Аналитический подход / The Analytical Approach

— Грейнджер!       Звук её имени вызвал пугающее эхо, которое разнеслось по главному коридору департамента. Глава департамента — и незадачливый адресат — побледнела, услышав слишком знакомый голос, и, хотя по её лицу пробежала дрожь, похожая на улыбку, её брови сошлись на переносице, когда в дверном проёме появилось лицо. Лицо, сопровождаемое телом, затянутым в облегающее чёрное корсетное платье под гладким бархатным плащом того же цвета. У Гермионы на мгновение перехватило дыхание.       В этот момент Беллатрикс, несомненно, ухмыльнулась бы, если бы не была так же взволнована, как и она сама. Острые каблуки сапог простучали по полу.       — Это моё рабочее место! — прошипела Гермиона, первой обретя дар речи. Беллатрикс, которая так любила выставлять себя напоказ, внезапно застыла с приоткрытым ртом.       — Ты не можешь просто так вваливаться без предупреждения и вести себя как грубиянка! — Гермиона воспользовалась тем, что ведьма молчала. Чёрные глаза мгновенно прояснились и прищурились, когда взгляд скользнул по её лицу.       — Очевидно, что это чрезвычайная ситуация, — прорычала Беллатрикс, — Зачем ещё мне здесь торчать? Я и так слишком часто вижу тебя дома.       — У тебя есть поместье! — воскликнула Гермиона, не заботясь о том, что её могут услышать коллеги. Все и так знали, что Беллатрикс Блэк — одна из самых богатых женщин в стране, — Можешь смело переезжать.       Беллатрикс, как обычно, отмахнулась от неё. Если бы Гермиона подошла к этому вопросу как к любому другому, она бы спросила себя, почему ведьма, похоже, не считает эту идею достойной внимания. Затем она бы спросила себя, почему она это допустила.       Они жили вместе уже — вау, почти десять лет. Всё началось с программы реабилитации Пожирателей смерти, которую предложила сама Гермиона. Это обернулось против неё, когда её поставили в пару с Беллатрискс Лестрейндж, которая тогда еще была сомнительно вменяемой. Это было, мягко говоря, незабываемо. Несмотря на то, что Лестрейндж больше года посещала сеансы целителя разума, привыкнуть к жизни с кем-то вроде Гермионы — с самой Гермионой — было непросто для старшей ведьмы. Они обе были напоминанием друг другу о самых мрачных моментах в жизни, и Кингсли неоднократно заверял их, что они могут отказаться, когда им это нужно, без лишних вопросов.       Гермиона не приняла его предложение. Они с Роном решили остаться друзьями, и она смирилась с тем, что её родители будут жить своей жизнью в Австралии, не подозревая, что у них есть дочь и целая другая жизнь в Англии. Ей было нечего терять.       И Беллатрикс, то ли для того, чтобы не дать грязнокровке превзойти себя, то ли потому, что эта договоренность пошла ей на пользу, осталась. И если не считать взрыва микроволновки, инцидента с телефоном и — нет, они не упоминают трагедию с тостером — все сработало. Возможно, это был полный хаос, но тем не менее он был функциональным.       Программа реабилитации была рассчитана на пять лет. Так почему же они до сих пор живут вместе в квартире Гермионы?       На этот вопрос не смогли бы ответить две самые умные ведьмы своего возраста. И Гермиона, которая обычно стремилась получить ответы на все вопросы, не стала задавать этот.       — Закрой дверь, — вздохнула она, когда стук каблуков Беллатрикс стал громче. Беллатрикс — выпендрежница отработанным взмахом беспалочковой магии, заставила дверь плавно закрыться с тихим щелчком.       — Итак, Грязнуля, — обратилась к ней Беллатрикс, назвав её оскорбительным, но ласковым прозвищем, — У меня к тебе вопрос.       Она устроилась напротив Гермионы, откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу, приняв царственную позу. Гермиона приподняла бровь и отложила перо. Судя по всему, с письмом придётся подождать.       Беллатрикс склонила голову набок, словно пытаясь получить ответ, не задавая вопроса. Гермиона сомневалась, что у неё получится, в основном потому, что она сама понятия не имела, о чём идёт речь. Если, не дай бог, Беллатрикс пришла сюда, чтобы спросить про ужин, она может просто сорваться.       — Почему все думают, что мы трахаемся?       Гермиона, которая как раз делала глоток из своей кружки — «Лучший босс в мире», подарок от коллеги, — чуть не пролила тёплый чай на черновик письма. Судя по ухмылке, которая теперь играла на лице Беллатрикс, именно такой реакции она и добивалась.       — Прошу прощения? — Гермиона поставила кружку в безопасное место, куда не доставали руки. Впрочем, ответа она и не ждала, ей казалось, что она знает, что имела в виду ведьма.       — Хочешь, я повторю? — Беллатрикс понизила голос и подмигнула. Гермиона покачала головой.       — Это была одна из твоих сестёр?       Потому что Гермиона могла представить, как Андромеда и даже Нарцисса будут приставать к ней с расспросами, как это делала Джинни: «Когда свадьба? Когда я смогу стать крёстной матерью маленького сумасшедшего гения?»       — На самом деле это был мой племянник.       О.       — И я уже вижу по твоему лицу, что ты думаешь о том же, о чём и я. Драко бы так не шутил, — губы Беллатрикс растянулись в подобии зловещей улыбки, — Видела бы ты его лицо, когда он спросил меня, не хочу ли я взять тебя с собой на тот семейный ужин или куда там он меня приглашал.       Гермиона могла себе это представить, но всё равно нахмурилась.       — Ты не знаешь, куда он тебя пригласил?       — Это не важно, — Беллатрикс шумно выдохнула, — Я сказала «нет». Извини, если ты хотела пойти.       Гермиона нахмурилась.       — Он твой племянник, Беллатрикс, почему ты отказалась?       — Гринграссы будут там, — ее губы надулись, — Он им всё равно не нравится, так что лучше не связывать его со мной.       Гермиона уловила тяжесть, скрывавшуюся за преувеличенной раздражительностью, но ничего не сказала. На данный момент. С Беллатрискс нужно было обращаться именно так. Нужно было знать, когда идти напролом, а когда отступить.       К счастью, десяти лет было более чем достаточно, чтобы разобраться в ней. Гермиона сменила тему.       — Значит, все подхватили эту нелепую идею и носятся с ней? — она потёрла переносицу.       Беллатрикс возмущённо фыркнула.       — Эй, а почему нелепая, а, Грязнуля? Думаешь, ты найдешь кого-то лучше меня?       Гермиона усмехнулась.       — Как будто я вообще когда-нибудь выберу тебя.       — Ну, не льсти себе, ты тоже не в моём вкусе!       — Отлично, — Гермиона презрительно улыбнулась.       — Постарайся не слишком расстраиваться, — съязвила Беллатрикс.       — Это не помогает, — застонала Гермиона, сжимая пальцами виски. Удивительно, как быстро Беллатрикс могла вызвать головную боль, — Очевидно, что все они ошибаются.       — Может, они просто идиоты, — предположила Беллатрикс.       — Хорошо, — согласилась Гермиона, опасаясь, что женщина откажется уходить, если она снова будет возражать. С Беллатрикс, расхаживающей по кабинету в этом платье, у нее точно не получится работать.       «Не то, чтобы её стиль одежды имел значение», — мысленно отметила Гермиона, наблюдая за тем, как старшая женщина пошевелила ногой, отчего платье задралось выше колена.       — Давай обсудим это сегодня за ужином, — предложила она и подняла глаза, встретившись с задумчивым взглядом.       — Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто откладывает работу, Грейнджер, — Беллатрикс покачала головой и встала с притворным разочарованием на лице, — Но, если ты настаиваешь… И раз уж мы заговорили об ужине, что у нас на сегодня?       Гермиона почувствовала, как у неё дернулся левый глаз.       — Беллатрикс Друэлла Блэк...       — Ладно, ладно, да, сегодня моя очередь, я знаю! — Беллатрикс подняла руки в знак капитуляции, — Не надо было говорить тебе своё второе имя. Глупая маггловская игра.       Гермиона рассмеялась, потому что в подростковом возрасте она бы ни за что не поверила, что правая рука самого Волан-де-Морта будет стоять перед ней и дуться из-за игры «Правда или действие». Затем она слегка кивнула в знак того, что на ближайшие несколько недель исчерпала право называть ее полным именем.       — Иди приготовь нам что-нибудь вкусное на ужин, а я пока подумаю, что могло навести кого-то на мысль, что мы спим вместе.       Беллатрикс так и сделала, направившись к двери и излишне покачивая бёдрами. Прежде чем открыть дверь, она обернулась, прислонившись к стене.       — Признайся, Грейнджер, ты хочешь, чтобы так и было. Ты просто очевидна.       Гермиона почувствовала, как к щекам прилила кровь от усилия сдержать фырканье, которое рвалось наружу.       — Вон, Беллатрикс.       Прощальный взгляд, которым её одарили, был довольно загадочным. Что означал этот маленький изгиб в уголке её рта? В случае с Беллатрикс это могло означать тысячу разных вещей. Гермиона фыркнула и вернулась к письму, когда дверь скрыла из виду старшую женщину. Сделав глубокий вдох, она почувствовала, что в воздухе всё ещё витает аромат духов Беллатрикс.              — Ух ты, ты сегодня превзошла саму себя! — похвалила Гермиона, увидев, что приготовила Беллатрикс. Основное блюдо было явно доставлено из ресторана, но Гермиона уловила аромат какао. Она была уверена, что он исходит от любимых маффинов Беллатрикс. Большая злая тёмная ведьма любила печь. Поди разберись.       — Ты практически умоляла меня накормить тебя.       Гермиона оторвала взгляд от единственной чёрной розы, лежавшей на красиво сервированном столе рядом с её тарелкой, и увидела Беллатрикс, которая, скрестив руки на груди, прислонилась к дверному косяку и наблюдала за ней. Она сменила платье на простые брюки и рубашку, украденную у Гермионы, потому что «на мне она смотрится лучше, Грейнджер».       Гермиона была не против.       — Хватит пускать слюни, дай мне помочь тебе снять этот плащ, — Беллатрикс подошла ближе, и Гермиона почувствовала, как пальцы скользят по ее шее, прежде чем нащупать застёжку. Плащ был снят с драматическим эффектом, и Гермиона почувствовала запах цитрусового шампуня Беллатрикс.       — Вот. Никакой работы за столом — Беллатрикс была довольна, — На твоей блузке этот чёртов значок «М», но ты можешь его не снимать, потому что он красивый. Или сними его, знаешь, я уверена, то, что под ним, еще красивее.        Гермиона шлёпнула Беллатрикс по бедру, когда та проходила мимо, чтобы повесить плащ на крючок у входной двери.       Гермиона села на своё место и стала терпеливо ждать, когда её соседка по квартире вернётся несмотря на то, что при виде тайской еды у неё потекли слюнки. Её любимое блюдо. На что Беллатрикс пыталась её уговорить? Только не на очередную ночь «Титаника». Возможно, Гермионе было бы легче принять эту идею, если бы она не знала, что на самом деле Беллатрикс восхищает затонувший корабль.       — Хватит так напряжённо думать, — сурово напомнил ей голос, а затем смягчился, когда руки начали разминать напряжённые плечи, — Нечестно начинать без меня то, что ты обещала сделать вместе со мной.       Гермиона усмехнулась в ответ на очевидный намёк, и звук эхом разнёсся по замкнутому пространству, в котором она внезапно оказалась. Там были только она и голос Беллатрикс.       Перед ней появился бокал вина. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.       «Восхищение», —сказала она себе, потому что каждый раз, когда Беллатрикс так непринуждённо демонстрировала свой контроль над беспалочковой магией, она испытывала одно и то же чувство.       — Тебе холодно?       В смятении Гермиона покачала головой и накрыла руку Беллатрикс своей, останавливая её движение.       — На самом деле все идеально. Садись, давай поедим.       Беллатрикс подчинилась, и если она сделала это слишком поспешно, то это можно было списать на голод.       — За твоё здоровье, — Гермиона подняла свой бокал, когда перед Беллатрикс появился такой же.       — За твоё здоровье.       Гермиона смотрела, как жидкость приближается к губам женщины, и мысленно проследила её путь по горлу.       — Итак, — Беллатрикс поставила бокал и взяла вилку, — Мое появление привело всех в бешенство?       Нет. Сотрудники Департамента по связям с магическими существами настолько привыкли к Беллатрикс, что почти не обращали внимания на её визиты. Но Гермиона не собиралась портить ведьме настроение.       — В абсолютное, — она зачерпнула немного жареного риса и подула на него, потому что он был ещё горячим, — Ты чуть не спровоцировала бунт.       Беллатрикс оторвала взгляд от того, на чём он был сосредоточен, и в её глазах вспыхнул безумный огонёк.       — Что я могу сказать, в конце концов, я Блэк.       О да, определённо. Она была воплощением всего, что есть в семье Блэков. Чрезмерно высокомерная, невероятно умная, соблазнительно красивая. Гермиона часто шутила, что людям стоит быть осторожнее в её присутствии. Обычно Беллатрикс отвечала: «Они были бы безумцами, если бы не хотели меня заполучить» и «Я просто неотразима, не так ли?»       — Чем ты занималась до того, как пришла сеять хаос? — спросила Гермиона, обрадованная возможностью увидеть, как губы Беллатрикс задумчиво поджимаются.       — Ну, давай посмотрим, Гринготтс прислал сову несколько дней назад, помнишь? Оказалось, что ничего срочного, просто нужно было обновить защиту моего хранилища. Потом я заскочила в Косой переулок, чтобы проверить, готов ли подарок для Тедди.       — Ты имеешь в виду тот, что ты заказала вчера?       — Какой смысл быть богатой, если я не могу избежать скучного ожидания?       — День рождения Тедди не через две недели, — заметила Гермиона. Она получила в ответ испепеляющий взгляд.       — Я буду баловать своего племянника, когда захочу!       — Кхм — внучатого племянника.       Ах, и это, должно быть, был убийственный взгляд. Он терял свою остроту, хотя Гермиона никогда бы в этом не призналась. Она изобразила дрожь от страха.       — А потом я пошла к Цисси на чай, — невозмутимо продолжила Беллатриса, — И там мой, кхм, племянник высказал это нелепое подозрение, которое было у него и у всех остальных.       Боже правый, после того как Беллатрикс вышла из кабинета, до Гермионы дошло, что, возможно, поддразнивания Гарри и Рона зашли слишком далеко и заставили Драко в это поверить. Она сама была сыта по горло их замечаниями и была готова выставить их перед гиппогрифом. Однако тихий голос в её голове, звучавший до неприличия самодовольно, напомнил ей о решении подойти к вопросу аналитически.       И что же нужно было сделать для начала? Проанализировать.       — Что могло навести их на эту мысль? — спросила она, и Беллатрикс в ответ почесала подбородок.       — Ну…       — Что? — довольно резко спросила Гермиона.       — Ничего, ничего!       — Нет, давай, я хочу это услышать, — она откусила еще кусочек, — Мы должны взглянуть на это с точки зрения стороннего наблюдателя, посмотреть, сможем ли мы найти зацепки, на которые они, похоже, повелись.       Беллатрикс кивнула и сделала глоток вина, прежде чем продолжить.       — Это не могло быть… ты помнишь, как на день рождения Цисси ты одолжила у меня платье?       — Что? На моём платье была дырка, что мне надо было сделать?       — Я думаю точно так же!       

      ***

             Катастрофа с платьем…        — Грейнджер, нам нужно идти, ты же знаешь, какая у меня сестра.       — Именно потому, что я знаю, какая у тебя сестра, я не могу прийти в порванном платье!       — Пф, порванное, как будто на него напал Грейбэк. Дай посмотрю.       Дверь в спальню открылась, и Гермиона отвернулась от зеркала, чтобы показать ей.       — Через эту дыру можно пересчитать три моих ребра.       — Ах, Грейнджер, вот почему ты раздеваешься сама, когда идёшь на секс на одну ночь, — Беллатрикс провела пальцем по краю разрыва, задев ногтем кожу Гермионы, — Или на секс с мужчинами в целом. Они не знают, как обращаться с красивой одеждой.       Гермиона была с ней полностью согласна, но в данный момент это было бесполезно.       — Ты прекрасно знаешь, что это было не на одну ночь.       Несмотря на то, что у Гермионы не было ничего подобного уже… довольно давно.       — Да, да, я же извинилась, не так ли? Почему ты не отправила его Паркинсон, чтобы она его починила?       — Я забыла.       — О, чёрт — ладно, давай вытащим тебя из этого, я одолжу тебе свое.       Гермиона вздрогнула, и это не имело никакого отношения к тому, как опытная рука Беллатрикс скользнула по молнии на её платье, это было связано с тем, что она знала, какие чудовищные вещи носит эта женщина.       — Я бы хотела дышать, пожалуйста.       — Я, конечно, дам тебе то, что без корсета, но ты всё равно не сможешь его надеть.       — Удар ниже пояса, Блэк. Полагаю, этого и следовало ожидать от человека твоего роста.       — Договоришься и я заставлю тебя пойти в этом откровенном бюстгальтере. Ха! Во всяком случае, ты бы произвела фурор.       — Да, всего на тридцать секунд, перед тем как Нарцисса убьёт меня за то, что я перетягиваю на себя всё внимание.       — Умирать так с музыкой, — мудро заключила Беллатрикс.       В общем, вполне стандартная ситуация. Ни Гермиона, ни Беллатрикс не могли объяснить, почему на них так странно смотрят.       — С днём рождения, Нарцисса!       — Спасибо, Гермиона. Это мой подарок — видеть тебя в этом ужасном чёрном наряде, который тебе совсем не идёт?       — Чёрный цвет ей очень идёт, спасибо, — Беллатрикс чуть ли не швырнула аккуратно завёрнутый подарок в сестру, — У неё случилась небольшая проблема с гардеробом, и я разрешила ей взять одно из своих платьев, что в этом такого?       Судя по ошарашенному лицу Нарциссы, это действительно было очень странно. И не только для неё.       — Чёрт возьми, Миона, что на тебе надето?       — Платье, Рон, вот как называются эти струящиеся вещи, — она закатила глаза.       — С каких это пор ты носишь чёрный? — спросила Джинни с лёгким отвращением в голосе.       — Это не моё, это Беллатрикс, — снова объяснила Гермиона, — Моё было порвано в одном месте.       — Ты берёшь у неё одежду? — вмешался Гарри, как всегда, задавая важные вопросы.       — Нет, я ее ворую, — невозмутимо ответила Гермиона, — А теперь подвинься, мне нужен ещё один бокал шампанского.       

      ***

             — Нет, — они одновременно покачали головами.       — Я объясняла, много раз, — повторила Гермиона, — Они не могут так думать из-за этого.       — Согласна, — Беллатрикс с удовольствием откусила острый куриный стрипс, довольная тем, что они уже опровергли один из возможных аргументов.       — Знаешь, — Гермиона провела пальцами по ножке бокала, — Они действительно осуждающе смотрели на нас, когда мы держались за руки на ярмарке.       — Это потому, что ты боялась этих американских горок, — поспешила возразить Беллатрикс.       — Не говори мне об этом, — поморщилась Гермиона, — И, кроме того, это было совершенно безобидно.       

      ***

             Совершенно невинное держание за руки, о которых идет речь…              — Э-э-э... Тётя Белла? Тебе не кажется, что пора отпустить?       — А?       Беллатрикс поравнялась с племянником, и Гермиона, направлявшаяся к безопасному киоску с едой, была вынуждена остановиться. Их соединённые руки натянулись, а затем безвольно повисли, когда Гермиона позволила им сблизиться.       Драко смотрел на те же самые соединённые руки.       — Ты всё ещё держишь Грейнджер за руку.       — Ну, мы же идём вместе, не так ли? — огрызнулась Беллатрикс.       Андромеда, стоявшая по другую сторону от Драко в окружении двух перевозбуждённых детей, издала странный звук, нечто среднее между смешком и стоном.       — Мы позвали вас двоих, чтобы вы помогли с Тедди и Скорпиусом, а не для того, чтобы вы стали ещё одной нашей заботой, — напомнила она. К сожалению, Гермиона только что почувствовала запах кукурузы.       — Беллатрикс, я хочу есть.       — Опять?       — Обед был несколько часов назад!       — Хорошо, но, клянусь Салазаром, я не буду снова сидеть с тобой всю ночь из-за твоего желудка.       Гермиона потащила её в сторону киоска, оставив Андромеду и Драко с запоздалым извинением.       — Нелепо, — пробормотал Драко.       — Подожди, пока не поймёшь, что они понятия не имеют, что делают, — ухмыльнулась Андромеда.       — Ведут себя как идиотки?       — Да, и это тоже.       

      ***

             — Совершенно невинно, — эхом отозвалась Беллатрикс. Гермиона кивнула, гоняя по тарелке остатки риса.       — Мне кажется, или я чувствую запах шоколадных маффинов? — спросила она невинно, приподняв брови, что, как она знала, задевало Беллатрикс за живое.       — Я ожидаю такого же уровня заботы завтра, когда настанет твоя очередь готовить, — предупредила Беллатрикс, прежде чем призвать поднос. Без палочки. Не говоря ни слова. Гермиона сделала глоток вина, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.       — Они восхитительны, Белла, — простонала она, откусив кусочек. Щёки Беллатрикс покраснели от гнева, как и каждый раз, когда Гермиона называла её этим прозвищем.       — Не привыкай к этому.       Гермиона не обратила внимания на пустые угрозы, и в её памяти внезапно всплыло другое воспоминание.       

      ***

             Прозвище сорвалось с языка...              На самом деле она не собиралась этого говорить. Она дразнила Беллатрикс только тогда, когда они были наедине, а сейчас они точно не были.       — Белла? — произнесла Минерва МакГонагалл с шотландским акцентом. Он становился таким отчетливым только тогда, когда она была взволнована, — С каких это пор ты Белла?       — С самого рождения? — Беллатрикс поморщилась, — Ты и раньше меня так называла. Старость даёт о себе знать, Минерва?       — Ты угрожала отравить меня, если я не перестану называть тебя так, — последовал сухой ответ.       — Беллатрикс, ты этого не делала! — Гермиона толкнула её локтем в бок.       — Ай! — Мадам Розмерта бросила на них сердитый взгляд, в то время как МакГонагалл, казалось, наслаждалась приватным шоу.       — Я сказала ей, что скормлю ее анимагической форме крысиный яд.       — Почему ты говоришь об этом так, будто это что-то хорошее? — Гермиона закрыла лицо руками.       — Напомните мне ещё раз, вы всё ещё живёте вместе?       — Ну да, — ответила Беллатрикс, глядя на неё так, будто у неё вырос гигантский кошачий хвост.       — Так удобнее, учитывая привычки и всё такое, — снова заговорила Гермиона.       — Конечно, так и есть, — в голосе МакГонагалл прозвучала нотка отчаяния.       В следующую секунду она крикнула в сторону бара:       — Розмерта, принеси мне ещё огневиски, пожалуйста!              

      ***

             — Грейнджер! Гермиона! Что-       — Ничего, ничего, я в порядке — Гермиона встряхнулась и снова сосредоточила взгляд на своей собеседнице, — Просто задумалась.       — О чём-то, кроме меня? — Беллатрикс откинулась на спинку стула и облизала пальцы, очищая их от пятен шоколада. Гермиона откашлялась.       — Я как раз вспоминала, как назвала тебя Беллой в присутствии МакГонагалл.       И снова этот гневный румянец. Удивительная реакция — цвет был ярко-розовый. Беллатрикс презрительно фыркнула.       — Старая карга прекрасно знает, что так меня называют мои сестры.       — Беллатрикс!       — Ладно, ладно, уважаемая директриса, — сказала Беллатрикс. — Дело в том, что это не может быть из-за этого. Причина в чем-то другое — о, это ведь не то, о чём говорила вейла, верно?       Гермиона не смогла сдержать смех при виде яда, сочащегося из голоса Беллатрикс.       — Что? — потребовала ответа старшая ведьма.       — Ничего! — пискнула Гермиона, переводя разговор на другую тему, — Нет, Флёр во всём видит любовь.       — Чёртовы французы.       

      ***

             Что сказала вейла…               — Не дергайся, я почти закончила.       — Если ты выколешь мне глаз, я сделаю повязку из того уродливого рождественского свитера, который ты так любишь.       — Ты же понимаешь, что их продают круглый год? Наверное, в праздники на них скидка.       — Боже мой! Я не помешаю?       Гермиона медленно повернулась, сидя на коленях у Беллатрикс и положив руки на щёки женщины, чтобы вытащить ресницу, пока та не попала ей в глаз. Беллатрикс, которая полулежала на диване, потому что боялась, что кто-нибудь прикоснётся к её глазам, посмотрела в сторону. Её руки, казалось, сами потянулись к талии Гермионы.       — Нет, Флер, мы сейчас придем за подарками, просто нужно вытащить кое-что, — Гермиона отвела взгляд, потому что увидела ресницу прямо там, прямо над переносицей Беллатрикс. Если бы она только могла-       — Аргх! — Беллатрикс резко дернулась в последнюю секунду, и её колено ударило Гермиону в живот. Гермиона сдавленно вскрикнула и упала вперёд, чтобы заглушить звук, уткнувшись в плечо Беллатрикс.       Вскоре торопливые шаги Флёр сменились её голосом, доносившимся из кухни, который давал всем понять, что «Эрмиона и Беллатрискс придут, как только закончат».       

      ***

             — Только вот в Новый год было кое-что ещё, — добавила Гермиона, когда они отвергли теорию о том, что это могли быть слова вейлы.       — Во время фейерверка? — Беллатрикс комично разинула рот, и, если бы Гермиона позволила себе такую мысль, это было очаровательно.       — Я не понимаю, что ещё может быть.       — Но ведь так поступают друзья! — настаивала Беллатрикс, — Вы же чёртовы гриффиндорцы, разве для вас это не нормально?       — Ну конечно, — заверила её Гермиона, — Ты замёрзла, что я должна была сделать, позволить тебе подхватить что-нибудь?       

      ***

             Во время фейерверка…              — Кто-нибудь, скажите им, пожалуйста!       — Вы, должно быть, шутите.       — Тсс, они услышат!       — О, пожалуйста, они даже не слышат фейерверк.       — Боюсь, в прошлый раз, когда у Беллы было такое выражение лица, небо освещали другие взрывы.       — Они серьезно?       — Честно говоря, вы, ребята, удивляетесь после такого поцелуя?       Гермиона и Беллатрикс не обращали на них ни малейшего внимания, наслаждаясь теплом друг друга.       

      ***

             — О, тот поцелуй! — Гермиона вдруг вспомнила. Она удивилась, как могла забыть, ведь после него её губы покалывало ещё несколько дней.       — В Новый год?       — Ну, второй был, чтобы отпугнуть того подонка в баре.       — Ах да, но там мы были одни, — с улыбкой на лице вспомнила Беллатрикс, а затем нахмурилась, — Так что насчёт того поцелуя на Новый год?       — Я не знаю, но раз они вырывают всё остальное из контекста, то могли бы и это.       — Если так, то они ещё глупее, — Беллатрикс взяла бокал, покрутила в нём остатки вина и одним плавным глотком допила его, — Это был дружеский поцелуй.       — Так и было, — согласилась Гермиона.       — Это также традиция в канун Нового года, — Беллатрикс посмотрела на оставленное ею вино, словно приглашая Гермиону выпить его.       — Так и есть, — Гермиона послушно выполнила невысказанную просьбу.       Беллатрикс поёрзала на стуле.       — Поцелуй между друзьями отличается от поцелуя между влюблёнными.       — Естественно, — сказала Гермиона, чувствуя лёгкое головокружение. Неужели дело было всего лишь в одном бокале вина? Было ощущение, что она выпила четыре.       — На самом деле всё совсем по-другому, — Беллатрикс облокотилась на стол.       — Но разве это факт? — Гермиона прижала палец к губам и стала задумчиво водить им по кругу.       — Я так не думаю, — глаза Беллатрикс бегали кругами.       — И мы договорились подойти к этому вопросу аналитически, — очень серьёзно сказала Гермиона.       — Это значит, что нам нужны достоверные факты, — кивнула Беллатрикс.       — Это значит, что для того, чтобы установить разницу, нам нужно изучить обе стороны.       — Да, — голос Беллатрикс был едва слышен.       — Итак, с дружеским поцелуем разобрались, — начала Гермиона.       — Теперь нам нужно проверить ещё кое-что, — закончила Беллатрикс, откинувшись на спинку стула и похлопав себя по бедру. Гермиона вызывающе приподняла бровь, отказываясь двигаться с места. Беллатрикс прищурилась.       — Ну-ну, Грейнджер, — ей каким-то образом удалось выровнять голос, хотя он всё ещё звучал сдавленно, — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?       — Никто из нас не понимает, — заявила Гермиона, откидываясь на спинку стула и складывая пальцы в замок на коленях. Она знала, что Беллатрикс уже осмотрела её обтягивающую юбку, — Мы же это и проверяем, помнишь?       Беллатрикс ничего не сказала, но её взгляд красноречиво говорил о том, что она хотела сделать с Гермионой. Очевидно, подавив в себе это желание, она встала со своего места и медленно обошла стол, не сводя глаз с Гермионы.       Гермиона, напротив, позволила своему взгляду блуждать. Всегда ли эти брюки так подчёркивали бёдра Беллатрикс? И были ли эти две пуговицы на её рубашке расстёгнуты в начале вечера?       — Смотри на меня, Грейнджер, — хрипло приказала Беллатрикс, оседлав её и мучительно медленно опускаясь. Гермиона чуть не застонала, когда женщина наконец полностью опустилась на её ноги.       Её руки, за считанные секунды обретшие собственную волю, взлетели чтобы обхватить ладонями ее бедра, затем скользнуть вверх, к ягодицам. Гермиона сжала их по очереди.       — Ты сказала, что пробуешь? — колени Беллатрикс задрожали, и Гермиона поняла, что та едва сдерживается.       — Тебе легко говорить, — она села, придвинувшись ближе к другой женщине, — Ты ведь не собираешься отступать, Белла?       И вот оно — сердитое розовое пятно. Теперь было ясно, что это не раздражение. Возбуждение.       — Отступить? — Беллатрикс прижалась лбом ко лбу Гермионы, положив руки ей на плечи, — Я собираюсь подарить тебе такие ощущения, о которых ты и не мечтала.       Гермиона не была уверена, кто кого поцеловал, и вообще, кто из них был инициатором, или же они слились в поцелуе, потому что это было естественно. Она знала только, что Беллатрикс пахла шоколадом и красным вином с пряным привкусом тайской еды, а руки Гермионы внезапно оказались под её рубашкой, сжимая обнажённую спину и впиваясь ногтями в нежную кожу. Одна только мысль о том, какие следы она оставляет, заставляла её действовать с отчаянием, которого она никогда раньше не испытывала.       Внезапно ей стало тесно в тонкой одежде, ей захотелось прижаться к ней, ей захотелось — Годрик, она что, ёрзает на своём стуле?       — Вставай, Грейнджер, — скомандовала Беллатрикс, почувствовав её беспокойство, — Результаты неясны, нам нужно углубиться в анализ.       — Белла… — застонала Гермиона, потеряв контакт с Беллатрикс, когда та встала, — Не думаю, что дойду до спальни.       Беллатрикс ухмыльнулась, потянула её за собой и развернула так, что Гермиона оказалась прижатой к краю стола.       — Кто сказал что-то о кровати, Грейнджер? — Гермиона почувствовала, как от слов женщины у неё на шее зашевелились волосы, а та задрала ее юбку, — Одного кекса недостаточно для десерта.       Тарелки и столовые приборы отправлены на кухню — ни единого движения, ни единого слова, святой Мерлин и все остальные славные ведьмы и волшебники. Гермиона была уверена, что кончит, если Беллатрикс так поступит с её одеждой.       Истерзанные лепестки чёрной розы упали на землю под крики восторга, доносившиеся со стола.