Экстра 1. Вдохновение графа Эллари

      Последние такты рапсодии лились из-под ее пальцев - легко, беспечно. Свет от высоких окон ложился на клавиши, а на ее чёрных, гладко зачесанных в тугой узел волосах лежал отсветом уходящего дня. Она играла, уйдя в себя, туда, где ноты становились цветом и ветром. Казалось, музыка ей безмерно нравилась. И вдруг - фальшивая нота, резкая, колючая, словно игла. Она замерла, пальцы тоже, но было поздно. Тень упала на клавиатуру. Учитель, молча стоявший за её спиной, действовал без предупреждения. Тонкая деревянная линейка со свистом рассекла воздух и опустилась на её костяшки, все еще лежавшие на слоновой кости клавиш. От удара пианино глухо и непристойно вздохнуло.       Девушка вздрогнула, но ни писка не издала. Боль была острой и жгучей, но она даже не отвела рук. Только губы чуть сжались. Глаза, тёмно-карие, как старая кора, уставились на злосчастный аккорд в нотах. Внутри всё кипело: унижение растекалось жаром по щекам, а гнев – холодом в животе. Снова. Это повторяется снова и снова. Её игра идеальна, но снова ей больно. Даже к собакам больше снисхождения. Но она лишь глубже вдохнула, втянув в себя этот позор. Ее плечи под скромным ситцевым платьем остались неподвижны, а пальцы, покрасневшие от удара, медленно и послушно опустились на колени. Она снова стала идеальной ученицей, без эмоций. - Это ужасно, - разочарованно проговорил учитель холодным тоном. Со стуком линейка оказалась сверху на инструменте, а тяжёлые шаги отдалились. - До свидания, - вздохнула девушка и, наконец, потёрла ладони друг о друга. Руки красные и болят. Как всегда. - Хелен, дорогая! – раздалось из коридора. К комнате девушки приближалась её добродушная мать. – Урок уже кончился? Кажется, сегодня вы закончили быстрее. - Так и есть, мадам, - Хелен поднялась на ноги, опираясь и закрывая крышку пианино. - Как прошёл урок? – нараспев сказала мадам, вошедшая в комнату дочери. Женщина выглядела опрятно и была одета как для выхода в свет. Женщина принесла вазу с цветами и расположила букет на тумбочке рядом с зеркалом, так, благодаря отражению, казалось что цветов больше. - Как всегда. Мне снова доходчиво донесли, что я бездарность, - Хелен тоже подошла к зеркалу и вытащила из волос заколку. Она держала её волосы в пучке и теперь они спадали на её плечи чёрными реками. - Надо больше стараться. Музицирование делает из девушек принцесс, - мадам взмахнула руками и также легко упорхнула из комнаты вон, словно больше не желая продолжать разговора с дочерью.       Хелен рукой провела по резному комоду, задумчиво и медленно переместила руку на стену с шершавыми обоями. Она прильнула к стене лбом, чувствуя приятный холодок и неровную структуру стены. Хелен стояла так несколько минут, просто думая о том, как ей не хотелось бы больше слушать слов учителя, вообще никаких. Иногда он говорил и приятные слова, но звучали они из-под палки, натянуто и театрально. Такие уроки портили всё настроение, отбивали желание даже смотреть на пианино. То, что очень нравилось в детстве, теперь портило любые дни. - Вот бы это пианино сгорело к чертям, - сквозь зубы процедила девушка.       Но Хелен всегда знала как поднять настроение – чтение. Любимые книги спасали лучше, чем разговоры с подругами. Поэтому юная девушка ринулась к креслу, где на столике лежала недочитанная книга – роман о любви. Роман, где главная героиня получает внимание, где её замечают все и где она находит одного единственного, который любит её больше жизни, который совершает подвиги ради её взгляда. Хелен вздыхает и растворяется в этих строчках, забывает о проблемах и живёт другую жизнь.       Хелен сама живёт на страницах, она главная героиня романов. Между Хелен и Себастьяном вспыхивает опасная игра ума, слов и украденных взглядов, нарушающая все условности света. Но у Хелен есть тайный поклонник - пылкий полковник Реймонд, который готов бросить вызов целому миру, чтобы завоевать её сердце. Двое борются за её внимание, но Хелен понимает, что выберет Себастьяна. Что может быть лучше, чем его руки или его глубокие глаза, цвета крови.       Себастьян держит ладонь Хелен трепетно, ведёт её по залу, среди множества взглядов, устремлённых на них. Они танцуют, они тонут друг в друге, пока тихо шепчутся за их спиной завистники. Хелен дрожит, её поддерживает возлюбленный и, наконец, наклоняется чуть ниже, ближе к её губам… - Госпожа? – мужской голос.       Хелен открывает глаза. Почему в реальности только эта свеча на столе, скучный дворецкий и окно? Почему нет идеального мужчины, красавца и интеллектуала с огромным достоянием? Где эта неземная любовь, при которой сердце бьётся также сильно, как если читать о ней в книге? Или в реальности это ещё лучше?       Хелен не увидела рядом с собой обладателя разбудившего её голоса и грустно выдохнула. Девушка встала посреди комнаты и закрыла глаза. Она начала медленно кружиться, движения были плавными и грациозными. Стены комнаты исчезли, оставив лишь музыку, звучащую в её сердце. Юноша, чьи черты лица едва различимы, стоял напротив неё, улыбаясь лёгкой улыбкой. Вот бы его глаза были голубыми. Его взгляд выражал восхищение и нежность, которую невозможно выразить словами. Хелен вдруг почувствовала ножкой, как задевает стоящий стол. Девушка отскочила в сторону, ударившись ногой о резной стол и тихо шепнула проклятие.       Её дни этого лета были похожи на заедающую мелодию, которая уже надоела настолько, что хотелось в дребезги разбить пианино или скрипку, играющую её. Каждый день: занятия, подруги, обед, занятия, подруги, прогулка. Изредка отец мог взять на какое-то мероприятие или мать позвать на скучный бал. На этих балах не было никого, кто посмотрел бы на юную девушку не со звериным желанием, а с любовью, с теплотой. Или хотя бы, чтобы молодые люди не были скучны и заурядны. Никто из них не мог быть идеальным избранником – человеком, предназначенным судьбой. - Мисс Хелен, будете чай? – появился на пороге личный слуга. Киллиан был преданным и надёжным, никогда не вызывал вопросов у барона и баронессы, а Хелен часто бесил. - Уйди, Килли! – недовольно буркнула Хелен, потирая пострадавшую ногу. - Что-то случилось, мисс? – Киллиан выглядел крайне обеспокоенным, когда подлетал к своей госпоже. – Вы ударились? - Не чуть не больно, - уверенно ответила Хелен. Осмотрела слугу с ног до головы и изогнула бровь. – Ты куда собрался?       Киллиан был хорошо одет: сюртук зелёного цвета, галстук-бабочка, волосы зачёсаны назад и в глазах звёздочки. Киллиан смотрел как обычно влюблёнными глазами, пытаясь разглядеть во взгляде госпожи хоть что-то похожее на его чувства. Его руки лишь легонько успели коснуться локтя Хелен, прежде чем он, как от огня, отпрянул. - Я? – Киллиан смущённо опустил глаза на свою одежду. – К вам. Только к вам. - Давай свой чай, - Хелен отвернулась и отошла обратно к креслу. - Да, мисс Хелен, - Киллиан взял со столика оставленный второпях чай и подал госпоже, поклонившись. – Пришло приглашение на бал. - Так неси скорее сюда! – с упрёком выкрикнула девушка, сдерживая радость, накрывшую её от этого сообщения. - Это письмо барону. Но он вас обязательно возьмёт с собой, - кивнул Киллиан, заворожённо наблюдая как Хелен не торопясь попивает горячий чай, как пар украшает её прикрытые глазки с длинными ресницами. - Я это знаю, - ответила Хелен делая глоток вновь. - Мне уйти? – спросил Киллиан с лёгкой тревогой в голосе, втайне надеясь, что ему позволят остаться. - Останься, – сухо бросила Хелен, даже не подозревая, какая буря восторга поднялась в душе её преданного слуги. – Ты умеешь танцевать, Киллиан? - Пожалуй, только вальс, мисс, – почтительно склонил голову Киллиан, мысленно повторяя знакомые па и уже рисуя в воображении, как ведёт в танце свою Хелен. – И то, возможно… - Тогда потанцуй со мной, - девушка со стуком поставила чашку на столик. – Я хочу танцевать идеально. А для этого мне нужно повторять его снова и снова, пока не будет совершенства. - А вы, госпожа, не могли бы научить меня? – скромно, дрожащим голосом спросил слуга. - Пожалуй, это будет быстрее и проще, - задумалась мадмуазель, вставая на ноги и подходя ближе к Киллиану. – Давай попробуем.       Щёки Киллиана окрасились розовым, руки задрожали, а по всему телу прошла дрожь. Это точно сон. Не могла госпожа так легко согласится на это абсурдное предложение. Но тем не менее Хелен смотрела снизу вверх огромными карими глазами, выжидающе и нетерпеливо. От девушки так и сквозило холодом, ледяным ветром, который порежет лицо мельчайшими осколками, если не увернуться. Но Киллиан никогда не хотел уворачиваться, никогда не смог бы позволить такого себе. Лёгкое веко госпожи на мгновение опустилось и снова распахнулась, Киллиан задержал дыхание. Что он должен сделать? - Ты заснул? – девушка коснулась его плеча, а вторую руку протянула к чужой ладони. – Я разрешаю ко мне прикоснуться. - Да-да, - попытался собраться Киллиан, но ощущение тёплой кожи просто выбивало землю из-под ног. Руки тёплые, тон холодный как и взгляд. Девушка состояла из противоречий. - На счет три, - сказала мисс Хелен, голос ровный, как поверхность озера в штиль. - Раз. Два. Три.       Она шагнула вперед, он, задохнувшись, отступил. Их ноги спутались. Музыки не было, лишь тиканье часов где-то наверху. - Не отступай, я веду, - закатила глаза Хелен. Для неё Киллиан был манекеном, живым пособием по вальсу. Этот вальс для него единственным шансом ощутить биение её сердца так близко. Он учился через боль и восторг. Боль от её безразличия, от чётких, безжалостных поправок. – Снова не так, слушай меня! - Простите, - взгляд вниз, сердце колотиться. Он чувствовал её запах, запах волос и тела. Это не духи, это сама Хелен пахнет так сладко, словно шоколад. – Да..? Сюда?       Юбка её шелестит, касаясь его ног. Киллиан шаг за шагом обретал уверенность, ноги двигались, руки держали крепче. Он перестал считать и начал чувствовать едва заметный импульс тела Хелен, подсказывающий направление. Она, наконец, перестала делать замечания. Киллиан осмелился взглянуть на её лицо - оно было прекрасно и отстранённо, взгляд устремлён куда-то вдаль, за стены поместья. Хелен видела перед собой будущего лорда, с которым будет танцевать на балу. Киллиан видел только её.       Девушка отстранилась, поклонилась как по команде и тихо поблагодарила, отпуская слугу. А Киллиан теперь был уничтожен: зачем он узнал каково это - держать мечту в руках? Теперь ведь её приходится навсегда отпустить.       Через несколько дней девушка уже собиралась на бал. Горничная помогала с кринолином, сложной конструкции из стальных обручей, которая оттенила тонкую талию. Само платье - тяжёлый рубиновый бархат, холодный и роскошный на ощупь. Тоньше волоса золотые нити вышивали по подолу и лифу причудливые лилии, Хелен любила их раскладывать. Отец обожал красное и всегда дарил дочери платья именно этого цвета. Хелен относилась спокойно, пока её гардероб полностью не стал красным. После той ссоры отец, скрепя сердце, разрешил дочери собственный выбор. Но красное на бал – цвет страсти. Именно страсть юная девушка и хотела найти там, куда её везёт карета.       Бал красивый, большой, такой, как всегда. Хелен бала любила за общество, за разговоры с подругами, за смех и за многочисленные взгляды, устремлённые на неё. Она любила считать наивных влюблённых мужчин. Никто из них не был тем самым, никто никогда не цеплял её ответного взгляда. - Может его и не существует вовсе? – вздохнула девушка, отставив бокал вина. – Моего возлюбленного…. - Верь, дорогая, - утешала её подруга. – Зато ты не выходишь замуж за первого нашедшегося богача по приказу родителей. - Нам это нужно. Моя семья живёт в достатке и уважении, - словно сожалея сказала девушка. - Так. Милая, пошли со мной. Займёмся нашим любимым делом! Будет оценивать женихов и их несчастных невест? – заманчиво пропела подруга, светлая как солнце. - Хорошо, - с неохотой согласилась грустная Хелен.       Девушки пробрались ближе к середине зала, года танцевали пары и стали разглядывать всех танцующих. Подруги хихикала от чужих ошибок в танцах, от плохо завязанных бантов на волосах и платьях. Хелен смотрела и на свободных мужчин, которые смотрели в ответ, даже их сыновья периодически кашля, подавившись вином от взгляда юных заинтересованных дам. Хелен улыбалась, ей нравилось внимание, а ещё нравилось сравнивать себя с другими девушками или их между собой.       А потом глаза нашли компанию людей, которые о чём-то увлечённо спорили. Полубоком там, в толпе, стоял молодой человек. Ему на вид было где-то 18 лет, или чутка больше. Он улыбался, отпивая из бокала шампанское, он кивал, отвечал собеседникам, которые почему-то были серыми силуэтами. У юноши были длинные локоны слегка вьющихся волос, которые покоились на плечах и двигались от каждого его малейшего вздрагивания. Волосы блестели, словно золото и были такого же цвета. Одет он был в контрастный синий, шею украшал чёрный бант. Идеальный образ, полностью гармоничный и такой манящий. Он светлый среди всех гостей, он золотое кольцо в шкатулке с железными.       Хелен не могла сдержать себя, когда медленно стала пробираться ближе, пытаясь разглядеть его лицо лучше. Мягкие черты лица говорили о таком же характере, слегка румяные щёки выдавали лёгкую нетрезвость под конец бала. Глаза. Глаза его заставили Хелен выдохнуть и задержать дыхание. Голубые глаза в окантовке синего обруча. Руки его с длинными пальцами аккуратно держали бокал и Хелен прикус да губу. Вот оно! Это чувство как из книг. Нет, оно даже лучше! Оно живее. Этот молодой человек идеальнее, чем на страницах любимого романа. Такого просто так не описать, для него не существует слов. Услышать бы только его голос.       Смех его громче всех звуков, приятнее чем любая мелодия, слаще пирожных. Хелен не могла пошевелиться и не могла услышать слов тормошащей её подруги: - Дорогая? Что такое? - Кто это? – еле двигая губами произнесла Хелен. – Как его зовут?       Услышь она это имя – она сделала бы его любимым словом в жизни. Хелен в этом уверена. - Это? – подруга указала точно на гостя, покорившего одним своим видом сердце леди. – Его имя Шарлотт Эллари. - Шарлотт Эллари… - на выдохе пропела девушка. И правда идеальное имя и фамилия для него. - Тебе он понравился? – ухмыльнулась подруга, но Хелен её не видела. – Он холост и молод, подруга. Ещё и носит титул графа, от почившего отца. Одним словом завидный жених. - Боже, - простонала девушка, сжимая ткань своего платья до побеления костяшек. – Он восхитителен. - Ох, прости. Не хочу рушить твой восторг…. Но Эллари никогда не имеет контактов с девушками. Вообще не разу ничего больше какого-нибудь танца, о котором умоляет мать мадмуазель, не более! - Как жаль, - так же восторженно ответила Хелен. – Как жаль, что придётся быть первой.

***

      Хелен ходить из стороны в строну, напротив сидящего на диване слуги Киллиана, который внимательно её слушает. - Я просто смотрю в его глаза и понимаю, что это моя судьба. Понимаешь? Не бывает ничего честнее души и сердца! Я чувствую нашу связь и вижу наше будущее! Шарлотт просто идеальный кандидат на моё сердце. - Госпожа Хелен, но я думаю, что вам лучше узнать друга чуть ближе?       Киллиан от гнева сжимает кулаки, говоря сквозь зубы. Он знает это имя, знает эту фамилию и поэтому против этого союза вдвойне. - Я сделаю всё возможное, любой шаг сделаю, чтобы добиться желаемого!       Каждый следующий бал этого тяжёлого лета, каждое мероприятие, где появлялся Шарлотт Эллари хоть одним шагом – везде была мисс Хелен. Новые платья, идеальная осанка, долгие взгляды, очевиднейшие знаки внимания. И всё это просто растворялось в его безразличии. Шарлотт мог посмотреть на мгновение и снова вернуться к основанию собеседников или просто-напросто в окна. Что угодно было интереснее, чем молодая красавица, посещающая каждое мероприятие, где появлялся граф. Он мог бы её запомнить, но нет же, Шарлотт Эллари, кажется, был слеп. Единственный его недостаток. - Я схожу с ума, - в такт мелодии пропела Хелен, играя на пианино. - Если это причина ваших стараний, то прошу продолжать, - ответил невероятно довольный учитель. Хелен делала колоссальные успехи и играла она идеально.       Быстрые ноты, уносили девушку так далеко, что она уже не помнит всего происходящего в реальности. Хелен Лонгман играла восхитительно и без единой ошибки. Её игра – отражала все эмоции, заложенные композитором. А также все эмоции, которые испытывала она, впервые влюбившись. - Я так люблю любовь! – хохотала Хелен, нюхая цветы, которые ей подарил слуга. Киллиан покорно стоял за её спиной. - Эллари, - ненавистная фамилия обжигала язык. – Сегодня обратил на вас внимание? - Нет, но я недостаточно для него заметна, - вздохнула Хелен. Она изменилась. Перестала быть упрямой, стала покладистой и постоянно счастливой, несмотря на безразличие любимого. – Я смогу следующий раз просто пригласить его на танец и всё случится. - Знаете, - Киллиан скрипнул зубами, - Кажется такие как Эллари крайне не ценят подобные чувства. - О чём ты? - Я имею ввиду, что Эллари возможно не видит в вас полной покорности, - говорил слуга, придумывая на ходу свои слова, лишь бы опорочить эту фамилию, - Шарлотт может и испытает к вас чувства, но боюсь такие, которые ранят вас. Ранят вашу честь. - Ах, что ты такое говоришь, - ответила Хелен с недостаточным возмущением. Девушка задумалась, делая из этого собственные выводы. Она сама для себя решила что-то в этих минутах тишины.

***

      Из окна в спальню падает лунный свет, под ним стоит Хелен в ночной сорочке. - Ах, милый мой, дорогой Шарлотт, - руки девушки медленно обнимают её саму. Скользят по груди и шеи. – На что угодно Я готова ради тебя. Только заметить меня. У тебя больше нет выбора, любимый.       Сердце колотиться и не её пальцы, а его перчатки из тончайшей кожи скользят по открытой линии шеи, к плечу, к ключице, что трепетно вздымалась под воображаемым прикосновением. Всё её существо сжалось в тугой, горячий комок желания где-то под шёлком одежд.       Казалось, что такое не случится никогда, но это произошло. Шарлотт посмотрел на девушку своими глазами, цвета неба и океана. Эллари сделал шаг вперёд, он протянул руку. Мир Хелен только здесь – в танце с этим человеком. Он так близко, он настоящий, а не в местах. Шарлотт Эллари пригласил её на танец и в близи он только прекраснее. Он чистый и светлый, он воплощение всех её желаний и мечт. Девушка не открывала глаз, танцевала отточено, но не думала о движениях, а лишь видела и чувствовала движения партнёра. Он тоже двигался правильно, поддерживал её и вёл, при этом не заставляя, а лишь касаясь. Тёплые руки, нежная кожа, губы, которые хочется…       Хелен хватает его за руку крепче и тянет за собой. Занавески, узел, холодная стена за спиной возлюбленного. Его губы на вкус как мёд. Его запах кружит голову. Пальцами Хелен развязывает чёрный бант, бьётся сердце, полниться желанием. Пальцы дрожат. Снова поцелуй. Какие мягкие губы, как мимо он дышит, как задыхается, как отвечает прикосновениями. - Хелен, - произносит Шарлотт обеспокоенно, вдруг отворачивает голову от поцелуя. Девушка уверена, что он тоже крайне доволен происходящим. - Да? – пропевает её нежный голос. - Прошу не надо, остановись, - тут слышится его голосе лёгкий страх, просьба. - Что? – и тишина, девушка замирает. - Прошу, стой. Это не правильно. Прости меня, пожалуйста, - давление его рук приносит боль, он отстраняет от себя девушку, не хочет чтобы она поцеловала его вновь. - Нет… - тихо еле слышно. Хелен не знает как реагировать, она хватает его руку снова. – Куда ты? - Я не хочу. Прости, нельзя. Не надо, - умоляюще говорит Шарлотт, отдаляется, вырывает руку.       Бросает и уходит. Даже не уходит, а убегает. Сбегает.       Хелен не слышит своих слёз. Никакой любви, всё она себе придумала. Её обнимает Киллиан, утешает, говорит, что любовь ощущается иначе. Она не может смерится. Она просто плачет.       Плачет и плачет, пока вновь не окажется рядом. «Нам нужно лишь слегка напугать его, да?» - как в бреду слышит она свой голос.       На улице осень, дует ветер. «Либо ты любишь меня, либо никого на этом свете» - с этим девушка соглашается.       Нужно лишь слушать Киллиана, он поможет во всём. Он говорит, что сделает счастливой. Он говорит, что Шарлотт просто ещё не осознал своей любви. Он говорит, как нужно целится и как стрелять, чтобы попасть в цель. Киллиан убеждает, что это не преступление, а необходимость. Он убил его слуг. Так Шарлотт Эллари очень скоро поймёт, что нельзя отталкивать юную леди.