Следы на спине

«Что ни день, то пиздень», – так думает Антон по дороге домой. Его ноги тонут в тающем снегу, перемешанном с грязью, и время от времени поскальзываются на нём же, в то время, как расставленные по бокам руки пытаются удержать уставшее тело в вертикальном положении. Зима в этом году выдалась отвратительной, такой же, как и лето, да и осень, да и... да в целом весь год — одно сплошное разочарование. Работа забирает все силы, погода на улице с каждым днём всё хуже и хуже, а в отношениях одна сплошная абракадабра, которая последнее время приносит только грусть и желание сбежать куда подальше. Но Антон не сдаётся и где-то глубоко внутри теплит надежду на то, что скоро всё образуется и выровняется в стабильное «хорошо». Проезжающая мимо на большой скорости машина брызгает грязью на чистые штаны. Антон возводит глаза к небу и мысленно обращается ко всем богам, которых только может вспомнить, моля их смиловаться и пощадить его бренную тушку. Но единственное, что возвращается к нему от богов, — это птичий помёт, упавший ровно на его чёрный пуховик. И это малая капля добивает так сильно, что Антон с громким и смачным матом пинает близлежащий камень и тут же чуть не падает в лужу. Истошный ор Антон решает прожить мысленно, боясь распугать людей вокруг и этим упечь себя окончательно в дурдомом, куда его бы точно отправили. А потому он лишь глубоко вдыхает и медленно выдыхает, и заворачивает в свой двор, надеясь поскорее добраться до тёплой квартиры. Что-то во дворе начало его смущать ещё в тот момент, когда только одна нога коснулась тротуара в этом закутке. Двор казался слишком светлым для позднего вечера и каким-то зеленоватым. Но если учесть состояние в котором Антон ходит последнее время, то весьма неудивительно, что на этом фоне у него могли развиться галлюцинации. Однако после зрительного обмана мозга, добавился ещё и слуховой. Вдруг над головой что-то резко зажужжало, не громко, но и не то чтобы очень тихо. Первая мысль — дрон, которого запускают какие-нибудь дети. Но эта идея отмелась ровно в тот момент, когда Антон вдруг почувствовал лёгкость во всём теле и когда его ноги неожиданно оторвались от земли. Едкий страх забрался в каждую клеточку, разнося за собой мурашки и адскую панику. И стоило Антону вскинуть голову, как он тут же разглядел непонятную блинную штуковину размером с грузовик и дырку прямо по центру этой самой штуковины, откуда и исходит этот зеленоватый свет, и куда невольно поднимается сейчас Антон. Каждая секунда, которую Антон проводит в невесомости, кажется невыносимо долгой. Антон устаёт размахивать руками и просто принимает тот факт, что по всей видимости боги поняли его просьбу несколько иначе, чем предполагалось, а потому совсем скоро его сожрут натравленные на него инопланетяне. Умирать ему, конечно, сегодня не хотелось бы, по крайне мере планов таких он не строил, но в целом все предыдущие события этого года как будто бы вели его именно в эту точку, поэтому наверное уже стоит просто согласиться на скорую смерть и выдохнуть спокойно от того, что скоро весь кошмар в его жизни закончится. Последнее, что ловит его взгляд на земле, — это открывшаяся подъездная дверь. А после этот инопланетный лифт резко ускоряется, подкидывает Антона и выплёвывает его на автоматически закрывшийся люк, отчего Антон больно ударяется локтем об угол какой-то металлической тумбы. Он шипит сквозь зубы и поднимается на ноги, понимая, что рядом никого нет. Хотя Антон и не отрицает, что может быть и есть, просто он не видит. Комнатка, в которой он оказался, напоминает своим видом какой-то склад. Тут стоят шкафы, полки и тумбочки. Вокруг всё белое и чистое настолько, что аж глаза режет. Единственное, что спасает Антона от этого кошмара — букетик полевых цветов, что стоит на одной из тумбочек. Букетик красивый, не ровный, словно его кто-то собственноручно собирал. А в конце комнатки дверь, которая непонятно куда ведёт. Идти к ней не хочется от слова совсем. Вдруг прямо за ней стоит какое-то зелёное чучело с ножом и вилкой, ожидая свой ужин. Хотя вряд ли инопланетяне используют столовые приборы. Они наверное раскрывают свою гигантскую слюнявую пасть и одним махом заглатывают бедных людишек, иногда прихрустывая их косточками и хрящиками. От одной такой мысли Антона пробирает дрожь, от чего он всовывает руки в карман куртки, надеясь спрятаться хоть чуть-чуть, как тут же в этом самом кармане нащупывает свой телефон. Мозг тут же вопит, что нужно срочно звонить Ире и молить её о помощи, раз с богами всё так криво получилось. Антон в пару ловких кликов снимает блокировку и тыкает на Иркин телефон. Какая-то девушка-диктор говорит Антону, что он долбоёб, а точнее, что связи нет, а потому никуда Антон не дозвонится, только и остаётся что по батарее стучать, хотя наверное на космической тарелке нет батарей. Тогда может сообщение пройдёт? Антон печатает что-то быстро, отправляет, но всё по-прежнему, нет сети, сообщение не прошло. И ровно после этого телефон демонстративно высвечивает на экране один процент и выключается, становясь бесполезным кирпичом. Что теперь делать и куда податься, вообще не понятно. Но приоткрывшаяся дверь в другом конце комнатки, словно всем своим видом намекает, что податься нужно именно в неё. Антон сверлит её взглядом с минуту, а в голове в этот момент проносятся все счастливые моменты его жизни и тонут они же в финальной мысли, что сейчас он сделает последние шаги. В народе бытует поговорка: «Перед смертью не надышишься», Антон вспоминает её, как и много чего другого, и всё равно пытается захватить сейчас как можно больше воздуха. Возможно, что это всё инстинкты, ведь мысль о скорой кончине Антон принял ещё в полёте на этот космический объект, но взять сейчас и броситься в руки Смерти с косой до сих пор не получается. Дверь приоткрывается сильнее, и Антон, выдыхая скопившийся воздух, а вместе с ним и страх, всё же преодолевает это несчастное расстояние и оказывается за ней. Никаких зелёных существ с огромной пастью и без ножей тут почему-то не оказывается, зато есть лестница, ведущая куда-то наверх. В голове вдруг отчётливо всплывает детский рисунок НЛО, который размером с двухэтажный дом. Потому что потолки здесь высокие, Антон вот вообще ни капельки при своих двух метрах не задевает их, да ещё и второй этаж этой шайтан-машины имеется. Антон поднимается по лестнице и попадает в совершенно другое место. Нет, он по-прежнему в летающей тарелке, просто первый этаж сильно разниться со вторым. Тут всё выполнено словно в стиле постмодерн. Всё какое-то странное, непонятное и несочетающееся, но при этом легко можно разгадать, что камень со стеклом посередине комнаты — это стол, ярко-синие переплетённые между собой палки — стул, а длинное нечто со множеством ярких подушек — это диван. А вот в противоположном углу на одном из красных и галочкообразных кресел восседает совсем неожиданно, но парень. То есть совершенно обычный парень! Он не зелёный, без огромного рта, руки у него не длинные макаронины, а обычные такие, чуть подкаченные, которые не скрывает совершенно блядская майка-алкоголичка. Что он тут забыл? — Hello? What is going on? – рабочая привычка общаться с иностранцами на английском неожиданное даёт о себе знать. Сидящий в кресле парень поднимает на него глаза, и Антон понимает, что всё-таки поспешил со своими выводами. Из-за чёрных небрежных завитков на Антона глядят два самых ярких синих сапфира. Они натурально светятся, из-за чего мозг первые несколько секунд совершенно забывает, что это совсем не может быть компьютерная графика. Кажется, выключи свет, как в комнате всё равно будет светло из-за этих синих глаз. Владелец этого чуда-чудесного, словно не видя, как сильно он повлиял на Антона лишь одними своими глазами, расплывается в такой красивой улыбке, которая только добивает и затмевает собой все мысли и осадочек страха у Антона. — И тебе привет, – бархат голоса залазит под одежду, и Антон невольно вздрагивает. — Почему на английском? — Привычка рабочая, – без задней мысли выдаёт Антон. — Прикольно, – хмыкает незнакомец. — Меня Арсений зовут. — Понятно, Арсений, но ты кто? — Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо? Арсений ухмыляется как-то странно и встаёт на ноги. Его шикарные бёдра плотно обтягивают чёрные джинсы, словно вторая кожа. Антон всегда сходит с ума, когда видит подобное у красивых людей, будь то парни или девушки. Арсений явно замечает его взгляд и, будто подливая масло в огонь, крутится медленно вокруг своей оси, демонстрируя ещё и подтянутую задницу. Это дабл-килл, по мнению Антона. — Ты раздевайся, Антон, не стой в куртке. У меня тут тепло. — Я, кажется, не говорил своё имя, – медленно тянет Антон, делая шаг назад, в то время, как Арсений делает три вперёд. — Ты прав, не говорил. Но я и так это знаю, – лисий прищур в голубом свете образовывает лучики морщинок на привлекательном лице, — а ещё я знаю, что ты очень устал и тебе нужно расслабиться. Неужели всё-таки боги его правильно услышали и поняли? Просто реализовали всё как-то странно, да ещё и с этим самым красивым существом. — В каком смысле? Ты на что намекаешь? — Фу, Антон, слишком много ненужных слов и слишком мало действий. Арсений всё ещё надвигается медленно на бедного обезоруженного Антона и в итоге останавливается лишь в двух шагах от него, когда Антон просто-напросто врезается в стену позади. Мышь в мышеловке, бежать некуда. — Отпусти меня, – вдруг шепчут обветренные губы. — Тебе разве не интересно со мной? Смотри, как могу, – Арсений щёлкает пальцами и куртка Антона вместе с его ботинками тут же пропадают с его тела. — Ну как? Антон молчит и бегает перепуганным взглядом по лицу Арсения, задерживаясь окончательно на небесных глазах. Куртки больше нет, а с ней больше нет и телефона, пусть и разряженного, а он давал хотя бы минимальный шанс на спасение. Теперь Антон точно оголённая мышь перед большим хищником, хотя Арсений не такой уж и большой, он всё-таки ниже Антона сантиметров на десять. — Что же ты молчишь, Шастунишка? Лучше закрой глаза и расслабься. Уверяю, что тебе понравится. Антон ещё раз окидывает Арсения взглядом, пока тот вдруг не нажимает какую-то кнопку на стене. Быстрый гул разрезает тишину, и Антона тут же вдруг касается что-то очень холодное. Он опускает взгляд вниз к своим ладоням, как видит, что его пытаются оплести две металлические клешни, выехавшие прямо из стены. Антон дёргается в панике резко, но убежать никуда уже не получается: металл обхватил его тонике запястья. Теперь Антон ещё и скован наручниками. Что ж этот вечер с каждой секундой становится только интереснее и интереснее. — Ну тише-тише, что же ты так боишься? – усмехается Арсений. — Что ты хочешь сделать со мной? Сожри уже давай и не мучай меня, – просит тихонько Антон. — Почему я должен тебя съесть? — А почему нет? Арсений не отвечает. Он делает ещё те жалкие два шага, становясь вплотную к Антону. Жар чужого тела заставляет собственное в секунду покрыться испариной. Антон глотает вдруг вязкую слюну, пока Арсений очень аккуратно, но с ощутимой силой хватает пальцами одной руки Антона за подбородок и поднимает его голову. Голубые глаза врезаются в зелёные, и Антон облизывает губы. — Обещаю тебя не съесть, – шепчет Арсений, — но не куснуть не смогу. И Антон, сам не понимая каким образом на это сподвигнутый, вдруг поддаётся вперёд, ловя мягкие тонкие губы в свои. Арсений улыбается в поцелуй, руками зарывается в русые волосы и притирается ближе. И всё это время лишь один мозг кричит, что всё это опасно, что эти обворожительные глаза просто напустили гипноз, но Антон уже не слышит разум: с данной секунды им управляет нечто другое. Ему хочется сжать в своих широких ладонях это невероятно красивое тело, даже рывок для этого делает, однако кожа резко вжимается сильнее в металл своеобразных наручников. Дикое разочарование тонет в неожиданном стоне, сорвавшемся с пухлых губ, когда тонкая рука Арсения надавливает на какую-то точку на шее, видимо очередную эрогенную зону. — Мне кажется, что без одежды ты ещё красивее, – шепчет Арсений хрипло. Его руки стягивают с Антона штаны в секунду, а вместе с ними и боксеры. Привставший член тут же обдаёт резкой сменой температур, но после в летающей тарелке вдруг становится ещё теплее. Антон выдыхает хрипло, наблюдая, как Арсений прикусывает свою губу, глядя на его пах. — Так-то лучше. Голодный, хищный взгляд разносит страх по телу. Но этот страх странный, он явно смешан с неким диким желанием, которые Антон, по ощущениям, вообще никогда раньше не испытывал, ни с парнями, ни с Ирой. Мысль о ней вдруг отрезвляет и даёт такую знатную пощечину, что Антон аж хмурится от метафорической боли. Как теперь они будут? Что будет с ней? А с самим Антоном? Мысли нитями оплетают его тело, дёргают за самые нежные участки и завязывают узелки. Неясная липкая каша вдруг оседает в его голове, омывая самым грязным своим естеством. Измена, чёткая, прямая измена, которая кажется сейчас самой нужной и необходимой, словно только она поможет стянуть весь груз жизни с уставших широких плеч. Что Антон делает? Из мыслей его выводит хриплый голос Арсения. — Не думай о ней. Чувствуй меня. Его вдруг прохладные руки пробегаются по горячему телу Антона. Контраст помогает забыться. Он помогает раствориться в этом моменте, и Антону вдруг кажется, как Арсений нежными движениями снимает с его оголённого тела переплетённые нити, как вымывает кашу и убирает все мысли в самый дальний ящичек, оставляя приятную пустоту. Арсений вновь целует Антона, глубоко, нежно, так хорошо и правильно, словно Антон это выдумал. И в этом сладком мареве Антон совершенно упускает тот момент, когда рука Арсения вдруг стекает по его телу к заднице. Арсений отстраняется, позволяя Антону глянуть вниз. И то, что он видит, вновь ужасает, ведь обе руки Арсения крепко держат его за талию, иногда скользя по животу. Но если руки здесь, что же тогда сейчас так активно ощупывает его сзади и пробирается к сжавшемуся колечку мышц? Антон поднимает на Арсения взгляд и картина складывается. Откуда-то из-за спины этого Аполлона нежданно-негаданно выросли длинные чёрные с фиолетово-розовым отливом щупальца, одно из которых прямо сейчас проникает в его тело. — Ты, – выдыхает Антон, ощущая внутри себя лёгкое надавливание на мягкие стеночки, — ты чёртов инопланетянин! — Ну что же ты так? – улыбается Арсений. — Я просто немножко другой. — Ты... Договорить у Антона не получается, потому что щупальце пробралось глубже и прямо сейчас давит Антону на простату, заставляя тело дрожать, а тихие поскуливания тонуть в воздухе. Прямо из задницы по бёдрам льётся какая-то жидкость, которую выделяют инопланетные присоски. — Ну же, Антон, я хочу слышать тебя, не сдерживайся, – хрипит Арсений на ухо и сжимает член Антона. И громкий, отчётливый стон действительно разбивается о стены. Антон сейчас чувствует слишком много всего. Прохладные руки скользят по телу вместе с остальными щупальцами, прихватывают соски, кружат по головке и чуть проникают внутрь щёлки. Щупалец сзади начинает выскальзывать из тела и тут же вбиваться обратно, сопровождая эти действия самыми пошлыми звуками. И Антон совсем не понимает, как его не подготовленное до этого тело так легко и просто приняло в себя это нечто. Стоять на ногах с каждой секундой становится всё проблематичнее. Коленки подгибаются, а руки, которые до сих пор жаждут за что-то схватиться, могут лишь сжиматься в кулаки и ощущать, как металл наручников вдруг стал обхватывать ещё сильнее. Арсений тем временем выцеловывает его шею, кусает её, как и обещал ранее, а после всё тем же щелчком избавляет Антона от остатков одежды. И вот теперь, когда он полностью нагой перед полностью одетым инопланетным существом, что со всех сторон трогает каждый участочек кожи, никакие мысли о той ужасной жизни Антона не беспокоят. Он забывает кто он, где он и перед кем. Последние мысли покидают его разум, позволяя расслабиться и утонуть в этих самых лучших ощущениях. — Ты такой вкусный, – шёпот Арсения разносит мурашки. — Даже грустно, что мы людей не едим. Тебя, такого сладкого, я бы съел с огромным удовольствием. Антон стонет, хнычет и снова стонет. Голова идёт кругом от переполняющих его чувств. Губы не успевают хватать кислород, а капельки пота стекают по виску и щекочут кожу. — Поцелуй меня, – просит Антон из последних сил. Арсений улыбается, глядя на такого открытого и уже готового на всё Антона, а после стягивает с себя одежду. И под ней не оказывается ни мягкого животика, которое хотелось бы жмякать дождливыми вечерами; ни пресса с явным очертанием кубиков. Под одеждой всё это время пряталось обычное чуть подтянутое тело, на которое словно кто-то очень неуклюжий пролил чернила, из-за чего те причудливыми узорами расползлись по коже. Антон мечется глазами по этому самому красивому телу, подмечая, что даже на нём есть россыпь родинок. А Арсений, словно хитрый лис, подходит ближе и с точной ловкостью запрыгивает на Антона, крепко хватаясь своими тонкими аккуратными пальцами за его широкие плечи и переплетая ноги за поясницей. — Ты самый красивый, Антон, – шепчет Арсений прежде, чем поддаться вперёд к манящим губам и с этим же, непонятно как, насадиться своей округлой задницей на колом стоящий и сочащийся смазкой член Антона. Антон стонет прямо в поцелуй. Теперь он буквально опутан Арсением со всех сторон и даже внутри. Щупальца ласкают соски обоих парней, одно из них толкается в Антона всегда в точном направлении, чтобы задевать простату, другие поддерживают Арсения, удерживая от падения и помогая ему скользить по члену Антона. И этого всего слишком. Слишком настолько, что Антон спустя пару минут с громким хриплым стоном изливается прямо в Арсения, чувствуя, как его острые зубки прикусывают пухлую, зацелованную губу, а не менее острые коготки полосуют его спину. Заведённый до предела Арсений кончает вслед за ним. Дальнейшие минут десять Антон помнит плохо. Он настолько устал, что кажется, слезшему с него Арсению, пришлось подхватывать его под руки, не давая упасть. Антон смазано помнит, как пропали щупальца Арсения, будто их никогда и не было. Как он на руках затащил Антона в их инопланетный душ, вода в котором вообще непонятно откуда течёт, как управляется и подстраивает температуру. Как Арсений помог смыть все следы, кроме тех, что отпечатались покрасневшими засосами и розовыми царапинами, самого яркого и лучшего секса. А после он ещё и закутал его в махровое полотенце, но это Антон запомнил хорошо, ведь забыть этот нежный взгляд и ласковые касания невозможно. — Ты самый-самый, Антон, – шепнул тогда в новый поцелуй Арсений.

***

Дверь квартиры открывает очень сильно недовольная Ира. Антон задержался всего лишь на полтора часа (мог вернуться и раньше, но Арсений учил его правильно целоваться по-инопланетному), но уже осознаёт, что его ждёт очередной скандал. И ведь оказывается прав. Ира кричит на него, что Антон вновь торчал непонятно где, хотя прекрасно знает, что Антон каждый раз задерживается на работе. Антон молча проходит в спальню, стараясь никак вообще не реагировать на крики девушки, потому что после всего того, что он пережил, её ругань кажется такой мелкой и незначительной. Но внутри всё ещё разливаются переживания из-за своего поступка, хотя Арсений просил его не думать об этом. И Антону очень хочется его в этом послушаться. А потому, пытаясь заглушить внутренний голос, Антон открывает шкаф, достаёт оттуда пижаму и бросает её на кровать. Длинные пальцы подцепляют чёрное худи стаскивают его с тела, обнажая его и яркие царапины, про которые Антон уже и позабыл. — Шастун, это что за царапины?! Ты с кем шлялся?! Ты совсем охуел уже?! – истошно орёт Ира. Кончики ушей Антона вдруг краснеют, но Антон, не смотря на это, выдаёт спокойным и ровным тоном: — Следы на спине оставил у меня инопланетянин. — Какой к чёрту инопланетянин?! – продолжает кричать Ира. Антон пожимает плечами и неожиданно ощущает вибрацию где-то в районе ключиц, там, где сейчас висит кулон, подаренный Арсением на прощание. Длинные пальцы автоматически сжимаются на подарке. И вдруг после этого, словно Антон сейчас в каком-то фильме про далёкое будущее, всплывает перед глазами неизвестный чат и одно сообщение в нём от некого Аrseniysа. «Ты обронил у меня кольцо, и забрал моё сердце. Жду нашу встречу» Глубоко внутри вдруг разливается тепло, и Антон уже с очевидной для себя лёгкостью прерывает Иру. — Ир, нам надо расстаться.