Всё дело в походах

После спасения Белогорья наступил какой-никакой, а все же мир. Все стало как прежде, за исключением одного маячащего без дела то тут, то там Ивана. Сам Муромец так, естественно, не считал. Будучи занятой освоением нового мира, он не сильно задумывался о чужом мнении. А задуматься стоило. Что делать с сыном Ильи по началу не знал никто, поскольку вёл он себя порой уж совсем не обычно. При первой возможности бегал в мир свой, но об этом знали не многие, а Василиса догадывалась. Притаскивал что-то диковинное: то бересту мягкую пахучую, то палки пишущие, то «капучино». К последнему пункту у Финиста до сих пор много вопросов имелось. Не доверял он чужеземным предметам и все тут. Даже несмотря на то, что Яга это самое «капучино» любила. — Чем-то диковинным разит от этой мутной жижи, Яга, — как-то ляпнул он, вновь с подозрением вглядываясь в коричневый напиток в мягком стакане. Бабка в тот день высказала ему все, что она думает о чужом непрошенном мнении. Финист замолчал, но остался при своем.

***

После их совместного похода в царство мертвых и спасения Белогорья от Роголепа, богатырь по иному взглянул на Ивана. Даже как-то зауважал, подначивать стали они друг друга меньше, притёрлись худо бедно вообщем-то. В патрули за главного теперь отправляли Муромца, на правах лихого богатыря. Но один Иван в них редко отправлялся, только если что-то прямо уж совсем незначительное было. Ходили отрядом, которым командовал Финист. Получается, ходили все вместе. Иван, как и обещал, показал им пару боевиков, чтобы хоть немного эти дремучие разобрались в специфических знаках спецназа, которыми по началу решил козырнуть Найдёнов. Самым сложным оказалось объяснить дружине, что экран телевизора безопасен и все, что происходит на нём на самом деле лишь изображение и в действительности не существует. Смотреть фильмы ходили по очереди и с условием того, что двое обязательно стояли за чужеземным предметом и несли караул на всякий случай. К концу месяца Ваня наизусть знал больше половины цитат Джейсона Стэтхема и не раз слышал как в казармах его фразами разговаривало добрая часть дружины. Сам Финист тоже глядел всё, что показывали, но к безволосому чужеземцу симпатией так и не проникся. Видя в нём лишь неприветливого чужестранца. Однажды в казарме какой-то здоровяк решил посмеяться над Ивановым «не богатырским» сложением, не посчастливилось молодцу. На его беду, как раз Финист у входа оказался, да краем глаза заметил сочувственный взгляд соотрядников, устремленный на языкастого. Реакция командира была мгновенной, здоровенного детину с силой приложили к деревянному косяку, да хорошенько встряхнули. — Заткни пасть, он Роголепа уделал, а ты? Все притихли. Сам Сокол опешил и от тишины вокруг, и от навязчивых мыслей «С каких пор я его защищаю?»

***

Чувства к Василисе какие-никакие остались, но он перестал их демонстрировать перед Ваней. Все же она оставалась первой красавицей и равных ей не было, но она была с Иваном, а Финист ссоры не желал. А после их геройского возвращения и подавно. Как он сам начал понимать, влекло его ни к кому иному, как к самому Найдёнову. Почему он не знал, ведь его как и всех остальных раздражало его бесконечное упрямство, непонятные шутки и неуместные показушничество по поводу и без. Может быть в этом и было дело? Он был другим. Не такой лихой по началу, как молодцы в отряде Финиста и не такой крепкий, каким привык он видеть богатырей. Ванюшка-то и на тренировки с ними не ходил, в показных боях не участвовал и вообще всячески избегал их обыденного времяпровождения. Слабак городской, а цеплял. Эти его слабости – упрямство, шутки дурацкие – как червь в душу вгрызались. И ночью иногда снилось, что Ваня уходит в свой мир. Поэтому по настоящему познакомиться удалось в этом самом злополучном походе чуть ли не на Кудыкину гору.

***

— Ты чего? Вопрос Найдёнова застал врасплох. Финист тряхнул головой, не заметив внезапного появления Ивана из-за кустов. Сердце пропустило удар, снова этот Иван застиг его врасплох.  «Что я тут делаю?» – подумал Сокол, но взгляд невольно скользнул по растрёпанной кофте Вани, по его румянцу от ветра. — Мне иногда кажется, что ты следишь за мной, — спешно оправляя свою длинную кофту выдал Иван, серьезно глядя на внезапно появившегося откуда-то мужчину. Глаза его блеснули – то ли шутка, то ли правда кольнула. — Я? — Финист выпрямился, скрестив руки на груди, но голос вышел хрипловатым. Близко стоял Муромец, слишком близко и запах его, смешанный с лесом и потом, ударил в ноздри. — Ну а кто, Сокол ты наш Ясный. Не боись, не сбегу. Уже и по делу не отойти от вас. «Не сбегу, говорит... А если бы сбежал?» Иван усмехнулся криво, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, выжидающее. Протянул руку, чтобы от кустинки ветку смахнуть с плеча Финиста, да невзначай коснулся. Сокол запоздало понял, что Ваня отлучился в туалет пару минут назад и видимо совершенно не ожидал встретиться с ним. От прикосновения мурашки побежали по спине – непривычно, опасно. —Я об этом и не думал…  проверял округу, дозор же, — кашлянул Финист. Иван прищурился, шагнул ближе, так что теперь их разделяло пол-шага. — Округу? У кустов с «нужным местом»? Удобно вышло, Сокол. А если б я не один был? Финист фыркнул, но не отступил. Рука сама потянулась, поправила воротник Вани – грубовато, но пальцы задержались на шее, чувствуя пульс: — Ты один всегда. И... не сбегаешь. Пока. Повисла пауза. Иван не отстранился, только дыхание сбилось.  «Что же он творит?» — пронеслось у Финиста в голове. « — Это ж не девка какая, а хочется... прижать, встряхнуть…»  Голубые глаза всё же встретились с карими, мелькнула искра, как от меча о камень. — Отлично, раз никто ни о чем не думал, идём к остальным. А то ещё чего подумают, — выдохнул Ваня, отводя взгляд первым. Повернулся, но Финист схватил за локоть – легко, но крепко. — А если подумали? — тихо спросил Сокол, сам не зная зачем. Сердце колотилось с удвоенной силой. Иван замер, оглянулся через плечо, усмехнулся: — Пусть думают. Главное – не сбегу. Финист отпустил, но тепло ладони жгло сквозь ткань.  «А то еще чего подумают» — долго вертелось в голове Сокола, всплывая в мыслях по поводу и без.

***

Однако довольно скоро случилось то, что перевернуло мир Ивана окончательно. Как-то добрели они до реки, погода стояла жаркая и, не сговариваясь все с завидным удовольствием полезли купаться. Водяной проверил воду на наличие пираний и с превеликим удовольствием залез в манящую прохладу первым. За ним недолго думая нырнула Яга в исподней рубашке, за ней сиганула Василиса. Мужчины тактично отошли чуть дальше по берегу в сторону, не желая мешать дамам. Кощей так вообще вызвался развести огонь, искренне недолюбливая воду. Финист оставил на себе льняные просторные штаны и такую же легкую рубаху. Иван исподнее носил, но под джинсами штанов не спрячешь, поэтому разделся до трусов и спешно полез следом. — Не утопнешь, Муромец?  Богатырь нырнул поглубже и принялся грести в сторону противоположного берега. — Водяной вытащит, — хмыкнул Ваня, краем глаза наблюдая ехидную ухмылку богатыря. Доплыв до противоположного берега, он принялся спешно срывать синие цветочки, растущие вдоль воды. Увлеченный данным занятием не мог он заметить как внимательно за ним наблюдали пронзительные голубые глаза. После купания сушили вещи сполоснутые, сидя вокруг разведенного Кощеем костра. Без рубахи Иван Финиста ещё не видел. Как понял он сам, он вообще на него особо и не смотрел все это время, ну кроме беглых косых взглядов во время своих же шуточек. А посмотреть было на что. Литые мышцы на загорелой коже блестели от капелек воды, широкие плечи и светло-голубые глаза их обладателя то и дело возвращались от пламени к Ивану, с интересом рассматривал его в ответ.  Сам Ваня, поскольку сидел точно напротив, старался не очень-то и пялится, глядя то в огонь, то себе в тарелку с накашеваренной часом ранее кашей, то улыбался Василисе, что наспех сорванный букет у себя на коленях держала. В тот вечер простыми переглядками все дело и закончилось, никто об этом не говорил и ничего не предпринимал до самого возвращения в Белогорье.

***

Так получилось, что в этот вечер донеслась весточка о беспорядке на левом побережье их речки, ничего серьезного Колобок не обнаружил, просто решил на всякий случай донести Муромцу. Пусть глянет, мечом - Кладенцом потычет, это он умеет. Авось беда, если какая и была, испарится. Василисе было сказано, что он ненадолго и скоро вернется. Однако Финиста было решено взять с собой, все ж таки две головы лучше это во-первых. А во-вторых, если вдруг и впрямь чего приключиться - Сокол мог оказаться и в прямь полезен. Так и двинулись, вдвоем. Хотели ехать верхом, но Ваня пока ещё не очень коней уважал и в седле держался неважно. Оттого и решили пешими идти, как обычно. Выяснилось, что шум наводили птицы, недавно поселившиеся в этой части леса. Колобок, питавшийся разнообразными видами пернатых до этого момента таких птиц не видывал, оттого и решил Ивану показать. Оба богатыря минут десять наблюдали за диковинными для Белогорья Пеликанами, которые мирно ловили рыбу на реке и с удовольствием тут же ею ужинали. Было решено оставить их семейство в покое и возвращаться. На обратном пути Иван был ну уж очень задумчив и необычно молчалив, так что Финист то и дело поглядывал на него. Когда он проигнорировал четвертый вопрос Сокола, богатырь замер на месте.  Иван замер тоже, очень внимательно на него посмотрев. — Ответь честно, я тебе нравлюсь? — В каком смысле? — Ну, как мужчина. Плечи богатыря затряслись от беззвучного смеха. — Вань, все лихие богатыри вызывают уважение. В том числе и ты. — А кроме уважения я в тебе что-нибудь вызываю? Ох, догадливый же оказался этот Муромец. Финист внимательно поглядел на Ваню, прищурившись и выискивая малейшие намёки на шутку в чужом лице. Потом отвел взгляд в сторону, кашлянул и выдал. — Давно знаешь? — С похода. Я сомневался, — честно ответил Иван. — Боялся нас в неловкое положение поставить. — Почему решил сказать? Почему … сейчас? Найденов неопределенно пожал плечами, но через минуту, будто опомнившись, вновь подошел к богатырю. — Погоди … и что же это значит? Хохотал Финист долго, двусмысленно поглядывая на богатыря. Отсмеявшись, он обнял Ивана за плечи. — Идём, покажу что это значит.

***

Стоя перед входом в избу Финиста, Иван запоздало понял, что понятия не имел где он живет ровно до этого момента. Идти было не далеко, дом стоял ближе к краю деревни, рядом с тихо журчащей рекой. Сердце сжалось от странной нежности. — Я люблю жить подальше от шума, — объяснил богатырь, глядя как Ваня оглядывает пейзаж вокруг. — Понимаю. — Да и не мешает никто, ежели чего надобно, — усмехнулся Финист, продолжая внимательно глядеть на гостя. Его взгляд был тяжелым, выжидающим – как у сокола перед броском. Иван почувствовал, как щеки горят, и поспешно кивнул. Внутри избы было светло, прибрано и просторно. В углу висел доспех, было сложено оружие, стояли сапоги. На полке – пара глиняных кружек, сушеные травы, старый лук с перьями стрел. Запах дерева и дыма – уютный, мужской. Никаких безделушек, только нужное. «Как он сам», – подумал Ваня. — У тебя гости не часто бывают?  — Бывают. К чему вопрос? — Да так … интересно. Найденов все еще был слегка растерян, с другой стороны он сам затеял весь этот разговор и сам разрешил Финисту притащить его к себе домой. Отступать было поздно, да и вряд ли они будут пить чай. Требовательный поцелуй последовал сразу же, как за гостем захлопнулась тяжелая входная дверь. Иван слегка обалдел от горячего дыхания мужчины на своей шее, мягкости чужих губ и наглости их обладателя. Финист прижал его к стене, руки скользнули под кофту, ладони горячие, мозолистые – богатырские. Ваня ахнул, цепляясь за широкие плечи. — Не смотри на меня так! — проскулил Иван, не в силах встретить этот пронзительный взгляд голубых глаз сейчас. Сокол не спешил отпускать Ваню от себя. — А как смотреть? — Лучше вообще закрой их, а то я ощущая себя зайцем в ловушке, — пробурчал Муромец и сам коснулся рукой приоткрытых губ.  — Велик заяц. Но просьбу богатырь выполнил и глаза не открывал, даже когда Ваня сам потянулся к нему и поцеловал, обхватывая руками рослую фигуру. Поцелуй вышел неловким сначала – зубы стукнулись, – но потом глубже, жаднее. Финист застонал тихо, прижимаясь бедрами. — Разденешься? — Ты первый! Финист снял с себя плащ, кафтан и нижнюю рубаху, удовлетворенно отмечая как вновь залип Иван. Мышцы перекатывались под загорелой кожей, шрамы от старых боев белели – как карта битв. Ваня сглотнул, не отрывая глаз. — Твоя очередь, — сказал все же, но Ваня довольно нехотя снял с себя кофту, сразу стушевавшись под внимательным чужим взглядом, спешно повернувшись спиной к мужчине. Россыпь родинок на спине, светлая кожа, широкие плечи и узкие бедра — все так манило, очень хотелось прикоснуться.  — Снимай сразу все, — затылок опалило чужое дыхание.  Иван не понял, почему он сразу делал то, о чем его просил богатырь. Будто бы повинуясь этой обманчивой мягкости в голосе.  Или не такой уж и обманчивой? Чужое горячее тело приникло сзади, стремительно распространяя тепло. Волны мурашек появлялись в тех местах, где тела касались широкие теплые ладони, поглаживая и сжимая. Способность мыслить трезво почти полностью покидала Ивана.  «Чёрт, это происходит на самом деле» – мелькнуло в голове, но тело уже таяло. — Нам надо бы решить что делать дальше, — между делом прозвучал важный вопрос. — Какие у нас варианты? — спросил, даже не попробовав подумать Ваня. — Либо я снизу, либо ты, — тут же выдал Сокол, все же разворачивая разомлевшего Ивана к себе лицом. — Согласен …  Хотелось растечься по любой горизонтальной поверхности, получать удовольствия и ничего не делать.  Найденов понял на что он сам только что подписался спустя несколько минут, но в моменте ему было все равно. Места недавних поцелуев горели огнем, рой мурашек свидетельствовал о легком волнении, но член был слишком заинтересован в происходящем, чтобы что-то менять. Не долго думая, Сокол махнул рукой в сторону широкого стола и через мгновение Иван уже полулежал на нём сверху. Финист принялся вновь целовать, но уже поспешно то лицо, то шею, то плечи. Однако любопытство гложило ни на шутку. —  Уже было … так? — С чего ты решил? — оторопело вытаращился на богатыря в ответ Иван. — Ты быстро согласился. Ответ Финиста казался на удивление логичным, но ошибочным. Нет, Иван не спал до этого с мужчинами, но с Финистом рискнул перейти черту и чёрта с два его ещё и упрекнет в этом кто-то! — Ты умеешь уговаривать, — мурлыкнул Ваня, разрешая оказаться богатырю ещё ближе. — Уверен?) Иван ясно разглядел полыхнувших чертей в искрах живого пламени, заполнивших глазницы напротив его лица, вместо ответа прозвучала фраза. — Да, мне давно не было так хорошо. — Не шутишь? — Нет, с чего бы, — пожал плечами Муромец перед тем, как ощутить прикосновение кончиков пальцев к самому сокровенному. Вмиг стало ещё более волнительно. — Сможешь меня подготовить? Финист лишь хмыкнул, продолжая медленно поглаживать колечко мышц. Иван слегка струхнул и вновь поднялся на локтях, напрягая живот и внимательно глядя на богатыря. — Я буду нежен, Ванюш, — успокоил его  Сокол. От этого мягкого рокочущего «Ванюш» из уст богатыря начинало сосать под ложечкой и по телу прокатывалась дополнительная волна удовольствия. Финист явно это заметил, хитро улыбаясь.  Паразит. — Откуда ты так хорошо знаешь о процессе? — не удержался от вопроса Иван, слегка поморщившись от действий мужчины. — Извини, буду осторожнее, — Финист заметил гримасу боли и слегка сбавил темп, действительно нежно поглаживая бархатные стенки изнутри. — Мы в своё время с жёнушкой моей много чего пробовали, и так, и эдак, — он улыбнулся воспоминаниям. — Боюсь представить что ж значит это богатырское «так и эдак», — хмыкнул Муромец, тут же вскрикнув, Финист слегка изменил угол проникновения. — Теперь твоя очередь. А ты сам, Ванюш, откуда ведаешь-то как надо, а?  — Просто слышал, — неопределенно протянули в ответ. — И от кого же можно о таком-то просто слышать? — В нашем мире много от кого, поверь, — Ваня запрокинул голову и тихо заскулил, в него ощутимо толкался уже второй палец богатыря, тёплый и скользкий от масла. — Совсем больно? — Потерплю, продолжай, — сквозь зубы процедил Муромец, продолжая тихо постанывать. Финист шагнул ещё ближе, свободной рукой оглаживая мужскую грудь перед собой, напряженную шею и прихватив парня ладонью за щеку целует. Горячо и требовательно, чуть сильнее вдавливая пальцы в горячий проход. Он чувствует как Ваня дышит животом, каждый раз ощущая тепло чужого тела почти вплотную. Мягкие губы проходятся по щеке и прикусывают шею, богатырь украдкой бросает взгляд на чужой член и удовлетворенно усмехается. — Давай попробуем, — тяжело дыша, говорит Иван, спешно прикасаясь к себе, в попытке заполнить возникшую вдруг паузу. Финист чуть в стороне явно что-то искал, поэтому не мог видеть тот взгляд, которым его одарил Иван. Наверное так выглядит забота, почему-то подумал он. Как бы не подначивал его богатырь и несмотря на все безобидные и не очень шутки, он не хотел делать ему больно. Даже из легкого чувства мести. А это было удивительно.   «Да, Вань, тебя возбуждают нежные накаченные мужики, пора уже начать удивляться» Когда Сокол вернулся вновь к нему, Ваня сам протянул руки к каменному торсу богатыря, медленно оглаживая литые мышцы. Потом поднял взгляд и наткнулся на усмехающегося Финиста. Ну запал, да. Красив он был, как черт, можно сказать совершенен. Ване было до него далеко в плане физической формы. Ослабив шнуровку оставшихся на нём лёгких штанов, богатырь позволил ткани сползти с пояса, обнажая внушительный член. — Ого, — не сдержался Ваня. — У тебя видать всё богатырское, — пробурчал он и слегка заелозил по поверхности стола, ощутив легкий холодок на голой спине и ягодицах. — Ты боишься меня? — Иногда да, — честно выдал Иван, продолжая с опаской пялиться на чужой член. Захватив лохань с маслом, Финист поставил её рядом на столе и сам вновь потянулся к губам напротив. Жарко и медленно целуя губы и шею Вани, богатырь протолкнул внутрь два хорошо смазанных пальца, удовлетворено отмечая хоть какой-то результат и приставил член к блестящему от смазки отверстию. Руки Финиста гладили напряженные бока и живот Ивана, переодически помогая члену скользить в раскаленное нутро слегка точнее. — Тише ты, не так быстро! — просипел Иван, когда через минуту член оказался наполовину внутри. — Молодец, Ванюш, чуть-чуть осталось, — Финист тоже дышал тяжело, но сорвавшиеся слова оказались слишком искренними. Так что Ваня удивленно поднял на него взгляд. — Чего тебе? — Ничего, — щёки вспыхнули, взгляд вернулся вниз, туда, где их тела соприкасались. От такой ласки резануло слух, заставляя гулко забиться сердце. — Никто не называл так, верно? Финист на деле замечал гораздо больше, чем говорил и довольно быстро понял, как слова нежные действуют на Муромца. — Ваня! — А? — Вдохни поглубже.  Дождавшись глубокого вдоха Ивана, Сокол толкнулся внутрь до конца, вновь замирая. — Ты дрожишь, — поверх крепкой хватки богатыря легли холодные ладони Ивана. Финист еле сдерживал себя от толчков, раз за разом напоминая себе о неопытности партнёра. — Могу быстрее? — … да. Ваня не мог понять, как нужно двигаться, но тело оказалось сообразительнее своего обладателя. Он поддался навстречу, Сокол прижимался к нему все теснее и двигался все резче, часто дыша и бормоча что-то. Ваня изнывал от жара, от кипящей в жилах крови, от лихорадочного шепота и неумолимого движения. Он инстинктивно потянулся рукой к собственной плоти, не испытывая подобного никогда в жизни до этого дня.  Тело вздрагивало от захватившего его нестерпимо-острого наслаждения, мышцы непроизвольно сжимались, а прерывистые стоны Финиста только добавляли к происходящему блаженные секунды. Иван почувствовал, что локти больше не способны держать его и позволил себе распластаться на жесткой поверхности, выравнивая дыхание и совершенно не желая выныривать из растекшейся по телу неги. — Вань, хорошо? Тебе хорошо? — Не представляешь как, — честно пробормотал Иван, делая несмелую попытку подняться. — Надо встать, да? — Можешь оставаться сколько захочешь. Сокол повернулся спиной, но Ваня уловил в чужом голосе нотку сарказма. — Мы же окрестности обходим, — Найденов напомнил богатырю истинную причину их временной отлучки. — Ага. — Но не всю же ночь. Больше всего меня беспокоит внезапное появление Колобка, которого не пойми где черти носят. — Не понял, какие черти? Иван рассмеялся, лениво накидывая на себя рубашку. — Выражение такое, невесть где пропадает этот кусок теста. — Ясно. Финист тоже начал одеваться, избегая глядеть Муромцу в глаза. По началу тот не придал этому значение, но чем дольше сохранялось молчание, тем тяжелее становилась тишина.  — Что-то не так? — счёл нужным осторожно поинтересоваться Найденов. — Почему? — Долго молчишь, — это позабавило Финиста, качнув головой, он выдал то, что собирался сказать уже добрую половину дня. — Вань, ты … это… Заканчивай в свою Москву бегать, оставайся здесь со мной, — предложил и глазом не моргнул. Ваня серьезно посмотрел на него в ответ. — Так просто? — Так просто.  «Просто со мной. Просто навсегда»  – подумал Финист, но вслух не сказал. Не время было.

***

Вернулись они вечером, торопясь к ужину. «Обходили окрестности» — было сказано раз восемь всем, кто попадался на их удивительно длинном пути от ворот до первых казарм.  — Никогда не думал, что путь до порога может быть таким длинным. Предстояло отмазаться перед Колобком, который подозрительно маячил вдали у берега. — Пеликаны спят уже, а вас где носило? Финист буркнул:  — Дозор несли, границу обходили, все равно время было. Ваня важно кивнул, радуясь, что сумерки не дают увидеть алые кончики его ушей. Дружина приветственно махнула обоим заплутавшим, подзывая к вечернему яркому костру у казарм. Готовили ужин,  болтали без умолку, кто-то затянул песнь. Усаживаясь среди молодцев, Финист оживлено включился в беседу, спеша рассказать про птиц диковинных. Когда разговор прервался, приготовленную кашу по мискам разливать начали, Ваня украдкой толкнул Финиста в бок. — Можно вопрос? — Конечно, спрашивай, — сказал и бровью не повел, отправляя в рот ложку похлебки. — Что с женой твоей случилось? Финист грустно усмехнулся, он ждал вопроса, даже удивился почему Иван так долго тянул с ним. И притянув за плечо, тихонько ответил: — Хворь забрала её. Она была мудрой, верной и доброй, но ты – совершенно иной. Твои слабости, шутки эти дурацкие... они все и мои теперь, как и ты… Понимаешь? Иван задумчиво кивнул, уткнувшись лбом в чужое плечо. Он всё понимал или хотя бы стремился. По телу разливалось тепло, абсолютно точно не только от пылающего костра.  Это было их, настоящее.  Во всём его проявлении. Финист взъерошил волосы на загривке Ивана и хмыкнул: — Ешь давай, остынет...  И когда Ваня молча и послушно принялся за еду, вновь вернул на него взгляд. — Обещаешь мне, что подождет твоя Москва? Обещаешь, что хотя бы попробуем? Тихий ответ потонул в гомоне, который их окружал. Смех дружины, звон металла, треск костра и голоса помешали расслышать заветное «да», которое Финист безошибочно прочитал по губам Муромца.