Верну тебя обратно

      Вельветт мысленно пинала себя за то, что не смогла отреагировать спокойнее, когда Энджел предположил, что Вокс беременен, но… она совершенно не ожидала такого вопроса, поэтому оказалась не готова. Никто другой не стал бы её об этом спрашивать, потому что никто другой не видел Вокса, так что тайна в безопасности.       Как, чёрт возьми, Энджел вообще так быстро всё сложил? Вельветт даже не подозревала, что у него есть навыки дедукции. Она думала, он просто тупой крэк-шлюха.       Она надеялась, что он достаточно умён, чтобы понять: лучшее для всех — избавиться от ребёнка сразу после рождения и держать Аластора как можно дальше.

***

      Энджел Даст знал: если он дорожит своей шкурой в целости, то не может прямо сказать Аластору, что Вельветт призналась ему — Вокс на восемнадцатой неделе беременности (а если считать точно, то сейчас уже почти на двадцатой). Грешник-паук должен был играть осторожно, действовать скрытно, хитро.       Он лишь надеялся, что Аластор поймёт намёк.       Порнозвезда вошёл в бар на окраине Развлекательного квартала и сразу увидел Аластора за стойкой. Грешник-олень, как всегда, уже заказал ему коктейль. Энджел Даст подошёл к свободному стулу и сел рядом.       — Как он?       Энджел сглотнул.       — Он в порядке… — ответил он. — Вельветт раскусила, что я шпионю для тебя.       — О. Она следит? Ты больше не сможешь со мной встречаться?       — Нет-нет, смогу. Просто мне запретили видеться с Воксом, и информацию о нём я могу получать только от неё.       — Хм… — Аластор сделал глоток виски. — Почему она его прячет?       — Прячет?       — Почему тебе нельзя к нему ходить?       — Наверное, она не хочет, чтобы я с ним говорил и… передавал ему сообщения от тебя или что-то в этом роде.       — Понятно.       — Но… — Энджел сделал паузу, — с ним что-то происходит.       Аластор медленно повернул голову к Энджелу.       — Что именно с ним происходит?       — Я не могу сказать прямо, это… э-э… не совсем обычная проблема…       — Энджел, говори.       — Это… растущая проблема. Внутри него.       — Паразит? Поэтому ему понадобился врач?       — Э-э… может, и не паразит. — Боже… как намекнуть тоньше? — Возможно, в печке булочка.       — При чём тут булочки и паразиты?       Энджел не совсем понимал, чего ожидать от Аластора. Он знал, к несчастью, что Радиодемон был девственником при жизни и большую часть посмертия, и что Вокс стал его первым и единственным. Значит, метафоры про беременность точно не сработают.       — Ладно, забудь, — сказал Энджел. — Я смог посмотреть запись с камер, где Вокс глючил, как ты.       — И?       — Самые сильные помехи были именно в области живота.       — Хм… любопытно.       — Слушай, просто… подумай о тех новых частотах, которые ты слышал, и о странном переносе энергии между тобой и Воксом…       Аластор смотрел на него пустым взглядом.       — Дорогой Энджел Даст, о чём ты вообще?       — Я просто говорю, что, возможно, скоро появится ещё один демон, у которого будет твой особый набор навыков. Семя, которое ты посадил, если хочешь.       По лицу Аластора было видно, что он по-прежнему ничего не понимает.       — Ты ведь сказал Хаску, что встречаешься со мной, да? — спросил паучий грешник.       — Сказал, — ответил Аластор. — Хочешь, чтобы я ему что-то передал?       — Не сейчас… просто… он поймёт, что я пытаюсь тебе сказать…       Энджел Даст очень надеялся, что Хаск сумеет объяснить Аластору, о чём речь, без того, чтобы олений грешник сорвался.

***

      — Он всё твердил про булочки и семена, — сказал Аластор. — Я правда не понимаю, почему он не мог сказать прямо, раз уж явно знает, в чём дело.       — Может, ему нужно быть осторожным в том, что он тебе говорит, потому что Вельветт его раскусила? — предположил Хаск, протирая стакан. — Просто… начни сначала, что именно он сказал?       — Он велел подумать о новых частотах, которые я ощущаю, и о странном переносе энергии между мной и Воксом, и что «скоро может появиться новый демон» и что я «посадил семя». Так скажи мне, Хаскер, что это значит?       Хаск чуть не выронил стакан.       — Что? Босс, он сказал тебе, что «скоро может появиться новый демон», а ты понятия не имеешь, что это значит?       — Нет. Так объясни.       Глаза Хаска забегали.       — Я… я думаю, что понимаю, что он имел в виду, но… это… это невозможно…       — Что невозможно?       — Беременность.       Аластор громко расхохотался, откинувшись назад. Он хлопнул кулаком по стойке бара.       — О, отличная шутка, Хаскер! — воскликнул он. — Вокс? Беременный? Мой дорогой, мы все знаем, что это невозможно. А теперь скажи, что на самом деле имел в виду милый Энджел своими булочками и семенами.       Хаск просто смотрел на Аластора. Он не знал, что ещё это могло означать. Все эти метафоры кричали о беременности, и он не мог придумать другого объяснения.       Прежде чем Грешник-кот успел что-то ответить, заговорил кто-то ещё.       — О, коробка всё ещё беременный? Я думал, он уже давно потерял потомство.       И Аластор, и Хаск одновременно повернулись к входу в лаундж. В дверях стоял Люцифер, держа в руках свой кое-как склеенный кружку «Сезон охоты на оленей».       Аластор нервно хохотнул.       — Что? — Он уже вцепился в волосы. — О чём ты говоришь?       — Ему ведь уже должно быть около двадцати недель, да? — небрежно сказал Люцифер. — Половина пути пройдена, это настоящее достижение.       Аластор соскочил со стула и мгновенно оказался перед Люцифером. Он немного вырос в размерах, рога стали крупнее.       — Объясни.       Король Ада даже не дрогнул.       — Расслабься, посыльный. Говорят, беременность грешников невозможна, но, знаешь ли, это неправда. Просто крайне редкое явление из-за всех ваших маленьких исцеляющих факторов — большинство тел убивают зародыш или происходит выкидыш в первые двенадцать недель, — он пошевелил пальцами, когда сказал «исцеляющие факторы».       Глаза Аластора забегали по лицу Люцифера в поисках хоть малейшего намёка на блеф.       — Тогда как это возможно?       — Я сказал «большинство», а не «все». Нужно нечто действительно мощное, чтобы ребёнок выжил до конца срока. Как, по-твоему, появилась Чарли? Её мать до сих пор технически грешница, несмотря на всё, — он сделал короткую паузу. — Так что, полагаю, ты, мистер Самый-Мощный-Грешник-в-Аду, подходишь под критерии… так что… поздравляю, наверное.       — Откуда ты знаешь, что Вокс беременен?       Люцифер пожал плечами.       — Меня прокляли несчастной способностью видеть такие вещи. На вас, грешников, это не действует, но у меня есть бесполезная информация о вас. Почему, думаешь, я зову тебя Бэмби?       Ухо Аластора дёрнулось от раздражения, улыбка стала натянутой.       — Почему ты ничего не сказал? — потребовал он.       — Потому что до похищения он был ещё на ранней стадии беременности, я думал, тело само убьёт зародыша, но… похоже, он вынашивает до конца. Так что… ещё раз поздравляю.       Аластор, топнув ногой, вернулся к барной стойке и допил остатки виски, с грохотом поставив пустой стакан обратно на стол.       — Пошли, Хаскер.       — Ты не пойдёшь в башню Ви, — твёрдо сказал Хаск.       — Почему нет? Вокс заперт там, и он ждёт ребёнка. Ребёнок не в безопасности в таком месте.       — Мы оба знаем, что пока башня на локдауне, без разрешения мы туда не попадём.       Аластор проворчал и снова сел на стул.       — Тогда налей мне ещё.       — Ты уже пьян, тебе не нужно больше.       — Ты не даёшь мне спасти моего партнёра и нерождённого ребёнка, и теперь ещё не даёшь выпить?       Хаск вздохнул.       — Босс, башня заблокирована, — повторил он. — И если ты напьёшься ещё сильнее, я не смогу тебе доверять, что ты не натворишь какой-нибудь безумной ерунды.       Аластор закатил глаза, снова вцепившись в волосы.       — И что мне теперь делать с этой информацией?       — Мы почти ничего не можем сделать, раз у нас нет допуска в Башню Ви. Может, в следующий раз, когда увидишь Энджела, дай ему понять, что ты всё понял? Попробуй заставить его поговорить с Воксом?       Грешник-олень постукивал пальцами по стойке.       — Глупо. Я такой глупый, — пробормотал он. — Надо было просто… забрать Вокса, когда я был в башне… но тогда пришлось бы разобраться с его акулой-собакой, а он бы мне этого не простил…       Хаск смотрел на Аластора.       — Ну, босс, всё, что мы можем, — это выжидать, — сказал он. — Мы не можем вмешаться напрямую, нужно просто ждать удобного момента.

***

      Вокс доел бургер, который принесла Вельветт, и почувствовал жжение в груди. Он откашлялся и постучал кулаком по груди. Ух. Все эти странные симптомы уже выходили из-под контроля. Может, ему нужен ещё один приём у врача? Второе мнение? Вельветт сказала, что врач, которого он видел две недели назад, так и не поставил диагноз…       Вокс не был уверен, что ей верит.       Он просто… очень запутался. Если она знает, в чём дело, почему не скажет прямо?       У Теледемона снова начались приступы внезапной энергии, ему очень хотелось побродить, но ноги сводило судорогой, и вставать не хотелось. Он растирал бёдра, пытаясь снять боль, и заметил, что лодыжки опять опухли.       Вокс раздражённо выдохнул. Это было глупо. Когда-то он был одним из самых могущественных и влиятельных демонов Ада, а теперь заперт в своей комнате, практически в одиночной камере, и разбирается с целым букетом странных симптомов, которых никогда раньше не испытывал и не понимает. Это что, божественное наказание за всё то мерзкое, что он натворил при жизни и после смерти?       Вокс должен был что-то сделать. Что угодно. Он так скучал. Всё, что у него было в комнате, — это дурацкие бумаги, а единственное развлечение — когда Вельветт приходила посмотреть с ним фильм.       Но Вокс не мог, чёрт возьми, выйти из комнаты — Вельветт всегда запирала его, якобы чтобы «Валентино его не увидел». Как будто он ребёнок, которого посадили в угол.       И тут… он снова услышал. Странное гудение.       Откуда оно доносится? Вокс сполз с кровати, игнорируя судороги в ногах. Он отошёл от кровати — гудение стало тише, значит… источник рядом с кроватью. Может под кроватью?       Вокс вернулся к кровати и опустился на колени, заглядывая под неё. Наклоняться было неудобно из-за лишнего веса, но он всё-таки смог заглянуть.       Что-то лежало под кроватью. Он протянул руку, нащупал и вытащил.       Это был… старый радиоприёмник?       Вокс не помнил, чтобы у него был такой. Что он вообще делает под кроватью?       Гудение точно шло отсюда.       Он не понимал, что происходит. Что значит это гудение, но… ему казалось, что кто-то — или что-то — пытается с ним связаться?       Может, Теледемон попробует ответить?       Вокс закрыл глаза, пытаясь очистить разум.

***

      Уши Аластора дёрнулись. Неужели…? Нет, не может быть.       Низкое гудение… Оно было узнаваемым.       Он всё ещё сидел за барной стойкой и знал, что в гостиной есть радио, но… это было что-то личное.       Аластор встал и быстро направился в свою комнату, к своему радиоприёмнику. Низкое гудение всё ещё звучало — оно казалось растерянным, неуверенным, но было ясно, кто это. Это был Вокс.       Сообщения не было. Ни слов — будто Вокс не знал, как пользоваться своими радиоволновыми способностями.       Ему… ему нужно было ответить.       Грешник-олень положил руку на радио. Он отправит чёткое сообщение.

***

Винсент.       Вокс чуть не подпрыгнул, когда услышал это. Он сходит с ума? Придумал? Или это реально? Я скучаю по тебе.       Ещё одно гудение прошло через динамики радио. Теперь оно звучало не так… хаотично, будто тот, кто говорил, был опытен и знал, что делает. И вместе с этим… это не был голос, но… Вокс почувствовал сообщение. Возвращайся домой, Вокс.