Вроде как, этот ваш Гриффиндор – факультет храбрецов?

      Тео висел под потолком, палочкой перелистывая тяжёлый фолиант и слегка хмуря брови. Лучи солнца падали на сухие страницы, в которые чернила готического шрифта въелись, казалось, лет двести назад, и они же окрашивали его карие глаза в золотистый цвет. Ричард на некоторое время оторвал взгляд от экрана телефона, глядя на развернувшуюся картину с сострадательным любопытством, а затем подал голос:       – Что ты там ищешь?       – Восстание гоблинов тысяча пятисот... – В этот момент Тео неосторожно смахнул кончиком палочки прядь тёмных волос со лба и выронил книгу; её легко подхватила рука Ричарда.       – Чуть не убил, – нахмурился он.       – Извини, пожалуйста.       Кротость в Теодоре являлась очень редкой чертой, однако перед свои лучшим другом он иногда терялся. Ричард был магглом и учился на хирурга; чистокровный Тео мало понимал, в чём суть этого процесса и почему тот до сих пор учится – Хогвартс он мог бы закончить уже лет пять назад. Количество книг, которыми перманентно был обложен Ричард, его анатомические рисунки и рассказы о том, как он обучался зашивать людскую плоть, вызывали в волшебнике абсолютное непонимание того, сколько у магглов вообще имеется в арсенале изощрённых способов заместить в себе неспособность к магии.       Тео осторожно опустился рядом с другом на кровать. Тот снова погрузился в телефон, передав ему в руки книгу и больше не удостаивая никаким вниманием.       Совершенно противоположный Ричард был гораздо выше, со светлыми волосами и голубыми глазами, немного строгий – людей он зашивал такой же спокойной, уверенной рукой, какой только что без видимых усилий поймал тяжёлый фолиант; пальцы его руки Тео часто мучительно хотел ощутить на своих запястьях, хоть эти мысли и смущали так сильно, что обдавали жаром до кончиков ушей. Он, напротив, представлял собой ходячий хаос – избалованный чистокровный гриффиндорец, нарушитель всевозможных школьных правил, вечно слегка растрёпанный, с искрящимися под лучами солнца зрачками, упрямый и гордый. Было неясно, как настолько полярно непохожие люди нашли общий язык, но, так или иначе, лет с тринадцати соседские мальчишки начали проявлять друг к другу интерес, хоть Тео и ловил себя иногда на подозрениях, что Ричард с самого начала попросту терпел его настойчивость – эти мысли он старался отгонять прочь, потому что с годами они всё сильнее царапали изнутри.       В текущий момент он наблюдал, как те же самые солнечные блики золотят пряди светло-русых волос Ричарда, будто сливающихся с лежащими на них полосами света, и молчал, забыв про гоблинские восстания. Иногда он едва мог выносить желание со всей силы встряхнуть Ричарда за плечи, чтобы тот оторвался от своих дел и наконец обратил на него внимание, а ещё очень часто был не в состоянии перестать безбожно таращиться на его губы – именно по этой причине сейчас Тео постарался перефокусироваться на ближайший предмет, которым оказался светящийся холодным светом экран телефона. По экрану бежал текст, вчитаться в который он никак не мог.       – Что ты делаешь? – Полюбопытствовал маг.       – Проверяю кое-что через нейросеть. Кстати, ты бы тоже мог узнать про свои восстания за полминуты, но, к сожалению, вам приходится возиться в книжной пыли часами.       Ричард немного насмешливо улыбнулся, поднимая наконец взгляд на друга.       – Нейро... – Тот в ответ поморщился. – Ладно, забей. Мне всё равно не понять. В следующий раз, когда что-то разобьёшь, обратись к этой своей нейросети.       Тео снова взял в руки книгу и абсолютно бесцеремонно устроил лохматую голову на коленях Ричарда. Это он себе позволить мог, однако уровень концентрации в таком положении стремительно падал, и имена предводителей гоблинов не задерживались в его сознании дольше, чем на секунду.       Ричард будто машинально два раза провёл рукой по его волосам.       – Эй, – Тео резко опрокинул книгу себе на грудь и поднял глаза. – Я тебе собака?       – Что? – Ответный рассеянный взгляд оторвался от телефона и почти сразу вернулся обратно. – Вообще похож.       Не в состоянии находиться в статичном положении, Тео поднялся; присутствие этого человека с каждой встречей нервировало его всё больше, и он совершенно не знал, что теперь делать.       – Ну что с тобой? – Ричард наконец отложил телефон, сел, скрестив ноги, и полностью развернулся к другу. Тот встретил его серьёзный взгляд, в котором всё ещё читалось какое-то ироничное сострадание; изящная бледная рука коснулась лба под тёмными прядями. – Ты болен, что ли?       – Это ты здесь врач, ты и скажи. – Тео с мукой понял, что опять смущается, и опустил глаза, убирая от себя чужую руку. – Или вы в таком не разбираетесь?       – В таком – каком? – Мягко поинтересовался Ричард. – В синдроме тревожного волшебника? Разве не ты должен знать, что наколдовать, чтобы решить свои проблемы?       "Приворотное зелье", подумал Тео, но предпочёл молчать и стараться не представлять то, как сейчас выглядит со стороны. Собрав наконец в себе всё оставшееся мужество, он смог поднять взгляд и даже принять более уверенный вид.       – Нормально со мной всё. Просто...       – Просто?       Ричард вскинул брови. Его невозмутимость выводила из себя ещё больше.       В этот момент лежащий на постели телефон глухо завибрировал, и он взял трубку, моментально отвлекаясь от разговора и открывая ноутбук.       – Алло? Ага, Кэти. Нет, я же загружал файл на диск. В папке с таблицами. Не сохранилось? Сейчас скину в чат.       Тео наблюдал за этим некоторое время, пытаясь понять, что вообще означают все эти маггловские шифры, однако в какой-то момент осознал полную бесполезность затеи. Он ума не мог приложить, как такое количество информации может храниться во всей этой тонкой плоской технике, да и знать это, в целом, не хотел – его устраивали письма и летучий порох.       – Прости, – Ричард закрыл ноутбук. – О чём ты там говорил?       – Ни о чем, – буркнул Тео, а потом сказал то, чего говорить совсем не собирался. – Кто это? Девушка?       – Одногруппница. – Ответный взгляд стал немного удивлённым. – А что? Какая разница?       – Да никакой... – Он устало вздохнул и опрокинулся на спину. Ему начали изрядно надоедать собственные бесконтрольные чувства – Ричарду либо вообще плевать на него было в этом смысле, либо он делал вид, что ничего не понимает, и любой из этих раскладов не слишком радовал. Да и, в общем-то, встречался до этого он только с девушками.       – Эй.       Внезапно голубые глаза оказались прямо напротив Тео – так близко, что он не сразу понял, что произошло. Перед его взглядом отчётливо встали длинные коричневые ресницы, бледные, только вблизи заметные веснушки, ровного оттенка губы, которые, как ему казалось, он гипнотизировал постоянно, уже не пытаясь скрываться – всё равно их обладатель был полным тупицей во всём, что касалось человеческих эмоций, а не внутренностей. По крайней мере, такое ощущение складывалось до текущего момента. Рука Ричарда мягко легла на его запястье, и Тео замер всем телом, чувствуя одновременно испуг, участившееся сердцебиение и резко нахлынувший сильный жар.       – Ты ревнуешь, что ли?       Он не знал, что ответить, продолжая смотреть в светлые глаза – их взгляд был уже не такой серьёзный, но слегка испытующий. Эти глаза оставались напротив ещё секунд десять, а потом Ричард отстранился, выпустил его руку из своей и снова сел. Тео некоторое время унимал сердцебиение и, с горем пополам справившись, подскочил следом.       – Что это было? – Он требовательно уставился на Ричарда, чувствуя практически отчаяние от того, что опять находится так далеко, и надежду на то, что его снова притянут ближе, однако в ответ получил только мягкий смех.       – Шучу я. Читай давай про своих гоблинов, мне надо кое-что сделать.       Ричард вновь открыл ноутбук. Тео некоторое время наблюдал за ним, ощущая, как все оставшиеся силы его покидают, а потом резко встал, взял в руки книгу и вышел, хлопнув дверью, за которой сразу трансгрессировал. Его проводил спокойный, но слегка удивлённый взгляд.

***

      Тео усиленно игнорировал Ричарда уже две недели. Ричард никогда не понимал, каким образом волшебники вообще живут без телефонов, но, как бы то ни было, игнорировать кого-то отсутствие телефона помогало очень хорошо. Он давно переехал из дома, где провёл детские годы рядом с Тео, и в основном тот приходил к нему в гости на съёмную квартиру. Друг детства иногда был крайне надоедливым, очень быстро заводился и демонстрировал весь спектр своих эмоций абсолютно без стеснения. Вдобавок, маги казались Ричарду, как ни странно, не самыми развитыми существами – со всеми этими маханиями палочкой они давно могли бы придумать нечто лучшее, чем совиная почта. Ричард старался не раздражаться, но выходило плохо, и в какой-то момент, плюнув на всё, он решил навестить родителей в пригороде.       Его мама была юристом, а отец – химиком-биологом. Их аккуратный белый дом стоял в окружении красивого садика и больших клумб; дом же странноватых, но в целом приятных соседей, расположенный через дорогу, был закрыт от посторонних глаз плотной живой изгородью, имел несколько готический вид, обладал статуей грифона на крыше и большими коваными воротами для въезда – при том, что въезжающих внутрь машин они не видели ни разу.       Обняв мать и дежурно пожав руку отцу, Ричард закинул вещи в свою комнату на втором этаже, а затем, стараясь не выглядеть так, будто безумно торопится, отправился вокруг дома – туда, где заканчивались жилые территории и деревья уходили по склону, ведущему к берегу озера. Там находилось их секретное место.       Не то чтобы шансы встретить здесь Тео были стопроцентными, однако они оставались высоки – в конце концов, как понимал Ричард, в мире волшебников его друг был чем-то вроде богатого аристократического бездельника, поэтому мог себе позволить прохлаждаться на берегу озера в летний полдень; и действительно – искомое в виде головы с непослушными волосами, виднеющейся из-за кустов, обнаружилось почти сразу. Вновь стараясь не показывать то, что бежал сюда чуть ли не со всех ног, Ричард принял невозмутимый вид, подошёл ближе и сел на расстеленный по траве вязаный плед.       Тео окинул его взглядом, но промолчал, сразу переведя глаза куда-то на свои кроссовки – никакого удивления он не выказал.       – Привет, – подал голос Ричард, стараясь звучать очень мягко.       В руках у Тео была его неизменная длинная волшебная палочка, которой он сейчас завивал песок под ногами в совсем небольшие вихри. Он будто бы хотел что-то сказать, но в итоге просто кивнул, всё так же не оборачиваясь.       – Эй, – Ричард предпринял ещё одну попытку заговорить и осторожно коснулся чужого плеча, необычно остро ощущая, в какой близости от него сейчас находится тело Тео – всего лишь тонкая ткань футболки отделяла подушечки его пальцев от тёплой и мягкой кожи. – Ты всегда сразу говоришь всё, что у тебя на уме, так высказывайся и сейчас. Я слушаю. Вроде как, этот ваш Гриффиндор – факультет храбрецов?       Тео отложил палочку, и маленькие песочные вихри тут же улеглись. Он обернулся к Ричарду, и в его золотистых глазах сейчас читалась какая-то откровенная, пронзительная горечь, настолько открытая, что он казался бездомным щенком; Ричард осознал, что является единственным человеком, на которого может себе позволить так смотреть этот заносчивый маг, и тяжело вздохнул. Ему хотелось сделать что угодно, чтобы Тео снова стал надоедливым, гордым и радостным – даже если придётся побыть проигравшим, и поэтому он с коротким промедлением положил руку на тонкую талию, немного бесцеремонно притягивая Тео к себе. Вторую руку Ричард запустил в тёмные волосы, оказываясь ещё ближе и стараясь игнорировать ответный шок, а затем, уже не чувствуя необходимости медлить, накрыл тёплые, немного сухие губы своими. Они были сладкие на вкус, и от загорелой кожи пахло чем-то терпко-пряным; тело на ощупь было очень горячим, жёстким, словно состоящим только из мышц и костей, и это ощущалось совсем непривычно – до этого Ричард целовался только с нежными девушками. Наконец Тео медленно очнулся, приоткрыл губы навстречу и начал касаться в ответ, сначала несмело, но потом всё лихорадочнее и сильнее.       Ричард повалил его на землю, пытаясь не перестараться – он чувствовал, как начинает неумолимо заводиться, получая в ответ беспорядочные и совсем голодные поцелуи. Пальцы Тео лежали на его шее, то и дело зарываясь в волосы на затылке, и всё это с непривычки обостряло ощущения – то, как он пьяняще пах, то, каким одновременно с жёсткостью гибким было его тело под скользящими поверх руками, чувствительно реагирующее, казалось, на каждое прикосновение, то, каким иногда требовательным был его язык; Ричард чувствовал это настолько ярко, несколько, думал он, с ним не случалось ни разу в жизни ни с одной девушкой.       Когда он невольно полез руками под его футболку, то понял, что нужно останавливаться.       – Стоп. – Ответом послужил ещё один нетерпеливый поцелуй, но Ричард отстранился и закрыл ему рот рукой, улыбаясь. – Стоп, нам сейчас лучше притормозить.       Тео убрал чужую ладонь от своего рта и коснулся пальцев губами; в его глазах проскользнула обида, дыхание всё ещё было сбитым, и грудная клетка вздымалась очень часто – Ричард, лёжа сверху, хорошо это чувствовал. Он понял, что его вторая ладонь всё ещё находится под футболкой на животе Тео, отнял её, поправил ткань, чтобы та снова прикрыла пресс, и поднялся, садясь возле него. Для успокоения собственного дыхания ему тоже пришлось приложить немалые усилия.       Какое-то время они молчали – Ричард смотрел перед собой, а Тео так и лежал ничком, наполовину на траве, наполовину на пледе. Наконец он пошевелился и сел рядом.       – И что это, тоже шутка? – Подал он чуть хриплый голос. Ричард покачал головой и улыбнулся, а затем положил свою ладонь на его тёплые пальцы.       – Считай, я пытался себя контролировать, но ты меня совсем довёл, Теодор. Может, подаришь мне почтовую сову на день рождения? Или я тебе телефон, в конце концов.       Тео хмыкнул. Ричард поднял на него взгляд – тот тоже улыбался, не в состоянии сдерживать искрящуюся в глазах радость.       – Куплю я тебе сову. Мне ваши телефоны не нужны, ничерта в них не понимаю. Тебе с совой будет проще, чем мне с телефоном.       – Если подарю телефон – ты сможешь в следующий раз спросить у нейросети, что делать, когда хочешь поцеловать лучшего друга, но предпочитаешь молчать и злиться. Она поможет не вести себя, как идиот.       – Я надеюсь, у меня не будет "следующего раза". – Тео обиженно пихнул Ричарда в бок, не переставая, однако, улыбаться. – Но если такое случится, я надеюсь, что этот друг не будет таким же бессердечным, как ты.       Ричард обнял его за плечи и снова притянул ближе, на этот раз решив ограничиться объятиями и невесомым поцелуем в висок. Всё остальное можно было чуть позже – как минимум, стоило вернуться домой.

***

      Лежащий под Ричардом на сбитом покрывале, смущённый и выглядящий упрямее обычного Тео с порозовевшими щеками и немного распухшими от поцелуев губами казался самым красивым, что Ричард в принципе когда-либо видел в своей жизни. Он с улыбкой сжимал тонкие загорелые запястья, не давая своему другу двинуться, и тот беспомощно злился.       – Ричард... Пусти.       Ответом послужили два коротких поцелуя; улыбаться Ричард не прекращал – ему безумно нравилось издеваться над Тео, что казалось вполне справедливым после вымотавшего все его нервы двухнедельного игнорирования. Тео с силой дёрнулся, но безуспешно. Он потянулся за ещё одним поцелуем, однако Ричард отстранился, и тёмные волосы снова разметались по подушке, а обращённый на него снизу вверх золотистый взгляд стал практически жалобным.       – Ричард... Ну пожалуйста.       Горячие губы коснулись шеи Тео, зубы легко укусили край его уха, вырывая из него сдавленный выдох – каждая клетка тела казалась невыносимо чувствительной; Тео хотелось выгнуться навстречу Ричарду и начать умолять о большем, но гордость не позволяла, оставляя его в злом бессилии.       – Пусти... – прошептал Тео, снова и снова стараясь не задохнуться под покрывающими шею поцелуями. Он не прекращал попытки вывернуть запястья из сильных пальцев, но в этот момент вновь увидел над собой насмешливый прищур голубых глаз.       – Будешь ещё меня игнорировать?       – Да нет же...       Ричард наконец дал Тео свободу – тот моментально запустил руки в его волосы и дотянулся до раздражающей усмешки, мучительно, нетерпеливо и с ответными злыми укусами целуя губы, на которые годами смотрел без права делать всё то, о чём до этого момента мог только мечтать. Спустя несколько секунд Ричард снова перехватил инициативу, словно они вступили в сражение; ему безумно нравилось касаниями нежной, напряжённой, пахнущей чем-то вроде терпкой хвои шеи забирать у Тео самообладание, заставлять дышать рвано и практически срываться на стоны. Он проник руками под его одежду, на этот раз испытывая удовлетворяющее понимание того, что теперь они могут делать всё, что угодно; очень хотелось снять с Тео сразу всё и дотронуться до каждого миллиметра тела, и Ричард нетерпеливо стянул футболку сначала с него, а затем с себя. Когда его губы стали беспорядочно касаться вздымающейся груди и рельефа живота, он снова услышал своё имя в неровном выдохе, и это неумолимо распаляло внутри что-то и без того кипящее на самой высокой температуре.       – Ричар... – попытка Тео вновь обратиться к Ричарду перешла в сдавленный вскрик – чужая рука расстегнула ширинку его джинсов и скользнула под ткань. Собственная реакция безумно смущала, но он хотел этого всего так сильно, что, казалось, постепенно переставал терять всякий стыд. От остатков одежды они оба освободились достаточно быстро.       Ричард раньше никогда не делал этого с парнями, но, в общем-то, теорию предварительно изучал – сначала он пытался быть осторожнее и нежнее, однако сорвался, получив хриплую мольбу ускориться. Он сжимал гибкую талию обеими руками и целовал напряжённые плечи, теряя всякое самообладание от всхлипов и стонов, которые вызывал каждым движением; запускал руку в непослушные волосы, прижимал Тео ближе и снова дотягивался до его шеи губами. Биение сердец, казалось, стало абсолютно синхронным в такт их телам; по ощущениям это длилось вечность, пока оба не повалились рядом на кровать, пытаясь отдышаться после оргазма.       Дрожащей рукой Тео дотянулся до своей палочки и одним движением очистил кожу вместе с покрывалом, что показалось Ричарду на данный момент самым полезным из всего, возможного совершить с помощью магии. Он притянул к себе разгорячённое тело Тео, устало целуя его в лоб, и тот спрятал всё ещё раскрасневшееся лицо у Ричарда на груди.       – Стесняешься, что ли? – Рассмеялся Ричард, поднимая его за подбородок, чтобы встретить смущённый взгляд блестящих на солнечном свете глаз.       – Нет, просто... Это всё ощущается будто во сне, – пробормотал Тео.       – Часто видел такие сны?       Ричард получил тычок локтем под рёбра, но продолжал смеяться. Солнце грело и без того горячую кожу, в доме было тихо и светло, он сжимал того, кого так давно хотел держать вот так в своих руках, думая о том, что, вообще-то, такие сны иногда видел сам.