why do you look at others?

Почему снова не смотришь на меня? Почему не слышишь, как стучит моё сердце, когда ты рядом? Так много вопросов — и так мало ответов. Потому что Джисон снова смотрит на других, сидя на перемене рядом с Минхо. Минхо же смотрит на него, не понимая, почему тот этого не замечает. — Почему я никому не нравлюсь? — спрашивает Джисон в очередной раз за эти два года. — Все в отношениях, а я нет! Минхо тяжело вздохнул и ответил: — Я тоже не в отношениях. Тебе, кстати, стоит задуматься об экзаменах. Хан сердито посмотрел на него. — Не удивлён, что у тебя нет отношений. Ты постоянно об учёбе думаешь. — А как же? Без неё нет будущего. Джисон лишь фыркнул на его слова и, подорвавшись со своего места, направился в кабинет. После окончания учебного дня Джисон направился домой к их общей подруге Суа, которая уже сотый раз слушала нытьё своего друга. — Когда ты уже заткнёшься? Уши вянут. Хан упал лицом на кровать и застонал: — Мне грустнооо… Почему я такой одинокий? — Не одинокий ты! У тебя есть я и Минхо. Он замолчал на несколько секунд и пробубнил: — Но всё равно… У меня нет отношений — значит, я одинок. Перевернувшись на спину, он сказал: — Может, меня всё-таки прокляла та девочка в пятом классе после своего признания… брр… Суа устало закатила глаза и сказала: — Никто тебя не проклял, не выдумывай. Давай я лучше тебе на таро погадаю. Джисон немного приподнялся и посмотрел на девушку: — Я не верю в таро. — А в проклятия, значит, веришь? Садись. Она села напротив него и стала тасовать карты: — На что гадать-то? Джисон промычал, хорошенько обдумывая свой вопрос: — Как скоро у меня появятся отношения? Девушка закончила тасовать и вытащила три карточки. После этого повисла тишина. — Ну? Что там? — спрашивал неугомонный Джисон. Суа ударила его по голове ладонью и проговорила: — Карты говорят, что ты истукан! Парень болезненно зашипел и схватился за голову. — Ладно. Карты говорят, что твоя судьба очень близко, просто ты её не видишь. Хан странно посмотрел на девушку и вскочил с кровати: — Ты, что ли?! Казалось, Суа сейчас его прибьёт — как можно быть таким глупым? — Ты совсем больной? Или притворяешься? Она снова замахнулась на него: — У меня девушка есть. Джисон нервно хихикнул и лёг обратно, задаваясь вопросом, кто же это мог быть. Вот так они и просидели весь вечер, пока Минхо у себя дома не знал, что делать. Он уже целых два года влюблён в него — если, конечно, не больше, — а Джисон этого не видит. Возможно, это и к лучшему: Минхо всё ещё надеется, что у него пропадут чувства к нему, так как он уверен, что они не взаимны. — Хан Джисон… Ну что же ты со мной делаешь… Он посмотрел на его фотографию в своём телефоне. На следующий день они прогуляли последний урок — физкультуру. И просто пошли на их любимые ступеньки за школой, где их почти не видно из окон. — Что делали вчера с Суа? — спросил Минхо, отпивая спрайт. Джисон сидел в Инстаграме, совсем не обращая внимания на вопрос друга. Минхо выхватил телефон, чтобы тот посмотрел на него. — Эй, отдай! Минхо положил телефон к себе в карман и облокотился плечом о стену. — Я тебе вопрос задал вообще-то, а ты в свой телефон втыкаешь. — Ну извините, мистер Ли. — Так что ты делал вчера у Суа? Джисон посмотрел на него так, будто что-то заподозрил: — Да ничего особо, она мне на картах гадала. — Мм, и что там карты сказали? — Сначала сказали, что я истукан. Меня Суа по голове ударила. Он замолчал. — А потом — что моя судьба близко, просто я её не вижу. Минхо испугался: подумал, что Джисон мог догадаться, что он всё-таки влюблён в него. Но, слава богу, нет. — Интересно, конечно… Надеюсь, ты скоро перестанешь всему миру говорить, что у тебя нет отношений. — Ага, посмотрим. Минхо протянул ему телефон и стал наблюдать, как тот общался с Суа, строя догадки о его будущем партнёре. Они разошлись по домам, и Минхо решил написать Суа, потому что носить это в себе целых два года, одному, было тяжело. — Привет, Суа, прости, что отвлекаю… Просто тут такое дело: мне очень нравится Джисон уже долгое время, и мне страшно, что это не взаимно. Я пытаюсь разлюбить его, но у меня ничего не выходит. А сегодня он говорил про таро. Суа ответила ему через полчаса — слава богу, с поддержкой — и сказала, что будет лучше, если он просто признается ему и не будет бегать туда-сюда. Минхо, конечно, понимал это, но ему и правда было тяжело. Поэтому он просто поблагодарил её и, лёжа на кровати, вспоминал все моменты с ним.

***

Через неделю Минхо был ещё более подавлен из-за двух вещей. Первая — он до сих пор не признался Джисону, а вторая — его позвали на свидание. Он сидел с ним за одной партой, снова наблюдая, как тот переписывается с каким-то парнем, причём, похоже, даже не из их школы. — Куда вы пойдёте? — В кино. — Ясно. Джисон не понимал, что с Минхо. Почему в один момент он так охладел к нему? Может, ему уже неинтересно с ним общаться… А Минхо просто страдал, винил себя за то, что не признался. Теперь уже, видимо, поздно — нужно только разлюбить и всё. Но как? Вечером Джисон был уже собран на свидание. Он не наряжался, но решил всё-таки хотя бы надеть свою любимую тёплую кофту и обычные джинсы. Выйдя из дома, он надел наушники и направился в кинотеатр. Там его уже ждал Рики — тот самый парень из другой школы. Они общались около месяца, и вот на днях Рики решил позвать Джисона на свидание. Ну и тот, конечно, согласился, подумав, что он и есть его судьба. Рики оказался милым парнем. Они купили карамельный попкорн и сели на свои места, обсуждая, что у них произошло за эту неделю, пока шла реклама. Они пришли смотреть какой-то очень популярный фильм. Конечно, названия Джисон не помнил — он вообще с трудом понимал, что происходит на экране. Мысли постоянно возвращались к Рики, сидящему рядом, и к тому, как между ними постепенно сокращается расстояние. Он ждал. Не знал, чего именно, но сердце билось быстрее с каждой минутой, будто подсказывало — что-то должно случиться. И он дождался. Рики осторожно переплёл их пальцы, словно давая Джисону время отстраниться, если станет некомфортно. Но тот не отдёрнул руку. Наоборот — слегка сжал пальцы в ответ. Рики аккуратно положил их соединённые руки себе на ногу, чтобы было удобнее держать, и больше не делал резких движений. Джисон почувствовал, как тепло разливается по телу. Он засмущался, сердце глухо стучало где-то в ушах, но всё же повернул голову и посмотрел на Рики. Тот улыбался — мягко, искренне, так, что внутри стало спокойно. После окончания фильма они вышли на улицу и направились гулять в парк. Вечер был тихим, воздух — прохладным, а фонари мягко освещали дорожки. Они шли рядом, иногда задевая друг друга плечами, будто случайно, но каждый раз от этого становилось теплее. В какой-то момент Джисон остановился и, встав напротив Рики, нерешительно поднял руку. Его ладонь легла на щёку парня — тёплую, живую. Он сделал шаг ближе, затаив дыхание, и, чуть наклонившись, поцеловал его в уголок губ — осторожно, почти робко. Рики не отстранился. Он лишь мягко притянул Джисона ближе, сократив и без того маленькое расстояние между ними, и ответил поцелуем уже в губы — медленным и тёплым. Сразу после душа он набрал Суа и всё рассказал. Девушка была очень удивлена тем, как быстро у них всё закрутилось, но искренне радовалась за друга. Они немного поболтали, и Джисон сбросил трубку. Суа же не знала, что ей делать, ведь она понимала: сейчас Джисон расскажет всё Минхо — и это будет просто ужасно. Джисон решил не звонить Минхо — тот мог уже спать. Поэтому он просто написал ему сообщение, всё ещё улыбаясь, сидя на кровати и машинально крутя в пальцах край кофты: Это было так круто! Мы сходили в кино, и он взял меня за руку. А потом в парке мы поцеловались… Я так волновался. Он отложил телефон рядом и уставился в потолок, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся быстрее обычного. Хотелось поделиться. Хотелось, чтобы Минхо знал. Минхо прочитал сообщение минут через десять. Экран погас, а он так и остался сидеть, глядя в одну точку. Пальцы сжались вокруг телефона, будто от этого могло стать легче. Не стало. Он сам терзал себя этими чувствами. Если бы он сделал это раньше. Если бы сказал. Если бы не молчал все эти два года. Почему он всегда тянет до последнего? Почему он такой глупый? Теперь ему придётся избегать Джисона. Другого выхода просто нет. Отпустить. Заставить себя разлюбить. Даже если это будет больно. Он положил телефон под подушку, будто пытаясь спрятать не сообщение — себя. Глаза защипало, и по щеке медленно покатилась слеза. Даже если бы он признался раньше… ничего бы не изменилось. Наверное. Он и так не нравится Джисону. Никогда не нравился.

***

Прошёл месяц. Наступили зимние каникулы, но легче от этого не стало. Минхо отдалился от Джисона. Они больше не сидели вместе, не разговаривали как раньше. Он постоянно избегал его: отворачивался в коридорах, отвечал коротко и сухо, а чаще — вовсе игнорировал сообщения и звонки. Только Суа знала, что с ним происходит, и ничем помочь не могла. За этот месяц многое изменилось. Хан стал больше времени проводить с Рики — ходить с ним на свидания, смеяться, держаться за руки, целоваться. Всё это должно было радовать. Должно было быть правильным. Но его не отпускала мысль о другом. О близком друге, который вдруг стал чужим. Джисон не понимал, почему Минхо так резко от него отдалился. Что он сделал не так? В какой момент всё сломалось? Он сидел дома, уставившись в окно, и снова думал о нём. Хотя должен был думать о Рики. Не о Минхо. Не о том Минхо, который избегает его, не хочет видеть и слышать. Может, так даже лучше. Джисон ещё тогда, в тот вечер, заметил, как холодно Минхо ему отвечал. Но всё равно. Где-то глубоко в груди неприятно тянуло, будто что-то медленно разрывалось изнутри. Он сжал пальцы в кулак, пытаясь сдержаться, но в очередной раз не смог — слёзы сами потекли по щекам. А ведь когда-то он был влюблён в Минхо. По-настоящему. Но тот бегал за какой-то девочкой, и Джисон заставил себя отпустить. Перетерпеть. Пережить. И, вроде бы, получилось. Они стали близкими друзьями. Так почему теперь Минхо так с ним поступает? Почему отталкивает? За что?

***

В один из дней Минхо встретился с Суа в небольшом кафе — тихом, почти пустом. Он взял себе кофе, но так и не притронулся к нему. На самом деле он пришёл не просто поболтать. Ему нужно было знать, как Джисон. Даже если это снова будет больно. — У него всё хорошо, — сказала Суа спокойно. — Он ходит на свидания. Но его волнуешь ты. Потому что ты очень отдалился. Ты перестал вообще хоть как-то с ним контактировать. Минхо медленно кивнул. Усталость лежала на нём тяжёлым грузом — в плечах, во взгляде, в каждом движении. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Но по-другому никак… Если бы я признался, он бы всё равно пошёл с ним на свидание. Потому что это не взаимно. Суа поправила прядь волос, внимательно посмотрела на него и чуть мягче ответила: — Они не встречаются. Так что всё-таки у тебя есть шанс. Маленький, но есть. Эти слова застряли у него в голове. Шанс. После этого разговора Минхо долго шёл домой пешком, не включая музыку, не глядя в телефон. Мысли путались. Сердце ныло так, будто его сжимали медленно и намеренно. Признаться. Сказать вслух то, что он прятал два года. Но это будет ещё тяжелее, чем молчать. Он снова и снова прокручивал это в голове, представляя разговор, и каждый вариант звучал одинаково жалко. Типа как это вообще сделать? Привет, Джисон. Я знаю, что я мудак и отдалился от тебя. Но это потому, что ты мне нравишься. Он невольно хмыкнул и закрыл лицо ладонью. Пиздец как гениально. Сказать — значит рискнуть потерять его окончательно. Не сказать — значит уже потерять. И от этого выбора становилось по-настоящему страшно.

***

Джисон гулял с Рики. Они шли рядом, держась за руки, болтали о каких-то мелочах, смеялись, и со стороны могли показаться обычной счастливой парой. Но в какой-то момент телефон в кармане Хана завибрировал. Он остановился. На экране высветилось имя Минхо. На секунду мир будто замер. Джисон не мог поверить своим глазам — сердце резко сжалось, а в груди появилось странное, тянущее чувство. Он извинился перед Рики и отошёл на несколько метров, чтобы принять звонок. — Минхо? Всё хорошо? Что-то случилось? На том конце повисла пауза. Минхо молчал, и Джисон почти физически чувствовал, как ему тяжело говорить. У Минхо стоял ком в горле — он не знал, с чего начать. Он просто слишком сильно скучал по нему. — Извини, что я так отдалился от тебя… — наконец выдавил он. — У меня на это были причины. О которых лучше не говорить по телефону. Джисон прикрыл глаза и тихо вздохнул в трубку. Он ждал этого разговора целый месяц. — Хорошо… — мягко сказал он. — Хочешь, я приеду сегодня вечером? Ответ не заставил себя ждать. — Да. Минхо сбросил вызов, прежде чем успел передумать. Джисон несколько секунд стоял на месте, сжимая телефон в руке, а потом вернулся к Рики. Он снова взял его за руку и тихо сказал, стараясь звучать как можно спокойнее: — Мне нужно будет скоро ехать. К другу. Рики кивнул, ничего не спрашивая. Они остановились, и Джисон наклонился ближе. Их поцелуй был тёплым, привычным — но в этот раз в нём было что-то тревожное, будто мысли Хана уже были совсем в другом месте. Они крепко обнялись, задержавшись чуть дольше обычного. А потом Джисон ушёл — к автобусной остановке, навстречу разговору, который мог изменить слишком многое Минхо пошёл открывать дверь. Сердце билось так громко, что казалось — Джисон услышит его ещё с лестничной клетки. Как только тот переступил порог квартиры, Минхо не выдержал. Он шагнул вперёд и крепко обнял его, прижимая к себе так, будто боялся, что Джисон исчезнет, стоит только ослабить хватку. — Прости меня… — глухо сказал он. — Прости за всё. Мне правда очень жаль, что я заставил тебя нервничать. Что причинил тебе боль. Джисон замер на секунду, а потом обнял его в ответ — так же крепко. По его щекам покатились слёзы, горячие и несдержанные. — Я тебя прощаю… — прошептал он. — За всё. Они так и стояли несколько мгновений, не отпуская друг друга, пока дыхание постепенно не стало ровнее. Потом прошли в комнату. Минхо сел напротив него, нервно сжимая пальцы, словно собираясь с силами. — Может, это сейчас покажется глупым… — начал он, не поднимая взгляда. — Но я давно должен был тебе это сказать. Он сглотнул. — Это длится уже два года. Я сам не понимаю, как нёс это в себе один. Никому ничего не говорил. Делал вид, что всё нормально. Минхо наконец посмотрел на Джисона. — Ты постоянно смотрел на других парней. Грустил. Говорил, что ты никому не нравишься, что ты никому не нужен… А всё это время ты нравился мне. Ты был нужен мне. Я смотрел только на тебя. Голос дрогнул. — Да, ты мне нравишься. По-настоящему. И я знаю, что должен был сказать это раньше. Но… — он горько усмехнулся. — Не думаю, что это бы что-то изменило. Минхо опустил глаза. — Сейчас у тебя всё хорошо. Ты ходишь на свидания. Ты счастлив. А я… я отдалился, потому что думал, что так смогу уничтожить свои чувства к тебе. Что если исчезну из твоей жизни, мне станет легче. Он сжал кулаки. — Но это не помогло. Совсем. Я до сих пор люблю тебя. И я не знаю, что мне теперь делать. В комнате повисла тишина — тяжёлая, хрупкая, наполненная всем тем, что слишком долго оставалось несказанным. Джисон задрожал. Не заметно — всем телом. Словно его накрыло волной, к которой он был совершенно не готов. Он смотрел на Минхо и не мог поверить. Просто не мог. Как? Почему именно сейчас? Почему всё это — так поздно и так внезапно? — Минхо… Голос сорвался. В горле встал ком, и Джисон опустил голову, чтобы не расплакаться снова. Мысли путались, сердце колотилось слишком быстро, будто пыталось вырваться наружу. — Ты мне тоже нравился… — наконец тихо сказал он. — Год назад. Или даже больше. Он сделал паузу, собираясь с духом. — Может… и сейчас нравишься. Но я правда этого не знаю. Я хожу на свидания с другим, и мне кажется, что это неправильно — говорить тебе что-то определённое, когда я сам запутался. Джисон осторожно взял Минхо за руки. Его ладони были тёплыми, знакомыми до боли. Это прикосновение вдруг напомнило обо всём, что между ними было — о смехе, разговорах, взглядах, которые он раньше не умел читать. — Спасибо тебе, — искренне сказал он. — Спасибо, что признался. Это было… важно. Он поднял на него взгляд — растерянный, честный, без попытки спрятаться. — Я сам не знаю, что нам делать дальше. Я ни с кем не встречаюсь, правда. Но мне нужно время. Просто время, чтобы всё обдумать. Всё, что произошло. Всё, что ты сказал. Он сжал его руки чуть крепче, будто боялся, что Минхо снова исчезнет. — Пожалуйста, не дави на меня. Я не хочу делать больно ни тебе, ни себе. В этих словах не было отказа. Но и обещания — тоже. Только правда. И тихая надежда, повисшая между ними.