Маскарад

«Помните ли вы, почему здесь находитесь?» Записанный женский голос был сильно искажен, погребен под толстым слоем помех и скрежета. Запоздало он понял, что, возможно, шум исходил не из динамиков: тысячи мух витали вокруг, выискивая еду. Где-то слышался тонкий писк уличных крыс, но он был так далеко, что его легко можно было списать на пролетевшее слишком близко к уху насекомое. — Да ты посмотри на него! Ни чёрта он не помнит, чтоб его, — грубо рявкнули где-то справа, и он против воли повернул голову. Гогочущий оскал уставился на него в ответ. Вместо пасти — темнота, вместо звериных глаз — тёмные дыры. Он должен был испугаться. Должен был что-то сказать, задать вопрос, вставить своё слово — но почему-то совершенно не хотел. Всë его тело будто исчезло, слилось с воздухом, растворившись в сгустки дыма. Губы сплавились между собой, не давая ни малейшего шанса вмешаться. Он был наблюдателем; оператором и звукорежиссёром в одном лице, чьей единственной дозволенной обязанностью было лишь смотреть и слушать. — Может, лучше так и оставить? — заговорил мягкий голос слева. Вместо лица у женщины была серая морда лошади, и, хоть он и не мог разобрать её выражение лица, она выглядела обеспокоенно, — Возможно, ему лучше не помнить... Некоторые вещи. Гиена хрипло рассмеялась, откидываясь на кожаное кресло. Пепел от начатой сигареты упал на пунцовую рубашку. — Чтобы всю жизнь просуществовать в своём маленьком мирке, где он «недопонятая» плакса с синдромом героя? — зверь — человек в маске? — гаркнул, тут же меняя настрой, — Нет уж, пусть этот неудачник помнит всё, что сделал! Взгляд переместился на фигуру посередине. Он не мог видеть его голову — лишь темное пятно и два длинных, размытых уха, идущих вверх. Фигура с щëлком нажала на кнопку устройства в её руке, и послышался тот же голос. «Если вы не помните, почему оказались в месте, где сейчас находитесь, вам необходимо обратиться за помощью» Он задался вопросом, встречались ли они они раньше: фигуры в масках, казалось, знали о нём больше, чем он сам. — Конечно, сука, встречались, — хихикнула гиена, будто распознав его вопрос, перед тем как запихнуть сигарету глубоко себе в пасть — туда, где располагался человеческий рот, — Особенно с этим парнем, — зверь тихо вспрыснул, кивнув на силуэт в середине. — Он никогда не был таким до тебя, — укоризненно заметила женщина, — Если бы не твоё влияние, он бы всё уладил. Гиена, казалось, задыхалась, пока хлопала себя по колену от смеха. — Да ну? — протянул зверь, наклоняясь ближе к ней, — Зато со мной он хотя бы перестал быть маменькиным сынком. Хотя судя по тому, что ты, старая кобыла, ещë здесь, всë же не полностью, — съязвил мужчина, издевательски наклоняя голову. Ему показалось, что оскал стал ещё выразительнее. Щëлк. «Пожалуйста, не стоит провоцировать конфликт. Это не то, зачем мы все собрались» Зверь что-то проворчал, но отстал от женщины, принявшись разглаживать белый костюм широкими ладонями. Лошадь вздохнула и повернула голову, впервые обратив на него внимание. — Ты не обязан влезать в это, если не хочешь. — Он уже влез в это, — упрекнула гиена, пока тушила сигарету о круглый стол между ними, — Поздно прятаться под одеялом и звать мамочку. Если, конечно, он не хочет навсегда остаться беспричудным биомусором. Женщина возмущенно прижала руки к груди, но не произнесла ни слова. Он отчего-то подумал, что её розовая кофта очень похожа на мамину — как и тёмно-зелёная грива, частично собранная в небольшой растрепанный хвост. Гнетущее молчание расползлось по комнате, прерываемое лишь жужжанием мух. Щëлк. «Второе—- Апреля» Щëлк. «Два-- Тысяча—- Сто— Четырнадцать. Год» Пауза. «Приятно было познакомиться» Точно. Это была дата их первой встречи. — Кажется, ты начинаешь вспоминать, — заметила женщина, поникнув, — Просто знай, что ещë не слишком поздно.