Целебные источники

      Джовхар сидел на стуле и наблюдал за тем, как пары вальсируют друг с другом под звуки пианино. Он откровенно скучал. Они уже добрый час находились дома у одного из пятигорских чиновников и то и дело, что танцевали, когда уставали, то говорили ни о чём, а потом опять танцевали. Даже одежда Джовхара выбивалась из общей атмосферы: он сидел в белой рубашке и чёрной черкеске.       Всё началось с того, что Терская область отправилась на Воды. Было принято решение, что раз уж в их распоряжении находятся целые курорты с лечебными источниками, то зачем упускать такую возможность? Джовхар, правда, сначала отпирался, потому что искренне считал, что подобные места — рассадник всякого харама, да и потом, на таких курортах бывает скучно, ведь что там ещё делать, кроме как пить воду со странным запахом да слушать столичные сплетни?       Но когда глава их области Дагиза Павловна сказала, что вообще-то это приказ, Сунжа нехотя, но сопротивляться перестал. Отдых так отдых. Неделю как-нибудь можно продержаться. И вот сейчас он поглядывал в окно в надежде, что скоро это светское мучение закончится.       — Обычно в таких случаях дам приглашают на танец, — шепнул Хани так неожиданно, что Джовхар даже отшатнулся.       Хани был таким же горцем, как и он, Сунжа. Но чёрт знает откуда знал все эти правила поведения в светском «водяном обществе». Видимо, возраст (чего и говорить, Малкский был старше почти на добрую сотню лет) и дружба с городами КМВ брали своё.       — Ты с ума сошёл? — возмутился Джовхар. — Кого я приглашу? И… Как?       — Ну, думаю, кого пригласить, ты давно знаешь, а вот как… Просто подходишь, галантно протягиваешь руку и говоришь: «Можно ли пригласить вас на танец?». Давай, джигит, вперёд!       С одной стороны, Сунжа хотел отправить Хани куда подальше, но не мог: он ведь старше, старших надо уважать и слушать. Кроме того, этот хитрый кабардинец был прав: взгляд Джовхара иногда останавливался на женской части зала, где сидела Дагиза. Поэтому, встав со своего стула, он, ещё минуту поколебавшись, подошёл к Аланской, неуклюже протянул ей руку и сказал:       — Дагиза Павловна… Не хотите ли со мной потанцевать?       Были бы они не в этой тесной по меркам Джовхара комнате, а в горах, то было бы намного проще. Здесь же Сунжа чувствовал себя слишком скованно, будто его связали по рукам и ногам.       Дагиза посмотрела с крайним удивлением. Сей жест со стороны обычно сурового и молчаливого Джовхара был очень неожиданным. Но, мягко улыбнувшись, Дагиза кивнула и протянула ему свою руку в ответ.       Джовхар почувствовал её ладонь в своей. Она была такой маленькой по сравнению с ним и такой холодной, что очень хотелось согреть. И только когда они вышли к другим парам, Джовхара пробило ледяное осознание: он же не умеет танцевать вальс! Бросив огненный взгляд на Хани, который сидел как ни в чём не бывало, он увидел, что Малкский одобрительно улыбается, подбадривая.       Музыка продолжила играть. Джовхар смотрел на других и пытался повторять движения за ними. Дагиза сдерживала смешок, незаметно помогая. Вышло не так плохо. По крайней мере, Сунжа ни разу не наступил ей на ногу, уже хорошо.       — Спасибо. За танец, — тихо поблагодарил Джовхар и поспешил удалиться.       Умрёт, а этот позор не забудет никогда. Но вместе с обжигающим чувством стыда, было и другое: фантомное ощущение её руки в его. То, как ладонь Дагизы идеально помещалась у него в ладони.       Выйдя из здания, Джовхар достал свой кинжал и одним резким движением срезал пару листьев с дерева. Хани, будь он не ладен! Теперь в глазах Дагизы Сунжа точно выглядит как нелепый испуганный юнец!       Джовхар шёл куда глаза глядят, всё выше и выше. Вдруг недалеко от Эоловой арфы он увидел группу офицеров, которые танцевали лезгинку. Точнее, как танцевали — пытались. По скромному мнению Джовхара, они лишь шевелили ногами, а лезгинка — это искусство. Остановившись и понаблюдав за ними, Сунжа не выдержал. Это было издевательством над танцем!       — Эй! Вы пытаетесь танцевать или у вас случился припадок? — с громкой усмешкой окликнул Джовхар, подойдя ближе.       — А ты откуда умный такой? С гор спустился, что ль? — спросил корнет с густыми усами, подметив характерное одеяние Джовхара.       — Хоть бы и с гор, — согласился Сунжа. — И в здешних танцах понимаю больше вашего.       — Ну так покажи нам как надо, горец, — хмыкнул офицер постарше, и все поддержали эту идею, разойдясь в сторону, чтобы дать Джовхару пространство.       И Сунжа начал. Эти движения были у него в крови и шли намного проще, чем наскоро заученный вальс. Офицеры, которые сначала смотрели с лёгким скепсисом, теперь наблюдали за этим с любопытством.       Среди них вдруг показалось лицо Дагизы. Она стояла чуть поодаль и внимательно наблюдала за ним. И под взглядом этих тёмных глаз в Джовхаре будто проснулось второе дыхание. Под хлопки и одобрительные возгласы Джовхар закончил танец и удалился, заслужив себе явно уважение среди этих молодых людей.       — Что вы тут делаете, Дагиза Павловна? — спросил Сунжа, раскрасневшийся после лезгинки.       — Ты очень быстро ушёл. Даже не дал шанса поблагодарить тебя в ответ, — спокойно объяснила Аланская.       — За что?       — Как за что? Тоже за танец. К тому же, сейчас я вижу, что у тебя действительно есть талант к этому.       — Льстите? — усмехнулся Сунжа, но выглядел он весьма довольным.       — Ничуть. Но, думаю, тут не самое подходящее место для разговоров. Я предлагаю пройтись немного.       И Джовхар не смог отказать.       Они прогуливались вдоль парка. Летние вечера были прохладными, освежая после дневной духоты. Между ними царило молчание, но тишина эта была спокойной, даже умиротворяющей. Их ладони почти соприкасались. На мгновение Джовхар представил, что было бы, если бы они сейчас взялись за руки. И мысль эта показалась ему настолько смело и дерзко и настолько непозволительной, что Сунжа поспешил отмахнуться от неё и посмотрел куда-то в сторону.       — Красиво здесь, — вдруг сказала Дагиза, когда они подошли к гроту Дианы.       — Да, очень, — тихо согласился Джовхар и добавил: — Опасно вот так разгуливать. Незамужняя девушка в сопровождении мужчины.       — Это курорт, — вздохнула Аланская. — Тут все в сопровождении кого-нибудь. Да и потом, — на её лице промелькнула лукавая улыбка, — ты бы хотел, чтобы моё внимание было занято каким-нибудь офицером, который рассказывал бы мне про свои подвиги?       Джовхар побледнел. За всё время, что они провели в Пятигорске, он успел насмотреться на то, как молодые люди увлекали дам, подходя к ним с кружкой нарзана и историей из их боевой жизни. На мгновение он представил, что кто-то из них так же подойдёт к Дагизе. Правая рука невольно сжала кинжал. Аланская это увидела и поспешила успокоить:       — Не беспокойся. Твоё общество мне нравится намного больше. Среди всего этого курортного жеманства ты единственный, кто настоящий и… Свой.       Последнее слово Дагиза произнесла чуть тише, но глаза смотрели на Джовхара, который успокоился и прежняя бледность сменилась лёгким румянцем на скулах.       — Завтра утром… Пойдёте пить воду? — спросил Джовхар, когда дошли до гостиницы.       — Я бы предпочла прогулку по Машуку, — честно призналась Дагиза. — Конную прогулку.       — Тогда я зайду за вами? Тоже хотелось бы изучить здешние места верхом.       — Договорились,       Решив так, они расстались. Джовхар шёл по коридору, прокручивая всё, что случилось сегодня. … ты единственный, кто настоящий и свой.       Свой… Улыбка невольно озарила его лицо. Воровато оглянувшись, дабы убедиться, что никто не видел этого мгновения его тихого счастья, Джовхар с трудом принял прежний серьёзный вид и направился в свой номер.       Утром, когда ещё солнце не опалило землю своими жаркими лучами и стояла приятная летняя прохлада, они оседлали своих коней и отправились на Машук. У Дагизы это была белая благородная кобыла, у Джовхара — вороной скакун. Всё вокруг было зелено и красиво, пахло росой и утренней свежестью.       — Машук на самом деле такой маленький, — сказал Джовхар, когда они подъехали к склону, откуда открывался вид на город.       — Да, он действительно как младший брат среди других гор, — согласилась Дагиза.       — Вообще-то я всё слышал, и вообще-то мне обидно! — неожиданно раздался за их спинами голос Гоши, который тоже был на своём коне.       — Гоша? А ты чего здесь делаешь? — спросила Аланская.       — Да, разве не пьёшь свою воду вместе со всеми? — полюбопытствовал Джовхар.       — Не хочу отнимать эту возможность у наших дорогих гостей, — хмыкнул Гоша, который вкус воды своих источников знал с самого детства. — Давайте я пока лучше вас отведу к настоящим источникам, пока туда народу не набежало.       Дагиза с Джовхаром переглянулись, но последовали за Гошей. Они приехали к месту, где в каменных углублениях кипела вода. Спешившись, все трое подошли туда, глядя на водную гладь.       — И что, эти источники и правда целебные? — спросила Дагиза.       — Абсолютно! Лечат и тело, и душу! — без тени сомнения сказал Гоша. — Сами взгляните.       Дагиза вместе с Сунжей подошли ближе и, наклонившись, оценивающе посмотрели на источник. Вода в нём была голубая-голубая, чем-то напоминающая своим оттенком небо.       — Это… Даже завораживает, — наконец сказал Джовхар.       — Да, есть в этом что-то, — согласилась Аланская, и, пользуясь тем, что оба увлечены изучением источника, Гоша незаметно улизнул, оставив их одних.       Вдруг в Джовхар совершенно неожиданно прилетели капли воды. Сунжа посмотрел на Дагизу с немым вопросом. Аланская лишь улыбнулась и сказала, ничуть не смутившись:       — Прости. Ты так сосредоточенно смотрел, думала, упадёшь туда.       — Я ценю вашу заботу, — кивнул Джовхар. — Однако это было нападение со спины, Дагиза Павловна. Это обстоятельство требует совершения мести.       — Нет! — воскликнула Дагиза громче, чем хотела и, увидев, что Сунжа уже зачерпывает воду, спряталась за ближайшее дерево.       — Вы прячетесь от честного боя? — с притворным оскорблением в голосе спросил Джовхар, подходя ближе к дереву.       — А кто назвал его честным? — Сунжа и понять не успел, как именно Дагиза оказалась у него за спиной, и в него вновь полетели всплески воды.       — Прямой бой не для вас?       — Это называется обманный манёвр, — со знанием дела сказала Дагиза. — И кажется, ты только что проиграл.       — Ну, это мы ещё посмотрим, — сказал Джовхар, который был не намерен сдаваться.       Дагиза была счастлива. Здесь, на природе, в горах (пусть и не таких высоких), она чувствовала себя как дома, где она когда-то игралась со своим старшим братом Цхинвалом. Джовхару тоже было хорошо. Сбежав наконец от всей этой мишуры светского общества, он впервые за эти дни почувствовал себя свободным, и его нисколько не смущало, что он, как угорелый, гоняется за своей начальницей по лесу.       Потеряв счёт времени, оба, уставшие, легли на траву, устремив взгляд на небо, где постепенно собирались тучи.       — Не так уж плохо всё-таки здесь, — сказал Джовхар без тени прежнего смущения.       — Да, — согласилась Дагиза, — но нам нужно возвращаться. Дождь собирается.       — А может, не нужно? — сам от себя не ожидая такого, предложил Сунжа.       — О чём ты? — насторожилась Дагиза.       — Здесь свободнее, и дышится просто.       — Джовхар, — Аланская приподнялась и внимательно посмотрела на него, — ты хороший и храбрый джигит, я вижу это. Но… Мы никогда не сможем убежать от ролей, которые даны нам свыше.       — Да, — тяжело вздохнул Сунжа, вставая вслед за ней. — Вы абсолютно правы, как и всегда, Дагиза Павловна.       Найдя своих скакунов, они отправились назад. По дороге их всё же настиг дождь, но огорчало даже не это. Чем ближе подъезжали к гостинице, тем больше становилась гнетущей тишина. Когда они приехали, дождь превратился в ливень. В таком же молчании Джовхар проводил Дагизу до её номера, остановившись на пороге.       — Спасибо, — сказала Дагиза, опустив взгляд. — За этот день.       — Не за что, это я должен благодарить.       На этом диалог прервался. Наступил момент, когда вроде и нужно уходить, но с другой стороны, и расставаться на такой ноте было неловко.       — Если я пойду дальше… То уже не смогу отвечать за себя, — признался Сунжа, наконец посмотрев на Дагизу.       Он не врал. Всё его существо рвалось к Дагизе с диким желанием сжать её в своих объятиях, поцеловать её тонкую полоску губ и не отпускать больше никогда.       Но разум все ещё с трудом, но брал верх. Нельзя. Это нарушение всех правил, всех традиций и обычаев, о которых ему твердили с детства. Дагиза стояла перед ним такая близкая, но такая недоступная. И это сводило с ума по-настоящему.       — Тогда… Не иди, — тихо, но решительно сказала Дагиза.       Она бы соврала, если бы сказала, что не хочет того же, что и Джовхар. Дагизе очень хотелось сбросить с себя хотя бы на мгновение тяжесть руководителя области, ощутить себя просто женщиной в крепких и надёжных руках — а она не сомневалась, Джовхар бы никогда не позволил её обидеть и сумел бы защитить от всех бед.       Но это была минутная слабость. Собрав всю свою волю, Дагиза закрыла дверь.       Джовхар, опустошённый, шёл по коридору гостиницы. Проходя мимо комнаты Хани, он увидел, что тот сидит в кресле рядом с Гошей и о чём-то рассуждает. Сунжа хотел пройти мимо, как вдруг услышал:       — Да, наш чеченец упрям, но, поверь, и он не стена. Видел бы, как он смотрел на неё во время танца.       — Я понимаю, но ты уверен, что это правильно? — спросил Гоша непривычно серьёзно. — Ведь они даже веры разной!       — Они молятся по-разному, но суть, Гоша, в том, что Бог один для всех, — подметил Хани.       Джовхар стоял как громом поражённый. То есть, это всё было подстроено?! Эта поездка, прогулки, балы с танцами… И это всё сделали люди, которых он считал порядочными! И ладно Гоша, но Хани! Не став врываться и ничего говорить, Сунжа вышел из гостиницы. Приготовив своего верного скакуна и не сказав никому ничего, он собирался уже уехать подальше от всего этого обмана, любви и интриг. Но вдруг его остановил голос сзади:       — Джовхар! Ты куда?       Сунжа обернулся. Перед ним стоял Гоша.       — Домой.       — Как домой? — удивился Бештау. — Мы же ещё с недельку хотели побыть тут все вместе!       — Вы хотели. А я не хочу.       — Джовхар! Стой, подожди! Да объясни ты наконец, что произошло?! — совсем растерялся Гоша.       — Пятигорск, — сказал Джовхар тяжёлым как металл голосом, даже не оборачиваясь, — по-моему, тебе пора уяснить одну вещь: не надо лезть туда, куда тебя не просят. И своему кабардинскому дружку тоже так и передай.       — Но Джовхар! Мы всего лишь хотели помочь!       — Спасибо. Помогли.       Отчеканив эту фразу ледяным тоном, Джовхар забрался на своего коня и ускакал.       Добравшись до дома, злой и уставший, Джовхар хотел лишь одного: вызвать кого-нибудь на бой и подраться с ним хорошенько, чтобы выместить всю злость и обиду, которые накопились за это время. Но на пороге его встретил Асад.       — Джовхар! Ты вернулся!       Радости Каспийского не было предела. Он рвался поехать на курорт вместе с братом, но дед Дербент его не пустил, решив, что там на Асада плохо повлияют. Поэтому возвращения старшего он ждал с нетерпением.       — Да, вернулся, — со вздохом подтвердил Сунжа. — Подойди ко мне, воша.       Тяжело вздохнув, Джовхар обнял брата. Сейчас он чувствовал себя самым одиноким на свете. Хорошо, что рядом есть хотя бы Асад.       Он-то точно никогда его не предаст.