Интроверт

      В их отношениях всё хорошо.       Даже стабильно. Пройденная бытовуха (относительно недавно они перестали сраться из-за каждого не там лежащего носка или непомытой ложки и выстроили какие-никакие правила их сожительства, чтобы не возникало вопросов с разделением труда), регулярный секс (без пресловутой угасающей искры, потому что иногда они готовы разодрать друга друга, а иногда они самые нежные-подснежные), открытые разговоры, признания в любви доступными и понятными им способами, взаимопонимание и готовность решать конфликты в пользу “мы”.       В общем, за три года отношений они научились быть друг с другом так, чтобы всем было хорошо большую часть времени. Да, был этап “паузы”, когда появилось вот это “мне кажется, мои чувства к тебе угасли”, но он пройденный и решённый. Теперь они знают, как себя вести в такие моменты и не потерять себя и друг друга.       Они знают, что их отношения - это выбор. Выбор друг друга, выбор времени друг с другом, выбор друг для друга. Они неидеальны, однако готовы стараться.       Но есть одна проблема.       – Я же просил, блять! - Джисон взрывается, потому что копил и копил в себе это недовольство на протяжении уже двух дней.       – Я помню! - тоже повышает голос Минхо. Больше от чужого такого же тона, чем от собственного желания. Даже коты попрятались от них, поджав уши.       – Тогда почему? Почему, блять, ты продолжаешь доставать меня?       – Да где я тебя доставал? Я же почти не подхожу к тебе!       – Вот именно! Ключевое “почти”, когда должно быть “вообще не подхожу”. Минхо, какого хрена? - Джисон редко называет его полным именем, но если такое происходит, это значит, что всё серьёзно. По крайней мере сейчас он взбешён - а это серьёзно.       – В смысле “какого хрена”? Я к тебе буквально на минуту подхожу что-то сказать, чего ты заводишься?       – Потому что я, блять, просил меня не трогать. Хотя бы день! - шипит сквозь зубы Джисон.       – Так минутный разговор не считается! Я же просто подошёл, блять.       – Да как, нахуй, не считается? - Джисон размахивает руками из-за возмущения и избытка эмоций. - Нет у меня сил ни на тебя, ни на кого-либо ещё после всех этих ебучих праздников! Почему ты никак не поймёшь?       Минхо, потрясённый, стоит с открытым ртом и не может найти слов. Джисон видит в его глазах смену разного и это разное не сулит в себе ничего хорошего.       – Ебучие праздники? - тихо, на грани шёпота, произносит Минхо. Однако из-за своего вихря эмоций внутри Джисон игнорирует мурашки, которые проскакали по его загривку от этого тона. - Для тебя это была каторга? Всё то время?       – Да нет же, господи, - стонет он и хватается за волосы. - Ты меня вообще слышишь?       – Я слышу только то, что ты видеть меня не хочешь и жалеешь о том, что связался со мной, - обиженно кидает Минхо, на что Джисон округляет глаза.       – Что, блять? А себя ты слышишь? Какой бред ты сейчас сказал, понимаешь вообще? Минхо, какого… Блять, ты серьёзно сейчас? - он нервно посмеивается. Это какой-то абсурд. Смешнее всего то, что его партнёр и самый близкий человек никак не отрицает свои слова. Свой бред. - Ты специально довести хочешь? Чтобы что? Чтобы я сейчас наорал на тебя и потом чувствовал себя самым отвратительным мудаком?       – Что? Джисон, нет, я…       – Тогда иди отсюда! - не выдерживает он и кричит. Впервые так яростно за все годы их знакомства. Так, что сотрясается воздух и дёргается тело. - Иди нахуй, пока я правда не сказал чего похуже, чем это! Ты не хочешь меня слышать, и я тоже тебя не хочу! Ты достал, блять, - и огибает Минхо, уходя прочь из их квартиры, и не думает о том, что, вообще-то, попросил его уйти. Никто никого не останавливает.       Единственный камень преткновения в их отношениях - интровертность Джисона и экстравертность Минхо.       Если второму жизненно необходимо постоянно сообщать о каждой мелочи в своей жизни, делиться всем, что он считает значимым, проводить время вместе и в компании и всё это с Джисоном, то первому жизненно необходимы покой, уединение и иногда полное отсутствие людей в его инфополе и физическом пространстве. Когда он говорит “полное”, он это и имеет в виду - исключений нет. Даже Минхо. Тем более Минхо.       Джисон искренне любит Минхо, он готов ради него горы свернуть, морды набить (а он против насилия) и переступить через многие свои недостатки, но его интровертная душа - это буквально он сам. Это то, на чём стоит Джисон, это его стержень и опора, основа. На ней он вывозит музыку, своё стабильное эмоциональное состояние, понимание себя самого и желание существовать в этом мире. И даже Минхо, самому дорогому, что есть в его жизни, он не позволит пошатывать и разрушать эту свою опору. Иначе это будет значить отщипнуть от себя большие куски и предать себя. Потерять себя.       А он себе так-то тоже дорог.       Да и если он позволит сделать это Минхо, то просто со временем его возненавидит. Потому что этот человек бы его разрушил. А он не хочет ненавидеть свою любовь.       В их отношениях правда всё хорошо, за исключением этого.       Джисон хочет включить музыку, чтобы идти по улице и позорно реветь, пока в уши долбит на всю громкость, включает телефон и видит, ко всему прочему, множество непрочитанных чатов, в которых растёт количество сообщений. Он не успел прочитать ничего, потому что был занят другим. И другими. Не до сообщений было. Эти чаты один за другим наваливаются на голову тяжёлыми гирями и колотят. Добивают.       Джисон стискивает телефон в пальцах, выходя из приложения и включая музыку, как и хотел, на всю. Ему больно и обидно.       Больно, потому что он отверг своего близкого и чувствует себя мразью. Потому что буквально сказал “мне не нужно то, что тебе важно”. Потому что не выбрал его, когда тому это было надо. Хотя не имел это в виду, никогда. Минхо ему важен. Ему интересно всё, что тот показывает и о чём рассказывает, он искренне интересуется буднями своего парня и делит с ним напополам жизнь.       Но ему обидно, потому что он понимает Минхо, но не тот его. Он понимает, что для Минхо это важно, поэтому всегда включён в разговор. Он понимает, что у Минхо проявление привязанности такое - открытость и иногда чрезмерная. Он понимает, что Минхо просто вот такой - шабутной, с незатыкающимся ртом, с тысячью идей в голове, прилипчивый временами. И принимает его. Полностью. Да, это бывает неудобно устающему от такой стимуляции Джисону, но это ведь его Минхо, как иначе?       А вот Минхо, считает Хан, его не понимает. Или не хочет. Он не понимает, что Джисону нужно перезагрузиться от всего, что накопилось в голове. Не понимает, что из Джисона высасывают все силы люди вокруг него, в том числе и его партнёр (иногда). Не понимает, что и Джисон просто вот такой - любит тишину, погружается в свои увлечения, ценит своё личное пространство, не выносит лишний шум, пока занят, и когда его прерывают.       Несложно догадаться, что из этого обычно нарушается. Практически всё.       Джисон иногда думает, что Минхо просто проверяет его на прочность. Иначе объяснить то, почему он после слов Джисона ”пожалуйста, оставь меня наедине с собой хотя бы на день, ладно?” даже не постарался этого сделать, просто невозможно.       И из-за этого - из-за того, что не может в полной мере принять попытки Минхо в коммуникацию, которая так для того важна - Джисон чувствует себя омерзительным человеком. Будто он делает больно своему горячо любимому парню своим отвержением. Хотя головой понимает, что ему самому делают больно почти физически - в его истощённом социальном состоянии даже одно слово от чужого человека будет казаться наказанием и пылесосом, который забирает все внутренние силы, отчего начинает ухудшаться самочувствие. На всех уровнях.       И вот к чему это привело - к самому, наверно, крупному скандалу за последние четыре года их знакомства в принципе. Потому что Джисон никогда так не кричал и никогда не говорил “достал”, а Минхо никогда так неуважительно не относился к Джисону. Да они оба в целом никогда не повышали свои голоса друга на друга всерьёз.       Но имеем, что имеем. А имеем Джисона на лавочке в парке недалеко от их квартиры. Он плачет от усталости, от злости, от грусти, от ненависти к себе, от несправедливости всей этой ситуации и от того, что он ничего не может сделать. Он не может слушать Минхо во вред себе, но и не может полностью от него отдалиться. Он ему нужен, просто немного иначе, чем Джисон нужен Минхо.       И это так сложно. Сложно это объяснять тому, кто никогда не был в таком же состоянии. Сложно жить, когда не понимают. Сложно справиться с роем мыслей, которые затаптывают каждую ноту песен.       Джисон грубо вырывает из ушей наушники и выключает музыку. От неё сейчас больше вреда, чем пользы - тоже вызывает перегруз всех систем. А ещё уши уже болят.       Джисон обессиленно упирается в свои ладони и снова плачет, выпуская из себя всё то напряжение, которое копилось в нём с начала декабря, когда они, на пару с Минхо, начали подготовку к праздникам, до момента, когда только вернулись от обеих семей, где провели все рождественские выходные. В окружении многих людей. Иногда шумных людей. Иногда приставучих людей.       Это было тяжёлое испытание, и Джисону нужно было лишь немного - хотя бы день, один ебучий день полного покоя и тишины. Тотальной тишины и покоя. Чтоб его никто не трогал, с ним не разговаривали и не отвлекали.       Это ведь совсем несложно? Это всего один день. Это ничто. Да, Джисон точно не восстановился бы полностью, но хоть обрёл бы чуть более прочную опору для выдерживания всего. И у него появились бы силы на коммуникацию с Минхо. Хотя бы мизерные.       Но Минхо плевать решил на чувства Джисона и никакого одного или тем более двух дней покоя ему не светит.       Почему так?       Поток мыслей, бессвязных и колючих, прерывает чья-то мягкая рука, которая коротко легла на макушку. Джисон быстро поднимает взгляд и сжимает губы, в глазах копится жгучая влага. Он смотрит на нерешительного Минхо и сам молчит, потому что просто не знает, что сказать. Даже в голове пусто стало.       – Я, э… Ты, ну… забыл, - он протягивает руку, в которой покоится шапка. Джисон смаргивает слёзы. Пытается. - На улице зима, холодно, ещё уши себе застудишь. Это же больно, пришлось бы по врачам бегать, возможно уколы ставить и…       – Минхо.       Он закрывает рот и на секунду зажмуривает глаза.       – Прости. Возьми, надень.       Джисон смотрит на эту шапку и не может удержать новый поток слёз. Минхо пришёл к нему, потому что, не смотря на их ссору, почти конфликт, он беспокоится за его уши и что ему будет больно. Он искал своего парня долго - это видно по его почти алым щекам и носу - и в целом вышел из дома в такую холодину. За ним. Ради него.       Как бы Джисон не был обижен, он всё равно благодарен.       – Ты невыносимый, - сквозь сопли в носу воет он. - Да какого хрена вообще? Почему ты так обо мне беспокоишься после того, что я тебе наговорил? - Джисон вжимается в чужую куртку и принимает тепло от пальцев, что перебирают его волосы. Мягкий ворс собственной шапки щекочет заледеневшие ладони.       – Что ты такое говоришь, Хани? - шепчет Минхо. - Как я могу о тебе не беспокоиться? Ты как будто первым месяц меня знаешь, ну правда.       – Да мне кажется, ты меня ненавидишь.       Пальцы останавливаются, пока не ложатся на плечи, чтобы отстранить плачущего человека для возможности заглянуть в его глаза. Минхо медлит пару секунд, заглядывая в каждый зрачок в поиске намёка на шутку, но не находит.       – Да как ты можешь такое говорить вообще? Как я могу тебя ненавидеть? - мягкий голос переливается нежностью в каждой букве, однако в них можно расслышать кляксы обиды.       – Откуда я знаю? - Джисон шмыгает носом. - Ну, может, не ненавидишь, но точно ни во что меня не ставишь.       – Да как… Блять, нет, конечно, - вспыхивает Минхо. - Так, идём домой, нам надо серьёзно поговорить…       – Минхо, - перебивает его Джисон стоном недовольства.       – …пока это не зашло слишком далеко и мы совсем не разосрались. На это у тебя сил хватит? М? - Джисон уже хочет возмутиться на эту издёвку, но не видит ехидства в серьёзном раскрасневшемся лице. Он немного расслабляется.       – Только если меня оставят в покое на неделю.       – Неделю? - Минхо таращится на Джисона, будто услышал о чём-то невозможном.       – Да. Может, меньше, но неделя - точно.       – Да это… Блять, ладно, окей, хорошо. Говорим?       Джисон кивает. Под руку с Минхо он шагает по дороге домой, скрипя снегом. Сегодня он особенно звонкий. Успокаивает. Тишина, с которой они доходят до квартиры, успокаивает не меньше. Но и напрягает - тоже.       Джисон никогда не видел, чтобы Минхо так долго молчал, и, честно, не знает, хорошо это или плохо. Зато у самого куча мыслей в голове устраивает пляски, соревнуясь друг с другом. За этим он даже не замечает, как с него снимают куртку, ботинки и переодевают в сухие носки - шерстяные и мягкие. Он отмирает только когда улавливает носом пряный аромат чая из специальной рождественской коллекции и поднимает, наконец, взгляд.       Минхо смотрит на него с ожиданием, виной и чем-то колючим. Но молчит. И давит.       – Что? - не выдерживает Джисон.       – Это я хочу спросить, что за хрень. Мы щас поцапались из-за какой-то мелочи, что происходит?       – Мелочи? - Джисон чувствует, как прежний гнев, который было улёгся тлеющими угольками, вновь вспыхивает слабым, но огоньком. Минхо, конечно, выражения не подбирает, но это уже слишком. Да и Джисон устал. - Какая. нахуй. мелочь? - чётко проговаривает он.       – Джисон, я не понимаю, почему ты так закипаешь, - настораживается Минхо. В его взгляд примешивается потерянность. - Можешь нормально объяснить?       – Минхо, я тебе уже сто раз объяснял! Есть ли смысл вообще?       – Блять, да! Потому что для меня… Вот смотри, как это выглядит для меня, - он чуть сбавляет тон и берёт себя в руки. Хотя бы один должен думать сейчас головой. - Ты попросил меня к тебе не лезть, окей, я помню, что у тебя это забирает силы. И я не лез. Пару раз подошёл о чём-то сказать, коротко! Потому что важно было. И после этого ты, ни с того ни с сего, начал орать на меня, обвинять. Разве пара предложений от меня - не мелочь? Я же правда меньше к тебе подходил, да считай вообще не подходил. О чём ещё я должен думать, кроме того, что надоел тебе? Понимаешь?       Джисон молча слушал и не перебивал. Он слышит всё то же самое, о чём и сам знал или предполагал, и от этого становится более горько. Опять одно по одному.       – В этом и проблема, - говорит он сквозь зубы, пытаясь сдерживаться. В итоге зажмуривает глаза, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, считая до пяти. Чтобы немного унять бушующий огонёк. - Я тебя понимаю, а ты меня - нет.       Минхо дважды хлопает глазами.       – Откуда тебе… Ладно, нет, хорошо. Допустим, ты правда меня понимаешь, а я тебя - нет. Тогда объясни то, что я не понимаю. Разжуй.       Джисон вздыхает.       – Тогда смотри, как это выглядит для меня. Я весь месяц на ногах, - он медленно проговаривает почти каждое слово, чтобы была возможность их подобрать и при этом не наговорить лишнего, - ношусь как угорелый, ищу подарки, сдаю отчёты, иду на корпоратив с коллегами, помогаю тебе подготавливаться к Рождеству, потом в свои выходные - вместо того, чтобы отдыхать от всей этой суеты - мы с тобой едем к нашим родителям, чтобы отметить праздник. Я их люблю всем сердцем, они дороги мне, как мои, так и твои, но с ними всё ещё нужно общаться, - Джисон указывает ребром ладони на стол каждый раз, когда перечисляет свои дела и делает акценты, так же медленно, как и в начале. - Я понимаю, что ты этим наполняешься, тебе это нравится и доставляет удовольствие, но у меня это отнимает силы. Не потому, что для меня это каторга или нелюбимое дело, а потому, что во всём этом есть люди, с которыми мне приходится тратить свои силы. Я не могу объяснить, почему, но вот так просто происходит. Повторюсь, я люблю наших родителей, друзей, тебя, но я вам отдаю себя, из-за чего мой, м, моя батарея садится. А что нужно делать, когда так происходит? Когда садится заряд на устройствах?       Минхо, до этого слушавший внимательно и пару раз порывавшийся что-то сказать, но каждый раз осекавшийся, моргает и понимает, что вопрос не риторический.       – Ну… заряжать?       – Именно, - поднимает брови Джисон и ладонями с прижатыми к друг другу пальцами указывает на него. - И мне нужна зарядка. А я заряжаюсь, когда меня никто, абсолютно никто не трогает. Не разговаривает со мной, не показывает что-либо и всякое такое. В моменты, когда я разряжаюсь, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. И в этот период, когда мы готовились к Рождеству, я потратил очень много сил и устал, моя батарея опустилась до рекордного нуля. Во мне ничего, никаких сил на нормальное общение, даже на минутные разговоры. Меня это отвлекает. И из-за того, что у меня нет сил, я срываюсь и злюсь. Злюсь, потому что ты, мой самый любимый человек, меня не слышишь, когда я об этом говорю. Это ведь неуважение, Минхо. Ты буквально от меня куски отрываешь, когда подходишь даже одно видео показать. Я понимаю, что оно тебе понравилось, но просто отправь или сохрани - покажешь потом. Потому что иначе ты забираешь у меня ещё больше энергии, я так в минус ухожу. Мне дорого стоит даже сейчас так много разговаривать. Я на грани уже уйти в лес, - Джисон издаёт нервный смешок и наступает пауза. - Как-то так, - добавляет он тише.       На кухне повисает тишина. Она оседает тяжестью на плечи обоих людей и перемешивается с запахом корицы и апельсина от чая. Сейчас этот аромат не приносит ничего, кроме напряжённого обдумывания. Джисон тоже анализирует всё то, что он только что сказал, и понимает, что прозвучало это как-то грубо. Он уже хочет добавить пару слов для пояснения, как Минхо прерывает тишину:       – Так… тебе это неинтересно? - робко спрашивает он.       – Что?       – Ну, м… то, с чем я каждый раз прихожу? - Минхо чешет затылок и кривится от формулировки. Он и сам понимает, какую глупость сморозил, потому что знает, что ответ “нет”, но всё равно тревога ест его маленькой ложечкой. Джисон недовольно стонет.       – Нет, Минхо. Господи, конечно, нет. Мне всегда интересно то, о чём ты рассказываешь, но… Я не знаю как объяснить, - Джисон снова закрывает глаза, чтобы собрать в мысли в кучу и резко выдохнуть. - Мне правда интересно, ты мне интересен, но мне нужно время на себя, понимаешь? Я тоже себе интересен, я тоже хочу уделить себе время, но когда я один. Чтобы я мог свободно, без других людей, делать свои дела, заниматься своим хобби, просто тупить в потолок - что угодно! Не в тебе дело или в том, с чем ты ко мне приходишь, а в том, что мне просто нужно время. Понимаешь? - Джисон, говорящий тихо и медленно, жалобно смотрит на своего молодого человека.       Честно, он устал от того, что ему правда нужно это объяснять вот так, разжёвывая и выворачивая свою душу наизнанку, чтобы другой, даже самый близкий, человек это увидел и понял. Он устал, что для полного понимания (или хотя бы частичного) ему нужно так подробно о чём-то рассказывать. Устал, что нужно разговаривать так много. А за последний месяц он делал это очень много.       – А это похоже, - начинает Минхо со сведёнными к переносице бровями, - на то, когда я прихожу к тебе после тяжёлого рабочего дня? Ну, чтобы ты пообнимал меня и всякое такое? Потому что, по сути, я от этого - э, как ты там сказал? - подзаряжаюсь. Мне становится легче от этого.       Джисон чешет щёку в раздумьях, уводя глаза куда-то вниз.       – Я думаю, да? - растягивает он. - Скорее да, если у тебя это потребность и без этого ты чувствуешь себя выжатым или побитым, что-то такое.       – Мгм, есть такое. Честно, когда ты был в командировке, а меня во все щели на работе, мне было очень трудно с этим справиться. Тебе не было под боком, и я чувствовал себя - даже не знаю, как сказать - каким-то неполноценным? Будто от меня… куски отрывают… - под конец тон Минхо становится тише, а в глазах появляется что-то, похожее на озарение. И вину.       Джисон вымученно улыбается.       – Очень понимаю.       Это звучит не как укор. Не должно так звучать. Становится тихо. Даже коты боятся выходить из своих укрытий. Теперь на кухне витает нечто неясное и щёлкающее по голове. Оно немного липкое и похоже на огромный тягучий океан. Оба чувствуют себя виноватыми, но по разным причинам.       – Прости меня, Хани. Я правда не понимал, что для тебя это выглядит так. Но я никогда не смешивал твои чувства с грязью или не считался с ними, для меня всегда важно это и важен ты, просто… Я думал, что можно, ну…       – Чуть-чуть?       – Ага, - совсем поникше отзывается Минхо.       – Ты тоже прости меня, Хо-я. Я выбирал не самые, - Джисон морщится. - лестные слова.       Минхо машет головой и делает попытку улыбнуться. Но ему слишком стыдно.       – Тебе просто было больно, это нормально. И теперь… - он сглатывает. - Возможно, тебе положен отпуск от меня, да? - Джисон на это посмеивается, хрипло и слабо, но искренне. Минхо слегка растягивает губы. - Как ты и сказал, неделя. Это, конечно, будет то ещё испытание, но ты прошёл нечто подобное месяц назад. Точнее, в течение этого месяца. Так что… да.       – Ты уверен? Я не хочу причинять и тебе боль, - беспокоится Джисон. Как бы то ни было, Минхо - его Минхо и очень важен.       – Нет-нет, всё нормально. Я и сам понимаю, что бываю слегка прилипчивым.       – Слегка?       – Иди ты, - Минхо закатывает глаза и стучит своей стопой по ноге Джисона. Они оба смеются, очень тихо.       Атмосфера, наконец, разглаживается. Становится светлее и легче дышать, даже вышел один из котов проведать своих людей.       Минхо, как и обещал, и правда не трогает Джисона. За исключением бытовых вопросов, вроде “что ты хочешь съесть?” или “я в магазин, тебе что-нибудь взять?”. Но в общем и целом, и правда оставил в покое. А ещё, будучи находчивым, он создаёт отдельную беседу, куда скидывает всё то, что хочет показать Джисону или что о нём напоминает. Собирает контент.       Первые дня два такое затишье напрягает. Джисон не может расслабиться, потому что боится, что поступает неправильно, что делает больно или обижает. Но, раз его любовь приняла его и сама запихнула в комнату, уверив, что всё в порядке, Джисон верит и быстро вкатывается во всю ситуацию с отдыхом.       Он проводит все дни почти безвылазно из комнаты и ни капли об этом не жалеет. Выходит только помыться и сходить в туалет (еду ему под дверь заботливо подкладывает Минхо; иногда там от него лежат кусочки чизкейка, из-за чего Джисон даже пару раз смахивает слёзы). На самом деле, он давно об этом мечтал - чтобы затворничать и посвящать всё время себе и только себе. Чтобы читать без отвлечения, чтобы писать стихи без шума, чтобы играть на гитаре для себя, чтобы провести небольшую уборку в их общей комнате (потому что Минхо наотрез отказался там появляться и живёт в гостевой спальне), прочитать все чаты, навести порядок в шкафах и в своей голове.       Вечером седьмого дня, когда Джисон, сидя на подоконнике и прислонившись к стеклу, наблюдает за медленно текущим закатом, раздаётся стук в дверь. Минхо, дождавшись ответа, аккуратно заходит внутрь, проходит к своему возлюбленному и касается его плеча. Джисон оборачивается на него и начинает сыто улыбаться.       – На что смотришь?       – На закат.       Минхо обращает внимание на сиреневое небо и золотое солнце, которое касается лучами его ресниц. Оно тёплое и отпечатывается медью на родных для него щеках Джисона. Посвежевшего и румяного Джисона.       – Как ты? - он касается его ладони, что покоится на колене, и не находят сопротивления. Их пальцы переплетаются.       – Полон сил на жизнь. - Джисон смотрит на него горящими глазами. - Спасибо.       Слово короткое, но в нём столько силы, что Минхо почти задыхается. Его любимому человеку не хватало всего лишь одного - временного одиночества. И обеспечить его не составляло такого уж большого труда. Да, поначалу Минхо было трудно, его чуть ли не ломало от желания побыть с его Хани, но он быстро взял себя в руки, ведь он это для него и делает - чтобы его Хани было хорошо. С ним в том числе. С ролью слушателей замечательно справились друзья, которые с охотой делились тем, что произошло за эти рождественские дни, так что было не нестерпимо тяжело.       В конце концов, Минхо расскажет каждую сплетню, о которой узнал, перескажет каждую историю, добавив в них шуток от себя, покажет каждое сообщение в той беседе, где он собирал контент для Джисона, и посвятит в то, что произошло в мире за эти семь дней.       А Джисон с интересом и вовлечённостью выслушает каждое слово, с любовью смотря на того, кого он выбирает изо дня в день и ради кого он готов разжёвывать всё, что потребуется.       Потом, не с первого раза, но они научатся уживаться с этими частями друга друга, найдут баланс и договорятся.       Всё-таки в их отношениях всё хорошо. Теперь да.