Умничка Барс

В спальне Барон появляется глубоко за полночь, на ходу скидывая толстый шерстяной пиджак. Барс щурится со сна, садится в постели и трет глаза, привыкая к полумраку. На нём только тонкий шелковый халат, выданный прислугой вместо той одежды, в которой он заявился, да и тот полураспахнут – Барс крутился во сне. – Какой послушный, – голос Барона звучит низко, бархатно. Он оставляет пиджак на спинке стула, медленно приближается к кровати и садится на край. От него пахнет сигарным дымом, морозом и дорогим парфюмом. Барс смотрит во все глаза, завороженный тем, как медленно пальцы в тонких кожаных перчатках для вождения тянут за кончик пояс проклятого халата. Он вздрагивает под прикосновением ладони, чувствует ровное тепло даже через перчатку. – Так терпеливо ждал меня. Барон шепчет, наклоняется ближе к нему, касается дыханием беззащитного горла, отчего Барс тихо всхлипывает. С ним еще ничего толком не сделали, даже не трогали в этих, как их – эрогенных зонах – во, а член уже напряжен и потек. Барон одним своим присутствием делает из Барса жаждущую шлюху. Под его внимательным взглядом неловко и жарко, Барон разглядывает его тело, как музейный экспонат – барсову мускулистую грудь, его подтянутый живот с ровными кубиками пресса, крепкие бедра и беззастенчиво торчащий член. – Красивый питомец, – Барон гладит его, растрепывает волосы, как мог бы приласкать послушного пса. Он обхватывает толстый член у основания, делает пару движений вверх-вниз, щупает его мошонку – изучает реакции, а Барс только дышит тяжело и не может оторвать глаз. Кожа перчаток ощущается слишком грубой, хочет почувствовать чужие прикосновения наживую, но просить об этом кажется Барсу неслыханной наглостью. Халат сползает с плеч, держится на предплечьях бесполезной тряпкой. Барон отстраняется, поднимается с постели, медленно снимая с ладоней перчатки. – На четвереньки, – это не просьба, четкий приказ, в голосе слышится металл, и Барс спешит выполнить его, чтобы угодить. – Умница. – Барон касается теплыми пальцами его поясницы, скользит вдоль расселины между ягодиц. Кожа под его прикосновениями горит, Барс задыхается, чувствуя как вторая ладонь сжимает его ягодицу, оттягивает чуть в сторону, а палец настойчиво и мокро разминает тугой вход. – Расслабься, – шёпот Барона проникает под кожу, фаланга проталкивается внутрь, вращаясь по кругу. Барс извивается и скулит, пытается уйти из-под рук, но Барон нависает сверху, встряхивает его, ухватив за волосы на затылке, вминает в постель, придавливая тяжестью своего тела. Барс хнычет от собственной уязвимости, от контраста своей обнаженной спины и полностью одетого, застегнутого на все пуговицы Барона. Его тело сдается под напором, пальцы беспрепятственно проникают внутрь, подготавливая к большему, старательно растягивая. На мгновение Барсу даже кажется, что Барону на него не наплевать – иначе уже выебал бы членом без всякой подготовки. – Такой податливый, – Барон прикусывает его плечо, голос у него совсем хриплый, возбужденный, от него пробирает дрожью вдоль позвоночника. Его пальцы мягко сгибаются внутри, свободная ладонь скользит под живот, обхватывая текущий член Барса, заставляя его двинуться навстречу и заскулить в подушку. – Пожалуй, ты готов. Пальцы выходят с непристойным, влажным звуком, он почему-то смущается от него сильнее, чем от раскрытой позы и выставленной задницы. Барс дергается за ними, чем вызывает у Барона смешок. – Нетерпеливый, – он гладит его плечи, расстегивает свои ремень и брюки, высвобождает из трусов член. Проникновение оглушает, растягивается, кажется, на долгие минуты – так медленно, полно, долго Барон вдвигается внутрь по ощущениям Барса. Он влажно дышит в подушку, бессознательно прогибаясь и выставляя задницу выше, выталкивает из себя член, чем только облегчает задачу. Барон крепко держит его за бедра, давая привыкнуть к чувству заполненности и предельному растяжению, прежде чем начинает мелко толкаться. Барс издает невнятное мычание, чувствует себя диким зверем, потерявшим всякую способность к человеческой речи – ему слишком хорошо, чтобы даже пытаться описать словами. Но Барон понимает его и без слов, его пальцы вплетаются в растрепанные волосы на затылке Барса, сжимая их в кулаке и резко, болезненно оттягивая на себя. Барс стонет, запрокидывает голову и выгибает спину, подается сильнее на каждый властный глубокий толчок. – Громче, – требует Барон, заставляя его захлебнуться следующим стоном, головка дразняще задевает что-то внутри него, о чем он понятия не имел. Хочется дотянуться до члена, приласкать себя, давая долгожданную разрядку, но стоит Барсу обхватить себя пальцами, как Барон вздергивает его, как непослушного щенка. – Нет. Кончишь, когда я разрешу, а пока терпи. Барс умоляюще хнычет, но твердые пальцы сжимаются на его запястье, вынуждают разжаться и убрать руку от липкой головки. – Ты сможешь без них, – убеждает его Барон, не сбиваясь с ритма и продолжая изводить податливое тело глубокими быстрыми толчками. Барс весь мокрый – спина от быстро остывающего пота, бедра от собственной смазки, подбородок от по-животному текущей слюны, ресницы от подступающих слез. Он возбужден до предела, он как натянутая струна, как воспаленный нерв, как очаг лесного пожара – и все это с ним сделал Барон. Барс стонет и хнычет, и извивается, сжимается и подмахивает, кусает подушку, срывается на хрип, умоляет, пытается тереться бедрами о постель, но кончает только после хриплого отрывистого: – Можно. Барс почти воет, как загнанное животное, бьется в судорогах, заливая простыню горячей спермой – никогда в жизни оргазм еще не был таким оглушительным и разрушительным. Он обессилен, раздавлен и уничтожен, и больше себе не принадлежит. Ему требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и понять, что липкое и влажное между ягодиц – это чужая сперма. Живот сводит от стыда за то, как хорошо ему было совсем недавно, но Барон не дает провалиться в яму самоуничижения, отвлекая собственническим прикосновением к растраханной дырке. Он наклоняется к Барсу, его дыхание обжигает висок, губы касаются влажной от пота кожи. – Тебе надо отрастить волосы, чтобы я мог тянуть за них. А сейчас приведи себя в порядок, я скажу прислуге сменить постель. Барон встает, поправляет на себе одежду и выходит из спальни. У Барса нет сил на то чтобы так же легко подняться и какое-то время он просто лежит в тишине, смакуя свои впечатления. Интересно, это всегда будет так или в другой раз Барон захочет взять его лицом к лицу? Потому что Барсу хочется с ним, если честно, всего.