Золотой ключик

Разговор на кухне был долгим и интересным, хотя в нём по большей части участвовали только Костя и Саша. Они будто были знакомы всю жизнь. Романов рассказывал о театре, о том, как там всё было устроено, как проходили репетиции и постановки, цитировал любимые фразы из пьес. Они обсуждали искусство, картины известных художников. Хоть большинство описанных картин и художников Уралов не знал, ему было интересно узнавать всё больше о них, хотелось и вживую посмотреть на их работы, но пока возможности не было. Аня ушла спать в спальню. Юра то сидел на диване, то присоединялся к ним за стол, пытаясь влиться в разговор. Но в искусстве он мало что знал и понимал. Пытался свернуть на истории из жизни - как он чуть не угодил в ментовку во время зимней ночной ярмарки на льду реки, что протекала прямо в городе. Но разговор сходил на нет, и Костя вежливо попросил не влезать в диалог. В ответ прозвучало лишь: «Больно надо» - и, взяв пачку сигарет со стола, Юра ушел на улицу. Уралов лишь устало закатил глаза. — Побузит и успокоится. Не обращай внимания. Так что ты там спрашивал? — Посмотрев на Сашу, продолжил он, словно ничего и не было. — Кто такой Московский? — Сняв очки, заинтересованно спросил парень. Эта фамилия нередко мелькала в этом доме, и не в самом лучшем контексте. — Проще говоря - сын чиновника, знаком там чуть ли не с царём. С детства всё у него на блюдечке. Чиновник денег себе гребёт из бюджета, выделенного на город, и с простых людей. Михаил Московский - сын его, та ещё пиявка, злопамятная. Недавно вот деньги в благотворительный фонд собирал, а через день новую лошадь купил. — Ну так, может, отец ему купил? — попытался как-то объяснить это Александр, но скорее машинально, чем из искреннего убеждения. — Не смеши. С отцом они тогда в ссоре были. А дело замяли, Московский остался чистым и с лошадью, простой народ — ни с чем. В крови это у них. — Было видно, что Костя не любил эту тему поднимать. В любом случае Уралов прав: нельзя обмануть того, кто обманывает, это просто вечный круговорот воровства. Повисла тишина, но даже так было комфортно. Он ещё никогда не чувствовал такого тёплого чувства в груди. Хотелось благодарить нового знакомого за всё: за то что не выгнал, за то что слушал и вступал в диалог. С ним было хорошо. — А как вы давно знакомы? — Не так долго, как можно подумать, года два. С Татищевым - на ледовой ярмарке, с Аней уже через него. — задумчиво рассказывал Уралов. — Как сейчас помню... *** Зимние дни Петербурга в рождественские праздники были необычайными. На улицах все куда-то спешили, пели, танцевали. Лошади с каретами задирали цены за проезд, а простой народ ходил на ярмарки, чаще всего проходившие на реке Нева. Такие дни были особенно сложны для лучшей пекарни города. Славилась она не только своими изделиями, но и первой внедрившей быструю доставку. Множество заказов — как в помещении, так и на вынос. Молодые парни с сумками-ящиками на плечах успевали только забирать заказы и возвращаться за новыми. — Маховая, 32, у тебя двадцать минут. Поторопись, — сказал мужчина лет двадцати пяти, занимавший должность менеджера доставки. Не долго размышляя, парень побежал к выходу, аккуратно обегая людей. Мимо проехало такси и, зацепившись сзади за карету, Костя доехал до спуска с набережной к застывшей реке. Так можно было быстрее добраться до нужного выхода. Некоторые мужики и бабы возмущались, что парниша мог их и сбить, но сейчас было не до того. Выбежав на нужную сторону, было трудно не заметить столпотворение в том направлении, куда он направлялся. — А что здесь происходит? — спросил парниша у первого попавшегося незнакомца. — Как что? Дорогу перекрыли, никого не пускают — ответил мужичок средних лет. И вправду, никого не впускали. Но так долго ждать он не мог. Уралов попытался пробежать по мосту, но стражи моментально отреагировали и схватили его. Когда его обратно толкнули к простому народу, старик лишь усмехнулся и проговорил: «Тебе что, закон не писан?» — Какой закон? — с долей удивления проговорил он. — Сказали стоять — стой. И тут в круговом движении показались лошади и карета. Но не обычная, не та, в которой возили горожан. С красивой росписью, позолоченным верхом. Заморские гости направлялись в дом Московских. *** Клиентом оказались Московские. Михаил, забирая заказ, что-то недовольно буркнул вроде «Ещё дольше не мог?!» — и скрылся за дверью, громко хлопнув ею перед носом Уралова. — Ну извините, что из-за ваших гостей дорогу перекрыли, — сказал подросток раздражённо, уходя обратно в пекарню. Московский всё настроение испортил. Из пекарни его уволили. Даже месячное жалованье не отдали! Сволочи. Никого не волновало, что движение перекрыли. Но ничего, бог их накажет. Всех накажет. Снова оказавшись на ярмарке, бесцельно бродя и глядя на прилавки, он столкнулся с каким-то наглым парнем и улетел в небольшую группу людей. — Извиняюсь — молвил тот парниша, помогая встать пострадавшему. И как только Костя поднялся, он быстро уехал. Уралов заметил, что из кармана незнакомца выпали часы. — Стойте! — ринувшись за ним, крикнул подросток. Но черноволосый не слышал. Он быстро мчался сквозь толпу, коробки, боясь потерять мальчика из виду. Когда они проехали под мостом, а прилавки закончились, незнакомец резко остановился, а за ним и Костя. — Ты чего за мной едешь? — настороженно спросил парень. Сейчас можно было хорошо рассмотреть его: без шапки и шарфа, куртка тёмно-синяя, а на руках перчатки, что были в снегу — Ты обронил, — он отдал ему часы. — Спасибо. А ты быстро ездишь. Где так научился кататься? — с ухмылкой спросил подросток. — Вообще-то это моя работа. Точнее, была моя работа. Пекарня Легран - доставим за 30 минут — Рассчитали? Давно? — перебил его Татищев. — Сегодня. — Поздравляю с новой жизнью. Значит, тебе нужна работа? — проехав вокруг Константина, задал он риторический вопрос. — Приходи сегодня в полночь к Чёртову мосту, знаешь, где это?

***

Не успел я подъехать к месту, как зеленоглазый парень перекрыл путь, а за ним - ещё три человеческих силуэта. — Ты случаем не потерялся? Показать путь, может, обратно? — с ходу, без особой вежливости, начал парниша. Из-под чёрной шапки были видны кудряшки. — Спокойно, Леш, свои, — раздался уже знакомый голос. — Я Юра, это Леша, Женя и наша прекрасная миледи Анна. — Ещё эмфатичнее не мог? — усмехнулась девушка с огненными волосами и такими же выразительными глазами. После такого знакомства Косте показали их место. Там находились коробки, прямоугольные глыбы льда, создававшие полосу препятствий. Уралов продемонстрировал свои навыки на ней, пока Юра рассказывал, чем они занимаются. — Ну, и давно вы этим занимаетесь? — Чем этим? — не понимающе переспросил черноволосый. — Ну, воровством, — проговорил Уралов. Юрий лишь оглядел своих друзей с удивлённым взглядом, а потом, усмехнувшись, перевёл взор на новичка. — Это не воровство. Нельзя украсть то, что им не принадлежит. — Кому им? — непонимающе спросил Константин. — Всем, кто живёт за чужой счёт. Купцам, помещикам, офицерам, чиновникам. Знати всех мастей и им подобным. — Начиная ездить вокруг парнишки, он продолжал: — Поехали? — И, уезжая дальше, кинул это, а остальные последовали его примеру. — Нет ничего стыднее, чем быть рабом раба, — продолжил он свою речь, наполненную, как казалось, чушью о том, что верхушка сама обворовывает народ. — Ты нам подходишь. Можем завтра встретиться на ледяной ярмарке. А так ступай домой. — Посмотрев своими чёрными, поглощающими весь свет глазами на него. — Я подумаю... — бросил Костя, уезжая в другую сторону. — Он же не придёт, слишком белый, слишком чистый, — молвил Донской. — Спорим? — После того как их с Татищевым руки были разбиты Аней, они направились обратно к своему месту.

***

— Потом Донской с Дунайским ушли, начав жизнь с чистого листа, а мы так и продолжили этим заниматься. Честно, может, я бы тоже с этим покончил, даже редко выхожу с ними на обход. Но что-то останавливает меня... — Закончил свой рассказ Костя. — Так, ну ты ступай в спальню, я дам тебе свои штаны и футболку какую-нибудь, завтра сходим, купим тебе уже собственную.

***

Схема с театром была проста. В собранном из чего попало театре они продавали пятьдесят билетов за один сеанс — конечно, можно было и больше, но всё же Ане и Юре нужно было хоть немного места для прохода между рядами. На входе стоял мужчина, собирая верхнюю одежду. А во время представление, Костя быстро обчищал некоторые карманы, чтобы не попасться. Александр же просто делал всё, что требовалось, — привлекал к себе внимание. Татищев ходил и зазывал народ. Кто-то брал брошюру и шёл по указанному пути, кто-то лишь материл паренька. В основном шли молодые люди и мамочки со своими чадами. — Ну чего вы с кислыми лицами ходите-то? Заходите на представление от бывшего актёра театра Карабаса. Думаю, вы слышали о таком. Себе настроение поднимете, да и с милой дамой время хорошо проведёте, — с улыбкой молвил парень перед Московским и Камалией. Блондин лишь скептически взглянул на него, а вот у татарки появился интерес. — Миш, ну давай сходим, сейчас Свят подойдёт. Он точно не будет против, — сказала Зилант, улыбаясь. — Ну что ты такой нудный, развеешься. — Хорошо, — единственное, что выдавил Московский. Выглядел он подавленно. Может, опять с отцом повздорил. — Ну и славно! Хорошо время проведёте, — продолжил Юра, аккуратно положив руку на плечо девушки с двумя густыми косами. — Вам прямо, и на первый правый поворот. — Проговорив тише, чем раньше, он пустил их дальше. Миша даже обрадовался приходу Святослава. Можно было вылить всё своё недовольство тем, что Камалия решила за всех идти в какое-то непутёвое представление. — Ну, я уже чувствую, как это будет плохо. Если он сейчас здесь, а не в театре этого... ну, бородатого, значит, хреновый из него актёр, — недовольно отзывался он обо всём. В последнее время на него много взвалили. Учёба в университете была куда сложнее, чем в школе. Отец всё был чем-то недоволен, подбирал сыну каких-то жён, которые, как он говорил, будут «полезны тебе». Но единственное, что знал Михаил, — жениться он хочет по любви, другое не обсуждается. — Да ну, разное бывает. Ты даже не знаешь, кто такой Карабас. Успокойся, тебе правда нужно просто отвлечься от всего, — произнёс Пожарский. — Сейчас никому нелегко, поэтому давайте просто отвлечёмся от проблем. А по возвращении домой пусть они снова нас настигнут. — Философ ебаный, — бросил Миша, вызывая улыбку у девушки в коричневом пальто. Сам вид этого «театра» не впечатлил Московского. Какая-то с виду огромная красная палатка, а внутри - тесно, и куча народа. У входа их поприветствовала милая девушка в голубом платье и с простой, но достаточно красивой причёской. Михаил сначала не понял, зачем отдавать верхнюю одежду - может замёрзнут, но внутри оказалось тепло. Выступал кудрявый шатен в круглых очках. Бледный, худой. Одет он был в чёрные брюки и белую рубаху, которая была великовата ему. Называл себя Александром Романовым. Выступление было неплохим, даже интересным. Всё было гармонично: актёр, пьеса (или что это было — Михаил не разбирался), голос, подобранный костюм и атмосфера. Это правда помогло отвлечься от всех мыслей. Когда они вышли из театра, Камалия ощупала свои карманы в поисках чего-то. — Я, похоже, золотой ключик потеряла...