Вальс (три шага, поворот, не падать)

Прийдя домой, Сольым лениво снял обувь, не нагибаясь, и нажал на выключатель света, но тот не загорелся. — Неужели перебои с электричеством? Словно во времена, когда телевизоры еще не могла существовать, — стал терзаться Браун, сидя в кармане пиджака. — Похоже на то, — Сольым медленно прошел в гостиную, привыкая к темноте. Резко он наткнулся на преграду, где ее не должно было быть. Браун? Нет. Сольым отпрянул и снова вытянул вперёд руки. Это был человек его роста. Наверняка грабитель, но знакомый. — Сахён, — произнес Сольым. — А? Да, сер, — перепуганно отозвался Сахён, но все равно тихо добавил "сер-ублюдок". — Ты нашел фонарь? — А? Я искал его прямо сейчас! — Сахёну, как обычно, сложно управлять эмоциями. — Ясно, я тоже поищу, — Сольым не добавил ничего сумасшедшего для поддержания образа. Просто обошел соседа и направился наощупь в свою комнату. — Насколько я помню, у моего друга нет даже маленького фонарика, — неловко упомянул Браун. — Зато есть несколько свечей, — Косуля быстро открыл ящик стола. Вещей не так много, он стал рыться в них на ощупь. — О! Прямо как на Хэллоуин! Сольым похолодел. — Да, — выдавил он и продолжил искать, — Еще и отгоняют злых духов. — И даже используются в призывах и ритуалах! — Да… Возразить было нечего. Сольым к тому моменту как раз нашел, что искал, и посмотрел на свои руки. Даже чутка различал очертания, уже стал привыкать к темноте, но лучше бы найти зажигалку. Сольым прошел на кухню со свечой в поисках зажигалки. Он обыскал ящики и поднял голову, но она уткнулась во что-то, боли не было. — Мистер Косуля все же не ночной обитатель, будьте внимательны, — источник голоса Брауна исходился выше, чем раньше. Он погладил волосы Сольыма и убрал руку. Ага, это была рука. Сольым от шока даже "спасибо” проглотил. — Тут нет, — нужно проверить еще другую сторону кухни. Сольым сделал шаг назад, когда оступился, но смог сохранить равновесие. Он повернулся со свечой в направлении еще непроверенных шкафов. Браун тихо обратился к нему. — Мистер Косуля,.. — Да, Браун? — он развернулся на каблуках и посмотрел назад, Браун стоял очень близко. — Я понимаю, что Косуля немного увлекся шоу, — он опустил экран. Сольым проследил за направлением взгляда и увидел свою туфлю на ноге ведущего. О Боже. Он даже забыл, что уже разувался, потому что намного важнее сейчас было не то, что на его ногах, а то, на чем его ноги. — Ничего страшного, — заверил его Браун. Сольым, держа свечу, тут же забрал ногу, но Браун протянул руку к его спине и придвинул к себе. Чтобы не уронить свечу, Сольым выставил руку с ней в сторону. Сахён по-прежнему тихо сидел в своей комнате. Сольым и сам затих. Его голова оказалась в сантиматрех от ведущего, но разница в росте сильно давалась вознаки. Экран Брауна смотрел из-под потолка на удерживаемого одной рукой человека. Чтобы не касаться Брауна, Сольым опустил свободную руку, а сам максимально выгнулся спиной назад. Пока он застыл, как вкопанный, другую ногу Сольыма тоже поставили на вторую туфлю Брауна. Смайлик улыбнулся, но рука на спине не давила сильнее. — Косуля, вам ничего не напоминает эта сцена? Смертный приговор? Нет, надо думать, не только бояться. Но у Соля не было других обстоятельств, при которых он стоял бы на чужих туфлях в странно коротком расстоянии. Его грудь вздымалась от страха, но Сольым пытался сдерживать очевидное проявление страха. — Всем же нравиться хорошая мелодия, которая так и заставляет пускаться в танцы? — Бал? — при чем он здесь, не понятно. Сольым просто искал с зажженной свечой зажигалку для Сахёна. Тогда Сольым успел заметить, что не зажигал свечу. Зажигалки то не было. Но Браун уже стал шагать, с приклеенными туфлями Сольыма на своих. По хорошему, Косуле надо бы ухватиться за что-то, чтобы не упасть. Он с неуверенностью поднес руку и остановил ее возле плеча Брауна. Точнее, по дороге, потому что плечи ведущего были слишком далеко. Рука Брауна, пока ноги медленно кружились по кухне вместе с тенями от свечи, протянулась к свободной руке Сольыма и взяла за запястье. Он нежным прикосновением направил зажатую холодную руку к своей одежде. Нет, Сольым попал. Было не за что ухватить, точнее было, но Сольым не хотел показывать, что понял. И всё же он осторожным, даже филигранным движением ухватился за бок жилетки Брауна, оттянув ткань. Смайлик молчал, а телевизор приятно потрескивал. — Если моему другу нравиться свет, то хорошо, — Браун уверенно протянул руку в перчатке к свече и стал забирать ее у Сольыма. Нет, только не это. На руку упала капля воска, ноги продолжали двигаться, Сольым случайно слишком сильно прислонился к ведущему и тут же отпрянул, упала еще капля, Сольым сцепил зубы, но не от физической боли. Браун стал разжимать пальцы Сольыма на свече по одному. — Мой друг может обжечься, — настойчивей сказал Браун, когда на свече осталось всего два пальца Сольыма. Кожа и в правду пекла. — В темноте и так нет ничего страшного, но даже так, я же не хочу погасить свет, — продолжал Браун. Сольым это знал, иначе Браун давно уже просто потушил бы пламя свечи. Музыка не играла, но Сольым ее слышал. Разжатые пальцы снова вцепились, теперь в руку ведущего. По ней сложно было определить, что именно находилось под перчаткой, но она в ответ мягко сжимала руку Сольыма. Он попробовал отнять руку и смог. Браун смотрел на него сверху вниз и стал медленнее кружиться по кухне, направляясь в гостинную. Сольым снова взял руку ведущего, свечка едва освещала помещение, паря отдельно. Сольым даже не упал в обморок и не заплакал. Он боялся темноты, но пока их кружившиеся тени отбрасывало на стены, это значило, что свет горел. — Это не шоу, — попробовал начать разговор Сольым, — Но тоже неплохо. Я раньше не танцевал. — О Боже, Косуля. Мне надо будет сводить вас показать, как это обычно происходит. Танцы — важная часть культуры. Они помогают расслабиться. А как же — Разве вам так удобно? Браун потянулся к руке Сольыма, что едва цеплялась за его жилетку. Сольым без слов быстро переложил руку на талию Брауна, пока еще не успел бы испугаться. — Так то лучше, — в голосе Брауна слышалась улыбка. Темп шагов ускорился От страха закружилась голова, Сольым закрыл глаза и облокотился лбом об Брауна. Он это вынесет, всё хорошо. Это всё ещё его хороший друг, хоть и пугает ни с того, ни с сего. — Я так не научусь, — попытался возразить Сольым. — Ничего, со временем то начнет получаться. Сольым не мог видеть экран ведущего, но слышал дружелюбный тихий голос. — Косуля, вы дышите? Сольым понял, что они уже стояли на месте. Хотя рука Брауна не надавливала, Соль прислонился к его одежде лбом и пытался отдышаться с опущенной головой, боясь показать холодный пот. — Косуля, — снова обратился Браун, — У вас кружиться голова? Да, но в остальном все в порядке. Даже ожоги на руке не ощущались. — Косуля, может, вы меньше боитесь высоты? — Мы же стоим возле кухни еще? — спросил Сольым. Было страшно открывать глаза. — Что? Нет, мы уже ушли оттуда, — Браун, держа одну руку Сольыма, завел ее немного назад. Ага, спинка дивана. Сольым поднялся на носочки и освободил одну руку, но еще держался за талию Брауна. Было неловко, но, как и страх, это можно скрыть в определенной степени. Сольым поднялся и сел на спинку дивана, чтобы оказаться повыше. Он так и не открыл глаза. Потрескивание приблизилось, также как и звук ткани. Ведущий наклонился. Сольым силой перебарывал дрожь и переместил свободную руку к голове ведущего, на ощупь. Рука же на его талии невольно сместилась и была уже выше. Браун просто аккуратно поддерживал Косулю за спину, чтобы тот не упал. А Рука Сольыма все еще искала. Сначала он прикоснулся к ткани, это была рубашка. Он поднимался к воротнику, но руку мягко остановили. Сольым чуть не вскрикнул. Браун просто поднял ее и без всякого беспокойства подвел к своей голове. Сольым старался не жмуриться еще сильнее, лучше успокоиться. Досчитать до двух. Затем легко потянул телевизор на себя, чтобы не показаться грубым. И он приблизился. Пока идет хорошо. Сольым погладил поверхность телевизора сбоку и медленно поднял ладонь к месту, где должны быть антены. Он не отрывал руки, чтобы снова не блуждать ею в темноте. Затем он почувствовал место крепления антенн, но не дошел до них самих. Браун положил сверху свою руку и подвел их руки к антеннам. Сольым невольно поднял плечи, закрываясь еще сильнее. Зато антенны Брауна отреагировали неплохо, насколько Сольым мог догадываться, сидя с закрытыми глазами и ледяными руками. Антенны поддавались, а тихий треск от экрана усиливался. Браун не противился. Сольым прошелся пальцами по месту подсоединения антенн. Потом опустил руку и занес перед экраном, примерно там. Он думал еще над тем, чтобы покрутить настройки сбоку, но он и так уже истратил всю свою храбрость на антенны. Думал, что превратиться в одну лужу пота. Сольым убрал руку. Он сделает по-другому. Соль положил руку на бок телевизора, а вторую, на теле Брауна, переместил ближе к воротнику. Так, он уже много сделал. Произошел слишком сильный выдох, но Сольым и так знал, что выглядит как полнейший дурак. Раз он работал в дэйдрим, то был еще и дураком со стажем. Когда Сольым приблизил голову Брауна ориентировочно на уровень глаз, пришлось поднять лицо. Глаза можно было еще держать закрытыми, уже хорошо. Сольым протянул руку к экрану, но немного не ожидал, что она провалиться. Ладно, он, хотя бы, предполагал. Чувство было странным, но не сравнимое с погружением в воду. Это была Тьма, а она сама по себе потусторонняя. Сольым стал думать, куда тогда можно поцеловать телевизор на ножках. – Косуля, можешь сам выбрать. Вот так вот. Легко сказать, Сольым даже глаз не мог открыть. Он прислонился лбом к панеле справа, где были ручки. И осторожно, гладя одной рукой место на груди Брауна, где-то на ключицах, аккуратно поцеловал его совсем возле экрана. Браун выдохнул. Одна рука еще была внутри тьмы его телевизора. — Могу я? — устало спросил Браун, даже скорее сдержанно. Сольым не знал, что точно имел в виду Браун, но это был его хороший друг. И Сольым не самый слабый. Мягкое прикосновение пришлось возле глаз. Сольым решил, что это была рука. Браун притронулся пальцами к закрытому глазу, провел ими по лицу. Потом отстранил руку и нежно прошелся большим пальцем по веку. Сама рука висела перед лицом, но Сольым по прежнему боялся открывать глаза в темноте. Пока Сольым сжимал рубашку на грудках ведущего, тот едва касаясь проводил ладонью по щеке Косули. Сольым схватился рукой внутри телевизора за край экрана. Пальцы на рубашке тоже стали странно растворяться. Сольым понял, что случайно залез одним пальцем во тьму за пуговицами. Это ощущение можно было сравнить только с экраном, но не совсем. Браун направил его руку глубже между пуговиц и Сольым чувствовал эту странную материю. Ведущий опустил голову и стал приближаться к Сольыму, что не открывал глаз. Зависнув прямо перед ним, телевизор прикоснулся к носу. Было похоже на поцелуй. Сольым попробовал ответить взаимностью и не глядя немного поддался вперед к экрану. — Мой дорогой друг, — вдруг тихо заговорил Браун, — Мне жаль, что вы не смотрите, но я обязательно сохраню это зрелище в личные архивы. Чтобы вы могли просмотреть позже. — Я концентрируюсь на другом, — уверенно и слишком серьезно сказал Сольым, — Зрение отвлекает. — Конечно, когда мой друг по-настоящему хозяйничает. Так бывает. Его голова подалась вперед и соприкоснулась с губами, пальцы на рубашке Брауна расстегнули пуговицу и их обволокла тьма. Приятное и теплое ощущение, но не страшное только потому что это его друг. Сольым нежно целовал Брауна и проводил рукой по телевизору, ища приятные места. Он прошелся по антеннам и под коробкой телевизора, где когда-то приклеил стикеры-смайлики. Браун наверняка мог заговорить, хоть и целовался с Сольымом. А Косуля решил, что лучшая защита — это нападение. Он не глубоко погружал руку за ткань рубашки и пытался защекотать саму Тьму, а пальцы другой чесали уголки телевизора. Тихо шумели помехи. Он отнял руку от головы Брауна и вслепую, с закрытыми глазами и еще целуясь, стал искать руку. Сольым положил пальцы на плечо пиджака и продвинулся вниз по ней. Не доходя до локтя, Сольым потянул руку на себя. Он еще не был готов вот так сразу, как в фильме, снять перчатку зубами. Даже просто открыть глаза — уже запредельно для Сольыма. Поэтому он просто протиснул свои пальцы под перчатку Брауна, поглаживая ладонь. Или же тьму, что была ей. Когда Сольым отпрянул от Брауна, он сознательно сдержался, чтобы не облизать губы. Соль решил попробовать переложить руку с груди Брауна на его шею. Под небольшим давлением на задней части шеи Браун опустил голову на плечо Сольыма. Сложно сказать, от чего конкретно, но он дышал еще тяжелее. Сольым, поглаживая и щекоча его руку под перчаткой, что так еще и не слетела, потянулся к макушке Брауна. Воротник рубашки уже был расстегнут, но пиджак мешал пробраться к спине. Поэтому Сольым стал освобождать место для поцелуев, отодвигая ворот Брауна. Он осыпал поцелуями шею и часть спины. Вернувшись обратно к голове, Сольым поцеловал несколько мест снизу телевизора и опустил свой подбородок на плечо Брауна. Голова закружилась, Соль поднял ее и тут уже уронил, пряча и так закрытые глаза в ткань на плече своего друга. Пока Сольым пытался избавиться от головокружения, Браун повел руку на спине Косули выше и стал поглаживать шею, затылок, задевать волосы. Через пару секунд голова Брауна повернулась и экран прикоснулся к макушке. Соль ощутил прикосновение тьмы или губ. Но он планировал по-другому. Сольым быстро поднял голову, не открывая глаз, и положил одну руку на рубашку Брауна, ища нужную вещь. Достаточно быстро он нащупал галстук и схватился за него, но не тянул слишком грубо. Сольым встал на ноги со спинки дивана и стал идти вперед, прошептав Брауну. — Сядь на кресло, — он также поднес руку с полуснятой перчаткой к лицу и попробовал прикоснуться губами для поцелуя. Не хуже, чем шея. Сольым уткнулся в запястье и сделал пару шагов в направлении, куда его направлял Браун. Затем Браун опустился в кресло и Сольым оторвался от перчатки, чтобы потянуться к голове-телевизору. Его рука искала одно конкретное место, ручки у экрана. — Ооох, — Браун положил руку поверх руки Сольыма. — Расскажешь, как работают твои настройки? — Сольым гладил чужие пальцы поверх своей руки и ручку под ними. — Косуля, — даже сквозь закрытые глаза Сольым заметил яркое свечение от экрана головы. — Я не могу прочитать твои мысли, но ты мои — можешь, — поэтому Сольым меньше боялся сделать Брауну неприятно. — А ты можешь увидеть меня даже с закрытыми глазами, — Браун положил руку ему на плечо.

***

— О Боже, — в соседней комнате сидел и так до того несчастный, бедный сосед. После этого вечера Сахён думал, что замолчит до конца жизни.