Мысли
4 января 2026 г., 03:13
Рин скучающим взглядом обвел толпу идиотов. Нелепые костюмы, нескончаемая бессмысленная болтовня и смех окружали его, вызывая раздражение, быстро перерастающее в головную боль. Он успел пожалеть, что по случаю наступающего нового года согласился посетить небольшой праздничный стол, организованный Анри. Самые активные из команды решили выбрать тематику вечеринки. Если он и не закатил глаза, услышав про вселенную Гарри Поттера, то только из-за полного безразличия к затеваемому событию. В Японии выбрать типичную западную новогоднюю тематику, казалось абсурдом, но ребяческие глупости сокомандников вне поля его мало волновали.
Как всегда Рин успел выделиться не костюмом и атрибутикой, а её отсутствием. Почему-то для него обернулось сюрпризом, что абсолютно все будут следовать если не дресс-коду, то заявленной теме, вооружаясь аксессуарами от палочек до шарфов. Даже Баро нацепил шарф в виде львиной гривы.
Видимо, на Рина так косились, что рядом сидящий Исаги неловко предложил свой красный гриффиндорский шарф, на что он только надоедливо отмахнулся. Будет принимать подачки от «недоразумения», ещё чего.
Хотя стоило признать, главная магия действительно присутствовала на вечеринке. И её название слишком простое и знакомое практически каждому — «алкоголь». Кто смог его пронести, оставалось загадкой, но через несколько часов группа подростков быстро развеселилась, создавая ещё больше шума и веселья чем обычно.
— В моем роду были ведьмы, — гордо заявил Бачира, размахивая палочкой в опасной близости от лиц сокомандников. Рин знал — будет истинным чудом, если к концу вечера у всех останутся глаза.
— Я намешаю магический напиток, который наделит выпившего волшебными способностями, — воодушевленно восклицал Бачира, параллельно намешивая в стакане определенно редкостную дрянь. Как иначе назовешь бессмысленную смесь из разных бутылок с напитками? Оставалось надеяться, что Бачира не догадается дойти до кухни, чтобы взять средство для мытья посуды или прочую бытовую химию для истинной алхимии.
Рин краем глаза наблюдал за этим цирком, пытаясь предугадать, кому выпадет честь выпить это чудо-зелье.
— Вжух! И готово! — торжественно проговорил «родовой маг». Рин криво усмехнулся. Кульминация приближалась.
— Есть желающие? — озорно спросил Бачира, обводя всех ярким взглядом. Только желающих ожидаемо не наблюдалось.
— Почему бы тебе и не выпить? — предложил кто-то из сокомандников, но Бачира притворно вздохнул. — Магия устроена так, что я не могу готовить для себя.
— Кто бы сомневался, — пробормотал Чигири.
Бачира обвел всех взглядом, выбирая жертву.
— Исаги, выпей волшебный напиток! — радостно заверещал Бачира. Сидящий рядом Исаги Йоичи ожидаемо отрицательно покачал головой, с сомнением поглядывая на предложенный напиток в бумажном стаканчике.
— Что за волшебство даруется принявшему столь чудесный напиток? — поинтересовался Арю, взмахнув волосами.
Бачира загадочно улыбнулся. — Если я скажу — будет неинтересно. Маг не раскрывает своих секретов.
Что нахимичил Бачира, знал только он, и то в своем воображении.
Однако, уже никакие вопросы и отвлечения не могли сбить Бачиру от идеи. Судьба Исаги была предопределена.
— Ну пожалуйста! Сделай мне подарок на Новый год, — заныл Бачира, и Исаги возмущенно его прервал. — Я тебе уже подарил подарок!
— Хочу другой! — начал капризничать Бачира, не успокаиваясь. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Поток слов прервался на пятидесятом «пожалуйста». Рин лично считал, чтобы не сойти с ума после второго десятка.
— Всё хватит! — проговорил Исаги, обреченно растрепав на голове волосы.
— Ты — мой лучший друг! Я обещаю, что ты не пожалеешь, — радостно воскликнул Бачира, бросаясь с объятиями на Исаги Йоичи. Рин недовольно пихнул от себя воодушевленного парня, который задел его, ведь они сидели по соседству с Исаги.
Бачира торжественно вручил бумажный стаканчик в руки друга.
— Если я умру — это будет на твоей совести, — пробормотал Исаги с тяжелым вздохом поднося к губам стаканчик. Рин, наблюдая, не мог не позабавиться, уж больно нелепо было, что его главный соперник занимался детскими дурачествами. Неужели голова совсем не работает после небольшого количества алкоголя? Сам он не пил, предпочитая выпить горячий шоколад, который не пробовал с детства.
Тем временем сосед сделал быстрый, короткий глоток, сразу чуть не подавившись. Реакция не заставила себя долго ждать — Исаги резко закрыл рукой рот, словно это могло помочь от рвотного позыва.
— Что за гадость, — проговорил футболист, резко вставая из-за стола. Все сочувственно покачали головой.
Рин проследил взглядом, как Исаги поспешно покинул комнату. Он бы пожалел его, если бы Исаги сам не был виноват. Хотя Рин всё равно надеялся, что главный соперник не отравился, иначе с кем он будет соревноваться? Несмотря на праздники скоро начинается усиленная подготовка к приближающемуся летнему чемпионату, и больной Исаги ему ни к чему. Рин слегка покачал головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей.
— Не переживай, нужно время, чтобы бы напиток подействовал, — вдруг довольно произнес Бачира, видимо, наблюдая за его реакцией.
— Плевать, — кратко бросил Рин, раздражаясь. Веселый сокомандник любил подшучивать над его «одержимостью» Исаги с поводом и без.
— Врать не хорошо, — обиженно проговорил Бачира, зато наконец-то отставая от него. Он ожидал большего сопротивления и глупостей от настырного парня.
Через какое-то время Рин встал с намерением пойти в уборную, только на него сразу с пониманием поглядел Бачира. Как будто в одном взгляде читалось понимающее «Идешь проверить Исаги?». Парень сжал зубы и вместо задуманного направился к другому столу за закусками, проклиная себя за глупые порывы и безотвязного наблюдателя.
Рин не без внутреннего раздражения вернулся за своё место. Что сегодня нашло на Бачиру? Хотя несложно догадаться, что магическая или совсем обыкновенная бутылка Торреса.
Рин, всё пребывая в своих мыслях и не посмотрев, взял свой бумажный стакан в руки и сделал глоток. Он сразу поперхнулся, вызывая обеспокоенные взгляды сокомандников. Один Бачира, хихикая, глядел на него. Такого отвратительного пойла он не пробовал никогда! Он бы точно убил мага по имени Бачира Мегуру, только позыв вывернуть внутренности оказался сильней, и он бросился в уборную без лишних мыслей.
Рина рвало. Он плохо помнил, как вбежал в туалет, влетая в первую попавшуюся кабинку. Он не был уверен, что закрыл за собой дверцу, хотя через какое-то время он уже не был уверен в своем сознании, склоняясь над белоснежным унитазом и не в силах двигаться. Он не помнил, чтобы ему было когда-то так плохо. Рин с трудом различал время, могло пройти и полчаса и несколько минут.
Внезапно кто-то убрал волосы с его лица, параллельно поддерживая сбоку. Это было необязательное действие, но Рин был неожиданно благодарен присоединившемуся. Перед глазами всё кружилось, он боялся повернуть голову, чтобы не вызвать новый позыв.
— Дыши, всё скоро пройдет, — уговаривал мягкий голос, и Рин безошибочно узнал владельца. Странная радость и стыд от того, в каком состоянии его застали, вызывало противоречивые чувства. Захотелось съязвить, защищаясь, но новый приступ отбросил все мысли.
Рин хотел отдать должное: Исаги терпеливо сидел с ним на корточках всё время, пока ему не стало лучше. Сокомандник предусмотрительно не задавал глупых вопрос и не комментировал происходящее, только вскользь упомянув, что Бачира превзошел сам себя, попытавшись отравить двух лучших игроков Блю Лока.
В какой-то век Рин был абсолютно согласен с главным соперником.
После случайного или не такого уж случайного отравления Рин отправился к себе. Его больше не тошнило, но он чувствовал себя отвратительно. Обеспокоенный Исаги предложил ему таблетки, но он отказался, зная, что в его собственной аптечке имеется достаточно лекарств.
Только когда другой футболист скрылся за углом коридора, Рин досадливо подумал, что мог бы хотя бы поблагодарить его. Всё-таки Исаги не был обязан с ним нянчиться. Хотя, зная парня, тот бы помог любому. Почему-то эта мысль вызвала странное раздражение, но Рин быстро нашел логичный ответ — всё же они все были эгоистами, жаждущих внимания только к себе, а внимание Исаги Йоичи было одним из самых желаемых в Блю Локе, даже если Рин и не хотел признаваться в этом самому себе.
***
На утро Рин проснулся, ожидая головную боль и плохое самочувствие, но к счастью чувствовал себя лучше ожидаемого. На дневную тренировку все, кто дошел, выползли полуживые. Только это не остановило от садистских упражнений абсолютного равнодушного к их вчерашнему празднованию Эго. Темп тренировки явно мог посоревноваться с инквизицией в средневековье. В игровой комбинации Нанасэ имел неосторожность дать не совсем точный пас, а если точнее отвратительный пас, вызывая заслуженное раздражение Рина. — Если не готов играть — не выходил бы на поле, — бросил лучший игрок Блю Лока. «Как будто я не знаю сам! Как порой неприятно играть с ним!» — Ты считаешь, что я буду терпеть неудачников рядом с собой? — холодно спросил Рин, читая ужас в глазах напротив. «Он что уже читает мысли? Кошмар», — не без внутреннего содрогания подумал Нанасэ. — Нет, нет, — поспешно пробормотал сокомандник, вызвав подозрительный прищур Рина. Он скрылся с его глаз за минуту. Тяжело вздохнув, Рин направился к скамейкам, желая перевести дух и сделать короткий глоток воды. Быстро найдя свободное место, он сел рядом с другим футболистом. Нико едва ли повернул голову к нему. «Как повезло», — неожиданно послышались слова с сарказмом. Рину был уверен, что слова не были произнесены вслух, но как он тогда услышал? Неужели показалось? Он сделал глоток из бутылки, но остался сидеть на скамейке, хотя обычно не затягивал отдых во время игры. Его затянувшийся перерыв был замечен сразу судя по следующим словам. «Может другие в восторге от его игры, хотя и сомневаюсь, что многие, но мне, пожалуй, некомфортно с ним находиться рядом», — всё так же продолжал Нико, не смотря на него, хотя кто знает куда направлен взгляд парня под занавесом темных волос. — Ты что-то сказал? — небрежно спросил Рин, и ему показалось, что Нико как будто вздрогнул. — Нет, — коротко ответил парень, собираясь вставать. «Вот дьявол. Уже и подумать нельзя. Как его терпит Исаги». Нико удалился на игровое поле, пока ему вслед глядел Рин, пытаясь понять, что происходит. Рин направился на поле, где происходила смена состава. Они часто менялись, чтобы отработать разные комбинации. Он прошел мимо игроков противоположной команды, когда до него донеслись слова Чигири, хотя парень как будто даже не обращался к нему — «И так голова раскалывается, а ещё против него играть». Рин уперто направился дальше. Он прошёл мимо Табито, едва обращая внимание на его раздражение в свою сторону. Только следующие слова заставили остановиться. «Монстр возвращается на поле», — усмешка Табито была явной, но слова слишком смелыми, чтобы произносить вслух. То ли все сошли с ума и Рин не заметил, то ли он сам. Рин огляделся. Со стороны всё выглядело как обычно. Никаких странностей, просто тренировка, разговаривающие сокомандники. Только осознание достаточно быстро подсказало происходящее. Он слышал не разговоры… Он слышал чужие мысли. Что за глупый сон. Рину редко снились сны, и, судя по всему, они решили исправиться за все прошлые пустые бесцветные часы в прошлом. Проходило время, и Рин убеждался, что сон, который уже очевидно не сон, затягивается. В игре обычно все были и так предсказуемы для него, но сегодня более чем обычно, когда он мог слышать чужие мысли. Рин, увлеченный внезапным открытием, не заметил, как Исаги Йоичи внимательно наблюдал за ним с соседнего поля. «Неужели моё зелье ещё больше усилило безупречную игру Рин-чана?» — озадаченно подумал Бачира после неудачной попытки обвести его. «Странно, действие напитка уже должно проявляться, а закончится до нового года», — напряженно размышлял Бачира. «Может не стоило мешать сахар с перцем? Что там бабуля говорила? Или не та пропорция? В следующий раз заменю перец на соль, наверное, противоположности сахар-соль, а не сахар-перец». Рина не желал слушать, что намешал Бачира, от одних воспоминаний о вкусе волшебного напитка его мутило, а если он услышит содержимое выпитого, то его точно снова стошнит. В перерыве Анри подошла к Рину Итоши. «Ему всего шестнадцать лет, а держится и выглядит как взрослый», — подумала девушка, перекладывая блокнот из одной руки в другую, стараясь скрыть замешательство. Рин равнодушно поглядел на неё, но готовый слушать. — Рин, хотела поинтересоваться как твоё самочувствие? Слышала, что тебе было плохо вчера, — вежливо спросила Анри, глядя на него. — Всё нормально, — бросил он. Может он не хотел, чтобы его слова прозвучали так холодно и отстраненно, но всегда выходило само собой. «Всегда такой пренебрежительный тон, неудивительно, что никто с ним не хочет иметь дела. Если бы не просьба Исаги, я бы лично лишний раз не подошла к нему. Любопытно почему истинные таланты даруются таким людям…» — Исаги попросил? — невольно вырвалось у удивленного Рина. Ужас отразился на лице Анри. Она почувствовала, как запылали щеки, а глаза чуть заблестели. «Неужели я произнесла это вслух? Я, наверное, обидела его. Как нехорошо и опрометчиво с моей стороны!» — Вчера он был со мной, когда мне было плохо, поэтому и подумал, что он сообщил вам, — поспешил как можно будничнее объяснить Рин, чтобы не вызвать подозрений, да и не расстраивать девушку. — Да. Я рада слышать, что сейчас всё в порядке, — улыбнулась Анри, заметно успокаиваясь. «Исаги — такой замечательный человек! Успевает беспокоиться обо всех кроме себя. Представляю как ему тяжело с Рином, остается надеяться, что такому замкнутому и нелюдимому парню это пойдет на пользу». Рину хотелось оскалиться, он ненавидел, когда указывали, что ему необходимо поучиться у «недоразумения» чему-то. Анри отправилась по своим делам, оставляя футболиста одного со своими невеселыми мыслями. Следующий день был не лучше. Мало того, что весь день он недовольно выслушивал многочисленные мысленные глупости сокомандников о себе на поле, так и после игры они умудрялись размышлять о самых бестолковых вещах в мире. «Глупенький Рин-Рин», — сочувственно подумал Бачира, когда в столовой проходил мимо него, и через секунду продолжил мысль: «Ему так повезло, а он совсем не понимает этого. Как только Исаги понял, что ему ничего не светит, хотя бы перестал вести себя так очевидно, но я верю в него». Рин резко остановился, пораженный чужими мыслями. Что это означает? О чем он говорит? То есть думает. Он невольно последовал за другим парнем, желая узнать больше. Следующие мысли Бачиры были о том, что будет если смешать мороженое с куриным супом. Рину очень хотелось сказать, что если "недоалхимик" не отравится от комбинации продуктов, то он сам лично добьет его за смену темы.***
«Опять эта кислая физиономия. Ему не хватает хорошего траха», — чуть ли не с жалостью подумал Шидоу. — «Хотя несмотря на его огонь и страсти на поле, сомневаюсь, что он способен на что-то в постели… Наверняка, безэмоциональное бревно. Бе. Хотя кто знает. Его братик тоже с вида такой недоступный и ледяной, а стоит выйти из душа обнаженным… Вот когда Сай-чан …». Рин и не подозревал, что может передвигаться с такой скоростью. Он не был уверен, что сможет сдержать нейтральное и спокойное выражение лица, если услышит продолжение. Отойдя на безопасное расстояние, Рин с опаской покосился на стоящего поодаль Шидоу. Его лицо сохраняло мечтательное выражение лица, которое порой замечал Рин. Неужели так всегда, когда он думает о его брате? Фу. Он думал, что хуже мыслей Бачиры уже ничего не услышит. Рин отправил мяч четко в правый верхний угол. Кто-то пробормотал «неплохо» в привычном почитании гения Блю Лока. Баро, играющий в одной команде, покосился на него. Рин без сомнения заметил взгляд без явной неприязни, но подразумеваемой. Рин привычно полностью проигнорировал его, только он не учел, что за взглядом скрывались мысли. «Как он раздражает, позер. Гениальный футболист. Смешно. Всего лишь младший братец Итоши Сая», — после прочтения этих высокомерных мыслей, Рин и не заметил, что сжал до боли кулаки при упоминании брата, но следующие слова заставили его на миг забыть о вспыхнувшем гневе. «Не понимаю почему Исаги так защищает его и продолжает бегать за ним в ожидании внимания, особенно теперь, когда превзошел его», — по-настоящему досадливо и раздраженно подумал Баро, полностью отворачиваясь от Рина. Хиори краем глаза поглядел на Рина. «Что-то Рин более задумчивый чем обычно, странно», — размышлял Хиори. «Ещё и Исаги держится от него подальше. Если подумать, две недели назад, когда мы вечером собрались у Бачиры, где отсутствовал Рин, а Усаги чуть не подрался с Табито, когда тот заявил, что на месте Сая тоже бы стыдился такого младшего брата. Почему же он сейчас избегает его? Всё это подозрительно. Думал, сначала показалось, но по наблюдениям за ним в течение нескольких дней мои догадки подтвердились». В глазах Рина Хиори моментально заработал несколько очков уважения за свою проницательность. Неудивительно, что Исаги так ладит с ним. Хотя «недоразумение» сходится со всеми. Только одно ему было непонятно — почему и зачем Исаги защищал его?***
Рин заметил очевидную вещь — действие зелья проходило. Мысли других людей становились тише, и чтобы подслушать приходилось приближаться к объекту намного ближе. Не сказать, что он желал больше выслушивать про себя или про фантазии Шидоу, он определенно мечтал забыть о нескольких мыслях придурка по отношению к его брату. Однако, было пару моментов, которые не оставляли в покое. Прежде всего Исаги Йоичи. Парень очевидно избегал его. В первые дни он не замечал этого, увлеченный осознанием способности читать чужие мысли. Сейчас же Рин пытался найти любую причину, чтобы приблизиться к нему, но тот, словно почуяв опасность, держался подальше. Метавидение Исаги, которое так поражало и восхищало на поле (признался себе Рин, читая свои собственные мысли), сейчас начинало вызывать дикое раздражение. В любое другое время Исаги был с ним то на вечерней тренировке, то на обеде, хоть и сидел не рядом за столом, но в пределах досягаемости, а в эти дни, как назло, вне поля зрения. Рин досадливо поморщился. «Опять наш топ-игрок недоволен, что никто не поспевает за его гениальными мыслями, какая потеря для него, что в последние дни Исаги привычно не крутится возле него», — язвительно подумал проходящий рядом Табито с противной ухмылкой на лице. Вероятно, его эмоции, выражающие недовольство и досаду, начинали проявляться слишком заметно для окружающих. Рин задумался. Зачем ему так необходимо услышать мысли Исаги Йоичи? Хотелось убедиться, что его мнение о нём несильно отличается от сокомандников или наоборот найти опровержение? При последнем варианте он почувствовал странную надежду, которую постарался сразу заглушить, забить на корню, разбить на мелкие кусочки без шанса на восстановление. О чем он только думает?!***
Рин лежал на кровати и глядел в потолок. Было так странно находиться в окружающей тишине. Он уже привык к постоянному жужжанию посторонних мыслей, поэтому сейчас был предоставлен только собственным размышлениям. Он не раз недооценивал Исаги Йоичи. Не то чтобы у них сейчас были плохие отношения, а если сравнивать в целом его отношения с людьми, то просто прекрасные. Они не были друзьями, да и зачем ему друзья? Они были соперниками, но не такими как с братом, с которым чувства постоянно пожирали силы и эмоции. Любое взаимодействие с Исаги было словно дуновением ветра, зовущим и заставляющим двигаться вперед. Конечно, чаще всего его резкие порывы только больше распаляли огонь и желания в душе, сбрасывая покров с эго и обнажая истинные чувства. Рин недовольно повернулся в постели. И что теперь? Неужели он неосознанно боится услышать мысли Исаги о себе? Боится повторения или чего-то похожего на холодный зимний вечер много лет назад? Рин покачал головой, всё минутное отчаяние исчезло без следа — это не про Исаги. Он не будет сдерживать своё истинное отношение как другие, которые заслуженно опасаются его. Йоичи обзовет его гением, чудовищем, да кем угодно, но не будет мысленно усмехаться над ним. Хотя всё равно было любопытно, что скрывалось за его молчанием? Какие-то собственные мысли о нём у парня имеются. Раздражение, соперничество, уважение или неприязнь? Ему нужно знать. «Это поможет в достижении собственных целей», — уперто убеждал себя Рин, хоть и напрасно. Собственный неподдельный интерес заставлял удивляться. Он до последнего момента был уверен, что кроме футбола и победы над старшим братом его ничего и никто по-настоящему не интересует. «Исаги и футбол неотделимы, он достойный игрок, который поможет ему продвинуться дальше», — не первый день убеждал себя Рин не без успеха. Новый год неумолимо приближался. К его досаде общую тренировку заменили на индивидуальную практику, и он не смог отыскать Исаги не в одном из залов. Рин так часто твердил о механизме «удачи» и представлял себя мастером в этой науке, но сейчас определенно проигрывал по всем позициям. Вечером, в новогоднюю ночь, для тех кто не поехал домой, а таких оказалось большая часть команды, ожидал новогодний стол и праздник. Рин знал, что это его последний шанс осуществить задуманное. Осматривая присутствующих, Рин чувствовал, что его заполняет досада и негодование. Исаги Йоичи среди всех не было. Он знал, что, если ему придется пойти в комнату и вытащить парня насильно, он так и сделает. Не успел Рин воплотить задуманное, когда показался второй лучший игрок Блю Лока. Его сразу окружили сокомандники, преграждая путь Рину. Он знал, что может с легкостью заставить их расступиться, но не пойдет же он сам к Исаги? За всё время Блю Лока он привык, что другой футболист во многих случаях следовал за ним или оказывался рядом, а ему оставалось недовольно морщиться и бросать полунасмешливые комментарии, а в душе испытывать извращенное удовольствие от присутствия Исаги. Рин снова поглядел в сторону парня. Он явно не спешил к нему. Исаги был одет в спортивные вещи, простую темно-серую толстовку и штаны. «Как обычно мелкий и невзрачный», — как-то усмехнулся про себя Рин, но эти мысли не доставляли привычного удовольствия, особенно когда он не мог высказать это «недоразумению» напрямую. Рин чувствовал нарастающее нетерпение. Когда Исаги крутился возле него, он раздражался, но без Исаги он чувствовал закрадывающееся бешенство, как постоянная зубная боль. Он знал, что его желания были иррациональными, противоположными. Исаги с грациозностью слона перевернул всё в его жизни, решительно открывая его самые затаенные порывы и желания. Рин постарался неявно приблизиться к Исаги. Опять ничего. Неужели он опоздал? Рин поглядел на часы? Оставалось полчаса до полночи. В него врезался Бачира. «Ананасы». Какие к черту ананасы? — Извини, Рин-чан, спешил к Исаги, наконец-то он пришел, — весело проговорил парень. «Исаги обещал принести мне банку ананасов», — еле уловимо услышал Рин, глядя на удаляющегося в припрыжку парня. Всё яснее становилось, что последние остатки способности исчезнут без следа через тридцать минут. Вероятно она ослабела на столько, что нужно находиться очень близко к другому человеку. Что ему делать? План сформировался за несколько минут. Сокомандники говорили о том, что выключат свет без пяти минут до полуночи для атмосферы наступающего нового года. В темноте он может приблизиться к неподозревающему Исаги. Он прочитает его мысли — чего бы ему не стоило. Его глаза решительно блеснули, когда он определился с целью и поспешил занять стратегическую точку, не выпуская из видимости свою жертву. Если бы он мог видеть себя со стороны, то знал бы, что Баро точно бы позавидовал виду нового хищника. Минуты ползли мучительно медленно. Его нетерпением возрастало пропорционально. Свет резко погас. Раздались радостные крики и восклицания. Рин сразу пришел в движение. В его голове была четкая схема зала. Наверное, Эго оценил бы, что он вошел в поток, только вряд ли бы обрадовался, что в данной ситуации, а не на поле. Он в рекордное время оказался рядом с искомым объектом. Безошибочно с ним рядом был человек, но он не слышал его мысли. Точно Исаги. Он не знал почему был так уверен в этом. Рин подвинулся ещё ближе, рискуя и рукой касаясь чужой руки. Стоящий человек замер. Рин знал, что не отступит, не для этого он так далеко зашел! Он наклонился ещё ближе к стоящему парню. Он мог слышать и чувствовать чужое дыхание. Ещё чуть-чуть и он услышит. Он не заметил, как собственное касание к чужой руке переросло в цепкую хватку, в страхе, что добыча ускользнет. Его лицо находилось в нескольких сантиметров от Исаги. Досада, смешанная с разочарованием, вцепилась в него мертвой хваткой. Всё стало очевидно через несколько мгновений. Он опоздал. Хотелось кричать от досады и крушить всё вокруг. Тихий шепот нарушил все его мысли и планы отступления. — Рин, что ты делаешь? Эти негромкие слова без сомнения были произнесены вслух. Рин потерял дар речи. В полной темноте как Исаги узнал, что это он? Как хорошо, что была темнота, иначе бы его пылающие щеки вызвали бы шок окружающих. — Как ты узнал, что это я? — еле произнес Рин, первое, что пришло в голову, не отстраняясь. Исаги тоже оставался на месте, судя по голосу и ощущению чужого тела, так же близко. — Всё дело в этой дряни от Бачиры. Он же тоже тебя напоил? После неё я мог слышать мысли всех кроме твоих. Что насчет тебя? — Тоже самое, — проговорил Рин, не желая отрицать или обманывать. — Так мои мысли? — осторожно поинтересовался Исаги. — Я не слышу их, — неохотно признался Рин и почувствовал, как расслабилась рука в его хватке. Хотя бы Исаги больше не планировал сбегать. Зажглись первые огоньки на елке, отбрасывая разноцветные слабые пятна света, но недостаточно, чтобы рассеять окружающую тьму. — Ты хочешь услышать мои мысли? — вдруг глухо спросил Исаги. Его темные глаза блестели, но что было в них, не могла подсказать никакая магия. Не доверяя своему голосу и не в силах отказаться от желаемого, Рин кивнул. Он не знал увидел ли Исаги его движение в слабом свете гирлянд. — Только ты не можешь услышать мои мысли, если я не произнесу, не так ли? Услышать мысли можно не только с помощью голоса или магии, — странно проговорил Исаги, удивляя Рина неожиданными загадками. К чему клонил его соперник? Но на этом чудеса не закончились, а только начинались. В следующее мгновенье Исаги наклонился к нему, свободной рукой притягивая к себе ближе несопротивляющегося опешившего футболиста. Рин почувствовал, как его губ коснулись чужие. Мимолетно, легко, быстро, сомневаясь, неуверенно, передавая мысль без голоса, с немым вопросом в конце. Ему казалось, что он перестал дышать. Сердце бешено стучало, но внутри всё замерло. Его никогда не целовали, но он знал, что вряд ли бы испытал и малую долю того, что чувствовал в этот момент. Рин был уверен, что по части способности предсказывать уступал только Исаги Йоичи, но сейчас не знал о чем и думать, хотя за несколько секунд подумал о стольких мыслях. Было много вопросов почему. С очевидным ответом. Свет резко зажегся, и в то же мгновенье Исаги отстранился от него, проворно отворачиваясь и уходя прочь. Рину хотелось от досады зарычать, только он не мог понять, что привело его в абсолютную степень бешенства. Ситуация, объясняющая многое, что он сам не желал замечать? Внезапное бегство Исаги? Собственное осознание? Исаги был как обычно прав, без способности и без произнесенных слов, ведь Рин услышал всё, что хотел. Будь он проклят, если позволит Исаги так просто отделаться. Присоединившись к проекту Блю Лок и открыв своё эго, Рин заметил, что стал более несдержанным, особенно на поле, а точнее совсем диким на грани дозволенного. Он крушил и уничтожал соперников и сокомандников, заслуживая титул Чудовища. В реальной же жизни правило едва распространялось — он всего лишь презрительно усмехался или отказывался отвечать, если вопрос был глупым, предпочитая игнорировать. Его внешний покров ледяного принца оставался без изменения, несмотря на внутренние метаморфозы. Поэтому когда в нём внезапно обнажились бушующие чувства, которые обычно появлялись только во время интенсивной игры, Рин в самом деле мог бы не удивляться. В конце концов Исаги Йоичи всегда был катализатором его развития, и как оказалось не только в игре. И без чтения мыслей он знал какие будут мысли у сокомандников, но никто и ничто не могли остановить его от следующих действий. Он догнал Исаги Йоичи в несколько быстрых шагов, грубо хватая за руку, возможно до синяков, и бесцеремонно разворачивая к себе. Парень чуть рассеяно поглядел на него, в его синих глазах так много мыслей, как будто и не рассчитывал, что Рин бросится за ним, и сейчас пытался считать ситуацию. Этот непонятливый взгляд взбесил его. Где же интуиция и прозорливость короля Демонов? Как будто и правда не догадывался какой эффект произведет его признание. Рин Итоши мог сказать много всего, но никогда не был хорош в коммуникации, поэтому решил действовать полностью положившись на внутренний порыв. Произведенный эффект мог сравниться со «взрывом», о котором без конца твердил Шидоу. Поцеловать Исаги на глазах практически всего Блю Лок было сомнительной идеей, зато он смог передать свои собственные мысли всем, не используя ни капли магии. Счастливое выражение на лице Исаги не оставляло сомнений в том, на что он подписался. Оставалось закатить глаза и отстраниться. Но чужую руку он не отпустил, чтобы передать ясный посыл окружающим. — Я же говорил, что моё любовное зелье подействовало! — радостно закричал Бачира, подводя итог своим способностям в колдовстве.
