Вечер перед Новым годом

— Ну и ну… как повалил… — голос напарника заставил его немного вздрогнуть и посмотреть в окно. С самого утра на улице шёл снег, а сейчас, ближе к вечеру, он лишь усилился. В такую погоду посетителей обычно меньше, а сейчас ещё и тридцать первое декабря. Многие, если не все, люди находились дома и готовились к празднику. Оророн же впервые оставался в эту ночь один. Из-за непогоды, усилившихся осадков, возникли проблемы с транспортом. Многие автобусные рейсы и поезда отменили, а деньги за купленные билеты вернули с извинениями. Ситлали, его наставница и самый близкий человек, только вздохнула и сказала, чтобы он не сильно расстраивался и как следует повеселился с кем-то из друзей. Увы, но он так и не нашёл с кем праздновать… У всех оказались свои планы. Кинич пожал плечами — к нему успел приехать брат. Ифа извинился и сообщил, что хотел провести время со своим парнем. У Муалани большая семья, много приёмных братьев и сестёр… Она предлагала, звала в их большой загородный дом и говорила, что все будут только рады. Ему… стало как-то неловко. Он отказался. У остальных тоже семьи, любимые люди. Кто-то сдал экзамены и успел уехать до погодных проблем. Оставался только напарник, но и он собирался уже уходить — дома его ожидала девушка и уже накрытый стол. Оророн согласился остаться до конца смены, взять на себя уборку и закрытие кофейни. Всё равно идти домой как-то не хотелось, да и людей нет. Спокойно посидит, сам кофе попьёт и потом медленно, под фейерверки, прогуляется до нужной улицы, а там — тёплая и одинокая квартира. Он вздохнул и посмотрел, как его напарник уже поправлял шапку. — Точно справишься один? — спросил он уже в который раз за этот вечер и принялся быстро надевать перчатки. — Да, тем более никого нет, — спокойно ответил ему Оророн и махнул рукой, когда торопливый напарник выскочил из заведения, даже не попрощавшись. Это вызвало лёгкое неприятное покалывание. Да, ему не особо везло в отношениях. То характер у него не тот, то шутки не очень, то флиртовать не умел, то просто скучный и не интересный… как говорили все те, с кем он пытался выстраивать отношения. Он не любил вечеринки, шумные компании, всю эту моду, бег за трендами. Зато любил прогулки на природе, разговоры в уютных кафе о книгах, о садоводстве, ночные фильмы или коопные спокойные игры. Для многих своих сверстников он и вправду казался скучным человеком, тихим интровертом, мечтающим вернуться в деревню после завершения обучения… Именно поэтому он всё ещё оставался один. Со вздохом он подошёл к аппарату и начал приготовление рафа. Добавил немного лавандового сиропа, сверху чуть-чуть посыпал шоколадом и присел за столик у окна. Благо, руководство закрывало на это глаза и предупреждало об одном: только не при посетителях. Так что он спокойно сделал первый глоток и посмотрел, как крупные снежинки сверкают в огнях ярких вывесок и скользят по воздуху… как в домах мерцают гирлянды, а где-то мелькали и суетящиеся люди. Взгляд зацепился за пару окон, не скрытых шторами. В одном вокруг стола носились дети и крупный пёс, пока родители на кухне со смехом о чём-то говорили и готовили какие-то блюда. Невольно это заставляло вспоминать о детстве. Родители умерли рано, но он всё ещё помнил, как ребёнком тянул руки к столу, как мать мягко говорила, что ещё рано… как отец возвращался после работы, весь в снегу, с покрасневшим лицом, и с улыбкой вытаскивал из-за пазухи какую-нибудь игрушку. То деревянную, то мягкую… Затем авария лишила его семьи, и Ситлали, близкая подруга матери, взяла его под свою опеку. Ей было сложно. Он помнил, как она часто срывалась, повышала голос на него, а затем извинялась. Ей было нелегко в первое время совмещать работу и заботу о нём, но вдвоём, сообща, они справились. Он помнил, как помогал ей по дому, как проводил время в её огороде, следил за садом. Помнил их праздники, её неловкие поздравления и подарки… Скрип двери заставил пару раз моргнуть и повернуть голову от непонимания, кто пришёл в этот вечер. На пороге, стучал ногами о коврик, высокий мужчина в чёрной куртке и с чёрной шапкой. Он поспешил снять её, убрать в пакет, чтобы остатки снега не попали на пол. Предусмотрительно… Оророн мысленно простонал от понимания, что попить кофе не выйдет, и поспешил встать. Он хотел уже с улыбкой поприветствовать гостя, когда тот обернулся. — Это ты? Не знал, что ты здесь работаешь, — проговорил скорее парень, нежели мужчина, и оглядел его со всех сторон. — Я слышал, что ты обычно встречаешь Новый Год с тётей… — Она не совсем тётя мне… но да, — с неловким и тихим смехом сказал Оророн и поспешил помочь повесить куртку на специальную вешалку. — Дороги замело. Поезд… отменили. Я не смог уехать. — Понимаю, — ответили ему с тяжёлым вздохом. — А почему до сих пор работаешь? Оророн лишь повёл плечами и опустил голову. Он знал, что его поймут. Всё же внезапным гостем оказался один из студентов магистратуры, возможно, друг. Его звали Траин. Без фамилии, поскольку она оказалась такой сложной, что мало кому удавалось её выговорить. Среди студентов он носил прозвище Капитан за свой лидерский характер и за долгую роль капитана баскетбольной команды университета. Из-за несчастного случая ему пришлось покинуть спорт. Да, Оророн прекрасно помнил те скандальные события, судебные разбирательства, когда «звезду» лишили всего, по словам СМИ. Об этом говорили или, даже лучше сказать, «трещали» все, кому не было лень. Траин провёл долгие месяцы в больнице, пережил несколько операций, в том числе пластических, но так и не смог до конца восстановиться. Когда он вернулся в университет, все шептались за спиной о том, каким он стал жутким, некрасивым, а то и слова похуже. С Оророном они не были столь близко знакомы до того момента, пока Траина не направили в их группу. Обычная практика, когда студенты магистратуры читали лекции или проводили даже семинары бакалавриатам. Вот там они и сблизились. Голос Траина всегда пленял слух, объяснения были понятны, приходить на лекции, слушать его… было просто приятно. Хотя многих и раздражала излишняя честность: списать, подлизаться для хорошей оценки ни у кого не получалось. Оророн, с детства любопытный, всегда «спасал» всех своими вопросами и часто направлял внимание Траина на себя. Тот даже в какой-то момент перестал обращать внимание на опоздавших, отвлекающихся. И чем дальше, тем сильнее они сближались. Дошло до того, что при совпадении они даже вместе ходили на обед и сидели в библиотеке. Траин подсказывал в учёбе, Оророн задавал вопросы или рассказывал что-то про садоводство, про природу, про игры. Они никогда не говорили о дружбе, так… знакомые? Товарищи по университету?.. — Если ты не против, я бы хотел сейчас выпить кофе, — вернул его в реальность голос Траина, и Оророн быстро похлопал себя по щекам, чтобы окончательно прийти в себя. — Что-то не очень крепкое… Раф. С корицей или, если есть, с розовым перцем? Он обернулся, и Оророн невольно замер. Он видел это лицо много раз, но каждый раз взгляд цеплялся за ужасные шрамы, от лба до самого подбородка. Лишь чудо, что глаза не пострадали и со зрением всё оказалось более-менее. Да, никакая пластическая операция не могла вернуть изначальный внешний вид, но, кажется, это нисколько не волновало Траина. Он даже не скрывал этого, спокойно ходил по улице, по университету и игнорировал все взгляды, все вопросы, все слухи. — А-а. Раф, да. Розовый перец?.. Сейчас посмотрю, всё сделаю, — как только Оророн понял, что вновь завис, он поспешил встряхнуть головой и быстро прошёл за аппарат. Взгляд скользил по ингредиентам, пока позади раздавались тихие шаги, а за ними — скрип стула. Мысленно он просил себя не думать сейчас об университете, о шрамах и заняться делом. Руки подхватили банки со специями, и он быстро отыскал розовый перец. На одну чашку хватило бы, повезло. А дальше — уже отточенные действия, звук работающего аппарата и быстрый взгляд из-за него. Траин сидел за тем же столом, за которым ранее устроился Оророн, и тоже наблюдал за ним своими серо-голубыми глазами. Лицо спокойное, без улыбки — он в целом редко улыбался после травм… Оророн вернул взгляд на кофе и сдержал себя от вопроса, почему Траин вообще здесь. У него ведь есть семья, младшая сестра. Почему он не с ними? Почему он пришёл в кофейню, когда должен был быть дома? Он прикусил и без того искусанные губы и завершил приготовление кофе, посыпав сверху розовым перцем. Затем он взял чашку и направился к столу. Он знал, что Траин заплатит позже, не забудет, поэтому не переживал. — Сядешь со мной? Я не против, — проговорил Траин и посмотрел на него со всем своим ледяным спокойствием. Отчасти… это было нарушение правил. Оророн должен был убрать свою кружку и вернуться за кассу… но на него смотрели так, что внутри всё приятно холодело, а сердце начинало биться быстрее. Камеры же только снаружи, руководство не узнало бы. Он поставил чашку перед Траином и медленно, немного неуверенно, присел напротив. На его действия одобрительно кивнули, и между ними наступила приятная тишина. Они оба наслаждались своим кофе, пока время неуловимо шло вперёд. Разговаривать как-то не хотелось — приятно было и без этого. Просто ощущение, что Оророн не один. И, наверное, похожего мнения придерживался и Траин… За окном тем временем мельтешили последние работяги, вспыхивали огни гирлянд в окнах. А где-то уже слышались хлопки фейерверков, пьяные песни… это вызвало даже усмешку. Кто-то уже вовсю отмечал. Оророн прикрыл глаза и опустил голову на ладонь, облокотившись локтем о стол. Как-то не хотелось думать о том, чем он займётся дома. — Значит, и ты будешь один? — спросил через некоторое время Траин, и Оророн повернул к нему голову и посмотрел в его спокойное лицо. — Я попал в похожую ситуацию. Семья уехала, я не успел. — Зачёты… — с пониманием прошептал Оророн, и в голове мелькнула немного сумасшедшая идея, которая заставила его даже выпрямиться. — А ты… не хотел бы… встретить праздник вместе? Сердце забилось быстрее. Предложение оказалось внезапным, но раз так складывались обстоятельства, то почему бы и нет? Траин никак не изменился в лице, только слегка склонил голову в бок, как в немом вопросе. — У… меня… Если ты хочешь, конечно. Правда, еды не так много, — он взлохматил волосы и медленно выдохнул. Ужасная была идея. — У меня… достаточно на двоих. Родители предлагали выбросить, чтобы не испортилось, — впервые за этот вечер Траин улыбнулся. Мягко, спокойно. — Если ты не против. Оророн улыбнулся в ответ и тихо пробормотал о том, что ему нужно только прибраться и закрыть кофейню. Траин кивнул и пообещал помочь, после чего они вновь погрузились в приятную тишину…