Запретная другая жизнь

Ну вот, пацана пристрели. Обидно за потраченное время. Сергей видел, как Паша получил пулю в лоб и слетел с лестницы головой вниз, а следом за ним полетел последний шанс закончить начатое. Двадцать семь лет прошли даром, а хорошо продуманный план оказался дерьмом. Пацана не стоило втягивать. Но чего теперь жалеть? Надо думать, как быть дальше, чтобы не получить пулю в лоб. Гранатомет улетел слишком далеко, доставать — неоправданный риск. — Твою мать! — проворчал мужчина, прячась за лестницей. Взгляд прошелся по местности, ища лазейки для отступления. Зажат, но не сломлен, хотя на грани. Мало того, что влез в полнейшее дерьмо, так еще надоедливый молодой двойник буквально наступает на пятки. Сергей знал, что в то время он был чертовски упрям, бесстрашен и лез на рожон всякий раз, как попадалась возможность. Если бы не этот болван, то он давно бы уже перестрелял половину преследователей, но нет же, приходилось осторожничать, чтобы не попасть в самого себя. Задача не простая. Молодой он пошустрее, а сейчас года уже не те. Пришлось бежать в лес, дабы отсидеть там некоторое время, пока не выбросит в будущее. Затем попробовать повторить авантюру, но уже без пацана. Мириться с провалом нельзя, особенно если подготовка заняла десятилетия. До взрыва осталось не больше двух часов. Сергей преодолел большую дистанцию, чтобы оторваться от преследователей. При нем остались автомат с ничтожно малым количеством пуль и пистолет за пазухой. А ещё отдышка. С таким арсеналом в перестрелку не поиграешь, оставалось только двигаться дальше, но перебежками. Было бы проще, окажись за ним кто-то другой. Но из всех КГБешников не отставал только один единственный упрямый баран, в которого Сергею стрелять запрещено. Иронично. Пришлось сделать крюк по лесу, запутать след и притаиться. Сергей прислонился к дереву, притих, слушая шаги. Такие осторожные, тихие, словно крадущийся хищник, который даже не подозревал, что наткнулась на зверя покрупнее. Один шаг. Второй. Хруст сухой ветки. Шорох одежды. Хищник хищником, но опыта еще недостаточно, чтобы обыграть того, кто на двадцать семь лет опытнее. Слева от головы показался пистолет, нацеленный вперед, куда-то вглубь леса, прямо возле скрытой в тени угрозы. Губы растянулись в хищной ухмылке. Сергей ловко выбил оружие из чужих рук, совершил манёвр с ударом под дых и перехватом запястья, а затем прижал молодое тело к дереву. — Это нападение на офицера КГБ, — гневно закряхтел молодой капитан. Его щека врезалась в неровную поверхность, а одна из рук оказалась выкручена за спину, да с такой силой, что в плече запульсировала острая боль. — Сам знаю, — с раздражением ответил старший. Он слышал эту фразу уже второй раз за день. Отвратительное напоминание собственной глупости из прошлого. — Давай ты просто прекратишь за мной бегать и никто не пострадает? — спросил он, плотно прижимаясь грудью к спине двойника, дабы у того не было шанса вырваться. Сказать, что это странно? Да, это очень странно! Он понимал, что не должен навредить двойнику, поэтому пытался обезвредить на время. Приковать засранца к дереву? Жить захочет — освободится, не абы кто. Вместо ответа Костенко младший резко дернулся, пытаясь высвободиться, но тщетно. Старший крупнее, сильнее, опытнее. Капитан оказался в неловком положении, с острой болью в плече, которое только сильнее вытягивалось от провальной попытки вырваться. Чужое дыхание на затылке заставило вздрогнуть, а губы скривились от брезгливости. — Осторожнее, руку себе сломаешь, — прокомментировал старший. В голосе прозвучали злость вперемешку с раздражением. — Ублюдок! — проворчал младший, игнорируя боль в плече. Он был настроен на то, чтобы пожертвовать рукой, но любой ценой вырваться из захвата. Старший вовремя это понял, поэтому отпустил руку, чтобы не навредить. — Эх, молодость, глупость и упрямство, — прокомментировал он, медленно отступая назад. За пазухой имелся пистолет, а на плече висел автомат, но ни то ни другое использовать нельзя. Двойник принял позу, означающую готовность к нападению или защите. Даже складной ножик достал откуда-то из-за пазухи. Сергей не припоминал у себя наличие такого, когда-либо. В любом случае, времени думать нет. На него смотрел бесстрашный взгляд, там читалось намерение остановить преступника любой ценой. Чёрт, каким же надоедливым он был. Сухие ветки под ногами зашуршали, когда один переступил с ноги на ногу, а второй повторил действие в точности, как зеркало. Забавно вышло. Оба стояли устойчиво, прикрывая руками корпус с готовностью защищаться или атаковать. Позы идентичны, рост, выражения на хмурых лицах, лишь взгляды различались. Возможно, ещё количество мышечной массы и силы в тех самых мышцах. Старший чувствовал некий азарт, как при их первой встречи на квартире пару часов назад. Не всем выпадает шанс сразиться с самим собой в прямом смысле этого слова. Возможно, многие задавались вопросом, что случиться, повстречай они себя из прошлого? Сергей теперь знал, что даже во второй раз — ответом является драка. Вот только он осознавал всю серьезность и опасность данного спарринга, а младший двойник понятия не имел, с кем связался. Весьма иронично. — Тебе мало прошлого раза? — спросил он, даже не надеясь, что это образумит смельчака, который бросился первым. Чего стоило ожидать, конечно. Рывок в сторону, затем обратно. Взмах ножом. В глазах уверенность в своём выигрыше, но в голове нет анализа над ошибками из прошлого раза. Старший увернулся, отступил назад. На губах засветилась ухмылка, он наслаждался тем, что делал. Младший проигрывал во всём, кроме, разве что, выносливости, поэтому затягивать драку не выгодно. Костенко из будущего знал все слабости своего врага, мог предугадывать любые действия, он сам был им много лет назад. Запутанная история, но раз так сложилось, то необходимо стойкое решение. Кто еще мог противостоять самому себе? Младший с размаху пнул листья под ногами, подняв вверх песок и мелкие ветки. Этакая предсказуемая попытка ослепить врага. Подло, эффективно, но только не с тем соперником, который читает тебя как открытую книгу. — Повторяешься, — сказал старший, без труда прикрыв глаза предплечьем, а затем вновь увернулся от ножа. Он не пытался воспользоваться оружием или даже припугнуть им двойника, потому что знал, что бесполезно. Капитана КГБ такое не остановит, а вот бандит легко может поддаться злости и случайно нажать на курок. Безопаснее не трогать огнестрел вовсе. Поэтому Сергей умудрился уклониться от ножа и подбить локоть соперника ударом снизу, после чего с разворота перекинул того через плечо. Возможно, лучше было просто выстрелить в ногу. — Твою мать! — Сергей выругался, когда осознал, что за ним овраг. Стареет. Как можно было упустить такой важный момент? Хорошо, что сам не сорвался, хотя, это с какой стороны глянуть. Младший Костенко кувырком полетел вниз по склону, оставляя за собой след на сухой земле. Овраг оказался не глубокий, но крутой. Легко переломать руки, ноги или шею. Старший рефлекторно прищурился, сжав челюсть и готовясь к тому, как на нем отразятся последствия падения. Двойник мог умереть или сломать спину, что, как минимум, неприятно. — Эй, ты как? — с нескрываемой тревогой прикрикнул Сергей. Громкий голос эхом разнесся по лесу, но ответа не последовало. Во всяком случае, он ещё жив, а значит жив и двойник. Логично? Пока что да, но никто не отменял смерть от потери крови или переохлаждения. Ерунда, правда теперь он не мог вот так просто сбежать, как планировал ранее. Нужно проверить. — Я же сказал, чтобы ты отвалил! Сейчас подохнешь здесь как крыса в канаве, а мне потом что делать? — он осмотрелся по сторонам: вроде никого. Ни звуков приближающихся офицеров, ни сирен от машин, ничего. На помощь надеяться опрометчиво, как и на то, что двойник выберется сам до взрыва станции. Пришлось спуститься вниз, осторожно придерживаясь рукой за свисающие вдоль оврага ветки. — Эй, парень! — бездумно обратился он, подсознательно воспринимая двойника совсем ещё щенком не видавшим мира. Это же надо так бездумно бросаться в погоню. Ради чего? Страны, которая в итоге поступила с ним как с мусором. Выкинула по ненадобности. Жаль, что он понял это слишком поздно. Обидно и то, что этого Костенко ожидает та же участь, когда станция взорвется, а предполагаемый преступник сбежит… Но сбежит ли? Ответа не последовало. Молодой капитан неподвижно лежал на дне оврага лицом вниз, в грязи и сухих листьях. Пришлось подойти ближе и небрежно пнуть в ногу. Реакции ноль. Сергей прошелся взглядом по лежащему телу. Видимых повреждений не наблюдалось. Только когда Сергей присел на корточки и развернул двойника на бок, то заметил кровь. Мелкий упрямец рассек лоб. Раздался тяжкий вздох. Мысли не хотели собираться в кучу. Что теперь делать? Двойник в отключке посреди леса, весь в грязи, а время тикает. Просто упрямый баран, что полез на рожон в одиночку. Сергей раздосадовано поморщился. Он не мог оставить его здесь, мало ли что случится. Вдруг подохнет? Тогда умрёт и сам Сергей. Но раз на нём всё ещё не проявились последствия, то падение выдалось не критичным. Быть может, он сам еще жив только потому, что не бросил себя же в этом овраге? Если подумать, то можно мозг сломать. Лучше не думать. Отбросив все лишние мысли в сторону, Сергей потянул двойника за руку и забросил безвольное тело на плечо. На лице отразилось удивление. Ему казалось, что это будет тяжелее. Возможно, просто хотелось так думать, что он весит больше, чем есть на самом деле. Или двойник из прошлого еще не достаточно подкачался по сравнению с самим собой из будущего. В любом случае, перекинуть молодого капитана через плечо, а затем встать на ноги, оказалось проще, нежели он думал. Путь не близкий. Для начала нужно выйти из лесу. Найти безопасное место, где его не впечатает в предмет при перемещении в будущее, а затем просто ждать своего часа. Звучит просто, но на деле прилагается груз. Можно, конечно, сбросить его в каком-то безопасном месте, откуда потом сам выберется, но проще сказать, чем сделать…

***

Сидя в машине, на обочине дороги, Сергей нервно поглядывал на часы. Совсем недавно за его спиной прогремел тот самый взрыв, а его самого давно уже должно было выбросить в будущее. Что-то пошло не так. Он повернул голову, чтобы глянуть на заднее сиденье, где в отключке валялся младший двойник. Раздался тяжкий вздох, а затем глухой звук от резкого удара по рулю. Всё пошло совсем не так, как он представлял себе это на протяжении многих лет пока готовился. Хотел всё изменить? Доигрался! Отомстил? Как же! Получил больше проблем и неукротимое желание довести дело до конца. Нужно просто посмотреть на ситуацию с другой стороны. Возможно, он ещё сможет сделать то, зачем полез в прошлое: изменить судьбу. Судьбу того, кто сейчас лежал на заднем сиденьи с разбитой головой.

***

Костенко очнулся на больничной койке. Память подводила. Голова почему-то перевязана бинтом, а из предплечья торчала игла от капельницы. Боли почти нет, если не двигаться. За окном, высоко в небе, светило солнце, а настенные часы подсказывали, что сейчас полдень. Вторая рука, без капельницы, почему-то ограничена в движении. Его приковали наручниками к койке, словно какого-то преступника. Вот это уже действительно странно. — Не пытайся встать, — раздался приказной тон. Костенко повернул голову на чужой голос. Память немного освежилась. В углу комнаты, в кресле сидел тот самый ублюдок, что пытался взорвать станцию. Или взорвал. Костенко плохо помнил, что произошло, мысли путались от догадок. Где он? Что произошло? Человек перед ним враг? Совершенно точно враг! Но почему тогда в наручниках сам Костенко? Капитан резко дернул рукой, что была прикована к поручню кровати. Он не собирается выполнять чужие указы. Кто это вообще такой? Помнится, этот тип напал на него ещё в квартире, но тогда их было двое. Где-то должен быть блондин. Или нет. Разве он не пристрелил его на той лестнице? Костенко смутно помнил, всё поросло путаницей из обрывков воспоминаний. Сказать что-либо он не успел, в комнату вошла медсестра, чтобы вытащить иглу от капельницы, а заодно принесла стакан воды и пару таблеток. — Вот, выпейте, — сказала она, настороженно поглядывая на пациента, будто опасаясь. Не того боишься, милочка, настоящий злодей сидит у тебя за спиной. Во всяком случае, так думал Костенко. — Я капитан КГБ СССР! — в гневе прокричал он. — Немедленно освободите меня и вызовите наряд! Преступник вон там! — капитан сильнее задергал прикованной рукой в стороны, не щадя кисти. Женщина испуганно отступила от бурного пациента и вопросительно глянула на расположившегося в кресле лысого мужчину. Тот кивнул головой, а затем махнул рукой, как бы отпуская ее. Костенко младший проводил женщину растерянным взглядом. — Что происходит? Я офицер КГБ, на каких основаниях меня задержали? — прокричал он ей вслед, но та никак не отреагировала, в спешке закрыв за собой дверь. Костенко вернул взгляд на преступника, он только сейчас заметил, что на том поверх белой рубашки теперь ещё светло-бежевый плащ. — Что ты ей сказал? — в гневе спросил он, отдаленно догадываясь в чем дело. — Немного приврал, — холодно ответил старший. Младший со скрипом в зубах сжал челюсть, во вред себе продолжая дергать рукой в тщетных попытках порвать цепь. — Что это должно значить?! — прокричал он. Если бы существовал прибор со шкалой измерения гнева, то давно бы уже вышел из строя от перегрева. Вместо ответа, старший полез во внутренний карман своего плаща, достал оттуда какое-то удостоверение и развернул, вытянув перед собой. Слишком далеко, чтобы Костенко мог прочитать, поэтому мужчина озвучил, не вставая с кресла: — Подполковник КГБ СССР Игнатьев Сергей Александрович. — Думаешь я поверю, что это не подделка? — с раздражением переспросил младший. Его что, держат за дурака? — Мне плевать, — пожал плечами Игнатьев, убирая документ обратно в карман. — Пока ты был в отключке, я вывез тебя из Припяти, подальше от взрыва. Проспись, а вечером поедем в Москву. Казалось, что глаза младшего скоро выпадут из орбит, слишком много информации, которая только умножила количество новых вопросов — Нахрена? — спросил он. — Что за манера речи со старшим по званию? — с наигранно строгим видом сказал Игнатьев, никак не реагируя на попытки младшего вырваться из наручников. — Станция взорвалась прошлой ночью, тебя уже ищут и вне зависимости от того, найдут или нет — вся вина ляжет на твои плечи, потому что именно ТЫ возился с теми подростками и распространил информацию о грядущем взрыве. А ведь стоило предупредить начальство ещё вначале, но нет же — гордыня превыше всего. Опережая твой вопрос: верхушке так удобно, а ты всего-лишь пешка, которой не жалко пожертвовать, нравится тебе это или нет. Если я тебя отпущу сейчас — то ты всё похеришь. Тебя сразу отправят под трибунал, а затем тюрьма. Не очень похоже на то, что ты видел в своих радужных мечтах о будущем, верно? Но я могу помочь. Так что заткнись и делай так, как я сказал! Костенко скептически фыркнул, туго переваривая услышанное. Он откинулся спиной на подушки и прикоснулся свободной рукой к бинтам на голове. Конечно, он не поверит в подобный абсурд, но где-то глубоко в подсознании затаилась навязчивая мысль, что его взаправду могут искать. Тем более, если станция действительно взорвалась. Но то что говорит этот мужик — полнейший бред. Он что, похож на умалишенного, которого легко одурачить? Ситуация дерьмовая, ничего не скажешь. — Это твой план? — его внезапно осенило. — Чтобы все подумали, что я причастен? — Нет. Я просто пытаюсь помочь, поэтому пей чёртовы таблетки и отдыхай, — сурово приказал старший. — Что за бред! — рассерженно воскликнул Костенко. — Мне не нужна помощь преступника! Я что, похож на идиота? — К сожалению, да, — со сдержанным спокойствием на лице ответил Игнатьев. — Да пошел ты! — прорычал Костенко. Одеяло полетело на пол, а цепь от наручников загремела по металлическому подлокотнику кровати. Он намеревался выкрутить себе большой палец, чтобы освободиться. — Неугомонный идиот, — теряя терпение, сказал Игнатьев. Он прекрасно знал, что собирался сделать этот болван, поэтому встал с кресла и в два шага преодолел расстояние до койки, чтобы остановить упрямца. Всё же о себе беспокоился. Крепкая рука перехватила чужое запястье стальной хваткой и жестко прижала к подушке, а вторая грубо вцепилась в подбородок. Попытка усмирить дикого зверя, хотя бы ненадолго. Костенко от неожиданности замер. Ни повернуть головы, ни дернуться, только смотреть в рассерженные глаза напротив. — Слушай сюда, кретин, хочешь того или нет, но тебе придется слушать меня, потому что моя жизнь напрямую связана с твоей и мне плевать, веришь ты в это или нет! Я застрял здесь не по своей воле, но раз так вышло, мне больше нечего терять. Умереть я тебе не дам, похерить своё будущее тоже, как и навредить самому себе. Ты поедешь со мной, успокоишься и поймешь, что я прав. После гневного монолога, Игнатьев схватил таблетки, которые медсестра оставила на тумбочке, силой затолкал их в рот двойника и надавил на щеки другой рукой, чтобы тот не смог сжать челюсть, а затем накрыл губы ладонью. — Глотай! — прозвучал грубый приказ. Жестокий взгляд пронзал насквозь, такой знакомый и в то же время отталкивающий, не терпящий отказа. Не удивительно, что даже Костенко застыл в ужасе. Капитан, конечно, сам мог напугать кого угодно, но до того, кем стал Игнатьев, ему ещё далеко. Пришлось проглотить таблетки, чтобы не подавиться. Затравленный, но злой взгляд вонзился в глаза напротив. Костенко не мог понять что именно, но было в этом Игнатьеве что-то такое, отчего хотелось держаться на расстоянии. Сердце забилось быстрее, по предательскому телу пробежала волна дрожи. Нужно выждать момент, чтобы освободиться. Мужик опасный. Костенко больше не был уверен, что сможет одолеть того грубой силой. Особенно, когда в бешеном взгляде горит обещание сделать настолько больно, насколько это возможно. Боль не любит никто. — Вот, молодец, — с издевкой протянул Игнатьев, а затем похлопал капитана по щеке. Да как он смеет так обращаться с ним? Костенко раздул ноздри от гнева, пытаясь испепелить ублюдка взглядом. Как только его отпустили, он осторожно потянулся за стаканом с водой, чтобы проглоченные таблетки прошли мягче. Но стоило только стакану опустеть, пальцы на стекле сжались до треска. Возмутительная ситуация! Костенко не привык терпеть подобное, злость в нем всегда опережала здравый смысл. Поэтому стакан со свистом полетел в липового подполковника. Тот вовремя отклонил голову в сторону, чего, конечно, стоило ожидать. Губы сжались в плотную линию, в глазах вспыхнула неукротимая ярость. Убьет? Ударит? Два широких шага. Пистолет, что был под светлым плащом, вдруг оказался в руке, дуло воткнулось в лоб. Опасно, но если Игнатьев хотел его пристрелить, то не тратил бы время попусту на бессмысленные диалоги. Разве нет? Поэтому Костенко с вызовом вытянул голову вперед, чтобы сильнее упереться лбом в дуло пистолета. — Проспись, — сказал Игнатьев, прежде чем ударить двойника по виску рукояткой от пистолета.

***

Следующее пробуждение произошло на заднем сиденьи машины. Его куда-то везли. Зачем? Костенко лежал на спине и плохо соображал. Куда он вляпался? Что этому мужику надобно? Память постепенно возвращалась вместе с четкостью перед глазами, но ситуация не прояснилась. В этот раз рука оказалась прикована к дверной ручке. Пару раз подергав запястьем, Костенко заерзал на сиденьи, меняя позу. Удобства мало, не считая подушки под головой, вероятно прихваченной с больничной койки. — Куда мы едем? — хриплым ото сна голосом спросил он. Свободная ладонь рефлекторно потянулась ко лбу, перетянутом бинтом. — Домой, — ответил водитель. Хмурый взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, где встретился с чужим, очевидно уставшим от последних событий. — Это куда? — настороженно спросил младший. — Туда, где ты живёшь, — прозвучал ответ. — Мужик, ты хоть понимаешь, что делаешь? Я офицер КГБ СССР… — начал свою заезженную шарманку капитан, но замолчал, когда машина резко затормозила. Наручники больно впились в запястье, когда тело инерцией полетело вперед. — Я тоже, — напомнил Игнатьев, не оборачиваясь. Он подождал, пока капитан прекратит ругаться и усядется обратно, а затем вновь нажал на газ, приводя машину в движение. — Да кто ты такой? — злостно процедил младший. Голова загудела, как во время похмелья. Сотрясение что ли? Когда он умудрился так оплошать? Что-то не везло ему в последнее время. — Убью, — сквозь зубы пробубнил он. — Опыта не хватит, — прозвучал надменный ответ. На грудь капитана с шуршащим звуком прилетела баночка с таблетками. — Выпей — полегчает. Вода под сиденьем. Оставшийся путь оба молчали. Один просто вёл машину, блуждая в своих мыслях, а второй терпел боль и внимательно следил за дорогой, которая казалась знакомой. Это Москва? Когда успели? Сколько времени он пробыл в отключке? Ублюдок что, действительно ехал в сторону его квартиры? Костенко не понимал ничего из того, что делал этот липовый подполковник. Что еще его беспокоило, так это участь Припяти, ведь если станция взорвалась, то…столько людей могло погибнуть…. — Ты не выпил таблетки, — заметил Игнатьев, когда припарковал машину во дворе. Он заглушил мотор и обернулся, сверля капитана суровым взглядом. — Откуда мне знать, что там не отрава? — спросил тот. — Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это ещё в Припяти. Так что пей таблетки и выходи из машины. Гаражей во дворе не предусмотрено, поэтому Игнатьев поставил машину на определенное место под подъездом, как делал в молодости. В груди забился ритм ностальгии, периодически прерывающийся симфонией мрака и грусти. В молодости все казалось другим. Игнатьев вышел из машины, хлопнув передней дверцей, а затем открыл заднюю. Как только он это сделал, в него полетела баночка с таблетками, которая с глухим стуком отскочила ото лба. Подобного поведения стоило ожидать. Упорство и бесстрашие. Как только он выжил с таким характером? Игнатьев плотно сжал губы, стараясь проконтролировать плохие эмоции, что грозили вырваться наружу. — Спокойно, — сквозь зубы процедил он, больше для самого себя, нежели для двойника. — Держи, — он бросил тому ключи от наручников, не имея желания помогать. Пришлось подождать, пока капитан справиться с замком самостоятельно. Дать мимолетную свободу действий, чтобы затем резко схватить за ноги и рывком вытащить из машины. Кто-то другой, возможно, повёл бы себя мягче со своим двойником из прошлого, но только не он. Игнатьев прижал капитана грудью к багажнику, заломал одну руку за спину и склонился к уху. На улице стояла глухая ночь, поэтому он мог позволить себе подобные грубости без свидетелей. — Я знаю, что ты упрямый парень, сам таким был, но я также знаю, как тебя усмирить. Капитан плотно сжал челюсть, злясь от собственного бессилия. Какой позор: оказаться прижатым к багажнику, как гребанный преступник. Ещё этот мужик, странный такой, опасный. Угроза не отличалась особой изощренностью, но почему-то казалась реалистичной, учитывая поведение и навыки лже подполковника. Костенко задумался. Он мог притихнуть на время и выждать более удобного момента. — Ладно, — нехотя ответил он. — Понял тебя, мужик, отпусти. — Конечно, понял он, — с недоверчивым смешком повторил старший, а затем отвесил подзатыльник, что принесло еще больше дискомфорта младшему. — Сделаем вид, что это так, — добавил он, когда поднял с земли баночку с таблетками, а затем двинулся к подъезду. Костенко некоторое время постоял возле багажника, осматриваясь по сторонам в поисках помощи. Во дворе ни души, а кричать не только позорно, но и бессмысленно. У мужика пистолет за пазухой. Как только его пропустили через границу? Может, действительно подполковник или какая шишка, имеющая связи? Тогда зачем связываться с теми диверсантами мелкими? Ничего не понятно. Что они вообще тут делают? Откуда ублюдок знает пароль от подъезда? — Вздумаешь бежать, ногу прострелю, — сказал Игнатьев, конечно, лукавя. Стрелять в молодого себя желания нет. Он распахнул одну сторону плаща, давая увидеть рукоять от пистолета, а затем махнул рукой, приглашая идти за ним. Костенко не решительно зашагал следом, немного дезориентированный происходящим и своим положением. Откуда ублюдок знает на каком этаже он живёт? Откуда у него ключи? Столько вопросов и ни одного ответа. — Заходи, располагайся, — наигранно вежливо сказал Игнатьев, когда протянул руку в пригласительном жесте. Судя по тому, как нервно дернулись уголки губ на молодом лице, капитан нехотя оценил иронию сказанного. Разве что не в полной степени. Издевательства подобного рода били по самолюбию капитана, скапливаясь в груди взрывной смесью эмоций, ждущей своего часа для выплеска. В квартире душно и немного пыльно, ибо убирался Костенко редко, уж больно занятой, времени не хватало. Выключатели света сработали не сразу. Игнатьев уже подзабыл, что сперва нужно включить рубильник, спрятанный в шкафу, что отвечал за подачу электроэнергии в квартире. Сделав это, он запер входную дверь, открыл все форточки, а затем пошел на кухню, чтобы набрать воды в чайник. — Кофе как всегда нет, поэтому только чай. Без сахара, верно? — спросил он, чтобы еще больше удивить младшего двойника. Тот сидел на диване в центре зала, в недоумении хлопая ресницами. На бледном лице читался предсказуемый вопрос. — Да, — с кивком головы ответил капитан, а когда подполковник поставил на тумбочку черную чашку, из которой Костенко всегда пил тот самый чай, вопрос все же вырвался: — Как давно ты следишь за мной? Старший самодовольно хмыкнул, не отрываясь от своих дел. Он ходил по квартире, проверяя тайники, которые делал в молодости на случай непредвиденных ситуаций. — С рождения, — ехидно ответил он, чтобы позабавиться выражением на лице младшего. Раскрывать самому себе тайны будущего он не собирался, много болтать тоже, но удержаться от всего разом было сложно. Любопытство брало верх. Поэтому он поставил стул перед диваном, развернул задом-наперед, чтобы сесть, и сложить руки на деревянной спинке перед собой. Баночка с таблетками упала на диван подле бедра капитана. — Зачем? — спросил тот. Взгляд метнулся к рукояти пистолета, что торчала из-под плаща лже подполковника. — Не твоё дело, — ответил Игнатьев. — Даже не думай, — предостерег он, заметив искру надежды во взгляде напротив. — Рыпнешься — будешь хуже. Костенко промолчал, притих, как в прошлый раз на квартире в Припяти. Забавно. Игнатьев не мог налюбоваться, изучая молодого себя. Кто-то скажет, что дико всё это, назовет психом, но пути назад нет. Разве вы откажетесь от подобной возможности понаблюдать за собой со стороны? Или это только он такой сумасшедший? Какой вообще толк называть себя сумасшедшим, когда безумные вещи происходят сами собой? Лучше просто плыть по течению и воплощать в реальность новые планы. — Что дальше? — тихо спросил Костенко, озлобленно поглядывая на чужака в своей квартире. Тот помедлил перед ответом, хищный отпугивающий взгляд прошелся с ног до головы, отчего Костенко стало не по себе. В горле образовался ком, а к груди подтянулось давно забытое чувство страха. Кто он такой? — в очередной раз прокричал внутренний голос. — Дальше я оставлю тебя, — ответил Игнатьев спустя минуту задумчивого молчания. Очень странный тип. Костенко чувствовал себя подопытных кроликом, находясь под этим неопределенным взглядом. Почему на него так смотрят? Он, конечно, смотрел в ответ, но только лишь потому, что остерегался внезапного нападения. Вот чего он действительно боялся, так это неизвестности. В подобной ситуации он впервые. — Просто уйдёшь? — спросил Костенко, когда Игнатьев поднялся со стула, забрал из тайника пару купюр и направился к выходу. — Встретимся в суде, — ответил старший перед тем, как захлопнуть за собой входную дверь. Что это должно значить? Костенко остался сидеть на диване, пытаясь понять, что с ним приключилось? Задача не из лёгких. Ему хватило минуты две, чтобы прийти в себя, а затем, вскочив с дивана, рвануть к телефону… Если бы он знал, что его ждёт дальше…

***

Ублюдок не соврал. Станция взорвалась, а виноватым выставили Костенко. Зачем Игнатьев вообще сделал то, что сделал? Вывез из Припяти. Чтобы обворовать? Так мог бы сделать это без хозяина квартиры, раз знал, где что лежит. Ничего не понимания, Сергей чувствовал себя брошенным. Всё ради чего он жил оборвалось в считанные минуты, стоило только прочитать выдвинутые обвинения. Неужели вот так просто можно сломать жизнь офицера, который до последнего был предан своей стране и пытался предотвратить аварию? Где справедливость? Костенко не знал, что делать. Как спасти карьеру? Столько вопросов и ни одного ответа. До суда он был молчалив на людях, а по приходу домой разносил мебель от безысходности. Особенно сильно бесило, что никто не верил в его версию событий. Подростки-диверсанты исчезли, не оставив ни зацепки, даже труп того блондина каким-то образом оказался утерян. Всё из-за взрыва и бестолковости работников. Что ещё говорить, если никто даже не слышал ни о каком подполковнике. Костенко сам больше не видел его, отчего начал задумываться о своем психическом здоровье. Слишком странно всё это, словно выдумка. Не рехнулся он часом? Голову-то где-то разбил, мог и рассудка лишиться. Это многое бы объяснило. Только не опустошение тайников. Два месяца пролетели в череде разбирательств, за это время Костенко успел попрощаться с карьерой. В голову все чаще пробивалась мысль о посещении психиатра. Но затем суд вынес неожиданный вердикт: Костенко не виновен. Это стало ещё большим шоком. Костенко уперся ладонями в края умывальника, всматриваясь в свое отражение в общественном туалете. Он только что вышел из зала суда, находясь в шоковом состоянии. Разве это плохо? Что он оказался невиновным? Почему тогда мир в округе будто остановился? Потому что он не мог понять, как так вышло. Кто вытащил его из дерьма? Спас карьеру и светлое будущее? До суда всё складывалось самым что ни на есть худшим образом, а затем, в один момент, словно по щелчку пальцев, кто-то вытащил его из пучины невезения. Кто это был? Кому он обязан по гроб жизни? По лицу потекли капли холодной воды, ото лба до подбородка, по шее и к белоснежному воротнику. Почему его оправдали? Костенко понятия не имел, но до последнего был уверен, что карьере конец. Как теперь это принять? Почему он не рад? Потому что не знал, кто вмешался в его судьбу. Догадки имелись, но думать в том направлении страшно. Он ведь не сумасшедший… Взгляд метнулся к одной из двух дверей, что отражались в зеркале. Из кабинки раздался противный скрип, зашуршала туалетная бумага, а за ней прозвучал смыв бачка. Замок тихо щелкнул, дверь отворилась. — Ты? — удивленно воскликнул Костенко, как только из кабинки туалета показалась знакомая фигура. Что он тут делает? Он настоящий? Это не галлюцинации? Мужчина теперь был одет в чёрный костюм с того же цвета рубашкой и галстуком. — Тише, — спокойно ответил Игнатьев, когда подошел к соседнему умывальнику, неспешно закатывая рукава, чтобы помыть руки. — Мы же не хотим неприятностей? — он кивнул в сторону соседней кабинки, за которой послышался шорох одежды. — Что ты здесь делаешь? — спросил Костенко, не отрывая рук от умывальника, чтобы не наброситься на ублюдка с кулаками. — Как ты думаешь, каким образом ты выиграл это дело? — прозвучал встречный вопрос. — Что это значит? — неверящим тоном переспросил Костенко. — Как хорошо, что за вас было кому заступиться, капитан. Карьера спасена, дорога в светлое будущее открыта, не так ли? — Игнатьев стряхнул воду с кончиков пальцев и двинулся к выходу. — Кто ты? — Костенко проводил мужчину растерянным взглядом, не решаясь остановить. Они всё же в здании суда, а его только что оправдали и дали второй шанс. Стоит рисковать? Вдруг это всё галлюцинации? Что скажут люди? — Никто, — ответил Игнатьев. Костенко помедлил, не зная, что делать. Как только дверь закрылась, он вернул взгляд в зеркало, пытаясь понять, что происходит. Он же проверял. Никакой подполковник Игнатьев не числится ни в каких документах. Костенко запоздало решил броситься в погоню, но коридор оказался пуст. Странный тип испарился также внезапно, как и появился. Для чего Игнатьев сделал это? Или это был не он? Костенко нихрена не понимал. Ни сейчас, ни месяц спустя, пока пытался разузнать хотя бы что-то об этом Игнатьеве. Фамилия, конечно, выдуманная, но это единственное, что было. Даже возвращение к должности не дало прогресса в поисках. Кем бы этот тип ни был, он либо хорошо скрывался, либо стоял на версту ступенек выше Костенко. Второй вариант почему-то казался ближе, что пугало и интриговало одновременно.

***

После тяжёлого рабочего дня, капитан захлопнул входную дверь квартиры и устало вздохнул. Рука потянулась к выключателю, но замерла на полпути, стоило только носу уловить запах от сигарет. Дуло пистолета тут же нацелилось в темноту коридора, пальцы сжали рукоять. Костенко медленно двинулся вперёд, оставив пакет с продуктами на пороге. Скрип дерева под ногами выдал его крадущийся шаг, поэтому медлить смысла нет, разве что осторожничать, опасаясь того, кто забрался в квартиру без разрешения. Костенко резко завернул за угол, нацелив пистолет в центр комнаты, где у окна стояла темная фигура. В этот раз в белом плаще. — Руки за голову! — приказал Костенко. — Докурить дай, — прозвучал невозмутимый ответ. Мужик развернулся вполоборота, чтобы глянуть на капитана с равнодушным видом. — Руки за голову! — требовательно повторил Костенко. — Это взлом частной собственности офицера КГБ… — Костенко не успел договорить, сигарета прилетела прямо в лицо. Глаза рефлекторно закрылись, а палец нажал на курок. Прозвучал выстрел. Щёку всё же обожгло. Неприятненько. Костенко дёрнул головой, а затем почувствовал два удара: один по рукам, второй прямо в солнечное сплетение. Воздух резко покинул легкие, из горла вырвался хриплый стон, колени подогнулись. Стоило сразу открыть глаза, но боль не позволила. Опять поражение? Сколько можно? В тишине щелкнул выключатель и люстра засияли жёлтым светом. Костенко опустился на колени, округлив спину. Пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы не задохнуться. Опасный прием, в некоторых случаях даже смертельный. Воздуха критически не хватало. Как только глаза приоткрылись, взгляд пал на пистолет, который подобрать не дали. Игнатьев отшвырнул оружие в дальний угол. — Не очень гостеприимно, — прозвучал голос над головой. Издевается, сукин сын. Если это галлюцинации, то весьма ироничная. Костенко мог бы посмеяться над собственным воображением, не будь оно настолько реалистично на ощупь. Раздались удаляющиеся шаги, а затем скрип дивана. — Что тебе надо? — с трудом спросил он, пытаясь вытерпеть медленно затухающую боль в груди. — Это ты меня искал, — ответил Игнатьев. Он расположился на диване, закинув ногу на ногу. — Вот ты и скажи, для чего? — Хотел поблагодарить, — хрипло ответил Костенко, что, конечно, было ложью. Игнатьев улыбнулся, а затем спросил: — Поблагодарил, что дальше? — Можешь проваливать, — прозвучал дерзкий ответ. Костенко сидел на коленях в позе зю, не решаясь обернуться, он чувствовал затылком пронзительный взгляд, что почему-то дико будоражил нервы. — А если серьёзно? — в голосе прорезалась жёсткость. Костенко промолчал, дыша через раз, а затем осторожно коснулся ладонями пола, чтобы встать на ноги. Если его не убили сразу, значит угрозы таковой нет, можно попробовать поговорить, раз уж есть возможность. Костенко медленно развернулся, взгляд бегло прошелся по сидящему на диване человеку. Ноги невольно сделали шаг в сторону, куда предположительно улетел пистолет, но затем остановились. Взгляд напротив предупреждающе помрачнел, намекая на последствия. Костенко уставился в ответ. Что-то было в этом ублюдке такое, что заставляло Сергея бояться и лезть на рожон одновременно. — Ты настоящий? — спросил он. Игнатьев с любопытством склонил голову набок, нахмурил брови и ответил: — Удар был недостаточно правдоподобным? — Достаточно, — поджав губы, проворчал Костенко. — Тогда с хрена ли ты решил, что я не настоящий? — Ты помог мне, — ответил Костенко. — Я не понимаю, зачем? — Помог, — Игнатьев согласно кивнул. — Зачем — это мое личное дело. — Откуда ты знал, что так будет? Обвинения, суд и прочее. Как ты это сделал? — Не твоё дело, — повторил Игнатьев. — Ладно, — Костенко устало вздохнул. — Ты следил за мной, вывез из Припяти до взрыва, помог выиграть суд, обокрал мои тайники, вломился в квартиру и теперь сидишь на моем диване. Что дальше? Сделать тебе чаю? — Кофе, — с раздражительной улыбке на лице проговорил Игнатьев. — Кофе нет, — проворчал Костенко. — Есть, — самодовольно сказал Игнатьев. — Ты купил на прошлой неделе. — Ты псих? — Костенко мельком глянул на пустую вазу из-под цветов, до которой можно дотянуться в два шага. — Периодически разговариваю с самим собой, — с ухмылкой ответил Игнатьев. Он специально помедлил, чтобы дать двойнику фору, когда тот всё же ринулся к вазе. Почему-то ему это казалось забавным: испытывать молодого себя. Не для того ли он пришел сюда? Когда мог просто жить дальше, наблюдать со стороны. Подобного рода любопытство чревато тяжелыми последствиями, но терять-то уже все равно нечего. Как только ваза оказалась в руках двойника, Игнатьев резко вскочил на ноги, чтобы без особых трудностей выиграть очередную схватку с самим собой. Как-то даже слишком легко. Неужели он был таким слабаком? Игнатьев хмыкнул. Двойник лежал под ним, лицом вниз, придавленный сверху тяжестью чужого тела. Руки заломлены за спину, а щека прижата к полу. Игнатьев вжал колено меж лопаток капитана, а ладонь положил на затылок, удерживая голову на месте. — Нравится проигрывать? — с издевкой спросил он. — Да пошел ты! — раздался приглушенный голос снизу. — Даже не попытаешься вырваться? — спросил Игнатьев, слегка ослабив хватку, чтобы дать возможность освободиться при большом желании. Но капитан не двигался. — Отвали! — проворчал тот. — Позволишь унижать себя? — спросил Игнатьев, слегка расстроенный столь быстрым завершением драки. Возможно, оно к лучшему, пора сваливать, пока копы не приехали Костенко молчал. Сдался? Выжидал? Игнатьев не имел желания ждать, поэтому с разочарованием похлопал капитана ладонью по макушке, а затем отпустил, поднимаясь на ноги. Видимо, кофе ему не сделают. Как только входная дверь захлопнулась, Костенко заставил себя подняться на ноги, чтобы подойти к окну и проследить за таинственным незнакомцем до последнего. Конечно, было бы слишком глупо, если бы тот припарковал машину у подъезда. Поэтому Костенко увидел только удаляющуюся фигуру в белом плаще, которая перед тем, как скрыться за углом, остановилась. В свете фонарей сложно рассмотреть выражение лица, которое повернулось, но Костенко догадывался, что хмурый взгляд был обращен на него перед тем, как фигура полностью исчезла из виду.

***

Сергей приловчился к новой жизни в СССР и это оказалось не так ужасно, как было в первый раз. Теперь он знал больше других, владел той информацией, которая помогла ему обзавестись новым жильем, поддельными документами, деньгами и даже некой властью. А впереди ожидался распад СССР, девяностые и новая стратегия жизни. Только теперь его младший двойник живет ту жизнь, которой он сам был лишён в первый раз, а во второй проживает роль всё того же бандита, но уже с новыми привилегиями. Можно смело сказать — неплохо устроился и даже совесть не мучила за убитых в будущем детишек, которые в этом времени еще даже не родились. Так что жалеть не о чем. Разве что не стоило лишний раз показываться своему двойнику, который теперь стал одержим его поисками. Упрямый баран. Мало ему оплеух. Сергей подглядывал за ним, опасаясь, чтобы упрямец не вляпался куда и не помер раньше времени. Он не знал, повлияет это на него самого или нет, но предпочел не рисковать. Поэтому спустя время вмешался снова. В один из рабочих дней, Костенко вел погоню и не справился с управлением, когда в машине прострелили колеса. Раздался скрежет металла об асфальт, машина перевернулась несколько раз и выпала за пределы моста. Костенко уже успел попрощаться с жизнью. Он не сумел открыть дверцу, находясь в шоковом состоянии, когда как машина стремительно опускалась на дно реки. Глупая смерть для капитана, ожидающего повышение, но если судьба так распорядился, то очень жаль. Воздух закончился, последние силы покинули тело до того, как глаза закрылись. Костенко успел увидеть знакомый силуэт, что помог выбраться из тонущего машины, а затем вытащил на берег и небрежно бросил лицом в грязь. Из горла вырвался кашель, вода стремительно покинула лёгкие, а рука потянулась к чужой ноге, что быстро пропала из поля зрения до того, как взгляд поднялся вверх. Кто-то вытащил его из воды. Костенко не видел конкретного очертания лица, но предполагал, что это был тот самый незнакомец. После данного случая в голове Костенко возникла глупая мысль, что таинственный незнакомец не просто следит за ним, но и по неизвестной причине оберегает. Для чего? Вот это он собирался выяснить. Каким образом? Самым что ни на есть безумным, но как оказалось эффективным. Костенко взялся за новое дело, которое было не по плечу. Он это знал. План состоял в другом: чтобы провалить дело. Глупость ещё та, риск для карьеры и жизни, но необоснованное желание приблизиться к незнакомцу затмило здравый смысл. Полную степень безрассудства Костенко понял только в момент, когда оказался зажат в перестрелке на окраине леса. Напарники погибли, боеприпасы на исходе, а количество бандитов по ту сторону перестрелки стало только больше. На лбу появилась испарина, паника подступила тихо и незаметно, что стало сюрпризом, когда руки внезапно затряслись мелкой дрожью. Костенко не привык проигрывать, всегда был холоден в своих решениях и находил выход из любых ситуаций. Поэтому единственное, что показалось правильным, дабы выжить, это сдаться. Рискнуть. Но прежде чем он успел поднять руки, сзади послышался шум колёс. Служебная машина послужила щитом, за которой остановился таинственный чёрный внедорожник. Передняя дверца со стороны пассажира резко открылась, открывая взору водителя. — В машину, живо! — проорал уже знакомый голос. Костенко поспешил сесть на переднее сиденье. Не успел он захлопнуть дверцу, как машина тронулась, а из лесу послышались выстрелы. — Блять, — ругнулся водитель. — Одно попадание в колесо и мы встанем. Так что пригнись, нахрен! Стекла тут пробивные! Костенко пригнулся, пока Игнатьев жал на газ в попытке покинуть зону перестрелки. Пару пуль попало в заднее окно, стекло разлетелось по салону, а в шуме выстрелов послышались крики и рёв моторов. — Преследовать будут, — сказал Костенко, предполагая погоню. — Ясен хрен, — фыркнул Игнатьев. — Эти ребята не оставляют свидетелей. Костенко оглянулся по сторонам в поиске оружия. — Жить надоело? — спросил Игнатьев, не отрывая взгляда от рыхлой дороги впереди. — Если не оторвемся, придётся отстреливаться, — ответил младший. — У тебя здесь есть что-нибудь? Игнатьев хмыкнул, с полуслова понимая о чем идет речь, но ответил отказом: — Пригнись и сиди молча. Костенко возмущенно фыркнул, но высовываться не стал. Без толку, если оружия нет. — Кто ты? — спросил он. — Зачем следишь за мной? Спасаешь, — мысленно добавил он, но озвучить посчитал неуместным. — Не твое дело, — прозвучал холодный ответ. Игнатьев знал, что двойник упрям и подобным ответом не удовлетвориться. Ему было бы плевать, если бы упрямец не выдумал как привлечь его внимание самым глупейшим из образов, рискуя не только карьерой, но и собственной жизнью. Его жизнью! Игнатьев не мог позволить молодому себе умереть по логичным причинам. — Как раз-таки мое! — ожидаемо вспыхнул Костенко. — Слежка за людьми наказуема, а за офицером КГБ наказуема вдвойне. — Ой все, заткнись, а? Нет настроения слушать эту фанатичную ахинею. Пристегнись лучше, — Игнатьев сильнее вдавил педаль газа, а затем совершил резкий поворот. Костенко пришлось ухватиться за сиденье, чтобы удержать себя на месте, а затем скрипя зубами потянуться за ремнем безопасности. — Твои дружки? — прозвучал рассерженный голос. Или скорее затравленный. Конечно, не каждый осмеливался перечить капитану КГБ и тем более указывать, что делать. — Нет, — краткий ответ. — Ты — бандит? — Костенко делал вид, что смотрит на дорогу, но тайком пытался поглядывать на своего таинственного спасителя, дабы проследить за реакцией на вопросы. В ответ Игнатьев хмыкнул, но промолчал. — Зачем бандиту спасать офицера КГБ? — прозвучал следующий вопрос, а за ним еще один: — Хочешь подкупить меня? Впечатлить? Или отвлечь от чего-то важного? — Впечатлить? — с ухмылкой переспросил Игнатьев. — Я не это имел ввиду, — тут же оправдался Костенко, чем привлек еще больше внимания к своей оплошности. Игнатьев не ожидал от своей младшей копии чего-то подобного. Или просто никогда не смотрел на свое поведение со стороны. В любом случае, это любопытно. — Не это, это что? — переспросил он и даже позволил себе мельком глянуть в сторону двойника, дабы увидеть там очевидную неловкость. — Ничего! — с нарастающей злостью ответил тот. Контроль над эмоциями не лучшая его сторона. — Тогда просто заткнись. Удивительно, но Костенко вдруг послушался и замолчал. Игнатьев не мог не взглянуть в сторону ещё раз, дабы проанализировать выражение на молодом лице. Странно всё это. Его жизнь. Скачки во времени. И чёртова Зона.

***

Оторвавшись от преследователей, Игнатьев припарковал машину возле станции метро. — Выходи, — угрюмо сказал он, не глядя на двойника. — Как тебя зовут? — вдруг спросил тот, прежде чем потянуться к дверной ручке. Несмотря на имеющейся при нем пистолет в плечевой кобуре, оружие осталось не тронутым. — Ты знаешь, — ответил Игнатьев. — Настоящее имя, — сухо добавил младший. — Ты знаешь, — холодно повторил старший. — Зачем помогаешь мне? — Выходи. По лицу было видно, что Костенко злится без ответов, но силой воли пытается успокоиться, чтобы не вспылить. Удивительно. Игнатьев ожидал, что ему придется выкинуть того из машины, но младший внезапно прекратил задавать вопросы, покривил лицом и просто вышел. Машина тут же тронулась с места, под пристальным взглядом задумчивого капитана. Которого ожидал выговор за провал задания, не говоря уже о том, что о повышении можно забыть. Разве что кто-то снова вмешается, потянет за ниточки, чтобы сохранить карьеру невезучего офицера…

***

Следующий раз случился на рабочем месте. Костенко получил фотографии предполагаемых барыг оружием, запечатленных на скрытую камеру. Каково было его удивление увидеть уже знакомое лицо. Значит, всё же бандит, — мысленно заключил он, держа в руках черно-белую фотографию. Какая ирония. Его спаситель и таинственный незнакомец, за которым он гоняется уже на протяжении года, оказался бандитом. Это многое объясняло. Наверное. Что теперь? Продолжить поиск, но уже с очевидным намерением арестовать? Отличный повод и оправдание своей странной одержимости. Костенко не хотел признавать, что это ненормально. Теперь он искал бандита, что вполне очевидно для капитана КГБ. Вовсе не потому, что этот бандит не покидал мысли Костенко на протяжении долгих месяцев.

***

Обыск старого склада на окраине города ни к чему не привёл. По наводке информатора именно здесь должны были храниться весомые доказательства незаконного сбыта оружия, но склад оказался пуст. Костенко опустил пистолет, когда не нашёл ничего и никого примечательного. Захлопнув дверцу машины, он завел двигатель и поднял взгляд на зеркало заднего вида. — Вечер добрый, — прозвучал знакомый голос, как только он увидел в отражении того, кого искал. — Руки на руль! — приказал тот прежде чем капитан успел потянуться к плечевой кобуре. Можно было рискнуть, но только не с этим человеком. Не тогда, когда получил желаемое. Почти. Слегка подрагивающие от волнения ладони легли на руль, а в затылок уперлось дуло от пистолета. Затем чужая рука просунулась под пиджак, чтобы забрать оружие. Костенко не двигался, тихо дышал и смотрел в зеркало заднего вида, где в ответ на него смотрела опасная и в тоже время завораживающая пара голубых глаз. — Ловушка, значит, — сказал он. — Очевидно, — прозвучал угрюмый ответ. — Не притворяйся, что не хотел в неё попасть. — Зачем ты следишь за мной? — спросил Костенко. Вместо ответа Игнатьев просто убрал пистолет. За спиной прозвучало шуршание от ерзанья по кожаным сиденьям, задняя дверца открылась, затем закрылась, а следом открылась передняя. Костенко уставился на бандита, который теперь сидел на пассажирском сидении справа. — Сложно объяснить, — угрюмо сказал Игнатьев. — Было бы куда проще, если ты просто прекратил свои поиски. Для нас обоих. — Не получится, — с упрямством в голосе сказал Костенко. — Я так и думал, — со вздохом прокомментировал Игнатьев, а затем вновь нацелил пистолет в голову капитана. — Тогда в следующий раз я тебя пристрелю. — Не верю, — угрюмо проговорил Костенко. Было сложно удержать зрительный контакт, но он не сдавался, несмотря на то, что мрачный взгляд напротив вызывал легкую, будоражащую нервы панику. — Зачем спасал? — спросил он. — Чтобы убить, — прозвучал совсем нелогичный ответ. — Так чего ждёшь? — с вызовом спросил Костенко, упрямо подавшись вперед, чтобы уткнуться лбом в дуло пистолета. Игнатьев помедлил, изучая странное выражение на молодом лице. Такой знакомый взгляд. — Забудь, — сказал он и опустил оружие, намереваясь выйти из машины, но просчитался, когда пистолет оказался у виска. — Подготовился, значит, — немного удивленно произнес Игнатьев. Этого стоило ожидать, но он расслабился. Не критично и поправимо. Игнатьев самодовольно хмыкнул и глянул на лицо двойника, в глазах которого читалась нерешительность. — Ты арестован, — сказал Костенко, что только позабавило старшего. — Неужели? — Игнатьев поднял руку, совсем не опасаясь получить пулю, он просто отодвинул пистолет в сторону. — Ты же не для этого искал меня, — сказав это, он не рассчитывал, что двойник воспримет слова за сигнал к действию. Костенко рывком подался вперед, схватил бандита за ворот плаща и…получил пощёчину. Ноздри раздулись от негодования, взгляд потемнел, а плечи ссутулились. Стало стыдно. Игнатьев удивленно приподнял брови, не зная, что сказать. Это немного не то, чего можно ожидать от молодой версии себя. Он не думал, что двойник всё же решится действовать, а не подавит желание на корню, как должен был. Капитан отвел взгляд в сторону, а Игнатьев продолжил смотреть, размышляя про себя. Неловкая ситуация, но что поделать. — Что дальше? — строгим тоном спросил Игнатьев. — Чего ты хотел добиться? — Так нахрена ты следишь за мной? — обиженно спросил Костенко, вернув взгляд на собеседника. В глазах читались злость и паника. — Ты подумал, что я хочу трахнуть тебя? — Игнатьев не смог сдержать нервного смешка, глаз дернулся, а в груди что-то екнуло. Нет, он же ни о чем таком не думал, просто следил и оберегал. Потому что имел право. — Что ещё мне думать? — уши капитана заметно покраснели. — Думать можешь, что хочешь, но не предлагать себя кому попало! — отчитал его Игнатьев. Костенко до скрипа зубов стиснул челюсть, в глазах вспыхнула ярость. Рука с пистолетом дернулась вверх. Игнатьев быстро среагировал, перехватил запястье и перенаправил дуло мимо себя. Прогремел выстрел. Пуля выбила боковое стекло, а выстрел оглушил обоих. Игнатьев одним ловким движением выкрутил запястье, чем вызвал кряхтение со стороны двойника. Пистолет с глухим звуком полетел под ноги. Рука капитана оказалась вытянуть перед грудью старшего, а сам он перегнулся через коробку передач. — Ты не кто попало, — сказал Костенко сквозь стиснутые от боли зубы. Игнатьев самодовольно хмыкнул, его губы находились подле уха двойника. Сложно было не заметить, как напряглось тело младшего, стоило только выдохнуть и ошпарить горячим дыханием доступную шею. Возможно, он сошел с ума и не стоило вообще показываться здесь, но нельзя отрицать, что уходить не хотелось. Тем более, когда младший замер в ожидании или надежде. Игнатьев скривился. Разве он был таким раньше? В его глазах это выглядело жалко. Хотя он сам не лучше. Зачем потянулся губами к шее? Втянул носом родной запах. Как странно. Но приятно. Что-то запретное, но родное. Такое, на что он имеет право, хотя другие осудят. Костенко осторожно наклонил голову, замер, ожидая чего-то, за что будет потом себя винить. Но то в будущем, когда поймёт совершенную ошибку, которую так долго выслеживал. Ошибку, чьи губы неожиданно нежно коснулись шеи под ухом, поцеловали кожу и замерли. Костенко не пытался пошевелиться, хотя поза была вкрай неудобной. В локте что-то хрустнуло, но терпимо. Костенко мог вытерпеть любую боль, если понадобится. Вопрос в том, для чего? — Так не годится, — сказал Игнатьев, когда заставил себя отпустить двойника и отстраниться. — Что не так? — спросил Костенко, так наивно и просто, что сам себе удивился. — Всё, — ответил Игнатьев, а затем потянулся к дверной ручке. — Подожди, — Костенко поморщился, когда попытался потянуться той рукой, локоть которой пронзила резкая боль. — Прекращай искать меня, — сказал Игнатьев, когда вышел из машины. — В следующий раз я могу быть не один. Дверь тихо захлопнулась, а Костенко заскрежетал зубами, провожая взглядом силуэт в белом плаще через затемненное стекло. Он не привык оставаться в дураках, но каждый раз, при встрече с этим человеком, он чувствовал себя брошенным и обессиленным. Дикость.