В одночасье

Краткий взмах кисточкой, мажущей по холсту, описывал все эмоции сразу, смешивая их воедино и размазывая по листу бумаги, так будто от этого зависит чья-то жизнь или даже собственная. Они уже совсем не дети, да и бороться за свою жизнь уже не нужно. Но на душе до сей поры скребутся кошки, когда в мыслях снова и снова проносится воспоминание их последней игры в D&D. Между этим прошло уже два года, но Уильям не может взять и забыть тот момент, особенно когда в магазине натыкался на рассказы и взгляд сразу падал на скромную обложку с тисненым названием: «Рыцарь и Палладин. Автор: Майк Уиллер». Тоненькая, в мягком переплете, пахнущая дешевой типографской краской и... надеждой. Надеждой, что там найдет намёки, которые не понял бы сам автор рассказа, но он точно найдет. И он улыбался. Радовался, что у него получается выпускать, хоть и короткие, сказки в свет. И всегда Байерс брал их, даже по несколько штук, надеясь, что это замотивирует его давнего друга на еще большее написание книжек. Покупал и читал их, вчитываясь в каждый текст. Это глупо, по-детски и нелепо для взрослого парня, кем он считал себя в свои двадцать лет. Но злясь на себя, он продолжал это делать, будто издеваясь над самим собой, хотя все десять лет он тоже занимался самоуничтожением, но убеждал, что это другое. Ведь у него не было выбора, так? А сейчас он раз за разом возвращается к истокам. Ничего не меняется. Кроме его местожительства, подработок и еды в холодильнике, на которой уже мышь повесилась. С недавних пор съехал из Хоукинса, наконец накопив на съемную квартиру и старался на учебу ходить вовремя, и работать по ночам, и картины писать, отправляя их на очередной конкурс, который снова не пропустит его писанину дальше. Вместо своего отражение Уилл видел мешки под глазами, опухшие и красные глаза и искусанные губы. Хотелось провести рукой и снять с себя этот ужас на лице, но понимал, что это отражение его самодеятельности. И иногда он думает, что выглядел лучше, когда спасал мир с друзьями, с майком, но понимал, что это и есть отголосок прошлого. Привыкший Байерс к нестабильности, хаосу, вечным проблемам и самобичеваниям, — никогда не сможет усидеться на стабильной работе и с лёгкостью вдохновляться написанием картин. Такова жизнь или подлый закон Байерсов, у которых в скрипте расписано, что у них никогда ничего не будет стабильного. Проклятие. Так или иначе, с привычкой покупать книги Уиллера он не хотел бороться. Ему нравилось, пока сердце не начинало болеть от тоски по нему. Ему нравилось, пока знакомый почерк на обложке не начинал плыть перед глазами, а в горле не вставал ком. Ему нравилось, пока не приходилось отворачиваться к полке, делая вид, что изучаешь корешок соседнего тома, лишь бы сглотнуть эту горечь. Нравилось до тех пор, пока кошелек не стал совсем тонким. Расстраивался. Будто это важная цель в его паршивой и скучной жизни. Отчего старался заработать больше на подработках и сливал стипендии на спонсирование Майка. Это смешно выглядит, ведь Байерс явно не должен так делать. Он мог бы потратить эти деньги на себя, купить одежды новой, но его взгляд тянется к книжному киоску и ноги ведут туда сами. Мог бы, но не хочет. Ведь это единственное, что мотивирует его двигаться дальше. Несмотря на то, что каждый день похож на другой, только книги, скопившиеся на полке менялись. Картины стоящие у стеночки — недописанные, но будто просящие, чтобы Уилл хотя бы взглянул на них. Но Байерс осознает, что даже не в силах взять кисточку в руки. Нервно сглатывает, дрожащей рукой перебирая купленные рассказы и хватает какую-то тонкую книжку, оповещающая своим весом, что она будет очень короткой. Падает на мягкое кресло рядом, забытое в квартире другой хозяйкой. Открывает её, скользя пальцами по гладкой обложке, выглядящая дешево, но красиво. Для него всё от Майка будет красиво. Вчитывается в каждое слово и откладывает только когда совсем глаза начинают болеть. Темная ночь, обещающая быть долгой своей мрачностью и низкой температурой от которого Уилл подергал плечами, засовывая руки в карманы в надежде хоть чуть-чуть согреться в эту холодную и позднюю осень. Перешагивает лужи, иногда все равно пяткой обуви касаясь их и разбрызгивая в разные стороны, в том числе и на концы замызганных штанов. Уилл вдыхает свежий, с морозной ноткой, запах после дождя, поправляя на плече лямку рюкзака, где уместил свой альбом и краски. Его взгляд падает на вывеску в паре шагов от него и Байерс подходит ближе, видя разноцветный и почти порванный плакат на ней. «Приглашаем всех желающих поучаствовать в конкурсе талантов. Ждем и стихочтецов, и художников, и музыкантов, певцов и писателей! Конкурс начнется двадцать третьего октября в 18:00 в Доме Культуры ...» ​И у него загорелись не только глаза, но и идея.