Prince mignon

Воздух в комнате сгущался с каждым рваным вздохом. Готье чувствовал себя пойманным в капкан кроликом. Голос охрип от срывающихся на крик стонов. Эта контрастность расчётливого, играющегося Люмьера и точно так же сходящего с ума Гедеона, что за весь вечер, может, всего раз отвёл от младшего взгляд. Голова кружилась. Хотелось наконец прекратить это безумие, но каждый раз, когда Готье приподнимался с чужого лица, Люмьер вновь усаживал его обратно, сжимая бедра, да так, что утром явно появятся синяки. Гедеон находился напротив, намеренно медленно насаживаясь на чужой член, отчего Люмьера каждый раз пробивало крупной дрожью. Ощущение влажного языка Уолдина казалось непривычным, но, черт бы его побрал, настолько приятным, что остальное уже не было важным. Вид запыхавшегося, раскрасневшегося и сосредоточенно нахмуренного Гедеона заставлял покрываться мурашками. В груди мгновенно теплело, когда его голубые глаза поднимались, вглядываясь в лицо Готье, а после с губ вновь срывался низкий, хриплый стон. От одного только образа Гедеона, возникающего перед глазами даже в старании не смотреть в его сторону, в паху разливался жар. Пытаясь чуть привстать, Готье держал себя на весу, опираясь руками о грудь Люмьера. На попытку отстраниться его тут же притянули обратно, будто Уолдин воистину ловил кайф от того, что его буквально душит вес чужого тела. Очередной задыхающийся стон, по позвоночнику словно пробежал разряд. Готье зажмурил глаза, излившись на грудь Люмьера. Приоткрытые губы дрожали, в уголках глаз скопилась влага. Казалось, он уже испустил дух. Вот до чего доводят предположения Люмьера. Почти сразу следом послышался хриплый то ли вздох, то ли стон Гедеона. Готье наконец позволили завалиться на кровать. Тяжело дыша, он продолжил наблюдать за тем, как старший Хитклиф доводил до края Люмьера. Тот не заставил себя ждать. Его голова откинулась на подушки. Когда-то сосредоточенные глаза выглядели одурманенными. Гедеон оказался рядом с Готье совсем скоро. Теплые руки обвились вокруг стройной талии, словно обозначая границы, дальше Уолдин приблизиться бы не смог. Хотя сейчас ему это и не было нужно. Тот лежал, глядя в потолок с довольной улыбкой, облизывая постоянно высыхающие губы. Старший Хитклиф в послеоразменной дымке был излишне мягок. Прятался в плече Готье, восстанавливая ровный ритм дыхания. Их ноги переплетались, тела были совсем близко. Все-таки идеи Люмьера иногда могли приносить удовольствие.