He's a killer queen

He keeps «Moet et Chandon»

in his pretty cabinet.

      Нео обожает быть первым во всём и везде: на Спавне, в дуэлях, в строительстве, в признаниях. Именно поэтому он первым отлипает от горлышка бутылки и поворачивает голову к Заквиэлю. Всё кажется таким нереальным и игрушечным, что хочется блевать. Да, Нео не так уж и мало отдал за тот пафосный ресторанчик и это шампанское, но поперёк горла встаёт тянущий ком.       Заквиэля, кажется, вовсе не смущает то, что на него так откровенно пялятся. Поправляет железным пером от механических крыльев дорожку ярко-красного порошка, опускает лицо в миллиметре от неё и резко втягивает воздух. Нео знает, что нужно хотя бы пять минут, чтобы эффект сработал, но Зак уже падает на спинку дивана, полностью расслабляясь. Сердце начинает стучать сильнее, отдаёт звуком в виски, а грудь наполняется воздухом слабо.       Заквиэль на пределе. Он знает, что если продолжит в таком темпе, то сдохнет быстрее, чем сможет закончить даже самый маленький проект из тысячи незаконченных. Он понимает, что сердце бьёт такой ритм не просто так: оно пытается сказать хозяину «хватит, я отказываю». Но Зак не остановится, как обещал себе неделю назад. Даже если потом всё его тело будет ломать невидимой мясорубкой, еда не будет лезть в горло и глаза станут похожи на два краснющих зеркала – плевать. Пока это тепло разливается по всему телу, пока рядом с ним сам ангел – похуй на всё.

«Let them eat cake» he says,

just like Marie Antoinette.

      И Заквиэль совершенно не удивляется, что Нео не выдерживает и минуты: бросается на него и целует мокро, требовательно, хотя сам до этого говорил, что поцелуй без любви невозможен. Какой лживый ангелочек. А Зак ведь так им восхищался... Свои железные крылья сделал на его подобии, и из тюрьмы его вытаскивал, и помогал в себя прийти после его ссоры с Сеньором.       Он не понимает, почему злится, если сам вспомнил про тупорылого Жирафа, просравшего такого замечательного ангелочка. Интересно, Нео также пылко вылизывал весь его рот? Тоже плавно пересаживался с дивана на чужие бëдра? Аналогично прижимался ближе, обхватывал руками шею? Зак надеется что нет, потому что тоже хочет быть первым.       Запуская руки под кофту Нео, Заквиэль слегка удивляется, что там ничего нет, кроме тёплой кожи ангела. Но затем понимает: зачем надевать кучу одежды, если тело само регулирует температуру? Эта мысль кажется такой гениальной, что брюнет усмехается, разрывая поцелуй. Нео смотрит на него сквозь пелену в глазах, но озадаченно и даже слегка разочарованно.       — Что такое? — спрашивает он.       — Ты реально ангел, Нео! — слишком громко для чувствительных ушей восклицает Заквиэль. — Прям сам с небес спустился!       Ангел горько улыбается, понимая, что парень перестаёт себя контролировать. Он уже тысячу раз проговорился, что Небеса теперь не терпят общества Нео в своих обителях, и это давным-давно перестало быть секретом. Чувствует, что Заквиэль может навредить ему в таком состоянии, но всё равно льнëт ближе, возобновляя поцелуй. Чужие руки продолжают гулять по его торсу, неожиданно щипая за соски, провоцируя на тихий приглушенный стон.

A built-in remedy

for Kruschev and Kennedy.

      Заквиэль отрывает одно из своих железных перьев, и оно – словно имея душу и зрение – летит по какой-то странной траектории: вычерчивает в воздухе перевëрнутую восьмëрку, а затем скрывается под диваном. Через секунду тишину комнаты разрезает металлический скрежет и мягкая спинка падает назад, увлекая за собой парней.       Капюшон кофты падает Нео на затылок, но так даже лучше: красный, тяжело дышащий и с покрытой головой ангел выглядит совсем невинно. Словно Зак первый. На секунду в сознании снова мелькает Сеньор, но Заквиэль успевает отбросить эту мысль, подталкивая Нео, чтобы тот прижался сильнее. И тот поддаëтся, запоздало ощущая, как нетерпеливо чужие руки вытаскивают ремень из его штанов.       Нео расправляется с верхней одеждой сам, и Заквиэль глаза отвести не может от красоты его тела. Кожа фарфоровая, почти белая, а из-под отросшей чëлки выглядывают бездонные тëмно-синие глаза. Можно сказать, что ангел худой, но руки при напряжении округляются, обнажая стальные мышцы под бледной кожей. Он так быстро, но элегантно и плавно снял с себя кофту, что Зак готов упасть к нему в ноги, лишь бы он сделал это ещё раз.       — Бог мой, — шепчет Заквиэль вместо тысячи слов бесконечного восхищения.       Он резко подаëтся вперёд, меняя их местами и укладывая Нео на спину. Затем трясущимися от возбуждения и недавно снюханной дорожки пальцами расправляется с замудрëнной бляшкой и выкидывает штаны в сторону. Тонкая майка без рукавов не мешает ему, наоборот, придаёт уверенности, прикрывая ожоги на спине.       Смазка, спрятанная раньше под подушками дивана, теперь прижата телом ангела. Зак отвлекает Нео поцелуем и молится, что бы резьба и колпачок не подвели, иначе придётся вызывать химчистку. Нео вздрагивает, когда к расслабленному от внешних ласк колечку мышц прижимаются два холодных мокрых пальца. Чëрт бы побрал этого пиротехника: он даже не попытался разогреть гель! Но возмущение уходит на второй план, когда давление становится сильнее и внутрь сразу до последней фаланги проникает чужой средний палец.

At anytime an invitation

you can't decline!

      Кажется, Нео почти выругался, но вовремя успел прикусить язык. Даже самому Заквиэлю кажется жестоким подготавливать ангела в ускоренном темпе, но услышать хотя бы одно бранное словечко хочется сильнее. А если услышит – не остановится, поэтому второй палец с силой протискивается внутрь спустя минуту.       — Прекрати... — задыхается Нео. — Вести себя как...       — Придурок? — Зак мокрыми губами целует его в кончик уха. — Паскуда? Уёбок?       Ангел морщится на каждое из слов, которые были произнесены одновременно с нетерпеливыми движениями пальцев. Он упрямо молчит, хмурится, делая вид, что недоволен. Мозг Заквиэля рисует картину точно такого же мрачного Нео под кем-то другим, например... О Боже, Сеньор даже здесь не может оставить их в покое!       Свободной рукой Зак тянет за чужие каштановые волосы волосы, что словно шёлк, открывает себе обзор на бледную шею. Она выглядит такой же невинной, как сам ангел, но Зак-то знает, как тот уже давно погряз в грехе, раз его изгнали с самих Небес. Поэтому он позволяет себе присосаться к каждому сантиметру молочной кожи, чтобы очернить её ярко-красными отметинами. Нео бьёт его по лопаткам, якобы не стоит этого делать, но кто вообще заподозрит этого гордого ангелочка в чём-то таком, верно? Особенно, если это не менее гордый Заквиэль. Особенно если один из них без стеснения пялится на другого при всех. Даже если Зак убил кучу времени и сил на попытки вытащить Нео из Монолита.

Caviar and cigarettes,

well versed in etiquette,

extraordinarily nice.

      Переворачивая ангела на живот, Заквиэль падает губами к его лопаткам. Они кажутся хрупкими, но он знает, что лёгкая сутулость дана Нео не из-за неправильной позы для чтения, а благодаря сильным крыльям, что носят этого ангелочка по свету. И что приводят обратно к нему. Зак не удосуживается вытереть пальцы, прямо так запускает руку ему в волосы, на этот раз открывая обзору раскрасневшееся ушко. Шепчет:       — Покажи мне их.       Нео отрицательно качает головой, но быстро меняет мнение, когда слышит звук чужой ширинки. Яркий свет на секунду ослепляет Заквиэля, и когда тот вновь открывает глаза, то перед его лицом уже стыдливо сжимаются два больших белоснежных крыла. Они полностью симметричны, слегка дрожат от смущения своего хозяина, а их перья – настоящий шик. Зак знает, насколько чувствительны их основания, поэтому сразу ведёт ногтями к лопаткам, тут же проникая в ангела. Нео тихо мычит, закусывая губу, и начинает трястись ещё больше.       Заквиэль не может оторваться от настоящих крыльев: никакие их железные подобия не сравняться с истинным ощущением этого белого пуха, этих белоснежных перьев. Заку хочется вырвать каждое из них, заменить своё железо на органику, украсть это произведение искусства, и он вымещает эти чувства в быстрых толчках. Он заставляет ангела повышать голос, молча приказывает не сдерживаться, и тот ведётся.       Холодный металл касается изгиба натуральных, живых крыльев. Нео приподнимается на локти, чтобы накрыть их своими, и тут же обмякает, когда сильная рука давит ему на затылок. Он мычит в обивку дивана, хватается за широкий подлокотник – всячески удерживается от бессознательного удовольствия. Ему необходимо чувствовать что-то руками, чтобы не сойти с ума от переполняющих ощущений, которые дарит ему Заквиэль.

Recommended at the price

Insatiable an appetite

      Всё оканчивается, когда укусы переходят с загривка на плечи, совсем рядом с лопатками. Видя крупную судорогу, слыша протяжный стон, Зак выскальзывает из ангела и доводит себя до пика рукой. Белые капли остывают на пояснице, и человеку хочется сфотографировать это воспоминание, повесить над кроватью с своём доме, каждый день любоваться этой картиной.

Wanna try?

      В конец ослабшие белые крылья безвольно валяться на мебель, сам ангел тоже растекается лужей. У него нет сил возмутиться ни насчёт ощущения липкости на спине, ни по поводу звука резкого вдоха очередной красной дорожки через нос от Заквиэля. А когда широкая ладонь ласково опускается на его макушку, убирая волосы со вспотевшего лба, он проглатывает все недовольства.

You wanna try...