МороzЧан. SKZ fairytale

МороzЧан. SKZ fairytale ☃️❄️🌪️🎄 Глава 1. Терпилочка и стафф Воздух в приёмной лейбла «Frostbite Records» был таким густым от презрения, что его можно было резать ножом. Им бы прекрасно торговать — мачеха Настеньки так и делала, продавая «воздух успеха» доверчивым клиентам своего ломбарда. А Настя этим воздухом дышала. И пыталась выжить. В тот день мачеха, как всегда, нашла причину для идеального шторма из унижений. «Кофе для МорозЧана! Немедленно! Если осмелишься пролить хоть каплю на фирменный стакан, вылью тебя саму в канализацию!» Настя, уже автоматом извиняясь перед дверной ручкой, за которую её толкнули, выбежала на улицу. Пурга. Минус двадцать. А на ней — дырявый пуховик из секонд-хенда и туфли не по размеру. Путь до небоскрёба «Ледяная Игла», где царил МорозЧан, занял вечность. Кофе в хрупком стакане остыл. Как и её надежды. Лифт поднял её на самый верх, в царство стерильного блеска и тишины. Шаг по идеальному мрамору отдавался эхом в пустом пространстве. И вот он — огромный кабинет со стеклянной стеной, за которой бушевала метель, будто декорация к его величию. За массивным столом из голубого стекла сидел он. Бан Чан, известный как МорозЧан. Не просто CEO. Ходячая легенда, ледяная стена, человек, чей взгляд, как говорили, замораживал фонды на счетах. Он не поднял глаз с планшета. — Ваш... кофе, господин директор, — прошептала Настенька, ставя стакан так тихо, как только могла. Только тогда он взглянул. Не на кофе. На неё. Взгляд скользнул по её мокрым от снега волосам, посиневшим губам, по жалкому пальто. В его глазах не было ни жалости, ни злобы. Был холодный, научный интерес. Как энтомолог рассматривает редкое, но бесполезное насекомое. — Тепло ли тебе, девица? — раздался его голос, ровный и чистый, как лёд. — Тепло ли тебе, красная? Фраза прозвучала так абсурдно в этом ультрасовременном аду, что мозг Насти, заточенный на мгновенное подчинение и извинения, выдал заученный ответ из далёкого детства, из книжки с пожелтевшими страницами. — Тепло, МорозЧан, тепло, батюшка, — выпалила она и тут же похолодела от ужаса. Батюшка?! Она только что назвала самого страшного человека в индустрии «батюшкой»! Её внутренняя сирена завыла на полную мощность. — Ой, то есть, господин директор, простите, пожалуйста, я не хотела, я сейчас уйду, вы не серчайте, пожалуйста, я глупая, я... Она замолчала, потому что он поднял руку. Один палец. Ей показалось, что воздух в комнате стал ещё холоднее. Он откинулся в кресле, медленно снял очки (ледяного цвета, конечно) и... рассмотрел её. Всё её существо, дрожащее от страха и холода, её готовность раствориться в полу, лишь бы не гневить его. И тут в его глазах — этих ледяных озёрах — появилась искра. Не тёплая. Острая, как сосулька. Искра признания. — Оооо, — протянул он, и в его голосе впервые появилась интонация, кроме ледяного равнодушия. Это было что-то вроде леденящего восторга. — Так-так-так... Бесхребетные. Готовые на всё. Вечно извиняющиеся. С комплексом вины размером с этот небоскрёб. Он встал и обошёл стол, его тень накрыла Настю. — Такие... терпилы... — он произнёс слово с каким-то почти сладострастным любопытством, — именно такие кадры мне на лейбле и нужны. Неиссякаемый ресурс для сверхурочных. Впитывающий любой негатив, как губка. И благодарный за сам фактор существования в моей ауре. Он остановился прямо перед ней. От него пахло морозным утром и дорогим деревом. — Ты принята. Стажёр. Отдел по работе с самыми неадекватными клиентами. С понедельника. Зарплата — бесценный опыт выживания. Соцпакет — моя снисходительность. Увольняйся у той торговки воздухом. Настя просто стояла. Её разум отказывался обрабатывать информацию. Её только что... наняли? Сам МорозЧан? За её... бесхребетность? — Я... я... — начала она. — Молчи, — мягко, но непререкаемо сказал он. — Первое правило: говори только когда спрашивают. Ли Ноу! Как по мановению волшебной палочки, в кабинете появился парень с идеально гладкой чёлкой и взглядом, способным заморозить кипящий чайник. Это был Ли Ноу, ходячий глоссарий корпоративных правил. — Оформи её. Выдай пропуск. И... — он взглянул на жалкое пальто Насти, — что-нибудь... менее отталкивающее. Брендированную ветровку. Цвета айсберга. — Слушаюсь, — монотонно ответила Ли Ноу, уже открывая планшет. — Пойдёмте, новобранец. Вам нужно прочитать 147 страниц внутреннего регламента до конца дня. И вот она, Настенька, уже шла за Ли Ноу по коридору, сжимая в руке временный пропуск с ужасно сделанной фото. Её мир перевернулся. Её не выгнали. Её не унизили (сильнее обычного). Её... оценили. За самое её гнусное качество. Она не знала, плакать или смеяться. А в кабинете МорозЧан снова сел в кресло, взял остывший кофе и едва заметно улыбнулся уголком губ. На его планшете был не отчёт. А резюме Насти, найденное в глубоком архиве. С пометкой «Потенциал к абсолютной лояльности. Уровень самооценки: критически низкий. Идеальный кандидат для проекта «Вечный стажёр». На улице метель усиливалась. Но для Насти она только начиналась. И первым её заданием будет... отполировать до зеркального блеска коллекцию наград лейбла. И тот самый, странный, золотой USB-накопитель в форме ледяной сосульки, который лежал на столе у МорозЧана и который Ли Ноу особенно выделил в инструктаже. «Никогда, слышите, никогда не вставляйте его в свой компьютер, — говорил он безэмоционально, пока Настя пыталась запомнить всё. — Это конфиденциальный носитель хозяина. Последствия... будут холодными». Настя, конечно, кивала. Она же терпила. Она же будет слушаться. Чего уж там про какой-то USB... Глава 2. Феля против готического бариста, или «Натурал, не пялься на зад!» Пока Настенька в состоянии легкого шока заучивала параграфы регламента про «недопустимость повышения температуры в рабочей зоне выше +18°C», в её старой квартире происходило нечто. Феликс (он же Феля, он же Солнечный Зайчик, он же Гроза маминого Wi-Fi) обнаружил пропажу подруги не по смс (она и так редко отвечала), а по зловещему знаку: её любимая кактус-талисман «Ёжик Боря» стоял сухой. Настя поливала его каждый день, даже если мир рушился. Значит, мир рухнул настолько, что про кактус забыли. Феля, чья психика не знала слова «терпеть», взвыл. Он проверил ломбард мачехи. Там пахло дешёвым парфюмом и злобой. Мачеха, лениво полируя ноготь, буркнула: «Свалила к какому-то Морозу. Нашла кого-то покруче, чтоб унижать её. Завидно, да?» Информации ноль, но нужное направление Феля получил. Мороз. В их городе был только один Мороз, о котором говорили шёпотом. МорозЧан. Логика Феликса была прямой, как луч света: раз Настя у МорозЧана, а МорозЧан — зло, значит, Настю надо спасать. Он натянул самый яркий оранжевый свитер (чтобы быть заметным в метели и поднимать настроение), взял селфи-палку на случай героических кадров и рванул в бой. Первым делом — информация. А информацию в их районе хранил только один человек, вернее, существо. Кощей Хёнджин. Его кофейня «Бессмертный Джинни» была аномалией: готический фудтрак, раскрашенный в чёрный и золотой, с пауками из пенопласта по углам и вечно грустной девушкой-баристой у котла с эспрессо. Говорили, Хёнджин знал всё, потому что был бессмертен — он пил столько кофеина, что его сердце просто отказалось умирать от скуки. Феликс ворвался внутрь. Пахло жжёными зёрнами, ладаном и подростковым максимализмом. — Кощей! — рявкнул он, тыча пальцем в барную стойку, за которой Хёнджин в бархатном камзоле что-то помешивал в бокале с дымом. — Где Настенька?! Она у МорозЧана!? Хёнджин медленно поднял взгляд. Его макияж с подводкой был безупречен. — Драма, — безразлично протянул он. — Мне нравится. Но она не в моём меню. Уходи, солнечный зайчик, ты слепишь моих летучих мышей. — Он кивнул на пару хипстеров в углу. — Не уйду! — Феликс упёрся руками в боки. — Твоя избушка! Она же должна... волшебная! Повернись к лесу задом, а к нему... тьфу! Повернись ко мне передом, а к JYP Entertainment задом! В кофейне воцарилась тишина, нарушаемая только шипением кофемашины. Хёнджин опустил ложку. — ...Чего? — его голос выдал лёгкую, впервые за сто лет, трещину. — Ну, в сказке же! — горячился Феликс. — «Избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!» А я как натурал, смотрю только на фасады! На твой зад пялиться мне не интересно, честное пионерское! Хёнджин закатил глаза с такой силой, что, казалось, увидел собственный мозг. Он медленно выдохнул струйку дыма (оказалось, он просто парил вейп). — Боже правый. Какой же ты... идиот. Ты не драму принёс, ты принёс фарс. Ты портишь мне всю эстетику. — Скажи, где Настя! — не унимался Феликс. Хёнджин задумался. Идея заставить это солнечное недоразумение страдать за информацию казалась приятной. Но ещё приятнее была идея посмотреть, как этот идиот будет спасать свою подругу. — Ладно, Феля, — сладко сказал он. — Цена информации — не деньги. Ты останешься здесь и будешь развлекать мою паству, пока я не отсмеюсь. Расскажи им три своих самых дурацких жизненных истории. И сними на это тикток с геометкой моего «Бессмертного Джинни». Без этого — никуда. Феликс, недолго думая, взобрался на стул. — Окей, народ! Слушайте историю о том, как я пытался сделать тако из школьной столовской котлеты и меня выгнали с урока химии! Пока Феликс позорился, Хёнджин отправил сообщение. Не МорозЧану, конечно. Он написал Хану, тёмному гению-информброкеру, который прятался на втором этаже кофейни за серверами. Хёнджин: Проснись, Ворон. Солнечный идиот ищет путь в Ледяную Иглу. Дашь ему наводку? Цена — его носки. Я чувствую, они розовые и с единорогами. Хочу их. Хан (ответил через секунду): Фото носков для подтверждения. И его поисковый запрос в гугле за последний час. Мне нужны его глупейшие страхи для коллекции. Хёнджин (сделав селфи с орущим Феликсом на фоне): Держи. Его запрос: «Как взломать умный дом?», «Выживание в холодильнике», «Можно ли растопить человека добрыми словами?». Хан: ...Окей. Это того стоит. Скину ему на телефон фейковое письмо от «HR Frostbite» с приглашением на «экскурсию для блогеров». Пусть ломится через главный вход. А мы посмотрим на реакцию Чана. Отправляет файл. Полчаса и три дурацкие истории спустя, Феликс получил на телефон письмо. «Уважаемый Феликс! Frostbite Records приглашает вас...» — Да! — закричал он. — Я же говорил! Меня ждут! Спасибо, Кощей-угнетатель! — Можешь звать меня Хёнджин, — вздохнул бариста. — И носки сними. Они мои. Феликс, оставив у входа носки с единорогами, помчался к небоскрёбу. У него был план. Плохой. Но план. А в это время в «Ледяной Игле» Ли Ноу в своём белоснежном, расшитым серебряной нитью кафтане (действительно, очень похожем на костюм Снегурочки, но настолько строгом, что им можно было рубить лёд), вёл Настю по коридорам. — Вот кухня. Пользоваться чайником можно раз в три часа, чтобы не нарушать тепловой баланс. Вот архив. Бумаги сортируются не по алфавиту, а по температуре плавления чернил. А вот... рабочий кабинет хозяина. Вы будете натирать пол здесь каждый вечер после его ухода. И — внимание, — он указал тростью с ледяным набалдашником на центральный стол. — Стафф хозяина. Не трогать. Не дышать на него. Не смотреть слишком долго. Полировка — только сухой салфеткой из микрофибры раз в неделю, в четверг, в 18:00. Нарушение карается... — он посмотрел на неё леденящим взглядом, — ...очень холодно. Настя кивала, заучивая: «Не трогать стафф. Четверг. 18:00. Сухо. Микрофибра». Она и подумать не могла, что в этот самый момент её спаситель в оранжевом свитере и без носков уже гарцует внизу, пытаясь убедить роботизированного секьюрити, что он «блогер на экскурсию», и что её первый рабочий день закончится всеобщим потопом, криками «шлюшка!» и нервным срывом ледяного CEO. Глава 3. Огненный сосед и первые проблемы с полировкой Прямо напротив стеклянной громады «Ледяной Иглы», будто назло, высилось другое здание. Оно было не высоким, но агрессивно широким, из рыжего кирпича и чёрного металла. Огромные окна-витрины, за которыми метались силуэты со штангой, и неоновая вывеска, пылавшая даже днём: «Solar Flare: Fitness & Beats». Это было детище Чанбина. Если МорозЧан был ледяным интеллектом, то Чанбин — огненной харизмой. Владелец сети самых модных качалок в городе и лейбла-выскочки, который постоянно переманивал у Frostbite Records перспективных диджеев. Его главное удовольствие в жизни — делать то, что раздражает Чана. А загораживать тому солнце (и, следовательно, немного тепла) своей качалкой было искусством, которому Чанбин посвящал себя с религиозным рвением. Именно с балкона своего кабинета, попивая протеиновый коктейль цвета лавы, Чанбин в тот день и увидел Феликса. Тот орал что-то на робота-охранника у входа в «Ледяную Иглу», размахивая телефоном. Картина была настолько абсурдной, что Чанбин фыркнул. — Эй, Пак! — крикнул он своему ассистенту. — Клоуна у входа у конкурента видишь? Интересно, это новый перформанс Чана? «Уличный дурачок для привлечения внимания»? Но когда робот, наконец, впустил Феликса (Хан, конечно, на секунду взломал систему пропусков, чтобы посмотреть на хаос), Чанбину стало действительно интересно. Он набрал номер. Не Чана, конечно. У них был давний негласный договор: прямой связи нет, только косвенные уколы. Он позвонил Хану, с которым иногда сотрудничал по технологическим вопросам. — Ворон, — сказал Чанбин, — что за солнечный ретривер только что вбежал в ледник к нашему айсбергу? Информация нужна. Оплачу годовой подпиской на твой приватный блог и коробкой энергетиков с моего лейбла. Хан (сквозь зевоту): Уже знаю. Это Феликс. Ищет девушку, которую Чан завербовал сегодня утром как профессиональную жертву. Идиот, но решительный. Собирается её «спасать». Думаю, через полчаса в «Ледяной Игле» будет весело. Чанбин засмеялся, широко и громко. — Охохо! Так Чанныч наконец-то спятил не только профессионально, но и лично? Завёл себе живую эмоциональную швабру? И теперь у неё есть рыцарь в оранжевом свитере? — Идея ему понравилась. Сильно. — Слушай, а дай-ка мне прямую трансляцию с их камер в серверную «Солар Флэр». Хочу попкорн приготовить. Пока Чанбин договаривался о кибер-шпионаже, Настя в кабинете МорозЧана переживала свой первый рабочий кризис. В кабинете МорозЧана стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием серверов где-то в стенах. Сам повелитель ледяного лейбла сидел за своим монументальным рабочим столом. Стол, конечно же, был сделан из цельного куска прозрачного голубого стекла, как глыба арктического льда. Под ним — только идеально вымытый пол и аура безупречного вкуса. МорозЧан смотрел на экран. Не графики, а новостную ленту. Там, ухмыляясь во всю свою огненную пасть, Чанбин анонсировал краудфандинг на новый альбом артиста, которого буквально вчера увел из «Frostbite». Чан сжал кулак. Неэмоционально, но очень сильно. И в этот момент его локоть соскользнул с холодной поверхности и задел золотой USB-стафф, лежащий рядом. Стафф со звонким стуком упал... и покатился под стол. — Чёрт, — безэмоционально выругался Чан. Настя, которая в это время замирала у двери в ожидании поручений (ей велели «присутствовать и ждать»), увидела это. ПРИКАЗ! Её мозг, настроенный на службу, среагировал мгновенно. Шанс проявить полезность! — Я помогу, господин директор! — пискнула она и, не дожидаясь ответа, бросилась на помощь. Она ловко юркнула под массивную столешницу. И вот она там, на четвереньках, в святая святых, в личном пространстве МорозЧана. Она схватила стафф. И тут же заметила — на идеальном золоте теперь была крошечная, почти невидимая пылинка. Вероятно, с пола. Это недопустимо. «Надо протереть. Быстро-быстро, пока он не увидел пыль на своём сокровище», — панически подумала она. Забыв про выданную микрофибру, она схватила край своей новой фирменной ветровки (цвета айсберга) и начала яростно и сосредоточенно тереть стафф прямо там, под столом. Движения были отчаянными, полными самоотдачи. МорозЧан, сидящий сверху, наблюдал весь этот процесс в идеальном, как в HD-трансляции, качестве. Он видел её взъерошенные волосы, видел её сконцентрированное, красное от усердия лицо, и видел... ну, вы поняли, что именно она делала с его стаффом. И где она это делала. Вся его ледяная кровь ударила в голову. Он ахнул. Коротко, тихо, но очень выразительно. Это был звук ломающегося мировоззрения. И в этот самый, выбранный самой судьбой, момент дверь с грохотом распахнулась. Феликс, победоносно одолевший лифт (ему пришлось станцевать трек «God’s Menu» под битбокс), влетел в кабинет. — НАСТЬ! Я... Чан, всё ещё не в силах оторвать глаз от происходящего под стеклом, произнёс голосом, в котором смешались ужас, паника и попытка сохранить лицо. Сначала шёпотом, обращаясь к невидимым силам вселенной: — Настенька... стол прозрачный... Потом громче, уже как предупреждение: — Настенька, стол прозрачный! И наконец, почти криком, когда Феликс уже открыл рот для обвинения: — НАСТЕНЬКА, СТОЛ ПРОЗРАЧНЫЙ! СТОЛ ПРОЗРАЧНЫЙ!!! Но было уже поздно. Он замер. Его взгляд упал на стол. Вернее, ПОД стол. Его мозг, лишённый всяких фильтров, обработал картинку мгновенно и однозначно: его лучшая подруга, в сомнительной позе, под столом у начальника, что-то яростно делающая с каким-то блестящим предметом в руках. Его лицо исказилось гримасой шока, боли и праведного гнева. Феликс, срывающимся от эмоций голосом, выпалил: — ДА ТЫ ШЛЮ... ШЛЮПОЧКА БЕССТЫЖАЯ! Я ТЕБЯ СПАСАТЬ, А ТЫ ТУТ НАЧАЛЬСТВУ... ПОСОХ НАТИРАЕШЬ?! ПОД СТОЛОМ?! Настя вылезла из-под стола, держа в руках сияющий стафф, с лицом абсолютного, кристаллического непонимания. — Феля? Я... я просто пыль стёрла! Он упал! В дверях, как ангел смерти в кафтане Снегурочки, появился Ли Ноу. Он оценил обстановку: хозяин с алым лицом, орущий посетитель, стажёрка с официальным имуществом в руках. — Протокол 451, — констатировал он, не моргнув глазом. — «Компрометирующая ситуация с прозрачной мебелью». Активирую протокол охлаждения. Он нажал кнопку на своём планшете. И с потолка, с шипящим звуком, хлынули струи ледяной воды из спринклерной системы. Всё было залито за секунды. Все стояли мокрые, в шоке, среди луж на идеальном полу. А в качалке напротив Чанбин катался по полу своего кабинета от смеха, пересматривая запись. Он уже делал скриншот с подписью: «Новый тимбилдинг в Frostbite: „Найди посох под начальником“. Жду мастер-класс». МорозЧан, с которого капала вода, медленно поднял руку и указал пальцем сначала на Феликса, потом на Настю. — Вы... — его голос дрогнул. — Вы оба. Уборщики. До конца... до конца года. ИЛИ ПОКА НЕ ЗАКОНЧИТЕСЬ СЛЕДЫ ЭТОГО... ЭТОГО ПОТОПА! Это был не конец. Это было только начало их мокрого, позорного и абсурдного пути к... чему-то. Глава 4 (спустя 2 недели ) Золушка, зависть и краш льда Организацией ежегодного леденящего душу корпоратива «Frostbite Records» в этот раз занимались не HR, а странный дуэт, на который пал жребий. · Чонин (Ай.Эн) — главный по украшениям и логистике. Его девиз: «Больше блеска!» Это привело к тому, что офис был увешан тремя тоннами мишуры, половина которой мигала вразнобой, а на полу лежал искусственный снег такой скользкий, что по нему можно было кататься, как на катке. · Сынмин — главный по программе и бюджету. Тихий, саркастичный, он наблюдал за хаосом Чонина и комментировал его в своём блокноте: «17:45. Чонин снова запутался в гирляндах. Финансовые потери: одна разбитая ваза с логотипом (это был трофей Чана). Моральные: моё желание жить». Единственное, что они оба решили не трогать, — это кейтеринг. Его с макабрическим удовольствием взял на себя Кощей Хёнджин. Его кофейня «Бессмертный Джинни» предоставила меню: «Глинтвейн неживых надежд» (горячий шоколад с перцем), «Канапе с тоской» (крекеры с чёрной икрой, но икра была из баклажан) и торт «Сумерки бессмертия» (чёрный фондан с золотой глазурью и сушёными ягодами, похожими на... ну, вы поняли). Хёнджин лично наблюдал за установкой своего бара, одетый в бархатный камзол с кружевами, с выражением вечной скуки на лице. Вечер настал. В зал, украшенный как гротескная пещера Снежной Королевы, потянулись сотрудники. Мачеха Насти явилась с дочкой — они получили приглашения как «важные партнёры ломбарда». Они сияли в кричащих блёстках и смотрели на всех свысока. И вот, под заунывные амбиент-звуки вьюги (плейлист Сынмина), в зал вошли ОНИ. Все разговоры стихли. Даже мигающая гирлянда Чонина, кажется, замерла. Настенька шла под руку с Фелей. Но это была не та забитая стажёрка в ветровке. Она сияла. Платье цвета тёмной ночи, усыпанное серебряными нитями, словно звёздами (Феликс влез в долги, но выбил наряд у стилиста, снимавшего его единственный вирусный ролик). Волосы, уложенные в мягкую волну, лёгкий макияж, подчёркивающий огромные глаза. И главное — уверенность. Не та показная, а тихая, идущая изнутри. Она выжила. Она стояла здесь. И она была с тем, кто верил в неё. Рядом с ней Феликс в идеально сидящем смокинге (аренда, но кто знает?) выглядел не клоуном, а... настоящим кавалером. Он сиял своей обычной солнечной улыбкой, но теперь она была направлена не в пустоту, а на неё. Мачеха, увидев их, побагровела. Её собственная дочь в розовых пайетках вдруг показалась ей дешёвой ёлочной игрушкой. «Откуда?.. На какие шиши?..» — шипела она, сжимая бокал. Хёнджин, разливавший свой «глинтвейн неживых надежд» за барной стойкой, поднял глаза. Его бровь поползла вверх. Он медленно отхлебнул кофе, повернулся к Чанбину, который как раз подошёл за энергетиком (он принёс свой, назло Чановскому меню), и сказал с неподражаемой интонацией созерцателя красоты и порока: — Ничёси... Я б ей вдул. Чанбин, поперхнувшись, фыркнул. — Ты чего, бессмертный, с ума сошёл? Это ж живой человек, а не твой латте с сиропом. — Именно поэтому, — философски заметил Хёнджин. — В ней столько... неразрушенной жизненной силы. И драмы. Идеальный коктейль. А твой оппонент, — он кивнул на Чана, стоящего в стороне, — похоже, уже отравился этим напитком. Действительно, МорозЧан стоял у ледяной скульптуры логотипа (заказанной им же, чтобы затмить Чанбина). Он смотрел на Настю. Его ледяное лицо было непроницаемо, но стакан в его руке слегка подрагивал, иней на нём странно трещал. Он увидел не стажёрку. Он увидел... явление. Хан, сидевший в углу за ноутбуком (он пришёл ради халявной еды и наблюдений), тихо щёлкнул фото на телефон и отправил Сынмину: «Коллекция «Падения ледяных королей», файл 3. Сохранено». В этот момент Чонин, пытаясь включить главный светильник-снежинку, споткнулся о свой же провод. Он полетел вперёд, цепляясь за скатерть стола со снедью Хёнджина. — Ой-ой-ой-ой-ой-ОЙ! — прозвучал его крик. Что произошло дальше, было как в замедленной съёмке: 1. Чонин → потянул скатерть. 2. На скатерти стояла центральная композиция — гигантская ледяная ваза Хёнджина с клюквой (символ капли крови в снегу, очень готично). 3. Ваза поехала → и ударилась в основание главной ледяной скульптуры Чана. 4. Монументальная глыба льда с логотипом «Frostbite Records» качнулась, заскрипела и... понеслась вниз. Прямо в сторону Насти, Феликса и... подошедшего к ним из вежливости (а может, из чего-то ещё) МорозЧана. — Насть! — крикнул Феликс, рывком оттягивая её назад. Чан инстинктивно шагнул вперёд, как будто мог остановить тонну льда рукой. БА-БАХ! Лёд разбился вдребезги о паркет, разбросав осколки и искрящуюся крошку. Все застыли в немой сцене. В центре — Настя, прижатая Феликсом к стене, и МорозЧан, стоящий перед ними спиной, как щит, с поднятой рукой (бесполезно, но эффектно). На его идеальном пиджаке теперь сверкали кристаллики льда. Тишину нарушил только голос Хёнджина из-за бара: — Браво! Перформанс «Падение империи» завершился с блеском! Кто желает глинтвейну? Он ещё тёплый. Ну, был тёплый. И тогда раздался аплодисмент. Одинокий, саркастичный. Это хлопал Сынмин, стоя в дверях с блокнотом. — Пункт программы «Незапланированное разрушение символа корпоративной идентичности» выполнен, — сказал он ровным голосом. — Можно переходить к «Выявлению виновных». Предварительный кандидат — Чонин. Но предлагаю кандидатуру повара, который поставил вазу на шаткую скатерть. Все засмеялись. Напряжение сдулось как проколотый шарик. Даже мачеха, увидев, что её падчерица едва не погибла подо льдом, а теперь над ней смеются, почувствовала странное удовлетворение и пошла за новым коктейлем. МорозЧан, отряхивая лёд с рукава, медленно обернулся. Его глаза встретились с глазами Насти. Не со страхом. С изумлением. И с благодарностью. — Вы... — начал он. — Я... — начала она. — ОЙ, СМОТРИТЕ! — перебил всех Феликс, указывая на разбитый лёд. — Там же в середине было что-то спрятано! Все наклонились. Среди осколков сверкал... новый, усовершенствованный USB-стафф. Платиновый, с голубой подсветкой. Видимо, Чан заказал его как замену старому и в духе мазохистского креатива решил вмуровать в скульптуру. МорозЧан поднял его. Посмотрел на Настю. На Феликса. На смеющихся коллег. На Чанбина, который уже фотографировал его позор для инстаграма. На Хёнджина, поднимающего тост «За красоту, которая рушит лёд». И тут Ли Ноу в своём белоснежном кафтане подошёл к нему и тихо, так чтобы слышали только они, сказал: — Протокол 452, «Корпоративное обновление». Рекомендация: объявить перерыв. А потом... возможно, начать сначала. С новым стаффом. И с новыми... кадрами. МорозЧан медленно кивнул. Он подошёл к микрофону (который с трудом включил Сынмин). — Корпоратив... — он сделал паузу, глядя на осколки своего эго у ног, — продолжается. Музыку... погромче. И... принесите что-нибудь... горячее. Настоящее. Зал взорвался овациями. А Настя и Феликс смотрели друг на друга, понимая, что их сказка только что сделала самый неожиданный поворот. И, кажется, ледяная королева начала таять. Глава 5 (Финальная, Эпично-Хаотичная): Утро после, или Кто с кем?.. То, что МорозЧан разрешил принести «чего-нибудь горячего и настоящего», стало роковой ошибкой. Это значило — алкоголь. А там, где алкоголь, Хёнджин, Чанбин и Феликс, происходит непоправимое. Что было ночью (со слов уцелевших камер и показаний свидетелей в состоянии «не помню»): 1. Хёнджин, увидев бар без присмотра, взял на себя миссию бартендера-разрушителя. Его коктейль «Бессмертный грех» (абсент, энергетик и капля слёз Кощея (лимонный сок)) свалил с ног половину отдела бухгалтерии. 2. Чанбин, воспользовавшись моментом, устроил баттл по армрестлингу. Его победил... Ли Ноу, холодно и методично придавив руку огненного конкурента к столу, не пролив при этом ни капли своего безалкогольного пунша. «Протокол победы 789», — прокомментировал он. 3. Феликс научил всех (включая робота-уборщика) танцу из своего вирусного видео. Подвыпивший Чонин пытался повторять и сбил со стены портрет основателя лейбла. 4. Настя, выпив два бокала шампанского (первого в жизни), обнаружила в себе скрытый талант — она обыграла Хана в киберспорте на его же ноутбуке. Хан впал в экзистенциальный кризис и заказал себе с доставкой пиццу в офис. 5. МорозЧан... МорозЧан пил. Не много. Но достаточно. Он сидел в своём кабинете среди осколков льда и смотрел на новый платиновый стафф. А потом туда зашла Настя — вернуть его телефон, который он обронил. Что они говорили — неизвестно. Но через полчаса оттуда донёсся... смех. Тихий, хрипловатый, непривычный. Ли Ноу, проходивший мимо, сделал запись: «ЧП-Смех. Уровень угрозы: низкий. Уровень странности: критический». А потом свет погас. Вероятно, Чонин на что-то нажал. И началось... Утро. Первым проснулся Ли Ноу. Он просыпался всегда в 5:30, независимо от обстоятельств. Он обнаружил себя в кабинете безопасности, сидящим в кресле, с кошкой на коленях (откуда кошка в офисе?). Рядом на ковре храпел, обняв серверную стойку, Хан. Ли Ноу вздохнул, накрыл Хана своим кафтаном и пошёл оценивать ущерб. Картина была эпичной. В зале для мероприятий: · Феликс и Чанбин спали в обнимку на груде сброшенных со столов скатертей, одетые в бумажные короны от кексов. Похоже, они заключили пакт о ненападении. · Хёнджин сладко почивал, сидя за своим баром, положив голову на бочонок с безалкогольным сидром. На его щеке был отпечатан узор от кружевного манжета. · Сынмин и Чонин были обнаружены в подсобке среди коробок с мишурой. Чонин обнимал искусственную ель, а Сынмин примостился на стуле, с блокнотом на груди, где неразборчивым почерком было написано: «Эксперимент «Корпоратив» провален. Все образцы вышли из-под контроля. Заказать больше кофе». Но главная загадка ждала в кабинете МорозЧана. Дверь была приоткрыта. Ли Ноу заглянул внутрь. На огромном диване из белой кожи, под сложенной в несколько раз фирменной ветровкой (цвета айсберга), спала Настя. Её волосы были растрёпаны, макияж слегка смазан, но на лице — умиротворённое выражение. Рядом с диваном, в кресле, откинув голову, спал сам МорозЧан. Его идеальная причёска была нарушена, галстук снят, а на щеке красовался... едва заметный след от помады. Он тоже спал, и его обычно напряжённые черты лица были расслаблены. Ли Ноу замер. Его аналитический мозг обработал данные: два человека, разная одежда, признаки мирного сна. Расстояние между объектами — 1,5 метра. Вывод: нарушений корпоративного этикета, подпадающих под протокол 451, не зафиксировано. Однако... Он тихо достал планшет. Сделал фото (для архива). И написал новый протокол: «ЧП-Утро После. Объект 1 (Настя): стабилен, спит. Объект 2 (МорозЧан): стабилен, спит, имеет внешнее повреждение неизвестного происхождения на левой скуле (вероятно, косметическое). Вывод: необходима стандартная процедура «Бодрое утро» — кофе, обезболивающее, звуковая атака в виде корпоративного гимна на полную громкость в 8:00. P.S. Заказать службе уборки три литра рассола и два ящика воды. И... списать со склада один новый диван. Этот, кажется, стал свидетелем истории и заслуживает покоя.» В 8:01, когда корпоративный гимн «Frostbite Forever (Chill Mix)» оглушил всех, офис превратился в поле битвы похмелья. Настя и Чан проснулись, уставились друг на друга, потом на Ли Ноу, который бесстрастно ставил перед ними два дымящихся кофе. — Что... — начала Настя. — Ничего, — быстро сказал Чан, касаясь щеки и замечая на пальце след помады. Он покраснел. Впервые. — Абсолютно ничего не было. Вы... хорошо спали? — Да... — смутилась Настя. — А вы? — Не помню, — соврал МорозЧан, потому что помнил всё: их тихий разговор ночью, её смех над его старыми глупыми демо-треками, и как он... просто разрешил себе не быть льдиной на пять минут. Феликс, вбежавший в кабинет с криком «Насть, ты жива?!», увидел эту картину: они сидят, пьют кофе, в странной, но мирной атмосфере. — О, — сказал Феликс. — Вы... не переспали? Настя поперхнулась. Чан выпрямился, пытаясь вернуть ледяную маску. — Что? Нет! — почти хором ответили они. В дверях появился Хёнджин, с тёмными кругами, но с сияющими глазами. — О, драма! Непереспанная напряжённость! Моё любимое! — он вздохнул с наслаждением. — Ладно, кто хочет мой фирменный «Рассол забвения»? Первая порция — в счёт ваших душ. Шутка. Просто 5000 вон. Чанбин, протискиваясь мимо, шлёпнул Чана по плечу: — Слышал, ты вчера чуть не расплакался над своим старым битом! Дай послушать, maybe сниму кавер! И в этот хаос, среди запаха кофе, похмелья и разбитого льда, Настя вдруг поняла — её сказка изменилась. Здесь не было простого «и жили они долго и счастливо». Здесь было «и жили они в постоянном, абсурдном, непредсказуемом хаосе, но теперь — вместе». С мачехой, которая теперь вынуждена была брать у неё автографы для клиентов. С лучшим другом, который стал её парнем (или нет? они ещё не выяснили). С саркастичным гением, вечным неудачником, готическим баристой, хакером, огненным конкурентом и ледяным боссом, который теперь иногда, очень редко, улыбался. И со всезнающим Ли Ноу в кафтане, который всегда был рядом с блокнотом, фиксируя каждый их шаг к новому, сумасшедшему «долго и счастливо». МорозЧан, встретившись с ней взглядом, тихо, так чтобы не услышал даже Ли Ноу, спросил: — Тепло ли тебе, девица? Настя, улыбнувшись впервые без страха, ответила: — Пока не знаю. Но уже точно не холодно. Конец. (Или просто удачное утро для нового скандала). P.S. А золотой (теперь платиновый) стафф? Он мирно лежал на столе Чана. Говорили, что иногда ночью он сам мигал голубым светом, напевая странную мелодию, похожую на смесь корпоративного гимна и той самой дурацкой песенки, которую пели Феликс и Настя. Но это, конечно, всего лишь слухи.