Жажда

      Замок Салазара кишит мерзкими тварями, восставшими из мёртвых. Леон пробивался сквозь их ряды, одержимый единственной целью — спасти Эшли, которую у него отняли. Каждый шаг, каждый взмах оружием был продиктован отчаянным желанием вернуть её. В этом безумном хаосе он неожиданно столкнулся с Фелисити. Она отважно сражалась с врагами, умело отстреливаясь от надвигающейся орды. Не раздумывая, Кеннеди пришёл ей на помощь, и вместе они быстро расправились с чудовищами.       Несмотря на явное нежелание Фелисити, Леон сумел убедить её остаться с ним. Крейн, хоть и с нескрываемым раздражением и упрёками, последовала за ним — у неё просто не было выбора, парень оказался слишком настойчивым и не собирался оставлять её в одиночестве. Леон, несмотря на растущее подозрение, что Фелисити — не совсем обычная девушка, что в ней скрывается нечто тёмное, почти вампирское, что она с лёгкостью могла бы его убить, продолжал идти рядом. Она же, в свою очередь, изо всех сил сдерживала свои инстинкты, чтобы не поддаться разъедающему, невыносимому голоду. Воздух вокруг Леона казался особенно притягательным, манящим, пробуждающим жажду.       Кеннеди оставался рядом с ней, стараясь защитить её от опасностей замка. Фелисити, хоть и с некоторой настороженностью, отступала от него на пару шагов, стараясь не смотреть в его сторону, чтобы не разбудить в себе зверя. Она дышала реже, сдерживая каждый вдох, чтобы не привлечь к себе внимание насыщенным кровью запахом. Леон, чувствуя её дискомфорт, не стал тревожить, понимая, что она ведёт тяжёлую борьбу с собой. Он просто присматривал за ней, стараясь поддержать, но в ответ, как обычно, получал лишь ненавидящий взгляд. Он не знал, что творится в душе этой загадочной женщины, но чувствовал, что за маской озлобленности скрывается глубокая боль и уязвимость.       Наконец они добрались до одной из комнат, где, по предположению Леона, мог быть спрятан ключ. Пока Кеннеди возился с запертым сундуком, пытаясь найти механизм, Фелисити, спрятавшись в тени, наблюдала за ним. В её сознании разгоралось неудержимое желание разорвать его кожу, добраться до желанной, сладкой крови. Рука, сжимавшая пистолет, ослабела, и оружие с громким стуком упало на пол, заставив Леона мгновенно обернуться. Он заметил, как Фелисити, тяжело дыша, смотрит на него. В её глазах читалась безумная смесь похоти и жажды, словно она одновременно желала его и боялась себя. Внезапно её тело перестало слушаться, она упала на колени, хватаясь за сердце. Её словно охватило пламя изнутри. Казалось, ещё мгновение, и её сердце остановится. Превозмогая боль, она встала на четвереньки, пытаясь унять жгучий жар, терзавший её изнутри. Леон подбежал к ней, пытаясь помочь, но она оттолкнула его, хотя даже это простое движение причиняло ей невыносимую боль.       — Нет… не трогай меня, — прохрипела Крейн, с трудом подбирая слова.       — Тебе нужна помощь, и я не отойду от тебя, — твердо ответил Леон, исполненный решимости. Он видел в её глазах страдание и не мог просто стоять в стороне.       Крейн, обессилев от борьбы, смирилась с его присутствием. Она продолжала отчаянно бороться с жаждой, но с каждой секундой это становилось всё труднее. Тело горело, в животе словно порхали диковинные бабочки, а перед глазами стоял лишь один образ — тот, кто мог её спасти, тот, кто был так близко и так недоступен. Фелисити подняла взгляд на Кеннеди, словно пытаясь мысленно попросить о помощи.       — Пожалуйста… помоги мне… — прошептала Крейн, вкладывая в эти слова всю свою надежду и отчаяние.       Леон вновь услышал её мольбу и, как и прежде, не собирался её игнорировать. Он готов был рискнуть всем, чтобы помочь ей, даже если это означало поставить под угрозу свою жизнь.       — Что бы ни случилось, я сделаю всё, что ты скажешь, — обеспокоенно проговорил он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни тени сомнения или страха, только искренняя готовность прийти на помощь.       Крейн, собрав последние капли сил, потянулась к ремню своих штанов. Неловкими движениями она отстегнула его и приспустила штаны. Леон был озадачен и не знал, что сказать или подумать. Но Фелисити, словно прочитав его мысли, дала ясный ответ. Её взгляд был полон боли и отчаяния, но в нем читалась и какая-то невысказанная мольба.       — Ты должен унять жар, иначе голод меня поглотит, — выдавила Крейн, продолжая свои отчаянные попытки приспустить одежду.       — Но… Фелисити, это какое-то безумие, — пробормотал Леон, смущенный и растерянный. Он не ожидал такого поворота событий и не знал, как правильно поступить.       — Ты сам предложил помощь, так помоги! Тем более… — после этих слов Крейн тихо, почти незаметно усмехнулась. — У тебя ведь и так были эти мысли в голове, так почему бы тебе не воплотить их в реальность?       Фелисити тяжело дышала, жар охватил её тело, а приятное напряжение внизу живота волной разливалось по венам. Леон смотрел на неё со смущением, в глубине его взгляда боролись желание и нежность. Когда ткань штанов и нижнего белья скользнула вниз, открывая взору манящие изгибы, Фелисити замерла в ожидании его действий. Леон, сглотнув, медленно протянул руку, его пальцы в тактических перчатках коснулись разгоряченной кожи бедер девушки. Холодная кожа перчаток вызвала у Фелисити легкую дрожь, а затем тихий вздох — тело горело от предвкушения.       Леон приблизился, его дыхание опаляло её шею, вызывая приятные мурашки по всему телу. Рука, словно не веря в содеянное, опустилась ниже, к самому сокровенному, лаская нежными движениями. Фелисити, почувствовав прикосновение его пальцев, задышала глубже. Агент чувствовал её напряжение и сам едва сдерживался, чтобы не потерять контроль.       За секунду до того, как здравый смысл мог одержать верх, он сдался искушению. Его голова склонилась, словно ведомая невидимой силой, к самому источнику её наслаждения. Горячий язык коснулся её губ, дразня, обещая неземные ощущения. Затем, кончик языка, словно молния, пронзил её клитор, вызывая у Фелисити взрыв дикой, неконтролируемой дрожи. Её руки, сведенные судорогой, едва удерживали её на четвереньках. Крейн шептала бессвязные мольбы, словно умоляя о пощаде, но её тело, предав разум, требовало большего и немедленно.       — Ты… как же хоро… ах! — выдохнула Крейн сквозь стон, теряя остатки самоконтроля.       Язык Леона, словно искусный художник, вновь и вновь ласкал её клитор. Его пальцы, раздвинув упрямые губы, позволили языку проникнуть глубже, исследуя каждый изгиб, вызывая тихие, сдержанные стоны, полные мучительного удовольствия. Леон, словно дикий зверь, прильнувший к добыче, начал тихо урчать, а его горячий, влажный язык творил чудеса, заставляя её тело извиваться в экстазе.       Оторвавшись от заповедного места, он небрежно вытер губы тыльной стороной руки. Его другая рука, словно успокаивающий бальзам, мягко поглаживала её бедро, стараясь немного унять бушующее пламя страсти. Пальцы, нежные, но уверенные, осторожно проникли внутрь, подготавливая её к большему. Пальцы двигались резко и загибая их, дотрагиваясь до стенок. Фелисити вздрогнула и издала громкий, протяжный стон. Её тело горело в огне неутолимой страсти. Леон помнил её страх перед болью и своей целью видел лишь подготовить её, доставить максимум удовольствия и свести дискомфорт к минимуму.       — Леон… прошу… — прошептала Фелисити, подаваясь навстречу его прикосновениям. В её голосе звучала мольба и отчаянное желание.       Кеннеди сделал ещё пару движений и, медленно выведя пальцы, отстранился. Звук расстегивающегося ремня на его брюках заставил Фелисити вздрогнуть. Терпеливо ждала, затаив дыхание. Мгновение спустя он расстегнул ширинку, освобождая плоть, пульсирующую от желания. Он встал позади неё, осторожно прикоснувшись головкой к её входу. Плавным, нежным движением вошел в неё, ощущая обжигающий жар и тихий, болезненный стон Фелисити. Он замер, давая ей время привыкнуть, но она, издав ещё один стон, начала двигать бедрами, словно без слов просила его продолжать.       Леон поддался её безмолвной просьбе, его движения становились увереннее, глубже, вызывая у Фелисити волну сладких стонов. Она едва держалась на четвереньках, но приятная дрожь немного приглушала её жажду крови, уступая место неимоверному удовольствию. Кеннеди был нежен и внимателен, не желая причинить ей боль, его движения были полны осторожности и ласки. Он чувствовал, что Фелисити нуждается не только в удовлетворении физической потребности, но и в душевной близости, в сочувствии и понимании.       Он встал на четвереньки, прижимаясь грудью к её спине, опустив голову на её плечо. Его дыхание было тяжелым из-за нахлынувшей страсти, но он продолжал двигаться, не останавливаясь ни на секунду, его бедра двигались в такт её дыханию и стонам. Фелисити шевелила губами, беззвучно прося его не останавливаться, и Леон не собирался этого делать. Он чувствовал, как она дрожит в его объятиях, и понимал, что эта близость не только утоляет её жажду, но и исцеляет её душу.       Её рука потянулась к его руке, схватила его кисть и направила к своей груди. Нежно прижав его ладонь к своей плоти, она отпустила её, замирая в ожидании. Рука агента сжала её грудь, вызвав у Фелисити короткий, прерывистый стон, полный мольбы и наслаждения. Леон продолжал сжимать её упругую, мягкую грудь сквозь ткань одежды, и это сводило его с ума. Он чувствовал, как её тело расслабляется, и понимал, что она доверяет ему, что она позволяет ему быть рядом с ней.       Погруженная в вихрь ощущений, Фелисити чувствовала, как движения становятся все стремительнее, разжигая в ней неутолимое пламя желания. Каждый толчок отдавался волной дрожи по телу, лишая сил. Ее руки ослабли, и она, не в силах удержаться, опустилась на пол, прижимаясь грудью к прохладной поверхности.       Леон, тесно прижавшись к ее спине, нежно коснулся губами ее шеи. От этого прикосновения Фелисити вздрогнула, инстинктивно пытаясь отстраниться, но его крепкие объятия не позволяли ей опомниться. Он словно хотел показать ей, что его влечет не только слепая похоть, но и нежность, которой он, к сожалению, не мог выразить поцелуем в губы. Леон понимал, что Крейн никому не доверяет, не подпускает к себе, но она позволила ему, Кеннеди, вторгнуться в ее личное пространство, человеку, которого знает всего лишь одно утро.       — Фелисити… — прошептал Леон, его рука скользнула под куртку, нежно поглаживая ее живот.       — Не останавливайся, черт возьми… — выдохнула Крейн сквозь зубы, в ее голосе звучала смесь мольбы и угрозы. — Остановишься, я разорву тебя…       Тихий смешок сорвался с губ Кеннеди. Он чувствовал ее нешуточную решимость, но это не пугало его, а лишь разжигало страсть. Он продолжал осыпать ее шею поцелуями, оставляя едва заметные отметины. Горячее дыхание Фелисити участилось, она сдавалась под натиском охватившего ее жара.       Толчки становились всё сильнее и стремительнее, жар нарастал, грозя испепелить. Леон продолжал ласкать её живот под одеждой, и прикосновение его прохладных рук вызывало трепет желания, контрастируя с бушующим внутри нее пламенем. Поцелуи становились более настойчивыми, а засосы — темнее, словно он ставил клеймо, заявляя о своих правах на нее. Крейн шептала бессвязные мольбы, прося не касаться её кожи губами, но он, казалось, не обращал внимания на её протесты, продолжая осыпать её шею нежными поцелуями, проникающими в самую душу.       Фелисити вздрогнула, почувствовав, как рука Леона скользнула под край её куртки, оттягивая ткань футболки в сторону и открывая её плечо. Лёгкое прикосновение его губ, едва ощутимое касание языком обожгло кожу, словно искра, зажигая пожар в ее венах. Недовольное фырканье сорвалось с её губ, когда она попыталась оттолкнуть наглого агента. Но Леон, словно не замечая её протеста, продолжал осыпать плечо нежными поцелуями, будто желая вылечить её раны, не только физические, но и эмоциональные, залатать бреши одиночества.       — Что ты ко мне присосался? — недовольно фырча, произнесла Крейн, отвернув голову. В её голосе слышалось раздражение, но за ним скрывалось и что-то ещё — смущение, возможно, даже легкое удовольствие.       Леон все же прервал поцелуй, прижал голову к её плечу, чувствуя, как её тело напряжено.       — Фелисити, я делаю это, чтобы помочь тебе, — ответил Кеннеди, тяжело дыша. Его голос был хриплым от возбуждения и искренней заботы.       Фелисити не любила подобную фамильярность, особенно от человека, с которым её связывало лишь недавнее знакомство и общая миссия. Она не доверяла никому и не позволяла никому прикасаться, но Кеннеди стал исключением, пусть и вынужденным. Она не доверяет ему, но из-за жажды крови, из-за того нестерпимого голода, что терзал её изнутри, она позволила ему прикоснуться к ней. И, вопреки своему разуму, она чувствовала, что ей это нужно.       Внезапно ее тело пронзили короткие, резкие толчки, возвещая о приближении блаженства. Еле слышно она прошептала:       — Леон…       — Знаю… — прошептал в ответ Кеннеди, его голос звучал хрипло от возбуждения. Он чувствовал её приближающийся оргазм, и сам был на грани. — Я тоже…       Фелисити тихо фыркнула, снова чувствуя его поцелуи на шее и плечах. Она хотела оттолкнуть его, прикрикнуть, но у неё не было сил, даже подняться, тело было сковано приятной слабостью. Она чувствовала, как он становится частью её, как их дыхания сливаются воедино. Леон прервал поцелуй и обнял девушку за живот, прижимая плотнее, словно пытаясь слиться с ней воедино. Фелисити прижала голову к полу, а ногти царапали его твердую поверхность, то ли от удовольствия, то ли от желания вырваться из этого вихря ощущений, а Кеннеди, не сдерживаясь, издавал стоны. Крейн слышала его стоны у своего уха, от чего все тело дрожало от желания еще.       Оба почувствовали приближение, через пару сильных толчков Фелисити издала громкий стон, оторвав голову от пола. Леон встал на колени и вышел из нее, продолжая двигать рукой по всей длине, резкими движениями, он излился на её поясницу с протяжным стоном, чувствуя, как ее тело содрогается в финальной судороге наслаждения. Обессиленный, он прижался к девушке, восстанавливая дыхание. Фелисити слушала его дыхание и не стала его отталкивать, она сама была обессилена и не могла. Кеннеди посмотрел через её плечо на лицо, щеки были красными, но он чувствовал, что жар спал, мучительная жажда отступила. Он хотел прикоснуться к ней, убрать с лица растрепавшиеся пряди волос, сказать что-то нежное.       Он протянул руку к её лицу, коснувшись щеки и развернул ее голову к себе. Фелисити от бессилия повиновалась и смотрела ему в голубые глаза. В его взгляде она увидела не только похоть, но и нежность, заботу, что-то, чего она не видела уже очень давно. Леон потянулся, коснувшись губами ее губ, затягивая в нежный и глубокий поцелуй. Крейн не сразу ответила на поцелуй, тело все еще сладко дрожало и ее мозг не сразу заработал, но сжалившись над ним ответила ему на поцелуй, позволяя Леону вести танец, вчувствуясь в чувственный поцелуй.       Оторвавшись от объятий, они встали и начали одеваться. Фелисити застегивала свой ремень на штанах, она почувствовала жар в шее, где Леон часто целовал её и это ей не понравилось. Она поняла, что во время утехи он оставлял на ней метки, а кожа стала горячей, от чего у Фелисити была не поддельная злость, но и смущение. Она не хотела, чтобы кто-то видел эти засосы.       — Ты что мне засосы оставил? — спросила возмущенно Крейн, а Леон, стоя спиной к ней замер, словно его ударила молния. Она старалась скрыть смущение за грубостью, но Леон услышал знакомые нотки в ее голосе. — И что мне сказать друзьям, когда я выберусь из этой дыры? Если конечно не сдохну раньше времени.       Кеннеди не знал, что ответить, любой ответ мог её разозлить, но в голове появилось хоть и глупое, но оправдание.       — Скажешь им, что тебя укусил огромный комар, — ответил он, туго потянув ремень.       Фелисити фыркнула.       — А этот комар умеет шутить, как клоун? — спрашивает Крейн, глядя на парня. Она была зла, но в тоже время в глубине души ей было смешно от его нелепой отговорки.       Леон тихо усмехнулся и начал застегивать ремень. Внезапно он почувствовал чужое прикосновение на своей шее, затем пальцы оттягивали воротник футболки, оголяя шею. Он почувствовал на своей шее теплое прикосновение губ Фелиси́ти, затем чувствует, как она приписывает кожу, как пиявка, оставляя метку. Это был не просто укус, а скорее вызов, заявление о себе.       — Теперь у тебя будет отметка от меня, — с тихой усмешкой сказала Крейн и отстранилась. На её губах играла довольная ухмылка.       Леон обернулся, глядя на её довольное лицо, словно она отомстила ему за содеянное. Он тоже улыбнулся и спросил:       — А мне как оправдать этот засос?       Крейн приложила руку к подбородку, словно обдумывая план, а затем с усмешкой ответила:       — Скажи, что тебе эту метку оставила самая крутая и сексуальная девушка. — В ее голосе звучала ироничная самоирония, но Леон видел в ее глазах искру гордости, сломанную, но все-таки живущую.       Леон усмехнулся, оглядывая девушку, наконец он смог увидеть довольное лицо Фелисити, она была прекрасна, когда она улыбалась. Он бы хотел, чтобы она каждый день улыбалась, смотря на неё, но, к сожалению, она слишком гордая, чтобы улыбаться незнакомцу, даже если они только что переспали. Он понимал, что им предстоит долгий и трудный путь, и он не знал, что их ждет впереди, но он знал одно — он будет рядом с ней, что бы ни случилось.       — Я обязательно так и скажу, если вдруг спросят, — ответил Леон, не отрывая взгляда от её золотистых глаз, в которых плясали искорки гнева и смущения. Крейн в ответ драматично закатила глаза, демонстрируя своё раздражение. — А скажи, Фелисити, если я скажу, что у меня снова встал от твоего поцелуя, что ты тогда сделаешь? — в его голосе звучала неприкрытая провокация, но за ней скрывалось искреннее восхищение и желание увидеть её реакцию.       У Фелисити заметно расширились зрачки, выдавая её волнение. От услышанного её щеки вспыхнули румянцем, и она украдкой посмотрела на его штаны, словно пытаясь убедиться в правдивости его слов, но ничего предосудительного не увидела. Она недовольно цокнула, отвернувшись от парня, пытаясь скрыть смущение за маской пренебрежения.       — Тогда развлекайся сам, Кеннеди, — фыркнула Крейн, спешно покинув комнату, оставив Леона в лёгком замешательстве. Её быстрый уход был скорее бегством, чем проявлением гнева.       Леон сразу понял, что немного перестарался, заигравшись в опасную игру. Он поспешил за Фелисити, пытаясь остановить её.       — Крейн, погоди, я же пошутил! — звал её Леон, ускоряя шаг и догоняя её в коридоре. — Ну, правда, я просто хотел посмотреть на твою реакцию, — добавил он, чувствуя себя виноватым, как мальчишка.       Фелисити не слушала его, продолжая идти вперёд, не оборачиваясь. Но она делала это не из-за злости, как могло показаться на первый взгляд, а скорее ради того, чтобы он немного побегал за ней и попросил прощения. Хоть она и была гордой и независимой девушкой, она умела быть хитрой, если это было нужно. Она всегда добивалась своего, умело манипулируя ситуацией и окружающими. Всегда притворялась, что ей нет дела до Леона и его чувств, демонстрировала показное безразличие. Но на самом деле, глубоко внутри, она хотела, чтобы он помог ей выбраться из этого проклятого места и надеялась, что вместе они смогут вернуться домой. Она нуждалась в его помощи, его силе и его компании. Однако признаться в этом было выше её сил. Так уж она была устроена: гордая, независимая и хитрая.