Фьорд прощания

***

Брифинг проходил в том же кабинете директора, но на этот раз присутствовали только Яга, Годжо, Кристина и, по громкой связи, бесстрастный Ямото. — Проклятие второго уровня, — голос Ямото звучал из динамика монотонно, будто он зачитывал погоду. — Проявилось в заброшенной больнице в районе Адати. Характер — агрессивный, территориальный. Поглотило уже трёх бездомных. Местные экзорцисты не справились. Ваша задача — ликвидировать. Годжо координирует. Светлова исполняет. Мы будем наблюдать. «Наблюдать». Это слово висело в воздухе. Это была не просто миссия. Это был экзамен. Для неё — на полезность. Для него — на умение управлять «активом». Сатору кивнул, его лицо было необычно серьёзным. — Понял. В раздевалке для миссий царила гробовая тишина. Кристина переодевалась в стандартную полевую форму — тёмную, удобную, с минимальной защитой. Годжо уже ждал у выхода, в его позе читалась лёгкая, сконцентрированная готовность. — Правила помнишь? — спросил он, не глядя на неё, проверяя коммуникатор. — Подчинение тактике. Никакой самодеятельности, — отчеканила она, затягивая ремень с оружием. — И главное: контроль. Не рвись вперёд с максимальной скоростью. Мы идём на разведку и устранение, не на гонки. Поняла? В его тоне не было прежней насмешки. Была чёткая, командирская интонация. Она кивнула, не в силах спорить. Он был прав. Дорога в микроавтобусе прошла в молчании. Водителем был Ватанабэ, он уже выглядел не так, как раньше. Он был необычайно тих и серьезен. На переднем сидении сидел Сатору, его внимание было приковано к дороге и карте на навигаторе. Кристина смотрела в окно на проплывающие улицы Токио. Нервы были натянуты, как струны, но не от страха перед проклятием. От страха провала. От страха, что её тело подведёт. От страха, что он увидит её слабость и сочтёт её бесполезной.

***

Заброшенная больница «Тиёда» была шестиэтажным бетонным монстром, почерневшим от времени и запустения. Воздух вокруг неё был холоднее, чем должен был быть, и пах озоном и… сладковатой гнилью. Барьер, установленный местными волшебниками, слабо пульсировал, сдерживая утечку проклятой энергии. — Чувствуешь? — тихо спросил Годжо, останавливаясь перед главным входом. Кристина кивнула. Она чувствовала. Густую, тяжёлую злобу, исходящую из здания. И что-то ещё… отголоски боли, страха. Остаточные эмоции жертв. Они бились о её сознание, как мотыльки о стекло, оживляя в памяти другие крики, другой холод. Она сжала кулаки, вгоняя ногти в ладони. Не сейчас. Сфокусируйся. — Идём через главный вход. Я веду. Ты — в двух шагах сзади, следи за флангами и потолком. Первый контакт — мой, — отдал он приказ. Они вошли. Холл был погружён во мрак, разрываемый лишь лучами фонарей. Разбросанная мебель, битое стекло, пятна непонятного происхождения на стенах. Тишина была неполной — где-то капала вода, скрипели половицы под невидимым давлением. Сатору шёл бесшумно, его Шесть Глаз, должно быть, видели потоки энергии, невидимые ей. Кристина двигалась за ним, её собственное восприятие было настроено на малейшее движение, на всплеск враждебной энергии. Её «Мерцание» дремало где-то на периферии сознания, готовое вспыхнуть по команде. Проклятие нашли на третьем этаже, в бывшем хирургическом отделении. Оно не было монстром в привычном смысле. Это была аморфная масса из теней, медицинских отходов (шприцев, бинтов, обрывков плоти), сплавленных в единое, пульсирующее целое. Оно занимало весь конец коридора, и из его тела торчали искажённые, почти человеческие конечности, которые судорожно дёргались. В центре массы светились три пары жёлтых, безумных глаз. — Гибель, — пробормотал Годжо. — Поглотило и ассимилировало жертв. Классика, но мощное. Масса завибрировала, почуяв их. Из её тела выстрелили несколько окровавленных бинтов, как щупальца, с невероятной скоростью. Сатору даже не пошевелился. Щупальца замерли в сантиметре от него, наткнувшись на Бесконечность. Но их было много, и они попытались обойти его, устремившись к Кристине. — Светлова! — крикнул он. Она уже двигалась. Не «мерцанием», а быстрым, отточенным рывком в сторону. Щупальца вонзились в стену там, где она только что стояла. В тот же миг Годжо сделал резкий взмах рукой. Невидимый срез пространства рассек щупальца и вонзился в тело проклятия. Масса взревела (звук, похожий на скрежет металла и плач ребёнка), но не отступила. Из ран хлынула чёрная слизь, которая, падая на пол, начала пузыриться и превращаться в мелких, крысообразных тварей. — Проклятая энергия материализуется! — предупредил Сатору. — Не дай им окружить! Крысы-тени кинулись на них роем. Годжо создал вокруг себя сферическое поле, раздавливающее их при приближении. Но они были быстры и многочисленны, некоторые прорывались. Кристина поняла. Это была её часть работы. Очистить периметр. Дать ему сфокусироваться на основном теле. Она впустила в себя первый, контролируемый импульс «Мерцания». Её сознание разделилось: одна часть следила за траекториями тварей, другая — жёстко контролировала поток энергии в теле, стараясь гасить обратную нагрузку. Она не стала создавать фантомы. Она просто исчезала и появлялась в разных точках коридора, её ноги и руки, обёрнутые сгустками энергии, с хрустом ломали хитиновые панцири тварей. Каждый удар был точен. Каждый рывок — выверен. Она чувствовала, как её мышцы начинали ныть, как суставы посылали первые предупредительные сигналы, но это была управляемая боль. Не та, что рвёт изнутри. — Хорошо! — крикнул Годжо, не отрывая взгляда от основного проклятия, которое начало раздуваться, готовясь к новой атаке. — Держи их на расстоянии! У меня есть идея! Он сконцентрировался. Воздух вокруг него задрожал. Кристина, расправившись с очередной партией тварей, увидела, как в его ладони начало формироваться сгусток ослепительно синей энергии. Напряжённая пустота. Проклятая техника «Синий»? Ещё не полностью, но подготовка. Основное проклятие, почуяв угрозу, выпустило из себя сгусток концентрированной негативной энергии — чёрную, визжащую сферу, которая понеслась на Годжо. — Светлова, сейчас! — его голос прозвучал резко. Она не думала. Инстинкт, доверие к его команде и её собственная тактическая мысль слились воедино. Она не бросилась закрывать его. Она рванула навстречу чёрной сфере. Не для того, чтобы принять удар, а чтобы изменить её траекторию. «Мерцание» на пределе контроля. Она оказалась рядом со сферой в момент, когда та была в метре от Сатору. Её рука, обёрнутая сконцентрированным светом её собственной энергии, не ударила, а толкнула, сбила с курса. Сфера, шипя, врезалась в стену, взорвавшись грязной вспышкой. В тот же миг Годжо выпустил свой сгусток. Тонкая, синяя линия пронзила воздух и вонзилась прямо в центр массы, между тремя глазами. На секунду воцарилась тишина. Затем проклятие вздрогнуло, и изнутри его осветила та же синяя энергия. Оно начало схлопываться, растворяться с тихим, жалобным всхлипом. Твари вокруг обратились в пыль. Всё кончилось. В коридоре пахло озоном и пеплом. Кристина стояла, тяжело дыша. Каждая мышца горела, в висках стучало. Но это была усталость от работы, а не от разрушения. Она удержала контроль. Сатору Годжо медленно опустил руку. Он повернулся к ней. На его лице не было улыбки. Была оценка. — Чисто, — сказал он коротко. — Очень чисто. Ты… сделала именно то, что было нужно. Без лишнего. Она кивнула, не в силах говорить от напряжения. Она смотрела на исчезающие остатки проклятия и думала не о победе, а о том, как её тело отзовётся на эту нагрузку через час. И о том, что он сдержал слово — дал ей шанс действовать, а не просто использовал как щит. — Спасибо, — выдохнула она наконец, и это слово вырвалось почти против её воли. Он фыркнул, и тень обычной ухмылки вернулась на его лицо. — Не за что. Ты сама справилась. — Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по её рукам, которые она бессознательно сжимала и разжимала. — Болят? — Управляемо, — ответила она, отводя взгляд. — Ладно. Отчёт напишем по дороге. — Он развернулся к выходу, но бросил через плечо: — И да… «союзники» — звучит неплохо. На сегодня. Он пошёл вперёд. Кристина последовала за ним, шатаясь от усталости, но с странным, новым чувством в груди. Это не было доверием. Это было признанием компетентности. Они сработали как команда. Хрупкая, вынужденная, но команда. И система, наблюдавшая за ними, получила своё доказательство: актив был полезен. А её тень, её цель, оставалась скрытой. На время. Но по дороге домой, глядя на его профиль на переднем сидении, она думала не о Ямото. Она думала о том, как он крикнул «Светлова, сейчас!» и она, не раздумывая, рванулась выполнять. Это было опаснее любой миссии.

***

Боль пришла не сразу. Сначала был только глубокий, костный холод и свинцовая усталость, заглушаемая адреналином от успешного завершения миссии. В автобусе Кристина сидела, уставившись в окно, и чувствовала, как каждая клетка её тела медленно остывает, обнажая ту самую, знакомую ломоту. Но на этот раз она была другой — не рвущей изнутри, а глубокой, ноющей, как после изматывающей, но правильной тренировки. Контроль, — подумала она с горьким удовлетворением. Я удержала контроль. Годжо молчал всю поездку, лишь изредка бросая на неё быстрые, оценивающие взгляды. Он не спрашивал, как она себя чувствует. Возможно, видел сам — по микроподергиванию мышц на её лице, по тому, как она старалась дышать ровно. — Отчёт я напишу, — сказал он наконец, когда здание Техникума показалось впереди. — Сделаю акцент на слаженных действиях и эффективном подавлении угрозы. Никаких лишних деталей. Он имел в виду её манёвр со сферой. Рискованный, не по учебнику, но результативный. Она кивнула. — Спасибо. — Не за что. Ватанабэ, остановись у черного входа, — мужчина вопросильно посмотрел на парня, но послушался. — Иди в медпункт. Сёко ждёт. Она взглянула на него с удивлением. — Я не просила… — Я знаю, — перебил он, глядя в окно заднего вида, — Стандартный протокол после первой миссии. Особенно для… — он запнулся, — …для новичков с уникальной техникой. Не спорь. В его тоне снова звучали командирские нотки. Но на этот раз за ними стояла не прихоть, а… забота? Или просто стремление обезопасить свой актив? Она не стала выяснять. Просто вышла из машины и направилась к белому зданию медпункта, её шаги были чуть менее уверенными, чем обычно. Сёко Иэири встретила её в дверях своего кабинета, жуя леденец на палочке. — Ну что, героиня вернулась? — её голос был плоским, но в огромных глазах мелькал профессиональный интерес. — Заходи, раздевайся до пояса. Покажи, где болит. Процедура была безличной и эффективной. Сёко, чьи руки светились нежно-розовым светом обратной проклятой техники, водила ладонями над её спиной, руками, ногами. Там, где её пальцы задерживались, Кристина чувствовала глухую, пульсирующую боль — микроразрывы мышечных волокон, воспалённые сухожилия, перегруженные суставы. — Классика, — пробормотала Сёко, концентрируясь на её правом плече. — Сверхнагрузка. Но… аккуратная. Не так, как бывает у самоубийц. Ты сдерживала себя. Умная девочка. Кристина не ответила, стиснув зубы от странного чувства — часть её злилась на эту уязвимость, на то, что её «тайна» теперь изучается посторонними руками. Другая часть, маленькая и уставшая, была благодарна за облегчение, которое приносили тёплые волны энергии Сёко. — Техника Годжо помогает? — неожиданно спросила Сёко, не отрываясь от работы. — …Что? — Ну, ты же с ним тренировалась. Он тебе что-нибудь подсказал? По контролю? Кристина задумалась. «Ты гробишь себя ради каждого рывка.» Да, он подсказал. Не техниками, а осознанием. — Он… указал на слабое место, — осторожно призналась она. Сёко кивнула, как будто это было очевидно. — Он хорош в этом. Видит суть. Пользуйся. Он, в отличие от многих, не станет тебя ломать, чтобы подогнать под стандарт. Он… заинтересован в целостности материала. — В её голосе прозвучала тень чего-то, похожего на иронию. — Ладно, готово. Острая боль уйдёт через пару часов. Но мышцы будут ныть дня три. Не перенапрягайся. И вот. — Она протянула Кристине маленькую баночку с мазью. — На ночь. Специальный рецепт. Смягчает последствия внутренних травм от проклятой энергии. Кристина взяла баночку. «Специальный рецепт». Значит, она не первая, чья техника калечит своего носителя. — Спасибо, — сказала она, натягивая рубашку. — Не за что. Заходи, если что. И… передай привет Сатору. Скажи, что пациентка жива и более-менее цела. Он, наверное, переживает. Кристина вышла из медпункта, озадаченная последней фразой. Переживает? Неужели эта каменная стена, Сёко, действительно считала, что Годжо способен на такое?

***

Вечером она сидела в своей комнате, растирая пахнущую ментолом и травами мазь в плечо, когда в дверь постучали. Лёгко, но настойчиво. Она знала, кто это, ещё до того, как открыла. Сугуру стоял на пороге, держа в руках две банки с горячим чаем из автомата. Его лицо было невозмутимым. — Можно? — спросил он, не дожидаясь приглашения. Она отступила, впуская его. Он вошёл, оглядел аскетичную комнату, поставил одну банку на её стол. — Слышал, миссия прошла успешно. Поздравляю. — Спасибо, — ответила она, садясь на кровать и наблюдая, как он занимает единственный стул. — Вас проинформировали? — Официально — нет. Неофициально… слухи разносятся быстро. Особенно когда в них замешан Сатору. И его новая… протеже. В его голосе не было ревности. Была та же аналитическая холодность, что и всегда. Но сегодня в ней чувствовалась острота. — Я не его протеже, — поправила она, делая глоток чая. Он был слишком сладким. — Мы… сотрудничаем. — Сотрудничаете, — повторил он, растягивая слово. — Интересная форма сотрудничества. Он отчитывается о твоих слабостях совету, а ты рискуешь собой, чтобы отклонить атаку в его сторону. Очень… взаимовыгодно. Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он знал детали. Значит, у него были источники. Или он сам где-то наблюдал? — Он делал свою работу. Я делала свою. Всё просто, — сказала она, стараясь звучать безразлично. — Ничто с Сатору не бывает просто, — тихо возразил Гето. Его тёмные глаза смотрели на неё без осуждения, но с глубоким пониманием. — Он затягивает. Его интерес — это воронка. И чем ближе к центру, тем сложнее выбраться. Ты чувствуешь это, да? Она молчала. Чувствовала. Это странное чувство выполненного долга, смешанное с раздражением и… какой-то новой, непонятной тревогой, когда он был рядом. — Он предлагает сделку. Я принимаю, — сказала она наконец, оборонительно. — Сделку, — Гето усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — А ты читала мелкий шрифт? Что будет, когда условия сделки столкнутся с твоей истинной целью? Когда тебе придётся выбирать между его «правилами» и твоими чувствами? — Я справлюсь. — Одна? — он наклонился вперёд, его голос стал тише, но от этого только весомее. — Ты видела, как работает система. Ямото. Они дали тебе одну миссию, и ты уже почти своя. Они купят тебя мелкими порциями доверия, похвалой, ощущением принадлежности. А потом, когда ты будешь им нужна для чего-то по-настоящему грязного, ты не сможешь отказаться. Потому что будешь частью машины. Как он. «Как он.» Слова повисли в воздухе, ядовитые и правдивые. Сатору был частью системы. И он, кажется, смирился с этим. — А вы что предлагаете? — спросила она, и в её голосе впервые зазвучало открытое раздражение. — Уйти в тень, как вы? Ненавидеть всё издалека? Это не приблизит меня к цели. — Я предлагаю видеть, — поправил он резко. — Не обманывать себя, что можно играть по их правилам и выиграть свою игру. Я предлагаю искать союзников не среди надзирателей, а среди тех, кого система тоже сломала или пытается сломать. — Он встал, подошёл к окну. — Твоя ненависть… она чистая. Не замутнённая лицемерием. Не дай им её испортить. Не дай ему её испортить, прикрываясь заботой. Он обернулся, и в его взгляде было что-то почти отчаянное. — Он мой лучший друг. И я вижу, как он смотрит на тебя. Он видит в тебе не просто оружие. Он видит вызов. Возможность доказать, что его путь — правильный. Что можно быть сильным и оставаться в системе. И если ты эту его веру подкрепишь… он увязнет в ней ещё глубже. А когда поймёт, что твоя правда не вписывается в его картину мира… что он сделает, Кристина? Выберет тебя или свой долг? Вопрос прозвучал как приговор. Тот самый вопрос, который она задавала себе с самого начала. Гето лишь озвучил его вслух, придав ему ужасающую конкретность. Она не нашла, что ответить. Он кивнул, как будто и не ждал ответа. — Подумай. Пока не поздно. И он ушёл, оставив её одну с двумя банками остывающего чая и с хаосом в голове. Слова Гето, как ядовитые семена, падали на почву её собственных сомнений и прорастали колючими побегами страха. Она подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение — бледное, с тёмными кругами под глазами от усталости. На плече красовался свежий синяк, уже начавший желтеть по краям под действием мази Сёко. Она прикоснулась к нему. Что он сделает? — эхом отозвался в голове вопрос Гето.

А более важный вопрос, который она задала себе в тишине комнаты, был:

А что сделаю я, когда придётся выбирать?