КАВКАЗЧИНА. История о любви,чести и войне.

…Рань поступила с холодком к аулу и притоком свежего горного воздуха. В домах, сквозь окна, прорезались лучи восходящего из-за горизонта солнца, что заставляло некоторых проснуться. Но были и упрямцы, что могли укутать лицо в подушку до звонкого пения петухов. Но к таким любителям поспать не относились те, кто держал утренний караул на лошадях, и защитники границ. Караулом были те же воины, что и защищали земли от нападков грязных умыслов и имевшие наглости покушаться на честь и достоинство и без того не совсем большой народ, страну, державу. В Апрымх* были свои аулы, просто где-то он побольше, где-то поменьше. Но это не отменяло их единство и сплоченность, даже если дома братьев и сестер находились за пределами гор. Они все – одна большая семья. У дежурного было две задачи: проследить, чтобы не было никого лишнего, и пробуждать воинов на службу, не трогая граждан,которые видели к тому времени десятый сон. И пока женщины и девушки отдыхали, одна из них должна была встать раньше. Намного раньше… Она проснулась тогда же, когда и пришел караул к ее дому. Мужчина, спустившись с лошади под звон висящего на поясе кинжала, подошел к двери и начал тарабанить в нее, да так, что гул проходил по всему дому. Хорошо, что с ней никто не жил. Как, в принципе, и у всех защитников, живших отдельно от своих семей, если они у них были. Вместе с дикими стуками, мужчина грубым и звонким голосом произносил: «Караул! Аудэхт!*», чтобы обозначить, что пришел не какой-то попрошайка или ребенок, решивший поребячиться. После услышанного, девица разомкнула глаза, соскочила с кровати и встала ровно по струнке. Мужчина все тарабанил и с небольшими паузами повторял одно и тоже. А после она крикнула в ответ, не оборачиваясь на дверь: «Ббыудэхт!*». Он перестал, услышав ответ. И вернулся к своей лошади, чтоб продолжить дежурство и разбудить остальных. Лилия понимала, что на сборы у нее мало времени. Ведь после уведомления от дежурного у нее ровно 10 минут, не больше. Она резво сняла с себя ночнушку, небрежно кинув на кровать. Подбежала к колышку на стене, где висел пошарпанный черный кафтан, шаровары, а рядом на столе лежала черная папаха из овчины и пояс, на котором был прикреплен кинжал в ножнах из относительно простой гравировки, отражающей культуру и историю. Как и у всех воинов. Девушка моментально надела рубаху и со всех сторон по многу раз заштопанный кафтан. С остальным пришлось повозиться. Прикрепила на талию пояс, подтянула, чтобы не слетал, и наконец гордо надела на голову папаху, что уже пропахла землей и «стариной». Хотя, судя по внешнему виду Лилии и тому, как мешковато висела на ней одежда, складывалось впечатление, что этот костюм носила вовсе не она, а кто-то другой, наделивший его историей. Прошло около получаса. Все 30 воинов, собранные, неустанно смотрящие прямо перед собой, стояли ровно и четко позади своих домишек, а по середине – главнокомандующий, заложив руки за спину и ухватившись пальцами одной за запястье другой, прищуривался и молча оглядывал всех, кто собрался. После долгого молчания, он басом громко произнес: «Все в строю?!». Раскатистое эхо насмешливо несколькораз повторило за ним. И все хором ему ответили: «Все!». Пока среди басистых голосов терялся менее заметный – Лилии. Он еще раз мельком их осмотрел и, махнув рукой, приказал всем идти в общаг* : «Все к столу и по делам! На все про все тридцать минут». Воины, сбившись в группки, неровным строем направились на завтрак. Общагом служило довольно широкое помещение из дерева, где помещался огромный длинный стол, и только лишь по бокам были приспособления для заточки кинжалов. Обычные камки, лежавшие на полочках, и ведра с водой. Чуть дальше по коридору и направо была кухня, где работало обычно две-три женщины: одна упитанная в фартуке и платочке, обычно стоявшая на контроле мясных блюд, их нарезке, которые уже обжарила на ужин телятину, вторая старше двух, с небольшой сединой и слегка обвисшей кожей, нарезала разные овощи, перед положив в печь хычин, и совчеп молоденькая девчонка с широкими голубыми глазами и бархатными ручонками, тоже в туго завязанном платке готовила завтрак из зерен и козлячего молока. Пока парниши и Лилия в папахах шли к зданию, завтрак уже расставляли на столе. Манящий запах пробуждал аппетит, и с каждой минутой все больше. Путь голодных воинов сопровождался гулом их голосов, оживленных обсуждением последней битвы и местными сплетнями. Лилию тоже не обделяли, естественно. У нее никогда не было множества близких друзей, но есть Абдула. Писанный красавец, надо сказать. Глаза карие, но как блестели на свету... скулы, словно выточены из того же камня, которым он и точит свой кинжал. Тело стройное,подтянутое, такое, будто сами горы явили его на свет... Молодые девушки так и вешались к нему на шею, особенна та кухарочка, что расставляла тарелки с щедро наваленной кашей. Перед тем, как зайти, все снимали папаху в знак уважения. Абдула сел, рядом с ним – Лилия, о чем то болтая. Положив шапки поближе к бедрам, на скамью, они ждали еду. Лилия учуяла чудесный аромат, стоявший в воздухе: — Запах как всегда отменный. — Кажется, что сегодня каша…— подметил Абдула,раздумывая,— И еще запах мяса…Возможно, сегодня на ужин будет баранина. — Она разве не вчера была? Неужели настолько много ее выкупили? Чуть ли не каждый день едим… Прервав подсчеты сослуживицы, Абдула произнес,улыбнувшись: — Да какая разница? Бог подает – скажи спасибо. И на этом моменте Море аккуратно подала тарелочку, радостно и с улыбкой пожелав парню прятного аппетита. Какое то время она стояла рядом с ним, рассматривая его красивое строгое лицо, перебирая тоненькими пальчиками кончик платочка и хлопала своими глазками. Пусть ее волосы на макушке и лбу прикрыты, но пару черных волнистых локонов пробирались на личико милой девушки. Абдула не обратил внимание, на пожелания, но после заметил на столе его тарелку, оторвавшись от бессмысленной болтовни с Лилит: — Спасибо, Море. — улыбнулся голубоглазой красавице в ответ, приступая к еде. Она, сияя обернулась и побежала на кухню за новыми порциями. Чуть позже к Лилит подошла Плюшка с такой же тарелкой: — Кушай, кушай, спасительница наша. Если уж не рожать, то защищать наши тылы. Ахаха! — рассмеялась она над собственной шуткой и похлопала по плечу своей тяжелой грубой рукой. — Спасибо, Плюшка! — Лилит никак не отреагировала на ехидство Плюшки, просто робко улыбнулась. После тоже взяла ложку, быстро пробормотав пожелания другу, он в ответ тоже, и приступила к поеданию, пока девушки раздавали всем порции… …Спустя пару часов пропели петухи, пробудили некоторых хозяек домов, детей и простых жителей. Женщины начинали свою обычную рутину: клали в корзину одежду в веревок, подвешенные на пару колышков после ночной сушки, сборкой новой…Мужчины,что не участвовали в военной службе, же тем временем следили по посевами и, если были, то и за лошадями ухаживали и выгуливали. Некоторые собирались в долгий путь, кто-то оставался в ауле. Спустя еще несколько часов просыпались и детишки. Малютки же только украшали сельскую жизнь: играли, ребячились, купались в речках, когда их мама шла туда, чтоб отмыть одежду. Подкармливали животных в загонах, если разрешалось. Их смешки и сияющие глаза, когда они играли вместе, вызывали у взрослых улыбку, что видели их по пути, а для караула и всего отряда служило целью отстаивать и дальше мирное небо, дабы куда чаще слышать этот своевольный детских смех. Полдень. Горцы под строгими приказами главнокомандующего занимались физическими нагрузками: — Раз! Два! Три! — строго произносился счет, где они отжимались от пола. — Лилия! — в очередной раз обращая внимание на девушку, изо всех сил пытаясь ровняться по силе и ловкости своих товарищей, но каждый раз ее силовые показали отличались от мужчин. Что, в принципе, ожидаемо. Борода подошел к ней и озлоблено смотрел на объект претензий, — Я не посмотрю на то,что ты девушка! Что ты копошишься?! — отчитывая и так старавшегося бойца — Будешь и дальше как рухлять выполнять приказ-отправишься на гражданку хаш* готовить да детей плодить! Шевелись! — Борода сел на колени, надавил на ее спину своей большой и грубой рукой, чтобы Лилия имела хоть какое-то сопротивление. — Мх! Уъ*-Ибрагим! Я и так стараюсь! Мг! — кряхтела и вырывая из гортани междометия сквозь зубы. Ее лоб покрылся росой из пота, на которой читалось упорство и желание быть такой же сильной, упорной. — "Господи,когда он перестанет орать.."— думала она про себя. Та уже привыкла к бесконечным придиркам Бороды и вовсе не расстраивалась как раньше. Она просто беспокоится, чтобы ее ушные перепонки от таких громких нападков не лопнули. Где то послышался смешок от какого-то парня, выполнявшего упражнение, но он прекратился в момент, когда Ибрагим все таки услышал надменность: — А ты что ржешь,осел?! В отличии от тебя, она старается лучше тебя! — И парень сразу же потерял с лица улыбку, словно от звуковой волны, бьющей по ушам, ее куда то унесло. Позже Борода вновь обратил внимание на хрупкую (по сравнению с бойцами в округ) девушку, крича двигающие и звонкие указы подниматься из раза в раз. — Старайся лучше, боец. Иначе не стоишь ты того, чтобы носить на своем поясе кинжал. — Сказал он строго после того,как упражнение кончилось. Он поднял руку, начиная вставать и недовольно кивать. Лилия от усталости упала на траву, вдыхая воздух носом, выдыхая ртом, пока ритм дыхания не прийдет в норму. Остальные тоже присели отдохнуть, общаясь между собой. Позже подполз Абдула: — Как ощущения? Ахах. — саркастично усмехнулся тот. — Как,как..никак. Все таки не первый раз, да и к другим он относится так же..мне то что.. — Слышалось усталость от упражнений и вечных претензии от старшего, но единственное, что стоило сделать-смириться. Что она и сделала, но далось ей это только со временем. Нужно оставить тоску для более важных событий, иначе в теле не останется места для ничего. — Ну, тут можно строить много теорий..ведь к тебе он придирается больше всего. Может, втюрился? — с ухмылкой он ее подтолкнул локтем, держа флягу с водой. — Что?! Что ты несешь такое! — явно недовольна была этой теорией, та толкнула его еще сильней ладонью как бы шутливо. — Ахахах! Да я же шучу, дуралейка. Тучу времени провела среди войск и приходится учить юмору. — вновь загоготав, тот отпил воды, потом продолжил. — Не хмурься, он просто бздит. — Ага..Я, в принципе, это уже поняла…— Лилия, оперевшись одной рукой, что дрожала от сделанных упражнений за сегодня, оттолкнулась и повернулась на спину. Перед собой она видела плавающие по небесному морю облака. Ветряной поток отрезал их кусками, создавая незнакомые силуэты. — Я вижу..ангела..— тихо и хрипло произнесла Лилия,— А ты что видишь,Абдула? Абдула не особо интересовался этими узорами на небе, он следил, когда из общага выйдет Борода. Он строгий, зараза. — Я увижу ангела наяву, если пропущу мимо себя Бороду. — он внимательно всматривался в двери, закручивая крышку фляги. — "Не особо как то хочется вновь выполнять его идиотские приказы потому что как-то «неуважительно» себя повел." — сразу подумав про себя парниша, сразу лицо скривив и нахмурив брови. — Я посмотрю на облака в другой раз, когда этот капать на мозги перестанет..— раздраженно бросил фразу Абдула, продолжая смотреть. — Ах..— выдохнула подруга от очередной попытки заняться чем-то интересным вместе между делом. Та закрыла предплечьем глаза и просто ожидала, когда нужно было встать по толчку друга. — Ты не оправдываешь силу своей красоты, Абдула. Иногда ты до смерти скучен. — произнесла с долей иронией и смешком в голосе сослуживцу. Абдула ничего не ответил. Он только сжал скулы и кулак, зачерпывая травинки между пальцев. * «Ау-дэхт» - прим. перевод «в строй», обозначающее немедленно встать. Используется обычно в приказах. Универсальная форма,не зависящаяся от пола. * Бб/Му-удэхт - прим. перевод «в строю». Ответ на приказ, где нужно ответить в контексте пола. (жен.- бб; муж. - Му) * Апрымх - прим. перевод: «кровь за свободу». Название гос-ва. * Общаг (Аущяп) - огромная столовая только для людей воинского класса (воины,повара,уборщики). Но в ней еще есть и элементы, не относящиеся к кухне: заточки или нитки с иглами. В каждом ауле общаг устроен по своему. * Уъ - универсальная приставка ко всем старшим.