Встретим Новый год вместе

Канун нового года пах апельсинами, еловой смолой, конфетами, стащенными сквозь разорванный пакет, машинным маслом, спрятанными бумагами – лишь бы любимый человек не работал, тёплыми носками, ворчанием и смехом. Последняя неделя до праздника прошла в спешке и подготовке, в закрытии проектов и вечной проблеме нехватки времени. Но возвращаясь домой – а дом находится именно там, где тебя ждут – и Джейс, и Виктор позволяли себе нежность и соглашались отложить (не)важность дел до лучших времён. Ведь статья подождёт, а момент тепла может быть упущен. Утро тридцать первого встретило их морозными узорами на окнах, весёлым снегом, гирляндой, приветливо мигающей на пышной ёлке – Джейс уже успел проснуться, намотать несколько кругов по комнатам, поставить чайник, достать ёлочные игрушки – накануне вечером сил хватило только на огоньки, и то по почти детскому, невозможному желанию Джейса. В общем, утро у него шло полным ходом, оставалось разве что попрыгать да нарядиться в деда мороза, но это, кажется, будет уже слишком. Виктор спал, зарывшись в одеяло по самый нос, а Джейсу ну просто ни в какую не сиделось на месте. Как можно спать, когда вот-вот начнётся праздник?! И не важно, что праздник начнётся примерно через четырнадцать часов, а стрелки пока не показывали и десяти утра. — Виктор, — тихо прошептал Джейс, уткнувшись носом в лохматый затылок. На другой стороне кровати ответили ворчанием и показательным бегством под одеяло. В конце концов у них выходной, редкая роскошь, так зачем куда-то торопиться? — Я сплю. — Не спишь, — край одеяла – небольшая помеха для настойчивых поцелуев в макушку, — я же вижу! — Ты не меняешься. Каждый Новый год подскакиваешь, а к полуночи захочешь спать. — Виктор тепло рассмеялся, из-под одеяла наконец показалось сонное лицо. — Неправда! — Правда. Джейс показательно скривился, скрещивая руки на груди. Никакой иной реакции кроме как игривого смеха со стороны Виктора это не вызвало. Джейс уже хотел было возмутиться, однако в щёку ткнулись холодные пальцы. Не успел среагировать, а против нежных поглаживаний по щеке сделать он уже ничего не мог. — Ну не дуйся. Займись завтраком, пока я просыпаюсь, — в случае Виктора – «сплю ещё лишних полчаса», — пожалуйста? — Кофе? — брови Джейса шутливо взметнулись, — Шампанское? — Десять утра, Джейс. — Понял, кофе, уже иду. Виктор усмехнулся, слыша как в маленькой кухоньке загремела посуда. В кровати было тепло, мягко, уютно, тело приятно ныло ото сна. Может было бы немного лучше с колючей щекой Джейса под боком, но и без него – очень даже ничего. Особенно, когда это первый отпуск за последние полгода. Виктор полежал с закрытыми глазами несколько минут – ну, по крайней мере, ему так показалось – потягиваясь, зевнул и, пошарив в складках одеяла рукой, выудил немного помятый жизнью пульт, в целлофановой плёнке, конечно. Пузатый телевизор вспыхнул бликами, слегка шипя. С самого утра по каналам крутили концерты, ведущая в блестящем, наляпистом платье что-то радостно вещала, а Виктора этот белый фоновый шум успокаивал. На тумбочке нашлись мандарины, конфеты – следы вчерашнего вечера – и жизнь стала ещё во много раз лучше. — Я подумал, может ты хочешь какао вместо кофе… — в дверном проёме показался Джейс, сосредоточенно вертящий кружку в руках, — Виктор! Весь аппетит себе перебьёшь. Виктор на это только бесцеремонно хмыкнул, отправляя очередную конфету себе в рот. Он ещё и мандарины собирался попробовать. Распробовать в который раз, точнее. — Брось, Джейс, не гунди. Праздник в конце концов. Ель, кажется, поддакивая Виктору, радостно мерцала, из динамиков телевизора доносились поздравления и аплодисменты, а Виктор, с трудом выпутавшись из под одеяла, поднялся, крепко ухватившись за трость. Нога в последнее время была ни к чёрту. Это злило больше, чем он готов был признать. Узловатые пальцы быстро развернули блестящую обёртку и впихнули Джейсу шоколад прямо в рот. Да что это такое? Вечно его затыкают. И даже не поцелуем! Джейс что-то промычал себе под нос, Виктор расхохотался. Было что-то удивительно личное в том, как легко с Джейсом улыбаться и смеяться. Ни с кем другим так не получалось, да в общем-то это было и не нужно. А ещё Джейса было легко любить. Виктор не сдержался, пригладил большим пальцем скулу – улыбка так и не спала с его лица – потянулся и быстро поцеловал обветренные губы. — Знаешь, ты очень обаятельный в этой растянутой майке и трениках. — О, а ты просто мастер комплиментов. Теперь улыбался и Джейс, без Виктора на кухне ему было одиноко, а сейчас опять вернулось это чувство щемящей теплоты, праздничного настроения и дома. За столько лет любовь, казалось, не уменьшилась – напротив, стала надёжнее, укрепилась поддержкой, уважением, нежной привязанностью. Глаза у Джейса сверкнули, и он принялся зацеловывать родное лицо. Руки обвились вокруг талии: одна всё ещё была занята чашкой, а вот вторая бесцеремонно начала поддевать край пижамы. — Ну всё, всё, прекращай, — Виктор, смеясь, упёр ладонь в широкую грудь, — у тебя там сейчас что-то сгорит. Джейс встрепенулся. — Ой, точно, — и быстро скрылся за скрипящей дверью. Виктор только покачал головой. Ему предстояло ещё заглянуть в ванную с периодически мигающей лампочкой. Интересно, сколько раз он уже просил Джейса заменить её, а тот вечно забывал? Виктор мог бы сделать это и сам, но стоять на стремянке с его то ногой… Он давно научился выбирать, где упорствовать, а где навязчивую гордость придётся проглотить. Лучше уж он в десятый раз напомнит об этом своему забывчивому партнёру. Выключатель звонко щёлкнул, глаза невольно зажмурились от яркого света. Неожиданно. Виктор мысленно – а может, и не только – улыбнулся. Сегодня действительно происходят чудеса. Джейс увлечённо размешивал сахар в кружках, когда в дверном проёме показался Виктор умытый, причёсанный – если собранные в пучок волосы на затылке можно считать причёской – и завёрнутый в тёплый махровый халат. — Прикрутил-таки лампочку, — Виктор с усмешкой проковылял к стулу, сразу же вытягивая больную ногу вперёд. — А… да, прости, всё никак руки не доходили, а сегодня столько времени было. У Виктора возник вполне логичный вопрос, когда же Джейс в таком случае проснулся, но озвучить он его не успел – на столе стало появляться всё больше и больше посуды. Виктор скептично оглядел бутерброды двух видов, салатницу доверху наполненную оливье, тонко нарезанную рыбу, а когда Джейс положил на тарелку Виктора ещё и омлет, он, засмеявшись, не выдержал. — Мы это всё не съедим. Джейс моргнул. — Ну значит спрячем в холодильник. И маме отнесём. — У неё еды ещё в два раза больше будет, это у вас семейное. — Виктор пытался держаться, прикрыв рот ладонью, но с его тонких губ всё равно сорвалось забавное фырканье. — Ты когда вообще успел всё нарезать? Мы же решили днём этим всем заняться. — А я как-то не заметил… — Джейс смущённо потер шею. Овощи были подготовлены, все дела он переделал так чем же ещё заниматься, как не нарезкой? — К тому же днём нам нужно украсить ёлку. Ты посмотри, вся пустая стоит! — Сказано это было с такой детской обидой, что даже самому Джейсу показалось смешным. В последнее время они действительно много работали, как и все в конце года: принятие экзаменов, бумажная волокита, закрытие хвостов – всё это привело к тому, что по приходу домой оба просто засыпали в обнимку на диване. Как пройдёт их новогодняя ночь тоже несложно было предугадать. Виктор дал им навскидку времени до часу, максимум до двух. Это заставило его улыбнуться, пока Джейс что-то увлечённо рассказывал. Кажется про маму и то, как он однажды перевернул елку – Виктор слышал эту историю уже раз десять, но не перебивал, довольно жуя свой завтрак. Как Виктор и предположил – хотя это скорее была аксиома, а не гипотеза – ничего они не доели. Джейс по обычаю повозмущался о том, что Виктор в принципе ест слишком мало, и Ксимена опять скажет, что его плохо кормят. Тарелки были неспешно убраны, как и почти полная кастрюля оливье – «Боже, Джейс, ну зачем опять так много? Спасибо, что хоть не тазик», а сами они переместились в комнату, которая за несколько дней успела пропахнуть елью. Пришлось нехотя заправить кровать – не было где разложить игрушки, а дальше, по мнению Джейса, началось самое интересное. Шары заискивающе блестели, на фоне мерно шумела новогодняя музыка, а главное – они могли никуда не торопиться и полностью насладиться компанией друг друга. Трепетное чувство предвкушения праздника, ностальгия по прошлому, желания, мечты и надежды, что следующий год будет ещё лучше прежнего – всё это ожило в случайных прикосновениях, конфетных блестящих обёртках и ёлочных игрушках, которые из года в год собирали воспоминания. Тёплые и не очень, радостные, грустные, яркие, сентиментальные, искренние. Каждая игрушка неосознанно возвращала в определённое время – по некоторым временам скучаешь, некоторые вспоминаешь с болью и тоской. Джейс, открыв одну из коробок, достал синий полупрозрачный блестящий шар и с улыбкой протянул его Виктору – удостоил чести первому повесить игрушку. Пальцы осторожно обхватили стекло, пошире раскрыли петельку – и вот, елка уже не пустая, начало положено! Теперь каждый мог выбирать игрушки по душе и вешать их куда захочется. Никто, конечно, не запрещал, опираясь на своё эстетическое восприятие, найти для некоторых шаров более подходящее место, но и Джейс, и Виктор решили поберечь нервы друг друга и довериться вкусу партнёра. В конце концов главное – процесс и совместное времяпровождение. Ветки постепенно перестали пустовать, между иголками заблестели стеклянные шишечки, маленькие домики, всевозможные зверушки. У Джейса в руках откуда-то появились бусы – Виктор искренне не помнил, когда они их купили – красивые, плавной синусоидой украшающие елку по кругу. Виктор в это время с выверенной точностью обвязывал сложенные в несколько раз нитки вокруг конфет – давняя традиция, оставшаяся ещё из детского дома. Воспитатели, конечно, ругались, но дети всё равно обрывали сладости – такое удовольствие было всего раз в год, так почему не воспользоваться возможностью? Содержимое пакетов и коробок быстро уменьшалось, по комнате были теперь разбросаны газеты, пупырчатая плёнка, отложенные в сторону треснутые шары. Джейс осторожно отодвинул бумагу одного из свёртков – три старые игрушки, потёртые, но более чем за десять лет ставшие самыми ценными: блестящий космонавт, маленькая лошадка-качалка и ключик, однозначно открывающий какую-то дверь. — Это же наши игрушки с универа… хорошо сохранились, помнишь их? — Джейс бережно коснулся выцветшего стекла, воспоминания напротив зажглись яркими красками. — Помню. Конечно, помню.

***

Новогоднего настроения у Джейса не было от слова совсем. Пустое место в зачётке насмешливо смотрело прямо в его грустные глаза, почти говоря: «а надо было писать конспекты, вместо собственных проектов в лаборатории». Кто же знал, что историк устроит такую засаду? Это даже не его профильный предмет! Можно было ругаться, спорить, злиться, кусать локти, но ничего из этого не смогло бы повернуть время вспять и заставить Джейса выучить злополучную дисциплину. Да и чёрт был бы с этим зачётом, если бы пересдачу не поставили на третье января. Какой идиот составил расписание пересдач – видимо тот же, кто сформировал их учебное расписание – Джейс не знал, но мысленно пожелал ему самых замечательных и прекрасных праздников. Потому что сам Джейс теперь был вынужден стоять у таксофона и, со скрипящим сердцем извиняясь, говорить, что ему придётся приехать домой много позже, и Ксимена проведёт этот Новый год без него. А сам он, видимо, будет читать всевозможные книги, чтобы старик не придрался к нему снова. Вина, стыд и сожаление царапали глотку, а руки опустились ещё в тот момент, когда, прослушав неловкий ответ, препод с гаденькой улыбкой сказал «неуд». Может, у него не было с кем провести праздник? Но остальным-то его портить зачем? Джейс недоумевал, пинал сугробы, ворчал. Злился и на себя, и на билет, и на дотошного преподавателя, не припоминая, когда ещё чувствовал такую досаду и разочарование. Праздника не ощущал и другой студент, нахмурившись идущий из деканата. Виктору было несложно занести зачётки преподу, в преддверии Нового года решившего порадовать молодых людей и всем поставить автомат. Было несложно разобраться с бумагами и планом на следующий семестр как представителю факультета. Было несложно сдать все экзамены на высший в группе балл. Сложным было другое. В который раз вернуться в пустую комнату общежития, где в праздничные дни из собеседников оставались только старые добрые тараканы да ворчащая коменда, не разрешающая включать обогреватели. Виктор отчасти привык и никогда не жаловался, но мерзкое чувство, давно поселившееся в его душе, не отпускало. Напротив – грызло и насмехалось над ним с новой силой. Настолько близких друзей, к кому Виктор мог бы поехать в новогоднюю ночь, у него не было, потому было принято решение провести праздник с учебником по механике и банкой дешёвого пива в руках. Не самая плохая компания, в общем то. Снег усиливался – чёрт бы его побрал – бил в лицо мокрой крошкой, ветер проникал за шиворот, и Виктор сильнее поднял воротник, лишь бы спрятаться от этой липкой гадости. Сегодня даже пришлось взять треклятую трость – упрямство и гордость не позволяли всегда ходить с опорой. Но в такую погоду и гордость и принципы удивительным образом захлопнули варежку. За скверными мыслями и непрестанно сыплющим снегом Виктор физически не видел ровным счётом ничего. Захотят – обойдут, а ему нужно быстрее вернуться в общежитие и хотя бы постараться отогреться. Этот нехитрый план был у него ровно до того момента, как трость, предательски скользнувши по льду, не выпала из его рук. В ту же секунду равновесие потерял и Виктор. В его голове уже успел проиграться короткий фильм, где Новый год он отмечает не в знакомой и почему-то сейчас очень даже любимой общаге, а в травматологии. Сердце быстрым ударом скатилось в пятки, а Виктор зажмурился, готовясь к неизбежному падению. Но его вопреки известным законам физики по какой-то причине не последовало. Когда Виктор спустя долю секунды пришёл в себя, открыл глаза и поправил съехавшую шапку, до сознания наконец дошло – его крепко держали чьи-то руки. — Всё нормально? — Да, да, отлично. Виктор почувствовал, как его, держа за локоть, отодвинули на пару шагов в сторону, спустя мгновение в руки вернулась трость, а к ногам – утраченная опора. — Спасибо… Пробормотал Виктор растерянно, поднимая удивлённый взгляд. На него смотрел весьма габаритных размеров молодой человек с добрыми, почти щенячьими, глазами, в шапке со смешно болтающимся помпоном. — Да не за что, — у Джейса даже мысли не возникло не помочь. Он уже собирался уходить, когда лицо собеседника ему показалось смутно знакомым, — а ты… Виктор? Виктор нахмурился. — Мы разве знакомы? — Да! Нет… то есть, косвенно. Я тебя видел на недавней научной конференции. Ты же место занял, тебя все знают… Хмурость Виктора быстро разгладилась. Приятно было в каком-то смысле получить признание, и юноша выглядел весьма приветливым, да ещё и был студентом его универа. — Ты с какого факультета? — Да с того же, с которого и ты, ФМИ, только на год младше, — Джейс спохватился, заерзал, понял, что не представился, — Джейс. Джейс Талис, — и протянул руку в дружеском жесте. — Приятно. Моё имя ты уже знаешь, — предложенную руку Виктор без возражений пожал и улыбнулся, кажется, первый раз за день. — Я в общагу иду. Ты? — Тоже, — лицо Джейса на мгновение стало грустным, но улыбка вернулась так же быстро, как успела исчезнуть, — пойдём вместе? Виктор кивнул, зачем отказываться, когда компания оказалось приятной. Знакомые, друзья никогда лишними не бывают, а тоска, с утра поселившаяся в его сердце, потихоньку стала отступать.

***

— …ты меня возле ёлки поймал. — Не возле ёлки, а возле одного из корпусов. — Возле этого корпуса точно росла ёлка, я помню!

***

Молодые люди шли, неспешно переговариваясь, слова цеплялись одно за другим: обсуждали преподавателей, курсовые, планы на следующий год. Было легко, как будто они уже долгое время знакомы. Ветер медленно утихал, снег теперь не бил мокрыми хлопьями в лица, а мягко падал, оседая на плечах и воротниках. — А ты в общежитие за вещами идёшь? Успеешь домой приехать? — Виктор спросил без задней мысли, когда Джейс обмолвился, что приехал на учёбу из другого города. Взгляд Джейса потускнел, и он смущённо опустил глаза. Разве хочется рассказывать о своих неудачах при первом знакомстве, тем более перед лучшим студентом их факультета. Джейс замялся, но придумать достойную отмазку не смог, ужасная, иногда совсем неуместная честность. — Я ну… не смогу в общем поехать. Я зачёт не сдал, а пересдача через три дня… Леонтьев завалил кошмарно, что я ему только сделал?! Виктор рассмеялся. Не со зла, конечно, но ситуация была слишком знакомой. — Он душнила тот ещё, к нему на пары нужно было ходить, так бы поставил, а сейчас всё – повезёт, если на первой сдашь, — плечи Джейса, казалось, опустились ещё ниже, Виктор легонько толкнул его в бок. — Да ты не кисни, у меня должны были конспекты остаться, я тебе найду. — Правда? — Глаза Джейса заблестели, в них читалась такая наивная доброта и благодарность, что Виктор даже не смог его подколоть, — Спасибо! Я могу тоже помочь с чем-то, если понадобиться. Виктор хотел было открыть рот, чтобы напомнить, что Джейс вообще-то уже ему помог – избавил от разбитого носа или ещё чего похуже, но заговорить так и не успел: его собеседник оказался ужасно разговорчивым. — А ты почему никуда не уехал? Не поверю, что ты тоже чего-то не сдал. Вопрос повис в воздухе ледяной глыбой. Виктор своего происхождения, конечно, не скрывал, но и первым обычно разговор не завязывал, не любил он трепаться о таких вещах. С губ сорвался протяжный вздох, но Виктор не почувствовал ни раздражения, ни злости – лишь глухую меланхоличность, обычный факт. Таких, как он, на самом деле было много. — Мне некуда возвращаться, Джейс. Сказать это оказалось проще, чем ожидалось. Слова вышли сухими, без надрыва, будто речь шла о погоде или расписании автобусов. Виктор давно привык говорить об этом так – коротко, без пояснений, чтобы не приходилось видеть в чужих глазах жалость. Хотя сегодня похоже был не тот случай. Джейс на секунду завис, глупо моргнул и виновато прикрыл рот ладонью. — Прости… прости, Виктор, я не знал. Извинения были здесь не нужны, Виктор не обижался – Джейс правда не хотел его расстраивать и теперь выглядел куда более опечаленным, чем он сам. — Не страшно, расслабься. Расслабиться у Джейса получилось с трудом. Он шёл теперь опустив голову и какое-то время просто молчал, пока его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Остановились они как раз у входа в парадный, Виктор уже хотел было попрощаться, но Джейс снова его опередил, выпалив немного несвязно. — Хочешь отметить Новый год вместе? — Джейс думал и думал, но когда мысли сложились в слова сам удивился не меньше Виктора, как будто и не он вовсе это сказал. Теперь Виктору пришлось застыть на несколько секунд. А что идея то не такая и плохая. Он ещё раз осмотрел Джейса в его большой красной куртке – почти дед мороз, свалившийся на его голову, хотя чуть не свалился в общем- то сам Виктор, – нелепой шапке и с абсолютно искренним взглядом. Смешок вырвался сам собой, словно не Джейс жалел Виктора, а Виктор решил приютить бездомную дворнягу. — Знаешь что, а давай. Нам терять всё равно нечего. — Виктор улыбнулся, задумчиво что-то прикинув. — Только надо бы в магазин зайти. У меня, если честно, голяк. — У меня колбаса есть… и картошка… и огурцы… мама передавала. Виктор не смог сдержать тёплого смеха, спустя мгновение его подхватил и Джейс. Общежитие было отложено на некоторое время по очень веской причине.

***

— Ты выглядел таким расстроенным, как побитый щенок. — Ну неправда это! И ничего я не побитый… — Да у тебя даже сейчас почти такой же взгляд, совсем не поменялся, только бороду отрастил.

***

Из продуктового они вышли с небольшим пакетом: хлеб, горошек, плавленный сыр, майонез, несколько апельсинов и две банки сидра – Джейс поначалу отказывался, долго мялся, а после смирился – Виктор заверил, что с таким медведем, как Джейс, ничего не случится от слова совсем. Пакет приятно оттягивал руку, внутри позвякивали банки, у магазина было светло и шумно, все суетились, остались последние приготовления к празднику. — Давай ещё в одно место зайдём, тут недалеко, — Виктор махнул рукой, указывая куда-то за угол, словно между делом. — А… зачем? — Курить тебя буду учить. Джейс испуганно заморгал, резко остановился, даже сказать ничего не смог. Виктор пошёл вперёд, успел сделать несколько шагов, когда понял, что стало как-то подозрительно тихо. Обернулся и понял, что шутку его не оценили, а Джейса нужно спасать – кажется, в его светлой голове всплыло что-то куда похлеще сигарет. — Да не бойся ты, я шучу, видел бы ты сейчас свою моську. — Виктор смеясь, похлопал Джейса по плечу, — Там ёлки продают, тридцать первого уже мало кто их покупает, на скидках будут. Может, и мы себе возьмём. Напряжение в плечах тут же спало, Джейс выдохнул и добродушно улыбнулся, потирая замёрзшие пальцы. — Ёлка… ёлка это хорошо. Ты знаешь, я в детстве когда-то её перевернул случайно… Виктор почему-то в этом даже не засомневался. Джейс говорил и говорил, легко перескакивая с одного воспоминания на другое. Голос его удивительно успокаивал, заполнял тишину между шагами. Идти им было недолго – Виктор не обманул: действительно, спустя пять минут ходьбы показался ёлочный рынок. Деревьев осталось мало, продавцов – и того меньше. Сосны и ели, чуть перекошенные, уставшие, с пожелтевшими иголками грустно, покачивались от резких порывов ветра. Под ногами хрустела хвоя, пахло смолой, морозом и табаком. Виктор прошёлся между рядов, внимательно оглядывая деревья, и тихо присвистнул – цены никто всё равно сбивать не хотел. — Брать будете? — Тощий мужчина ополоснул студентов придирчивым взглядом и выплюнул пожёванную сигарету. — Мы просто смотрим. — В парках смотреть надо, а здесь покупают. Тоже мне, припёрлись без денег. Виктор уже хотел что-то рявкнуть в ответ – ругательства сами подступили к горлу – но Джейс его опередил, быстро хватая за локоть, почти умоляюще. — И вас с наступающим, — крикнул Джейс, развернув их обоих к выходу, — да ладно… и без ёлки нам нормально будет. Тем более он был явно поддатый, чего с ним связываться… — это уже произнесено было тише, почти шёпотом, чтобы слышал только Виктор. Виктор выдохнул, но отвечать не стал, только быстро выпутался из чужих рук. А может Джейс и прав – зачем портить себе настроение из-за какого-то пьяного мужика. Перебесится. — Эй мальчики, пойдите сюда! Джейс и Виктор уже выходили, когда их окликнула приветливая женщина, краснощёкая и улыбчивая, в толстом пуховике и вязанной шапке. — Идите, идите, не бойтесь. Ёлку ищите? — Да нет, нам не нужно. Просто посмотрели, — Джейс улыбнулся ей в ответ, Виктор всё ещё стоял хмурым. — Как это не нужно? Ёлка всем нужна – это праздник! — Женщина суетилась, что-то собирала, обрезала секатором, а потом обернулась с такой же широкой улыбкой, — Вы простите, целую не отдам, а вот это, — указала она на обрезанные ветки, — можете забирать. Поставите себе, лучше ведь, чем ничего. — Правда можно? — Джейс, казалось, засиял от счастья, подобно новогодней гирлянде. — Нужно! Я их всё равно не продам, а вам – какая никакая радость. Джейс от этой самой радости готов был скакать. В его руках оказалась охапка колючего букета, вкусно пахнущего лесом. Виктор тоже неловко заулыбался – не привык он к такой помощи, всё обычно делал сам. — Спасибо, спасибо вам! С наступающим! — И вас с наступающим, мальчики. Джейс кивнул, а Виктор помахал за него – руки у одного из них теперь были заняты окончательно. — Хорошая она, добрая. — Джейс что-то напевал покачивая головой, Виктор не мог с ним не согласиться. — Ой смотри, там игрушки! Нам же нечем ёлку украсить, давай купим? Виктор решил, что «ёлка» – это сильно сказано, но против игрушек не был. Всё равно им удалось сэкономить немного денег. Игрушки продавал низенький старичок, тихий сосредоточенный, полностью погружённый в своё дело. Игрушки были красивые, расписанные вручную. Стоили они, конечно, тоже прилично, но на три штуки им хватило. Виктор теперь бережно нёс их, завернутые в газету. — Смотри-ка, действительно Новый год будет, сто лет не отмечал. — А я никогда не отмечал его так.

***

— Я ту женщину до сих пор вспоминаю, чудо настоящее. — Ага, мы к ней правда потом так и не зашли… простофили. — Я думаю, она нас простила. — Точно простила.

***

Новый год начался с мелочей и суеты. Комната в общежитии была маленькая и тесная, не предназначенная для праздника, но привычная Джейсу. Решили всё таки занести все покупки к нему и отмечать там же. Батареи почти не грели, пришлось натянуть по несколько кофт. Ветки с рынка подрезали ещё раз – иначе они просто не помещались. Иголки осыпались на пол, застревали в носках, липли к рукавам, но это не имело большого значения, им было весело, а это самое главное. Трёхлитровую банку наполнили водой – другой подходящей «вазы» попросту не было, пришлось выкручиваться, утяжелили её ложкой и кое-как закрепили ветки нитками, чтобы конструкция не заваливалась. Они же в конце концов инженеры. Свои инженерные навыки Виктор также показал, когда притащил одну из своих лабораторных работ. Сидел, что-то прикручивал, пока Джейс пытался помыть овощи в ледяной воде. И таки прикрутил. На столе у ёлки теперь стояла какая-то спаянная коробка, периодически мигающая. Да, не всеми цветами радуги, зато своя. Игрушки повесили неровно, одну пришлось перевесить во избежания падения – ветки гнулись, да и вся эта высокотехнологичная конструкция держалась, откровенно говоря, на соплях. Стол тоже был довольно скудным и, тем не менее, оба юноши улыбались. В оливье не хватало яиц, а на бутербродах – масла, зато апельсины и консервация Ксимены пошла на ура, уплетали за обе щеки. После Виктор притащил радио, лично купленное за несколько стипендий. Джейс с таким любопытством его разглядывал, что Виктору даже захотелось сделать ему подарок. Волну удалось кое-как настроить, и теперь из шипящих динамиков лились им обоим знакомые новогодние песни. — Спасибо, что позвал, — тихо пробормотал Виктор, отпивая сидр из своей банки. — Спасибо, что согласился прийти, — в такт ему ответил Джейс. Когда время перевалило за полночь окно стало вспыхивать яркими цветами. Красный, жёлтый, зелёный – люди запускали салюты, пели песни, выкрикивали поздравления. Виктор и Джейс тоже вышли на улицу, смеясь и поздравляя прохожих. Какая-то компания поделилась с ними бенгальскими огнями, и теперь они завороженно смотрели на огоньки, мелкие искры, летящие во все стороны. — С Новым годом! — С Новым годом.

***

— Хороший тогда праздник был, — Джейс довольно замычал, вешая последнюю игрушку. — Сейчас тоже ничего. — Сейчас лучше! Он обогнул Виктора со спины, укладывая широкие ладони ему на плечи, стал прижиматься губами к шее, к макушке. Улыбался и ластился, подобно большому довольному коту. Спустя столько лет Джейс даже был рад, что когда-то давно завалил чёртов экзамен. Виктор подарил ему куда больше печати в зачётке. Виктор стал его домом. Его семьёй. — Давай дарить подарки, я не дождусь до вечера, — Джейс тихонько скользнул губами по краю уха, надеялся задобрить. — Ну что мне с тобой делать? Дари. Я, правда, смогу подарить только часть – вторая ждёт тебя у Ксимены. Джейс заулыбался и почти вприпрыжку убежал в коридор, кажется, даже не осознав, что подарок Виктора сейчас будет неполным. Виктор на это только хмыкнул и запустил руку в комод, выискивая нужный пакет. — Вот, это тебе. С наступающим! Джейс протянул плоскую коробку, пальцы слегка дрогнули. Не то чтобы он не дарил подарки раньше, но каждый раз это было волнительно. Виктор улыбнулся, снял крышку и слегка озадачено заглянул внутрь. Тонкие пальцы подхватили ткань и достали мягкую цветастую рубашку, определённо хорошего качества, но тонкую, летнюю, с открытым рукавом. — Джейс, милый, мне приятно, но ты не ошибся с временем года? Джейс на это лишь закатил глаза. — Ты дальше посмотри, вот, — он осторожно отодвинул ткань, открывая вид на белый, ничем не примечательный, конверт. — Джейс. Ты же не…. — Виктор даже невольно открыл рот, когда, распечатав конверт, обнаружил два билета. — Да. Мы едем в отпуск. Джейс подхватил Виктора, делая пол оборота в воздухе, будто тот совсем ничего не весил. Виктор пытался что-то сказать, но сейчас это было бесполезно. Оставалось отдаться радости и огромным джейсовым лапищам. — Боже, это же так дорого… мы ничего не собрали, вылет через три дня. — Соберём, нам не нужно много. Ты вечно жалуешься на холод, а там нам будет тепло. А ещё мы преступно мало отдыхаем. — Не могу не согласиться с последним. Тепла Виктору сейчас хватало с избытком. Украшенная комната, прижимающие к себе руки и то, как Джейс на него смотрел – это согревало куда больше солнца и песка. Он ещё раз взглянул на родное лицо, переплёл вместе их пальцы. Сердце сжалось от благодарности и любви. — Спасибо, правда, иди сюда. Нежный поцелуй, тёплые объятия, близкий человек рядом – дороже подарка было не отыскать. Виктор отстранился всего на секунду, чтобы протянуть свой пакет. — Напоминаю, свой подарок ты должен был получить позже. Это так, приятный бонус. Джейс половину пропустил мимо ушей, жадно заглядывая внутрь. В ладонях появился большой толстый альбом для фотографий. — С фотографиями, конечно, — Виктор улыбнулся, перевернул страницу, — здесь несколько из твоего детства, а дальше, вот, и наши фото тоже. — Это же с того года, когда мы подружились? — Да, жалко правда, что с первой встречи фотографий не осталось, но у нас тогда камеры просто не было. Фотография была не только с ними – общее фото с одной из конференций, и тем не менее фото дорогое, значимое. — Какими мы были молодыми… Джейс бережно листал страницы, подолгу задерживаясь на каждом снимке, рассматривая всё предельно внимательно, боясь упустить что-то важное. Оказалось, что время летит очень быстро. — Ты хорошо сохранился, не волнуйся, — Виктор рассмеялся, за что получил возмущённый взгляд и лёгкий толчок в плечо. — Я тебя люблю. Виктор хотел ответить, что тоже очень любит своего партнёра, но ни слова произнести ему не дали, потому как в следующую секунду накрыли губы поцелуем. Джейс долго не отставал, целовал и целовал Виктора, сплетал их руки, обнимал тощие бока. Виктор не возражал, с Джейсом легко было не только любить, но и чувствовать себя любимым. Некоторое время было проведено в постели за объятиями, поцелуями и просмотром фильма, под который Джейс едва не уснул, а дальше, когда стрелки часов приблизились к вечеру начались спешные сборы. Десять раз было всё проверено и всё равно они забыли ключи от машины. Пришлось возвращаться, но подобная мелочь настроение совсем не испортила. Теперь уже стоя по щиколотку в снегу и дожидаясь, пока прогреется автомобиль, Виктор с озорной ухмылкой, тихонько отошёл на несколько шагов. Отчасти, чтобы написать смс-ку Ксимене, отчасти, чтобы в следующую секунду с Джейса слетела шапка от резкого удара снежком. — Эй! — Меня бить нельзя, я калека. Виктор в мирном жесте вскинул руки, сама невинность. Джейс отвернулся – зря он это сделал – потому как Виктор запустил ещё несколько снежков и удивительно, но попал без единого промаха. Джейсу со своей участью пришлось только смириться. В отчий дом они приехали быстро, несмотря на не лучшую погоду. Ксимена встретила мальчиков – для неё они навсегда такими останутся – как всегда приветливо, по-родительски стряхивая с воротников снег и почти силой заставяя переодеться. А Виктор, почти сразу спохватившийся, завязал Джейсу шарфом глаза и уши и осторожно завёл его в зал. — Жди, скоро будет твой подарок. И не подглядывай. Джейс искренне старался не смотреть, хотя ему было очень любопытно. Послышались шорохи, кажется, Виктор или Ксимена поставили что-то у ёлки. Сквозь шарф почти ничего не было видно, а вот звук он пропускал вполне хорошо. И когда через мгновение раздался собачий лай, Джейс замер ледяной статуей, боясь пошевелиться. — Мне показалось? — Нет, не показалось. Можешь смотреть. Джейс медленно спустил повязку. Виктор стоял, улыбаясь, Ксимена стояла рядом тоже радостная и счастливая, а под ёлкой расположилась большая коробка, чуть шевелящаяся в разные стороны. — Не верю, ты же не хотел. — Я смирился. Слова Виктора прозвучали тихо, почти шёпотом, но в них не было ни капли сомнения. Он шагнул вперёд и присел рядом с коробкой, провёл ладонью по крышке. — Только аккуратно. Джейс кивнул, всё ещё не до конца веря происходящему. Пальцы слушались плохо, когда он наклонился и приоткрыл картон. В ту же секунду изнутри показалась удивлённая мордочка, мокрый нос ткнулся ему в ладонь, а затем раздалось короткое, хрипловатое тявканье. — Привет… ты кто? — выдохнул Джейс и рассмеялся одновременно. Щенок был неуклюжий, с большими лапами и ушами, которые никак не могли решить, стоять им или падать. Лапы перевалились за край коробки и теперь он выглядел ещё смешнее, активно виляя хвостом и пытаясь выбраться наружу. Джейс осторожно подхватил его под грудь, прижимая к себе. Щенок тут же лизнул его в подбородок, Джейс поморщился, но собаку не отпустил. — Ему нужен дом, а вам – кто-то, кто будет встречать с работы, — просто сказала Ксимена, тепло улыбаясь им обоим. Виктор уже давно стал для неё сыном. Джейс сел прямо на пол, ни о чём не заботясь, щенок сразу же устроился у него на коленях, сопя и пытаясь укусить край свитера. — Он пушистый… и тёплый, — почему-то сообщил Джейс, глупо улыбаясь. — На тебя похож, — отозвался Виктор и сел рядом, осторожно приглаживая шерсть, — но учти, гулять с ним будешь ты… Виктор поймал себя на мысли, что ровно так же Джейс когда-то незаметно обустроился и в его жизни: без громких слов, без обещаний, просто – остался. А Виктор принял это и больше не смог отпустить. Когда ты одинокий ребёнок из детдома, сложно представить, что однажды у тебя тоже появится настоящая семья. Виктор помнил, как много раз у большой ёлки в актовом зале загадывал одно и тоже простое желание. Из года в год. Из праздника в праздник. Время шло, он вырос, повзрослел. Желание давно забылось, потерялось в суете срочных вопросов и рутины. А сейчас воспоминание вспыхнуло, заискрилось, подобно бенгальскому огню. Ведь теперь ему есть куда вернуться. И желание его наконец-то исполнилось.