Ода духу ветра

Помниться, в ту ночь ветра выли особенно безжалостно. Было холодно. В каменном лесу Гуюнь стояла тишина: звери давно разбежались по норам, птицы спали в гнёздах, звуки битвы стихли. Однако ты был там. Тучи в ту ночь сгустились надо мной особенно плотно. Пусть на небе серебряным диском светила луна, но я мог бы поспорить, что шёл холодный, пробирающий до самых костей, дождь. Я брёл сквозь эти дожди, кажется, целую вечность и вот, наконец, упал. Помню, земля была холодной, обжигали кожу росинки на траве. Или всё же это был дождь? Глаза словно были устланы плотным туманом, который обычно бывает над озёрами ранним утром. Плотный, непроглядный туман. Не весеннее явление, предвещающее конец ночной прохлады и наступление солнечного утра. Нет. Этот туман был лишь началом холодов, страшил меня мыслью, что очнусь я уже не собой. Что больше не очнусь вовсе. Всё внутри пылало, внутренности разъедало от чужой злобы, заполонившей мою душу. Гнев древних богов, который свербел, кажется, в самой душе так, что будь у меня острые когти, я бы разодрал себе грудь, пробираясь под рёбра. Я медленно умирал. Но, вдруг, приятная мелодия тронула струны в моей душе. Будто бы почувствовав приближение циклона, ты развернул ветра, превращая мою бурю в тёплый фён. Эти чистые, лёгкие звуки флейты, что из-за гор и рек принёс с собой ветер. Против них даже ярость божеств была бессильна, растворяясь подобно туману с восходом солнца. Буря рассеялась, тело перестало разрываться, а мои глаза узрели самый прекрасный рассвет. Тот страшный туман уходил, всегда уходил, страшась тепла того, кто играл на флейте. Я не произнёс в слух, но не усомнился в своей догадке. Мой Бог, мой летний ветер. Был бы я маленьким зябликом в твоих руках, я бы всю свою короткую птичью жизнь пел, восхваляя тебя. Но разве положено последнему Яксе петь подобно зяблику? Жизнь птиц беззаботна и проста, но мои перья давно осыпались под гнётом бурь, что бушуют во мне. Каждый раз, когда мои глаза застилает туман, я боюсь очнуться как они. Либо не очнуться вовсе, либо очнуться уже не собой. Не стану врать, что первый вариант я бы воспринял как ещё одно, последнее, благословение. Но сейчас с моими волосами играл тёплый ветер, лаская измученное тело и успокаивая разум. Я ощущал этот ветер. И он не стихал, он был звуком флейты, приятно ласкающий мои уши и успокаивающим мою полную чужой злобы душу. Пусть я тебя не видел, пусть ты не показал лица, но я знал, знал, что это был ты. Лишь твои ветра могли быть так нежны, лишь они имели силу справится с божественной ярость, которая столетиями впитывалась в моё тело, отравляя его. Ты, властелин ветров, подчиняющий бури и исцеляющий мою душу. И вот ты вновь тут, мой сумасбродный Бог. Ты так близко, кажется, сделай я маленький шаг, протяни руку и коснусь тебя. Одно лишь прикосновения и я обращусь маленькой птичкой подле тебя, чтобы петь под твою музыку. Ты же любишь музыку, да? Эта лира в твоих руках, ты избрал быть бардом. Тебе это по душе, мой свободолюбивый Бог? Не скучают ли твои дети без тебя, пока ты странствуешь по Тейвату? Кто разносит по Мондштадту семена одуванчиков, пока тебя нет? Хотя, ветра как и ты свободны, наверное, твоё присутствие им не нужно, чтобы продолжать свой путь. А я? Помнишь ли ты меня, Барбатос? Нет, ты избрал новое имя. Венти. Так же тебя теперь зовут? Лучезарный бард из города свободы. Это имя делает тебя свободнее, мой Бог? Счастлив ли ты теперь? Глядя на тебя сейчас, я задаюсь вопросом, где ты был настоящим? Был ли ты собой в божественном обличие, нравились ли тебе твои величественные крылья, коими ты так часто укрывал меня от этих дождей и бурь? Нравилось ли тебе быть ветром, разносившим шелест по миру? Или же то был лишь образ, дабы исполнять то, что должен? Просто облик, коим ты представал перед другими богами, лицо, в котором твои дети всё ещё видят родительские черты. Это лицо украшает статуи на твоих землях и это же лицо можно увидеть на витражах. Был ли мил тебе этот облик? А может лик барда это и есть ты, мой ветер? Может, в своих песнях ты ощущаешь себя, наконец, свободным, не чувствуешь этого давящего груза на своих плечах. Нет больше нужды быть родителем - твои дети уже давно выросли, нет нужны гонять по миру ветра. Это и есть настоящий ты? Да, это ты. Это подобная солнцу улыбка, этот смех. Я помню, храню в своей больной душе этот облик. Это ты. Ты всё ещё любишь выпить. Я рад, что ты остался неизменен в этом. Рад, что ты не растерял своего тепла и веселья. Теперь ты такое же дитя свободы, волен как и твои ветра странствовать по миру. Но, ответь мне, мой Бог, есть ли в твоём новом мире место для старого меня? Есть ли в твоём ярком свете место для моей тьмы? -Сяо. - твой голос словно самая нежная трель, словно пение птиц теплой весной. Я тут. Всегда тут, мой нежный ветер. Подле твоих ног, за твоей спиной, беспризорной тенью растелающийся по земле от твоего света. Эта яркая улыбка направлена на меня, блики в твоих сверкающих бирюзой глазах тоже мне. Ты тянешь руку с пиалой, где от скупого света луны искрит алкоголь. Ох, мой Бог, я бы улыбнулся тебе, но уже забыл как это делать. Могу лишь протянуть руку, еле ощутимо касаясь твоих теплых пальцев, задержавшись лишь на мгновение, чтобы насладиться запретным прикосновением. -С праздником. -Да. От твоих речей и яркой улыбки уголки моих губ дрогнули. Жалкое подобие улыбки, наверное, да? Но тебе нравится, вижу, как заискрились ярче твои глаза. Спасибо, мой ветер, что всегда меняешь мои циклоны, сменяешь бури тёплыми днями. Алкоголь обжигает горло, расцветает горящими цветами в животе, подобно пиро орхидеи. В такие мгновения, когда грудь не рвёт чужая ярость, когда тело болит уже не так сильно, а вокруг тихо и спокойно, я могу себе позволить предаться сладкой мечте. Мечта не цель, к ней не идут, но о ней не забывают, вспоминают лишь в моменты тишины, когда долг не гонит в шею. Жалкие и пустые терзания, делающие приятнее лишь от мысли, что в какой-нибудь из вариаций будущего эта мечта сможет стать целью, а потом и вовсе перетечёт в реальность. Я никогда не смогу сказать это в слух, не смогу обманчиво представить, что это ждёт меня в будущем, но я хочу надеть маску и танцевать. Не для истребления демонов, не для исполнения долга, а под мелодию. Мелодию флейты, что звучит среди моря цветов. Мелодия, которую через реки и горы принёс с собой ветер. -Сяо? -Будешь ли ты рядом в тот день?