Город, поросший безнадегой

Мы живем в несправедливо консервативном обществе. Страны ближнего запада уже начали внедрять в себя культуру толерантности, но мы, не смотря на наше расположение, далеки от этого. Иронично, но у нас устройство социума напоминает постсоветское. Неприязнь и предвзятость ломает детей. Ломает нас. Я помню, как Ксавье привел ко мне Лориэна год назад. Это был наивный порыв, первая любовь, которая сыграла с ними в злую шутку. Да, я знаю о Ксавье больше, чем вы можете предположить. Представить боюсь, что с ним бы стало, не будь я рядом. И как ни странно, близки мы всего полтора года. Ксавье редко кого знакомит со мной, считая что это акт глубинного доверия к человеку. Когда Ксав впервые привел ко мне Лориэна, он отрицал наличие к нему чувств, но я вижу влюбленных придурков за километр. К чему я это вспоминаю? Ксавье привел Лиама. О Лиаме я знал до этого только то, что он сын школьной директрисы. Ксавье мельком упоминал о своей дружбе с ним. Но чего я точно не ожидал, так перепуганного Ксавье с перевязанным Лиамом у себя на пороге. Оба были в мокрой, грязной от ила и песка одежде и с влажными волосами. Повезло что матери не было дома, иначе бы она отреагировала слишком резко. Я не стал ничего спрашивать у них на пороге привел к себе в комнату. Лиам был на нервах, да оно и не удивительно. Пришлось высушить этих мокрых котят и дать им одежды. Благо Ксавье часто у меня ночевал и с ним проблем не было. А Лиам.. Ну, что было то и дал. Усадив его на кровать, я размотал повязку с его лица. Рана выглядит страшной. Она была рваной по краям, широкой и тянулась от линии челюсти к скуле, пересекая щеку. Ранение пришлось аккурат на правую половину лица. Ксавье стоял рядом, нервно сжимая руки, пытаясь унять дрожь в руках. – Чем обрабатывал? – нейтрально спросил я. – Спиртом и… мхом, – сбивчиво отвечал Ксав. Мхом? Боже, только не это… – Мхом? - спросил я, слегка недоумевая. – Упали на левом берегу? – Мгм.. – подал голос Лиам. – Где-то еще ранен? - спросил я явно ради приличия, ведь рваный и промокший насквозь свитер прилипал к его телу и уже пропитался пятнами крови. Лиам коротко кивнул. – Сгоняй за аптечкой, – попросил я у Ксавье, и тот сорвался с места. – А ты показывай где еще поранился. Лиам слегка колебался, прежде чем снять кофту. Я размотал повязки, и мне пришлось поджать губы, чтобы случайно не выдать свои чувства выдохом. На его правом боку были рваные раны, часть из которых была достаточно глубокой. На руках тоже были следы и ссадины. Удар пришелся на правую сторону, и черт возьми как они так умудрились поломать этого неженку? Как вообще этот светлый мальчик оказался на полном тьмы левом берегу? Не важно, сейчас надо разобраться с ранами, иначе будет хуже. И, судя по искусанной губе Лиама ему было больно. Оно и не удивительно. Ксавье вернулся с аптечкой. Ему не пришлось долго её искать, ибо почти каждая наша с ним встреча приводила к этому чемоданчику. Я щелкнул замочками на чемоданчике и открыл его. Выученный мной алгоритм за год общения с Ксавье был перед глазами: обработать от большего к меньшему – перевязать – успокоить и дать инструкции. Первым в ход пошел антисептик. На баночке давно стерлось название средства, но сути это не меняет - будет больно. – Сейчас будет больно. Потерпи. Сожми что-нибудь, если нужно. – предупредил я, прежде чем начать. Рана на боку действительно выглядела болезненно. Ещё бы чуть чуть, и она бы задела рёбра. Краем глаза я уловил движения Лиама: он отвел взгляд в потолок. – Молодец. Дыши, – коротко заметил я. Лиам вздрогнул, закусив губу когда антисептик коснулся открытой раны. Я методично обрабатывал его раны, иногда что-то говоря монотонным успокаивающим тоном. Закончив с торсом, я перешел к лицу. – Закрой глаза. – с лицом пришлось быть поосторожнее. Я боялся попасть антисептиком в глаза или рот, но благо обошлось. Наконец пытки Лиама завершились обработкой ссадин на руках. Осталось перевязать. С этим полегче, да и Ксавье смог здесь помочь. Торс пришлось плотно обмотать, а рану на лице с помощью пластырей заклеить марлей. – Бинты дома есть? – Лиам молча кивнул в ответ. – Хорошо. Менять повязки надо каждый день. Не мочить. Если рана покраснеет, станет горячей или начнёт пульсировать – сразу ко мне. Договорились? – Мгм.. – Отлично, – я мягко потрепал Лиама по его промокшим мягким пшеничным волосам в братском жесте, прежде чем встать. – Сейчас я вам налью чай, и вы оба в подробностях расскажете что произошло. Я заметил как Ксавье виновато отвел взгляд в пол. Это не предвещает ничего хорошего.

—

Проклятый август. Нелепость моего падения поразила меня больше, чем ледяная вода. Один неверный шаг, скользкий камень - и вот я уже в объятиях бурлящей пены. Я не кричал. У меня просто не было на это воздуха. Следующие мгновения были пятнами: чья-то железная хватка, боль в запястье, резкий рывок, кашель, выплёвывающий реку из лёгких. Я лежал на камнях, дрожа и задыхаясь. Надо мной стоял Ксавье. Весь мокрый, с бешено бьющимся сердцем, которое я чувствовал сквозь свою кофту. И он не успокаивал меня. Он тряс меня. - Ты идиот! Полный, безнадёжный кретин! - его голос срывался, в нём не было насмешки, только чистейший, обжигающий страх. Он сам еле дышал, но все равно кричал на меня. - Я же говорил смотреть под ноги! Я же… Он замолчал, его взгляд сфокусировался на правой половине моего лица. Я чувствовал там жгучую боль и понял, что ранен. Адреналин притупил боль от падения. И в глазах Зи что-то дрогнуло. Весь его гнев схлынул, сменившись чем-то куда более страшным - узнаванием. Ужасом. Он схватил меня за плечи, и его пальцы впились так, что мне казалось останется синяк. – Слушай меня, – его шёпот был хриплым и надтреснутым. – Слушай, придурок. Не смей. Слышишь? Не смей впадать в эту... эту депрессию! Не хватало мне спасать себя от таких глупостей, теперь и ты?! Держись, понял? Просто держись изо всех сил! Я что-нибудь сделаю! В его словах была мольба. И в тот момент я понял, что он боится не реки. Он боится за меня. Боится чего-то, что гораздо страшнее воды. Он поднялся с земли и быстро окинул взглядом окрестность. Я закрыл глаза буквально на секунду. Но когда открыл, Ксавье уже не было рядом. Послышалось шуршание, треск и я перевел взгляд на звук. Ксавье... Боже, этот придурок полез на дерево. Как это должно мне помочь? Надеюсь он не издевается, потому что это не смешно. Я тяжело вздохнул, пытаясь не дергаться в лишний раз, потому что каждое движение отдавало болью в свежих ранах. Насквозь промокшая одежда неприятно прилипала к телу и к ранам, усиливая и без того жгучую боль. Спустя пару минут Зи спустился и подошел ко мне. Похоже он сорвал свежий мох с того дерева. Ничего не говоря, он с сосредоточенным видом приложил уголок мха к ссадине на своей руке. - Что ты делаешь? - хотел было спросить я, но издал лишь хриплый стон. - Чшш, не визжи, - буркнул Ксавье. Он убрал мох от руки и тряхнув ей присмотрелся к ране. Что он ищет вообще? Не понимаю ничего, я сейчас умру, а он с мхом играется. Ксавье присел на колени возле меня. - Давай морду сюда, - сказал Зи, и приложил мох к ране на лице. Мох был холодный и мягкий. Он начинал медленно впитывать кровь. - Зачем?... - наконец смог я спросить. - Чтобы не было заражения. Мох впитывает спирали. - не отвлекаясь ответил Ксавье. Это объяснение мало чем помогло мне понять что происходит. - Почему?... - я не успел спросить, потому что он перебил. - Не разговаривай в лишний раз. Чем выше растет мох, тем ниже шанс что он окажется заражен. Я прикрыл глаза, позволяя Ксавье пытать меня, буквально отдавая ему в руки свою жизнь. Он бесцеремонно задрал мою кофту, и я зашипел сквозь зубы от неприятной боли, когда мокрая ткань отлипла от свежих ран. Сзади послышался шорох быстрых шагов. Торопливых, даже бегущих. Я приоткрыл глаза, чтобы понаблюдать эту сцену. Рядом стояла... Элли. Боже, она здесь! Я не хотел чтобы она видела меня в таком жалком виде, какой позор. Она теперь наверняка подумает что я неуклюжий придурок и точно больше на меня не посмотрит, кроме как с жалостью. - Ксавьеер! - я так редко слышал полное имя Ксавье, что даже забывал что у него оно есть. Было непривычно слышать это родное имя в таком по грубому извращеном виде. Голос Элли звучал издевательски слащаво. Ксавье закатил глаза и раздраженно сжал кулаки. - Чего тебе?! - неожиданно резко рявкнул Зи, и его голос резанул по ушам. Он и так был на грани, чуть не убив меня, теперь ещё и она со своим. - Опа! - Элли заметила меня и широко улыбнулась. - Я так и знала что ты его угробишь. - Лучше бы помогла, - сквозь зубы прошипел Ксавье. - Ох, ну я подумаю, - игриво и с издевкой протянула девушка. Она подошла поближе и наклонилась, чтобы присмотреться к моим ранам поближе. - Дура, он сейчас подохнет! Какой из тебя санитар, а? Кому кодекс сдавала? Финну? - голос Ксавье дрогнул от закипающей злости. - Финн? - девушка оскалилась, явно собираясь что-то сказать ещё. - Всё, закрой рот! - Ксавье резко отрезал её попытку язвить и потянул её за набедренную сумку. У санитаров, помимо повязок на плече, были набедренные сумки. Они крепились на ремешки на поясе и бедре. Не знаю насколько это удобно и практично, но выглядит интересным. Скорее всего это аптечки, и сейчас моя догадка подтвердилась. Элли возмущенно шикнула, а Ксавье бесцеремонно открыл сумку и шарился в ней. - Ты весь спирт выпила или что? - возмутился Зи. - Еще и укладка неправильная. - Ой, а ты видимо у нас очень хорошо разбираешься? Ксавье оставил её вопрос проигнорированным, и выудив из сумки какой-то антисептик и вату вернул всё внимание ко мне. Раны адски жгло от обработки, но я молчал и не рыпался. - Ты сейчас его добьешь, - скептически заметила Элли, которая стояла у нас над душой скрестив руки на груди. - Да? А я хотя бы пытаюсь помочь, а не стою критикую! - рявкнул Ксав, и стиснув зубы с силой вдавил вату с антисептиком в мою рану, отчего я чуть не вскрикнул и прикусил губу до боли. - Твой дружок, ты и разбирайся, - презрительно фыркнула блондинка, игнорируя мои страдания. Ксавье так тяжело вздохнул, что мне на секунду показалось что он сейчас встанет и ударит Элли со всей силы. - Знаешь… - задумчиво протянула Элли, в голосе сквозило фальшивое сочувствие которое резало по ушам. - Мне его жаль. Он даже не знает во что ввязался. - Заткнись, - огрызнулся Ксавье, он похоже чувствовал куда она клонит. - Нет, серьёзно. Он такой… чистый. Наивный. Прямо как… ты когда-то. - слащаво протянула блондинка. Ксав вздрогнул так, будто его ударило током. - Помнишь? Также в крови весь был, - продолжила Элли, кажется чувствуя власть и наслаждалась этим. - просил помощи, заикался как ребенок. - она откровенно говоря насмехалась, и писклявым голосом передразнила: “П-помогите! Кровавые..на меня накинулись…”. Даже объяснить ничего не мог. Такое жалкое зрелище было! А что с твоей повязкой сделали? Это было так... мерзко. Ксавье побледнел. Его руки дрогнули. - Зачем ты об этом… - голос его сорвался. - Заткнись, - парировала она его же словами, но уже тихо, почти ласково. - Я просто думаю вслух. Вот он лежит, твой новый... друг. И я смотрю на него и вижу похожую историю. - Это не похоже, - пытался спорить Зи, но был перебит действием. Элли наклонилась и пристально посмотрела на Ксавье, а именно на ухо с серьгами. Ксавье нервно поправил волосы, скрывая ухо. Элли лишь презрительно фыркнула. Она будто сама растерялась, понимая что не стоит лезть в это, и её взгляд моментально зацепился за браслеты Ксавье. - Ты до сих пор носишь эту сентиментальную ерунду, - усмехнулась она, будто это то доказательство, которое она искала. - Давай лучше спасем хотя бы этого придурка. - дрожаще вздохнул Ксав. - Вот так бы сразу, - удовлетворенно улыбнулась девушка и села рядом, приступая к моим ранам. Я был, мягко говоря, ошарашен. Столько вопросов, а из-за головокружения я соображал ещё туже. Ксавье… Просил помощи? Повязка? Какая… Он был санитаром!? Но каким, кровавым или с “плакатиками”? Судя по его художествам с маркером и конфликтом с Элли скорее всего второе… Боже это всё так запутанно. Зачем я над этим сейчас думаю, я щас сдохну! Поразмышлять над прошлым Ксавье я еще успею, это уж точно. Мысли плыли из-за жгучей боли в ранах. Но главное, я понимал что Элли лезет не в своё дело, унижая Ксавье и напоминая ему вещи, которые судя по всему ему неприятны. Я со злости пнул её в голень, притворившись что это судорога. Девушка шикнула, и села подальше от моих ног. Сука. Они вместе перевязали меня, но это было временная мера, ибо бинтов оказалось недостаточно. Ксавье помог мне встать. Бинты быстро пропитывались влагой от свитера и крови. - Я отведу его к Элиасу, - сухо бросил Ксавье Элли. Девушка лишь хмыкнула, и застегнув сумку ничего не говоря ушла. Ксавье покрепче приобнял меня, давая мне опереться на себя. - Если совсем идти не можешь, понесу на руках, - предложил мне Зип. - Иди к черту. Ксавье ухмыльнулся, и повел меня к более нормальному переходу реки. Одежда неприятно липла к телу, и мы оба мелко тряслись от холода. - Ты ведь специально пнул её, верно? - с улыбкой спросил он. Я сконфуженно кивнул, и Зипик, довольный, засиял. Дальше мы шли молча. Видимо Ксавье решил пожалеть меня и мою голову, которая и без его лишней болтовни трещит по швам во всех смыслах. Я видел плохо из-за повязки на лице, идти было сложно и больно из-за ран на боку, которые ныли и тянули с каждым шагом. Жаловаться я не смел, но кажется часто прижимая руку к боку я невербально намекнул на это. Я не понимал как мы собираемся переходить реку, но у Ксавье кажется был план. Мы шли вдоль реки, пока внезапно в далеке не мелькнул мост. Точнее толстый пласт металла перекинутый через реку. Но оказавшись в 10 метрах от него мы наткнулись на метку. Из земли торчал прут арматуры, а к нему была привязана повязка кровавых санитаров. Чужая территория. Меня больше чем факт захвата перехода реки поразила реакция Ксавье. Он, не отпуская меня, пнул прут арматуры. Возможно повлияли его тяжелые ботинки, или он просто ударил со всей дури, но арматура с жалобным скрежетом погнулась, а плохо закрепленная повязка слетела на землю. Зи не долго думая подошел и яростно затоптал повязку в землю подошвей ботинка. Я пораженно наблюдал за этим всплеском ярости, но не комментировал. Ксавье же, будто ничего и не произошло повёл меня к “мосту”. Ксав всё же не удержался, и когда надо было переходить реку, поднял меня на руки: он остановился, окинул меня оценивающим взглядом, а затем, не дав осознать происходящее, резко наклонился и подхватил. Это произошло неожиданно - он подхватил меня под ноги, как обычно поднимают невест, и чуть ли не на плечо себе накинул. Я взвизгнул от неожиданности и возмущенно попытался вырваться, хотя где-то в глубине души тут же почувствовал предательское облегчение: ноги наконец перестали гореть, а боль в боку смягчилась. Ксавье издал сдавленный смешок и, словно улавливая мой дискомфорт от позы “мешка с картошкой”, всё же поменял положение. Теперь я лежал у него на руках - неловко, но хоть как-то по-человечески. Меня это всё равно не устраивало. Я собрался дать ему хороший такой подзатыльник за самоуправство, но когда Зи ступил на импровизированный мост я вцепился в него со всей силы, обнимая за шею. Ксавье усмехнулся. - Так возмущался, а теперь цепляешься как за спасательный круг, - пожурил меня он. - Помолчи, - огрызнулся я, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Меня пугала вода и чувство невесомости, совсем как когда я в реку падал, поэтому я цеплялся за Ксавье так, что побелели пальцы, и пытался смотреть не на воду а на его кудрявую челку. У нас обоих были насквозь мокрые волосы, а его шевелюра из-за влаги моментально завивалась забавными пружинками-кудряшками. Зи отпустил меня как только мы перешли реку, и дальше мы шли нормально. Мне пришлось снова опереться на Зи, положив руку ему на плечо, а он приобнял меня за бок, чуть выше ран. Каждый неосторожный шаг отдавался болью в боку, и я благодарил небеса за то, что Ксавье был рядом, принимая на себя часть моего веса. Его рука на моем боку была твердой и уверенной, но я чувствовал, как время от времени его пальцы слегка подрагивали - отзвук той сцены с Элли. Мы шли по окраине города, Ксавье специально шёл по наименее людному маршруту. А ещё я не знаю где живет Элиас. Честно, я его видел от силы пару раз в школе и всё. Зато Ксавье порой говорил о нем так часто, что мне хотелось треснуть ему по голове из-за своей же глупой ревности. “А мы с Элиасом…”, “а Элиас научил меня…” как же это раздражало! Я готов был ненавидеть этого Элиаса, даже ни разу его не встретив. Но вся эта злость рассыпалась в тот момент, когда Ксавье сказал что отведет меня к нему. И что он может помочь. Верилось с трудом, но хотелось быть уверенным, что Зи прав. Мы свернули в какой-то двор и подошли к подъезду. Пока Ксавье набирал номер и просил открыть, я украдкой окинул взглядом двор. Милый, но ничем не примечательный дворик. Ни души. Но оно и не удивительно, двор был старый и маленький, детей он наверняка не цеплял. Конечно, зачем площадка, когда есть “прекрасный” левый берег? Ксавье открыл дверь и мы зашли в подъезд. Повезло что дядя Ксавье жил на третьем этаже, не пришлось долго подниматься, что и так давалось с трудом. Я бы не вынес ещё одной поездки на руках Зи. Такую-же не примечательную как всё в этом городе входную дверь открыли еще до того, как мы оказались на этаже. На пороге стоял парень, видимо тот самый Элиас. Чтож, я представлял его совсем иначе. Он был чуть выше Ксавье, но высоким его не назовёшь. Его внимательный и цепкий взгляд сразу зацепился за мою повязку еще до того как я зашел за порог. Он будто заранее продумывал план действий. Его глаза были почти зеленые, но цвет будто помутнён желтой пеленой. А еще у него были очки в тонкой серебристой оправе с округлыми линзами. У него прямые длинные волосы по плечи частично собранные в низкий хвост-петельку. Волосы были медного цвета, что-то между рыжим и каштановым. Он пропустил нас внутрь дома и не говоря ни слова повёл в какую-то комнату. Я чувствовал себя неловко в незнакомом чужом пространстве, каким бы уютным оно не было, но видя расслабленность Зи здесь я последовал за ними. - Лиам, верно? - уточнил Элиас, приглашая меня сесть на его кровать. - Ага, - неуверенно выдавил я, будто забыл собственное имя. Чёрт, как же неловко. - Я Элиас. Хотя думаю Ксав обо мне уже рассказывал. - он выглядел доброжелательным, но какая-то взрослая серьезность присутствовала в его манере речи. Его комната была обычной комнатой подростка, но всё же допустимая для него захламленность казалась мне варварством и напрягала. В целом квартира была уютной, хоть и тесной и немного душной из-за ограниченного пространства. - Я так понимаю ты пришел из-за этого, - он показал на свою правую половину лица, намекая на повязку. Я кивнул. - Можно сниму? Он похоже будет спрашивать разрешение на каждый шаг. Конечно же я позволил ему и повязки снять, и раны осмотреть. Элиас оказался чутким, но его излишняя серьёзность меня сбивала с толку. Я был плох в чтении чужих эмоций, и любое напряжение в чужом выражении лица сразу начинало напрягать и пугать. Сразу закрадывалась мысль что я делаю не так. Ксавье успел даже переодеться в сухую одежду пока Элиас меня опрашивал, а потом в оставшееся время вертелся по комнате, нервничая и виновато кидая на меня взгляд, будто новоиспеченный отец переживающий о рожающей жене. С его языка казалось всё наровило слететь “прости пожалуйста я так виноват!”, но он не смел что-либо произносить вслух и лишь кусал губы. Элиас кратко опросил нас о природе ранений и способе обработки. Когда Ксавье ушёл за аптечкой, мне пришлось снять свой мокрый свитер. Я колебался, неловкость, страх и недоверие к этому парню и мои собственные комплексы останавливали, но боль в ранах напомнила о себе жгучим нытьём, поэтому пришлось всё же снять. Элиас аккуратно размотал мои повязки, и судя по поджатым губам вся эта картина выглядела ужасно отвратительно. Потом вернулся Ксавье с аптечкой и Элиас начал меня мучать жестким антисептиком. Когда они на пару с Ксавье замотали меня я почувствовал наконец облегчение. Стало легче, давление повязки странным образом успокаивало боль в боках, а повязка на лице больше не мешала. Да и они были сухими, что тоже радовало. Элиас потрепал меня по голове и одобрительно улыбнулся, и я смутился этому удивительно мягкому жесту. Ксавье принес мне одежду в которую мне пришлось переодеться. Мы перешли на кухню. Она была довольно просторной и уютной. Угловой диванчик с зелёной спинкой и коричневой сидушкой. Возле него небольшой, но идеально вписанный столик: стеклянный, зелёный, покрытый толстой пленкой для защиты стекла. Ножки поблескивали серебряным. Вход был без двери, и сразу заходя взгляд цеплялся за окно и вид через него. Все тот же двор, деревья в ряд. Зелёная тюль слабо покачивалась на ветру, который дул из приоткрытого окна. Широкий подоконник. Над занавеской, спрятанная карнизом была светодиодная лента, которую я мельком заметил с улицы. Кухонная гарнитура была не столь примечательной, но уютно и мило дополняла эту кухоньку. Элиас наполнил потёртый серебристый советский чайник водой и положил на плиту. Газовая комфорта протестующе затрещала на попытку зажечь её, но быстро сдалась под напором рук юноши. Элиас был старше меня, это я знал точно. На года два? Он был одет в домашнюю одежду - простая застиранная футболка и спортивные штаны - и судя по всему не ожидал гостей. Хотя, кто вообще может ожидать что к нему придёт раненый ребенок? Судя по всему только Элиас, ибо по его, немного уставшему, выражению лица так и кричащему "я уже привык, вы меня не удивите" видно что для него подобное не впервые. Значит Ксавье не просто его частый гость, но и приходит к нему уязвимым? Укол ревности снова прошиб меня в сердце, и я таки чувствовал себя подонком. Но всё же, было немного нечестно что Ксавье хорошо меня знал и видел меня разным - да хоть раненым - а я тем временем не знаю о нем ничего. Ладно, спасибо что хоть Элиасу открылся. Кстати пока он возился с чайником - между прочим воду он налил из крана-фильтра, видимо все люди с фамилией Вельте финансово состоятельны - Ксавье запрыгнул на подоконник, положил ноги на сидушку дивана и развернувшись в пол оборота потянулся к окну чтобы закрыть его. Элиас ненавязчиво следил за его движениями, будто Ксавье в любую секунду может открыть окно и выпрыгнуть. Хотя оно и не удивительно. Попробуй не стань нервным, общаясь с таким, как Зи. Я неловко сел на диванчик в углу. Отсюда было хорошо видно и Ксавье и Элиаса, и все пространство кухни в целом. Хотя, учитывая планировку, то и со стороны подоконника все видно прекрасно. Элиас достал кружки, а чайник тоскливо засопел, предвещая будущий свист. - Чёрный чай пьёшь? - спросил Элиас, не оборачиваясь. - Пью, - робко кивнул я. Он ничего не ответил, но разлил заварку по всем трём кружкам. Кружки были чистые, прозрачные. В общем, обычные кружки. Чайник противно засвистел, будто визжал от боли. Элиас выключил конфорку, разлил кипяток и положил кружки перед нами. Кружки не издали противного удара стекла о стекло из-за силиконовой пленки на столе. Ксавье спустился с подоконника на диванчик, подогнув под себя ноги и взялся за кружку, согревая руки. - Я не собираюсь вас допрашивать, - начал Элиас, садясь на табуретку, - но всё же в ваших же интересах рассказать мне что происходит. - Просто упал в реку, - повел плечом я, будто бы отмахиваясь от подробностей. Падение.. Это было нелепо и глупо, а последствия на всю жизнь. - Я повел его на левый берег, - виновато буркнул Ксавье, уткнувшись взглядом в свою кружку, будто боясь смотреть на нас. - Мне не стоило этого делать, он пострадал из-за меня. - Ты не виноват, - встрял я, - я сам упал. - Но если бы я не вел тебя туда, то... - Это был мой выбор, идти или нет. Элиас тяжело вздохнул и намеренно положил кружку так, чтобы она глухо стукнула, привлекая внимание. - Это конечно замечательно, что вы сейчас выясняете отношения, - Элиас звучал неожиданно колко и язвительно. Сарказм. - Но давайте вы отвлечетесь и расскажите мне не о причинах, а о следствиях. - Как всегда самый умный, - фыркнул Ксавье. - Всё ради тебя, - лучезарно, а даже может язвительно, улыбнулся Элиас, подперев лицо руками. Он мотнул головой, как бы отмахиваясь от шутливой атмосферы. От движения у него из слабо затянутого хвостика выбилась пара прядей волос и упали ему на лицо, смягчая черты лица. - А теперь серьёзно. Что произошло после падения? - Ксавье вытащил меня на берег, - начал рассказывать я, ибо Ксавье был немного в нечитаемом состоянии. Я даже не понимал, он сейчас эту кружку швырнет в кого-то или просто греет пальцы. - Я пытался помочь, - добавил Ксав. - И потом мы встретили Элли, - продолжил я, но меня резко перебил Зи. - Молчи, - шикнул он. - Элли? - переспросил Элиас, удивленно вздернув бровь и игнорируя раздраженного Ксавье. - Эта которая.. - он неопределенно повел рукой в воздухе. - блондинка? - Ага, - кивнул я. С каждой минутой в обществе этого располагающего к себе человека мне становилось легче говорить. Ну как. Рана мешала нормально открыть рот, а чай я не пил боясь попасть на повязки. Видя закипающего Зи, я всё же спросил: Что не так? - Об этом не обязательно говорить, - раздраженно скривился Ксавье. - Ясно, - вздохнул Элиас, устало проведя руками по лицу. - Что сказала Элли? - спросил он, обращаясь уже ко мне, видимо понимая что с Ксавье вести беседу нет смысла. - Что Ксавье жалкий и был таким же как я… - я не успел добавить “невинным”. - Не смей! - Зи впился в кружку сильнее. - Что? - Элиас пронзительным взглядом смерил Ксавье, полным не ясным мне вопросов. И кажется это было последней каплей терпения Зи. - Прекрати смотреть на меня как на жертву! - рявкнул Ксавьер, дернувшись, из-за чего чай слегка расплескался обжигая ему руки. Я был слегка напуган его резкостью. Невольно я вжался вглубь мягкой мебели, прижимаясь спиной к спинке дивана, буквально забившись в угол. Я напряженно сжимал в руках кружку. Бедные кружечки, знатно им сегодня досталось. Мой взгляд метался меж двух огней: между разгневанным Ксавье, и Элиасом, выглядящим подозрительно невозмутимым. Возможно, он сохраняет лицо, дабы не спровоцировать большее, либо действительно был невозмутим, во что верится слабо. Попробуй быть невозмутимым, когда на тебя орут. - Вы все! - вновь воскликнул Ксавье, продолжая свою гневную тираду. - Смотрите на меня как на побитого щенка у обочины! Которого так жаль - он выделил это слово умиленной интонацией, - но всё что вы можете делать это просто с горечью покачать головой и пройти мимо, не пытаясь помочь! Ксавьер чуть не переходил на крик, но Элиас невозмутимо пил чай. - Ты и есть этот жалкий щенок, - резко отчеканил Элиас, и я пораженно перевел взгляд на Ксавье, считывая его реакцию. Он был ошарашен и замолчал на полуслове. - Щенок, который кусает кормящую руку. На кухне внезапно воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Ксавье. Он выглядел так, будто его ударили в солнечное сплетение, выбив почву из под ног. Он растерянно потупил взгляд на свои руки, всё ещё сжимающие кружку. Зипик убрал посуду из рук, с тихим, различимым в гробовой тишине, стуком об стол и поджал колени к груди. Он был явно растерян и воспринял слова близко к сердцу. Мне захотелось его обнять, но очевидно делать этого не стоило. Элиас выдыхает и из его позы наконец уходит часть напряжения. Голос его потерял колкие нотки, став просто уставшим. - Никто не считает тебя щенком на постоянной основе. Но пока ты ведешь себя так, что нам ещё остается думать? Ксавье сдавленно пожал плечами. Элиас встал, налил воды и поставил стакан перед Зи. - Попей, приди в себя. - его тон окончательно принял доброжелательные нотки. - А пока вернемся к главной проблеме. Элиас вновь сел на табуретку и положив локти на стол перевел всё внимание на меня. - Что нам с тобой делать? - покачал он головой, и зачесав пальцами челку, упавшую на глаза, вернул себе серьёзность стратега. - Нет, правильнее так. Когда твоя мать возвращается с работы? - В 8, - сдавленно ответил я. - Мгм… - Она сразу ляжет спать, когда вернется. А то что меня нет… Я иногда возвращаюсь поздно, когда засиживаюсь у Телли, поэтому ко мне вопросы не возникают. - Телли? - уточнил Элиас. - Стеллан. - А… Ага. Хорошо. А утром что будешь делать? - Я… просто постараюсь прятать. - неуверенно предположил я. - У тебя рана на пол лица, которая заживет грубым рубцом. - холодно напомнил Элиас. - Ты не можешь скрываться вечно. Я пожал плечами. - Скажу что… упал в реку, пока убегал от собак. Элиас задумчиво хмыкнул, но кивнул. - Хорошо, звучит правдоподобно.. - Но я не хочу чтобы она увидела. - неожиданно даже для себя выпалил я, и потупил взгляд в пол. Но дело в том, что она уже увидела. Дома я не решался поднимать эту тему и сказать матери о ране. Скрывался и боялся, что мама заметит, поэтому пытался стоять к ней так, чтобы не была видна правая часть лица. А за обедом я подпирал лицо рукой, пряча след. И... Мама действительно не замечала. То ли её обычная холодность и не заинтересованность мной, то ли усталость после работы делали своё дело. Это длилось 2 дня. Я уже успел расслабиться, и чёрт возьми, зря. Это был простой вечер. Я хотел уже лечь спать, и вышел на кухню к матери. Планировал пожелать спокойной ночи и пожаловаться на брата, который мешает спать. - Мам, я спать пойду... - начал было я, но вдруг взгляд матери зацепился за моё лицо. Она резко встала, подходя ближе. - Что это? - её голос надтреснутый, она протягивает руки к моему лицу. Я резко отворачиваюсь. Это была очередная моя ошибка. - Ничего! - голос панически дрогнул, выдавая ложь. - Лиам! Я резко сорвался с места и побежал к своей комнате, но это не имеет смысла. Бежать же некуда. Прятаться дома вообще глупо, но я действовал на панике, а паника это обычно не про наличие здравого смысла, а про животный ужас. Мать нагнала меня на пороге в комнату. О, я кажется не упоминал. Дверь в мою комнату не закрывается. "Тебе же нечего скрывать!" и "а если что-то случится, а ты заперся?". - Лиам посмотри на меня, - голос матери был стальным, но дрожал от её же паники. Она была напугана не меньше моего, и мне жаль, я не хотел её так напрягать. Слёзы стояли в её глазах, и я не мог думать о собственном ужасе видя его отражение в чужих глазах. Мама грубо взяла меня за подбородок. Я не хочу чтобы она меня трогала. - Что это? - с нажимом спрашивает она. Как этот человек умудряется говорить грубые вещи таким мягким, ложно любящим тоном? Я отвожу взгляд в пол, чувствуя дрожь в руках. - Ничего... Я... Я просто упал случайно, всё нормально, - голос дрожал и срывался. Мэтт появился за спиной матери, с любопытством наблюдая за нами. - Случайно?! Где ты так... Боже, как ты умудрился? - не отставала мать. Я вырвался из её хватки и сел на кровать. Мэтт, поняв что ничего интересного больше не будет, или просто боясь попасть под горячую руку, тихо ретировался из комнаты. Мама села рядом, словно собиралась утешить. Боялась ли она за меня, или не хотела позорить семью? Сын директрисы убежал на левый берег с беспризорником и ебнулся в реку. Да, я действительно позорил её. Нужен ли был ей такой неблагодарный сын? Слёзы сами собой потекли по щекам. Она никогда не обнимет меня и не утешит, потому что я уже не ребенок, чтобы плакать. Я пытался их смахнуть, но слезы текли всё сильнее. Я забился в угол, прижав колени к груди. - Не смей прятать лица. - грубо отчеканила мать, и мне пришлось поднять своё заплаканное лицо. Я не смел смотреть на неё и потупил плывущий от влаги на глазах взгляд в пол. - Не молчи! Говори, что это? - Н-ничего… - сдавленно ответил я, сжимая кулаки от бессилия. Голос предательски дрожал, срываясь на горький всхлип. Ком в горле мешал разговаривать. - Это не “ничего”! Что это? - она всегда давила на меня. - Говори! Или мне позвать отца? - Нет! - непредсказуемая реакция отца пугала больше, чем предсказуемое унижение от матери. - Я просто упал… - “Просто упал?” Это не просто! Ты позоришь меня. Разве ты беспризорник? Тебе дома не сидится? Где ты был? Где шлялся?! - я не хотел… - голос мой стал тихим и сдавленным от попытки сдерживать рыдания. - А что ты хотел?! Сдохнуть там?! - ругань мамы превращались в поток слов, которые я не мог разобрать. В ушах стоял гул и звон, я слышал только собственные мысли и отдаленные фразы матери, врывающиеся в сознание как удар в спину. Голова гудела от слёз. Я плакал, сдавленно, пытаясь подавить рыдания но выходило плохо. Слёзы стекали по щекам и капали на руки, обессилено лежавших на коленях. Конечности ощущались ватными, я смутно видел очертание комнаты. Не хватало воздуха, тут так душно, я задыхаюсь! Мне давно хотелось спать, а происходящее изматывало еще сильнее. Эта пытка длилась по ощущениям все 2 часа. - Ложись спать. - наконец, уставший голос мамы прорвался в моё сознание, когда она дотронулась до моего плеча. - Надеюсь ты понял. Обещай, что больше так не будешь. Я молча кивнул, всхлипывая. - И приведи себя в порядок. Когда я с горем пополам уснул, мне не снились сны и я спал как убитый. Весь следующий день у меня отвратительно болела голова, и я не хотел вставать с кровати. Всё же, рыдать несколько часов подряд было плохой идеей - как будто я это вообще мог контролировать. Я не плакал над фильмами и книгами, не плакал над душераздирающими историями, не плакал даже тогда, когда казалось, хотелось. Зато молейший намёк на упрёк, ругань, что-то, что напоминало об отношении матери или отца ко мне сразу выводили на эмоции. Долго сдерживаемые слезы прорывались в рыданиях, рыдания превращались в жуткую истерику. И на следующий день я чувствовал себя разбитым, пережеванным и использованным, как коврик об который вытерли ноги, но ничего не мог поделать. Стыд пожирал изнутри, и к этому прибавлялась физическая боль и усталость. Будто я всю ночь грузил вагоны. Я стоял в ванной, оперевшись руками об раковину, пытаясь не блевануть от вида собственного жалкого вида. Над раковиной висел шкафчик с дверцами-зеркалами. Я всегда их открывал, чтобы не видеть собственного отражения. - Это навсегда? - робко спросил Мэтт, - когда он вообще успел подойти? - обнимая косяк двери в ванную, с любопытством глядя на меня. Я слышал в его словах насмешку, его взгляд прожигал мне лицо. Я раздраженно сжал пальцы на раковине. Было так больно и страшно. Ненависть к себе прожигала дыру, отравляя любую мысль о себе. И факт того, что на меня смотрят, видят, что думают обо мне, знают меня, факт того, что я вообще существую выводил из себя. Хотелось спрятаться и исчезнуть. Ярость закипала во мне с каждой секундой нахождения рядом Мэтта. Я его ненавидел. Господи, как же сильно я его ненавидел. Я резко развернулся и толкнул его в коридор. - Ай! - вскрикнул мальчишка, больше от неожиданности, чем от боли, и отшатнулся, прижимаясь спиной к стене, как загнанный зверёк. - Ты монстр! Звон пощечины резко вернул меня в реальность. Я видел как взгляд брата шокировано дрогнул, а на его щеке начал краснеть след от моего удара. - И почему ты маленьким не умер? - я был так зол, что не следил за языком. Неужели я и правда так думаю? - А ты бы хотел? Хотел, чтобы я умер? - сбивчиво спрашивает он, сжимая в руках подол своей футболки. Ему тоже страшно. - Не отказался бы. - холодно ответил я, и мне стало противно от самого себя. Какая же я тварь. Он мой брат, он не виноват во всём этом. Но я не могу по другому. Или могу, но просто оправдываюсь? Всё это так сложно. Мэтт тихо всхлипнул, слезы навернулись на его глазах, стекали по щекам. - Прекрати. - вырвалось у меня. Я растерялся, но приступ раздражения подкатил к горлу и я оскалился. - Успокойся! Плачешь как девчонка! Мэтт сорвался с места, утирая слезы, и хлопнув дверью ванной щёлкнул замком. За тонкой дверью тут же раздались его подавленные, всхлипывающие рыдания. Я прижал ладони к ушам. Это было невыносимо слушать. Вина грызла меня с удвоенной силой. Я не мог оставаться дома. Воздух в квартире стал густым, как сироп, и каждый вдох обжигал лёгкие стыдом. Рыдания Мэтта за дверью ванной ощущались как лезвия под ребрами. Я не думал. Оделся на автомате, натянув на себя первое, что попалось под руку и вышел из дома. На улице начал мелко моросить дождь, но мне было плевать. Мысли жужжали диким, отвратительным роем. Глаза горели, хотелось плакать но я не мог. Мне было плевать куда я бегу. В ушах стоял звон, я задыхался от бега. От чего я бегу? И куда? Не важно, легкие жгло холодом, сердце колотилось так, что хотелось вырвать его из грудной клетки собственными руками. Домой я вернулся поздно, меня трясло от усталости и боли. Всё что я сделал, так это тупо рухнул на кровать и отключился.

* * *

Это был обычный дождливый вечер. Учебный год начнется через две недели и я планировал начать подработку репетитором. Пока я пытался вспомнить программу 5 класса и осознать что логарифмы бедным детям даже не снились, раздался звонок в домофон. Кого занесло сюда в это время я понятия не имел, но это не предвещало ничего хорошего. И, я был прав на этот счет. Это был… Лиам. Без Ксавье. Неожиданно. Они разве не идут в комплекте? Я открыл дверь, впуская этого мокрого котенка. Лиам выглядел так, будто его вытащили из реки заново и забыли откачать. Волосы прилипли к вискам, насквозь мокрые, его мелко трясло от холода и внутренней бури. Он молчал. Стоял и молчал, мелко дрожа всем телом. Его руки висели вдоль тела как плети, будто ему было сложно их держать. Дождь лил без остановки уже неделю, оплакивая завершающееся лето. Лиам даже не удосужился надеть капюшон куртки пока шел ко мне. - Лиам? - мне пришлось позвать по имени, его взгляд был нечитаем и он явно был не в себе. Он молчал, поэтому я закрыл дверь, снял с плеч Лиама мокрую куртку, повесил на крючок. Тот не сопротивлялся. Не двигался вообще. Только когда я взял его за запястье, чтобы увести в комнату, Лиам дёрнулся - и вдруг его лицо исказилось. - Я… - голос сорвался, даже не начавшись. Лиам закусил губу, пытаясь сдержать то, что рвалось наружу, но было уже поздно. Рыдание вырвалось из него коротким, сдавленным всхлипом. Он зажал рот ладонью, но слёзы уже текли по щекам, смешиваясь с дождевой водой. - Я не знаю, что со мной… - выдохнул он сквозь пальцы. - Я не… я не хотел… Меня словно прошибло током. Это всё было до боли знакомо и я ощутил неприятный зуд под сердцем. Он не договорил. Ноги его подкосились, и я едва успел подхватить его, усаживая на пол прямо в коридоре. Лиам сжался в комок прижимая колени к груди, уткнувшись лбом в сгиб локтя, и его плечи затряслись в беззвучной, отчаянной попытке не разрыдаться в голос. Чувство дежавю не покидало меня. Я видел дрожащие плечи Лиама, его пальцы, вцепившиеся в собственные волосы, и чувствовал, как прошлое накрывает меня жгучей, тяжёлой волной. Потому что я уже видел эту позу. Эти сдавленные, переломанные попытки дышать. Я отчётливо помню тот поздний вечер полгода назад. Я тогда пришел проверить Ксавье. Моя мать настояла на этом, потому что узнала что оба родителя Ксавье отсутствуют дома. Сначала она просто хотела позвонить и узнать как у него дела, но звонки на домашний телефон никто не принимал. Я хотел было отмахнуться, что он спит, что всё в порядке. Но что-то внутри подсказывало тугим комком тревоги что что-то не так. Я прибежал к нему. Ключи у меня были ещё с тех пор как Ксавье исполнилось 12 лет и за ним нужно было приглядывать. Тихо открыв дверь, я прошел в квартиру, стараясь в лишний раз не шуметь, на случай если Ксав действительно спит. Звенящая тишина резала по ушам, и только свет горел на кухне. Я прошел к комнате Ксавье, дверь была приоткрыта. Не долго думая я вошел, и увидел что Ксав лежал на боку, лицом к стене, завернувшись в одеяло. Не двигается. Я думал - спит. А потом услышал этот звук - не всхлип, не вздох. Просто воздух, который застревает в горле и не может выйти обратно. Он не спал. Он пытался перестать дышать. И в этот момент я резко, будто только сейчас вынырнул из воды, заметил атмосферу в комнате. Шторы были наглухо закрыты, и только свет кухни отдаленно освещал комнату. В воздухе отчетливо слышался тонкий запах крови. Я хотел пройти дальше порога, и мне пришлось открыть дверь чуть шире, чтобы послышался скрип и Ксавье меня заметил. Сделав шаг ближе, я увидел что он прикусил в зубах костяшку пальца, пытаясь заткнуть свои рыдания и слезы. Он лежал на боку, зажав между бедрами ладонь, сжавшись в комок, будто ему было больно и он хочет исчезнуть. Его мелко трясло, будто ему было безумно холодно. - Привет, - я подавил собственную дрожь, и голос у меня был тихим, почти шепотом. - Это я, Элиас. Я подошёл ещё ближе, намеренно давая услышать меня. Оказавшись рядом, я заметил его окровавленную и порванную рубашку, брошенную у изножья кровати, и что-то в груди ёкнуло от боли. Я резко вздохнул и отвез взгляд на Ксавье. И тут заметил на его ухе повязку. Боже, его левое ухо... Но я сдержал свою реакцию, и так же тихо сел на пол у кровати. - Что-то случилось? Тишина. Ксавье сдавленно всхлипывает, сильнее сжимаясь в комок, будто пытаясь исчезнуть. - Хочешь… поговорить об этом? Послышалось протестующее мычание, звучащее глухо из-за сжатых губ. "Нет" без слов. - Хорошо. Можно тебя обнять? Снова ответ отрицательный. Хорошо. - Хочешь, чтобы я ушел? Ксавье резко перевернулся на другой бок. Он укрылся с головой в одеяло, не желая показывать лица и себя, но высунул одну руку. Тянется ко мне таким детским жестом, что сердце разрывается от боли и отдаленного умиления. Я взял его руку в свою и мягко сжал. Его рука была холодной и билась в ужасающем треморе. Я просидел там так почти всю ночь. Он ничего не говорил, лишь изредка сжимал мою руку. Я моргнул. Коридор. Дождь гремит по карнизу. Лиам сидит на полу напротив меня, сжавшись в комок, и всё ещё плачет - тихо, обессиленно. - Я не уйду, - сказал я почти шепотом. И понял, что говорю это не только ему. Лиам всхлипнул и сжался сильнее. Он прятал лицо и голову, словно не хотел чтобы его кто-то видел. Я был в подобных ситуациях так часто, но каждый раз как впервые, я не понимал что делать и что говорить. Я никогда не знал как поддерживать по настоящему, правильно, поэтому всегда действовал по наитию. - Почему? - всхлипнул Лиам, и я на секунду недоумевающе моргнул. - А почему должен? - тихий вопрос сорвался раньше, чем я успел задуматься об ответе. - Потому что я… я монстр. - он сжался еще сильнее, зарываясь пальцами в волосы, а голос его сорвался на последнем слове. Я не сдержался и просто рывком притянул его себе в объятия. Он на секунду затих, а потом вцепился в меня и спрятал лицо мне в плечо. Тихо всхлипывал, и я чувствовал как моя футболка мокнет от его слез. - Я... Я просто… Мама увидела шрам, а потом Мэтт и… Я его ударил, а он… - Лиам говорил рвано, голос дрожал. Я плохо понимал произошедшее из его рассказа, но это было не важно. Лиам начал потихоньку успокаиваться, плечи стали реже вздрагивать, всхлипы были уже без слез. Он отстранился, виновато глядя в пол. - Прости, я… - начал было извиняться мальчишка, но я прервал его. - Не смей. Всё в порядке, - я попытался улыбнуться, как-то подбодрить, но вовремя вспомнил как уродливо скалюсь если пытаюсь натянуть улыбку, поэтому просто встал и протянул Лиаму руку. - Пошли. У меня там, кажется, чайник полный. Лиам взял мою руку и встал. Мы пошли на кухню, я наскоро налил чай, неловко заметив немытую посуду в раковине, а Лиам сидел за столом, неловко сложа руки на коленях как провинившийся школьник. Я сел рядом с ним, но к чаю не притрагивался, и тоже неловко сложил руки. Мы оба натянуто молчали, и только отдаленный шум стиральной машины и стук капель дождя по карнизу прерывали тишину. Пока я отвлекся на вид из окна, Лиам взял кружку в руки и просто грел похолодевшие пальцы. Он смотрел в свою кружку, будто там были ответы на все вопросы. Их там не было. Только черный чай с чабрецом и терпкий запах заварки. - Раны обрабатываешь? - спросил я, не подумав, а стоит ли спрашивать. Лиам напряженно сжал кружку в руках, но кивнул. - Да, как ты и просил, - глухо отозвался он. - Могу посмотреть?.. Лиам снова кивнул и повернулся ко мне лицом. Я нежно взял его лицо в свои руки и с сосредоточенным видом осматривал рану на лице. Слегка повернул голову Лиаму, чтобы осмотреть со всех сторон, и ощутил у себя на коже его сбившееся дыхание. Он отводил взгляд куда-то в стол или в пол, лишь бы не смотреть мне в глаза. Рана затягивалась без проблем, хорошо. Я не спешил убрать руки от его лица, просто ощущая тепло кожи. Наконец я перестал его мучить и отпустил. - С раной всё хорошо, - подвел я итоги, но чуть тише спросил: - А ты сам как? Как себя чувствуешь? - Н..нормально, - неловко повел плечом Лиам, не поднимая глаз. Он запнулся об собственную ложь, и тише добавил: Ну, может, тревожно чуть-чуть… иногда… Я кивнул, ничего не говоря. Мы снова погрузились в тишину, и я, чтобы занять руки взял кружку и выпил уже остывший чай. С Лиамом… Было проще. - Ксавье. Мне нужно это обработать, - уже в сотый раз повторял я одно и тоже, но Ксавье был неколебим. - Нет! - шипел он на меня, пряча ухо рукой. - А вдруг тебе занесло инфекцию? Кто знает, чем этот ублюдок болел? - я уже начал давить, потому что с Ксавье нельзя иначе. Ксав замялся, явно не зная что сказать против. - Я не буду спрашивать. Просто дай посмотрю, вдруг там что-то серьезное? - я попытался прозвучать мягко, ища с какой стороны подойти к этому. Ксавье замялся, он сжимал зубы до боли и смотрел в пол, тяжело дыша. - М, ладно! Только быстро! – наконец сдался он. Я подошел к нему, подождал пока он уберет руку, отодвинул волосы которые мешали. Левое ухо. Рана была рваной, глубокой - след от человеческих зубов, врезавшихся в хрящ. Судя по всему, он вырывался. Я наскоро обработал рану хлоргексидином и замотал в бинт. Ксавье явственно выражал своё недовольство процедурой, и как только я отошел прикрыл ухо волосами. Его новая привычка. Через пару месяцев он купил себе каффы и прятал за ними шрам. Лиам ушел домой через полчаса. Мы просто попили чай, немного поговорили о чем-то бытовом и незначительном. Я вернулся в свою комнату, посмотрел на тетради на столе. Точно, я же хотел подготовить… материал.. В принципе, подождет. Я лучше пойду прилягу.

* * *

Холодный воздух сжигал лёгкие. Я бежал, не разбирая дороги. Ребра ныли при каждом вдохе, левое ухо пульсировало тупой, горячей болью. Я прижимал к нему ладонь, и пальцы быстро намокли от крови. Моя единственная белая рубашка теперь была порвана, в пыли и крови. Твари. Подлые крысы. Затолкали в гараж, окружили, унижали. Десять пар глаз. Десять. Я запомнил каждое лицо. Их ухмылки, любопытство, брезгливость. Кто-то отворачивался, но никто не ушёл. Никто не сказал "хватит". Потом я буду вспоминать их ночами. И буду искать их по одному. Я перестал бежать. Просто шел, ощущая под ногами хруст снега. Уже стемнело. Домой я вернулся с желанием поскорее умереть. Я лежал, пытаясь не чувствовать боли во всем теле, и пытался не дышать. Просто перестать дышать. Телефон раздражающее прозвонил пару раз, но я игнорировал. Элиас всё равно пришёл. У него были ключи. А через пару недель я уже снова был на левом берегу. Выслеживал их по одному. Бил молча, жестоко, смотрел в глаза и запоминал, как в них появляется страх. Я хотел, чтобы они почувствовали то же, что и я. Хотел, чтобы им было так же больно, мерзко и страшно. Это не помогло. Я проснулся от кошмара. Жаль, что он оказался реальностью.

***

Кровь стекает с рук теплой струйкой, исчезая в сливе белоснежной раковины. Эту боль я нанёс себе сам.