Nature аlways wins

Карнан запомнила их первую встречу. Девушка, которой разбили сердце, окунув в раствор, еще неизвестный науке, пошла в лес для того, чтобы умереть. Смерть как Саурон. Смерть как Мелькор и его прихвостни. Карнан ее ненавидела, потому что как дух Йаванны потратила половину вечной жизни на то, чтобы изгнать ее из своих чертогов. Айви молила о ней в те секунды, молила отчаянно, задыхаясь. И Карнан это услышала, пробудившись. Свет, который был в ее словах лишь отчасти дошел до ума Памелы Айсли, уже потерявшей разум, но сердце с того мига, как она узнала, что не одна в этом мире, было отдано Карнан на долгие года. Возможно, зеленый цвет кожи и алые, как кровь, пряди, было не тем, что было уготовлено судьбой Айви, но было время, когда та не отставала от Карнан ни на шаг. И наоборот. Беда в том, что Карнан слишком скучала по своей создательнице, отрешенная от Валинора и Чертогов Эру по собственной воле. И, как все майя, давала уму Айви слишком извращенную любовь к живому. Айви стала любить растения маниакально, так что даже перестала замечать того, кто эту любовь привил. «Остановись!» — иногда восклицала Карнан, но ставшая Ядовитым Плющем решила в одно мгновение использовать ее способности только для того, чтобы нести зло в этот мир. Никто не рождается злым, такими лишь становятся. Карнан страдала, когда Айви убивала людей, везде желая видеть только плоды и зелень. Бесконечную смену от увядания до цветения. Ядовитый Плющ умирала, сделав единственный за свою жизнь правильный поступок — спасение Готэма и всех тех несчастных, которые мучались от воздействия токсина Пугала. И какой дурак только выдумал аксиому, согласно которой смерть — это избавление от боли? Растения с особой жесткостью впивались в нервы, словно маленькие корни могли стать их продолжением, словно расплата за все те недобрые дела, которые она принуждала совершать Карнан, на самом деле состоящую из света, а не из тьмы. Айви еще в Аркхэм Сити казалось, что не так был страшен Титан как та сила, что заключалась в ее собственной, на фоне чудовищных кустов, хилой и слабой фигурке. Поначалу так радовалась… Карнан тогда впервые сказала свое решительное «нет» под истеричный смех Принца Преступности, когда он потребовал, чтобы она помогла ему излечиться. Айви вспоминает свою жизнь, полную тьмы и убийств, и впервые отчаянно тянется к Карнан, как к тому, кто ее защитил от смерти. Ей уже трудно сказать, кто первым был в стремлении к этому. В предсмертной агонии трудно отделять правду от лжи. И вряд ли хоть кто-нибудь в мире пытался проверить эту очередную аксиому. У Готэма заканчиваются легенды: Рыцарь Аркхэма, этот смазливый парень, скорее всего добьется своего, а другой Рыцарь, неизменный страж Готэма, склонился над рыжей и пытался расслышать слова последней воли, которые в скором времени придется произносить и ему самому. Ядовитому Плющу все равно, Памеле Айсли — нет. Так кстати вспоминался едкий комментарий Селины о том, что лучше бы ей было когда-то давно воспользоваться сайтом знакомств. Она просто не заслуживает Карнан и ее сил. Сколько добра она могла бы совершить, если при жизни ее глаза не были зашорены местью к людям. Наследие войны теней и долгого сна сознания. Известное дело, что не всякий преступник — коренной готэмовский житель. Полицейские, уверенные в обратном, скорее всего не так давно заступили в должность. Айсли уже ни на что не надеется, но чувствует присутствие Карнан, как когда-то давно. Та из жалости к этому дитя Эру и его разрушенной фэа подсказывает ей последние слова, которые сама когда-то сказала Выходцу из Могилы: — Природа побеждает всегда. Словно заклинание пронеслось по Готэму. Плющ распадалась на пыльцу, а вместе с хозяйкой растворились и сами кусты древнего растения, оставшегося с того момента, когда Готэм был только обоснован. Ядовитый Плющ, Королева Цветов, пала в нервной битве с той самой природой. Карнан ждала этого момента не один год. Ждала, когда дух Айви освободится от оков земного. И когда Карнан видит перед собой фэа Памелы Айсли, то смотрит на нее так же жалостливо, как на того заблудшего ребенка Эру, которому не желала смерти, а не как на того Барлога, которого уничтожил Выходец, как смотрела на нее последние годы. — Меня прости… — произносит Карнан. Айви подходит и обнимает эту целиком зеленую фигуру: — И ты меня. Они замирают надолго, а после вместе решают отправиться в чертоги Эру, где всегда царит добро и правда.