В спальне стоял Олег. Игорь сразу узнал его – он словно шагнул со своей фотографии, Игорь сам приклеил её к делу. В реальности Олег беззвучно тянул на себя дверцу платяного шкафа. Сергей непонимающе обернулся, замечая замешательство Игоря – застыл. Шумно выдохнул. – Олег, – ошеломлённо проговорил он – голос дрогнул от радостного узнавания. – Ты… ты вернулся. Рука слабо опёрлась на постель. Волнение взяло тело Сергея под контроль, но он встал на пошатывающихся ногах, пытаясь быстрее сократить расстояние. Дыхание стало прерывистым. Олег быстро взглянул на него через плечо, скинул рюкзак и принялся заталкивать в него сложенные в четыре футболки. – Олег… – Непредвиденные обстоятельства, – произнёс Олег спокойно – совсем как на видео, что Игорь успел посмотреть. – Через час улетать, и тут влетают собрята. Пару ребят успели мордой в пол положить – пытались отстреливаться, но их было больше. Квартиру, где мы кантуемся, подожгли. А мне бы небольшой запас… Олег многозначительно повёл рукой, наклонился, сдвинул половицу и с удовлетворением забрал из-под нее патроны. Ребята утверждали, что осмотрели квартиру, но, конечно, у них не было ордера, чтобы сделать это, как полагается, учитывая, что преступление «случилось» в другом месте. Да и вряд ли они обнаружили бы тайник без овчарки. – Волче, – голос Сергея звучал незнакомо – с мольбой, и вцепился он в Волкова мертвой хваткой, вжимаясь лицом в шею, дрожа то ли от холода, то ли от волнения. – Не уходи больше, боже. Не уходи. – Обсуждали уже, – сказал Олег, резко снимая с себя цепкие руки. – Давай, – добавил он чуть мягче. – Возвращайся в постель. – С собой возьми меня, – попросил Сергей, не отрывая взгляд от его лица. – Пожалуйста, Волче. Возьми меня с собой… Он был на грани слёз. Игорь не видел лица, но слышал, как меняется голос. Видел, как плечи начинают дрожать, как беспомощно ведёт грудь. – Куда взять? – спросил Олег серьёзно. – Кончай дурью маяться. – Олег… Олег прошу тебя… Колени Сергея шатко дрогнули – он упал, но тут же подобрался ближе, на ходу откидывая волосы назад. Пальцы решительно полезли к ремню, голова потянулась к ширинке. Ничего соблазнительного – лишь отчаяние в каждом отрывистом движении. Ладонь Олега цепко схватила за подбородок, вторая – мешала упорным рукам возиться с его ремнем. Сергей бодался. Лез так настойчиво, что пришлось его отпихнуть. – Самому не стыдно? – поинтересовался Олег, с каким-то сочувствием рассматривая возню внизу. – Ментовская сперма высохнуть не успела, а ты уже в штаны ко мне лезешь. – Олег, пожалуйста, – повторил Сергей, словно молитву, продолжая тянуть за пряжку. Вздох Олега был еле слышным, движение его ладони – быстрым и сильным. Игорь не успел среагировать – Сергей отлетел назад, впечатался спиной в кровать, еле слышно зашипел от боли. – Урезонь его как-нибудь, – сказал Олег, взглянув Игорю в глаза. В его взгляде чудилось понимание, хотя Гром не хотел, чтобы этот человек его понимал. – Или я урезоню. Но если этим займусь я, больше он трепыхаться не будет. – Сергей, успокойся. Дай ему уйти, – проговорил Игорь, осторожно положив руку на плечо Разумовского. Сергей с силой отпихнул его руку – дёрнулся от отвращения, словно пытался стряхнуть с себя прикосновение. – Отстань! Руки от меня убери, ментовская помойка. В грудь неприятно полоснуло. Игорь замер, ладонь застыла в воздухе, странно пульсируя, словно он засунул её в огонь. – Олег, – Сергей подполз ближе, шлепая ладонями по полу, отчаянно зацепился за штанину, пытаясь помешать Волкову уйти. – Олег, я не могу так больше. Пожалуйста, не уезжай. Его голос звучал надрывно. Болезненно. И казалось, никто на свете не может уйти, если так рьяно, так сильно просят остаться. «Всё равно уйдёт», – машинально подумал Игорь. – Дам знать, как прилечу. Скорее всего, через третьих лиц, – сказал он, решительно одёргивая ногу, и Разумовский невольно шлёпнулся на пол. Волков вновь посмотрел на Игоря, многозначительно поднял брови. – Надеюсь на твое молчание, дружище. Выслеживать меня – это всё-таки задача для ребят рангом повыше. А товарищи собрята и так знают, что я жив. Только Серого подставишь – его и так ближайшие пару недель кошмарить будут. – Возьми меня с собой, – повторил Сергей еле слышно. – Я не могу больше так жить, Олег, это невыносимо. Олег только покачал головой. Окинув взглядом комнату, решительно задвинул ногой плинтус, протер дверцу шкафа рукавом и двинулся к выходу. Он не обернулся. Негромко хлопнула входная дверь. Казалось, Сергей должен за ним побежать, но он скрючился – обнял колени. Задрожал, бесшумно плача. Присутствие кого-то третьего всё ещё ощущалось на удивление явно. Он пропитал собой всё – забрался под обои, нырнул за занавески, спрятался под половицы. Он был нигде и везде одновременно. В посуде, оставленной в раковине, в царапинах на плитке, в пыльных плафонах люстры, в чашках, в стоящих у стены кроссовках, в репродукции Брюллова на стене, в скрюченной на полу фигуре. Больше всего именно в ней. Игорь перекатился на спину – в голове была звенящая пустота.