Дом Луны и Солнца

      Информация о людях, терпящих бедствие, мгновенно разошлась по городу, подобно волне. Все, у кого в груди еще сохранилось живое сердце, переживали из-за недавней трагедии, когда на бульваре от холода погибла целая семья с младенцем, поэтому призыв, отправленный матушкой Маррой, привел к воротам старого кладбища множество самых разных людей. Кто-то принес сумку башмаков, кто-то, пыхтя и отдуваясь, притащил ведро с углем, кто-то – целую кучу свитеров самого разного размера. Появилась молодежь и принялась шумно обсуждать, что делать дальше. Народ прибывал и прибывал. В конце концов добровольцы распределили между собой обязанности и принялись за дело. Кто-то уже раздавал принесенные вещи, кто-то предложил найти подходящее место, где до конца зимы стояли бы палатки с обогревом, кто-то уже деловито переговаривался по слушкам с теми, кто мог эти палатки раздобыть. Кто-то, прижимая слушку к уху, громко ругался, требуя срочно найти лошадей и повозки…       Дело потихоньку пошло на лад. Какая-то нищенка, кутаясь в старое клетчатое одеяло, подошла ко мне и протянула большую кружку горячего чая. Она бормотала слова благодарности и плакала, а я страшно смущался и думал, что не сделал ничего особенного, чтобы заслужить столько похвал…       Матушка Марра была неподалеку – она что-то тихо обсуждала с Князем. Это был огромный косматый мужик, который заправлял всеми делами на Пестрянке (так у нас называли те трущобы). В конце концов они о чем-то договорились, потому что Князь тут же собрал всех своих подопечных, и через некоторое время они, шумя и толкаясь, разделились на три неравные группы. Часть людей решила уехать в приют, расположенный в километрах десяти от Гвельца. Самые упрямые и те, кто покрепче, решили оставаться на Пестрянке и приглядывать за нехитрым скарбом. Остальных было решено до конца зимы переселить в палатки.       Когда мы с матушкой доехали до небольшого пустыря, где было решено разбить лагерь, там уже кипела работа – уже привезли палатки, кто-то носил воду и раздувал громадных размеров самовар, у дороги уже высыпали целую телегу угля. Мы едва успели оглядеться, как рядом с тихим стуком появился роскошный алый бегунец. В Нейтонии бегунцы большая редкость, а в Гвельце их и вовсе было лишь два или три – местные жители передвигались в основном на повозках или велосипедах, а те, кто побогаче, держал изящные экипажи. Я привык уворачиваться от огромных колёс и всадников, отлично ездил на велосипеде и, пожалуй, впервые в жизни видел бегунец вот так, вблизи. Раскрыв рот, я наблюдал, как чудо-аппарат перебирает многочисленными ножками и, наконец, замирает, слегка присев. Как в его вытянутом, лакированном туловище открывается дверца и…       Из бегунца выбралась пожилая дама в роскошном черно-золотом пальто и замысловатой шляпе, а за ней – молодой, хорошо одетый парень. Здесь, на пустыре, среди угля, палаток и шумной суеты, они выглядели, как пришельцы из иного мира.       – Корсуф, детка, узнай, где можно все выгрузить, – ласково проговорила дама, обращаясь к своему спутнику. Тот кивнул и сразу ушел туда, где раздували самовар.       Марра, бросив на меня быстрый взгляд, подошла к даме.       – Ренара, тебя-то каким ветром сюда занесло? – спросила она удивленно.       Дама ехидно фыркнула. – Не только у тебя есть сердце, Марочка, – со снисходительной шутливостью откликнулась дама. – Неужели ты думала, что я пропущу твое сообщение мимо ушей? Ну, к дьяволу светскую болтовню. Что у вас тут происходит вообще? Что еще требуется?       Марра рассмеялась и, приветствуя, слегка приобняла роскошную даму. Та скорчила притворно-сердитое лицо и со смехом обняла ее в ответ. Я по-прежнему стоял, раскрыв рот.       – Вот, познакомься, Ренни, – произнесла матушка Марра, подводя даму поближе ко мне. – Мой замечательный друг и помощник Ритмар Эрта.       Я смутился и, переминаясь с ноги на ногу, кивнул и тихо поздоровался.       Дама критически оглядела меня и вдруг широко улыбнулась:       – Замечательно! Я – Ренара Плунц. Очень приятно познакомиться, Ритмар! Много о тебе слышала от твоей мамы.       Я смутился еще больше и, чтобы справиться с собой, робко спросил:       – А… Нойтис Плунц, это ваш бегунец, да? Можно мне посмотреть?       Она усмехнулась.       – Разумеется! Прокачу тебя как-нибудь. Только попозже, ладно? Сейчас надо дела уладить.       Матушка кивнула мне и они пошли вперед, к палаткам. Корсуф тем временем вернулся к бегунцу, снова открыл дверцу и принялся вытаскивать огромную стопку сложенных одеял. Я подошел, чтобы ему помочь, придержал дверцу, потом подхватил ношу за уголок…       Когда мы притащили одеяла к палатке, я услышал, как Ренара говорит матушке Марре:       – Держи меня в курсе, пожалуйста. Хоть так… Ты же знаешь, я брезгливая, сама возиться с ними не могу. Да и не умею я вот так, запросто… Но в остальном сделаю что смогу.       – Да, это тебе не столичный салон, Ренни. – откликнулась матушка. – Согласна, пахнут они не слишком приятно, но разве это их вина? Где прикажешь им мыться и стирать? Да еще в такой холод! И потом, едва ли у кого-то есть сменная одежда, чтобы переодеться, пока сохнет стирка… Да и где сушить, если они сами погибают от холода? Эти люди привыкли быть невидимками. И уже не замечают ни свой запах, ни наше презрение.       Ренара задумалась, нахмурившись.       – Вот что, Марочка, – медленно проговорила она. – У меня недалеко отсюда есть один склад. Сейчас он полупустой. Там есть водопровод, насос только в прошлом году новый установили… Если хорошенько подумать, за несколько дней там можно оборудовать небольшую баню. Разузнай. Если будет хотя бы десяток тех, кто захочет… Я закажу водогрейку и все остальное. Думаю, одежды им в ближайшие дни принесут достаточно, чтобы у каждого было во что переодеться.       – Ох, Ренни, – вздохнула Марра. – Сейчас, пока все на эмоциях, будет большой энтузиазм. Но подобным людям нужна помощь каждый день. Да, сейчас им наверняка захочется погреться, вымыться и постирать свои обноски. А что дальше? Они снова вернутся в свою Пестрянку и будут забыты.       – Я не стану впустую тратить деньги, если это будет одноразовым мероприятием, — проворчала Ренара. – Нет, ты не поняла. Пусть это будет специальная баня для таких, как они. Платить за все буду я. Найти пару добровольцев, кто открывал бы баню раз в неделю, думаю, не составит труда. По крайней мере, предоставлю такую возможность тем, кто захочет. Если таковые вообще будут. Узнай все, пожалуйста. И сообщи мне.       Она увидела нас и, сразу сменив тон, ласково произнесла:       – Корсуф, золотце, прокати-ка этого молодого человека. И забери меня отсюда через полчаса, хорошо?       Я едва сдержался, чтобы не завопить от восторга. Прокатиться на настоящем бегунце! Фантастика!       – Спасибо, нойтис! Ух ты!       Корсуф улыбнулся и жестом пригласил меня следовать за ним.       Мы коротко представились друг другу, он открыл дверцу и помог мне забраться внутрь. В бегунце было тепло. Мягкое кресло у окошка было такое уютное, что не хотелось даже шевелиться. Корсуф сел рядом, повернул какие-то рычаги, я почувствовал, как аппарат поднимается, распрямляет свои многочисленные ножки. Мы мягко сдвинулись с места, бегунец резво зацокал по замерзшей дороге, я озирался, разглядывая кабинку, все детали. Потом наблюдал, как Корсуф умело крутит разные ручки и аппарат подчиняется его малейшему движению… Это было просто потрясающе.       Когда мы остановились на очередном перекрестке, я вдруг понял, что нахожусь буквально в двух шагах от дома Лоркуса. Вот идиот, я же сегодня собирался к нему!       – Корсуф, а можно я здесь выйду? – спросил я. – У меня друг живет недалеко, мне нужно его увидеть.       – Без проблем, – откликнулся парень. – Говори, куда двигаться. Я постою у входа, подожду.       – Ой… – я почувствовал, что краснею. – А если он… со мной придет. Можно и ему тоже? Ну, хоть немножко!       Он улыбнулся.       – Разумеется. Я потому и предлагаю.       – Ой! Вот это да! Спасибо! Я это… Я мигом!       Я выскочил из бегунца и бросился к двери к полуподвальчику, где обитала семья Сиппов.       С порога меня встретил холод. Буквальный, физический. Мама Лоркуса открыла дверь и, издав какой-то неопределенный возглас, пригласила меня войти. Лори выскочил из комнаты, и у него было такое лицо, будто он увидел нечто удивительное.       И я понял. Все стало ясно то же мгновение. Нестерпимый стыд окатил меня обжигающей волной. Стыд за свою теплую одежду, за гору угля у себя во дворе. А еще за то, что все утро принимал похвалы и испытывал тайную гордость, в которой не признавался даже сам себе. И при этом совершенно забыл про друга, которому нужна помощь…       – Лори, привет, – сказал я. – Одевайся быстрее. Есть важное дело.       – Рит…       Он стоял, растерянно глядя на меня.       – Я… Я думал, что ты… Что мы больше не… Вы же теперь такие известные люди…       И тут я всерьез рассердился.       – И ты решил, что я буду задирать нос и перестану с тобой общаться? Вот гадость-то! Как ты мог про меня такое подумать!       – Ой, Рит. Прости! Прости, пожалуйста. Я сейчас!       Он метнулся в комнату и через пару минут вернулся. Одет он был во что-то объемное, явно неподходящее ему по размеру, но хотя бы не в свою тощую курточку…       Я вежливо попрощался с его матерью и потащил друга на улицу, скрывая улыбку под шарфом. Мне ужасно хотелось взглянуть на его лицо, когда Лоркус увидит бегунец рядом со своим домом. И когда я открою дверцу и предложу ему залезть внутрь…       Да, это действительно было здорово. Ошеломленный, растерянный и совершенно сбитый с толку Лори забрался в бегунец, испуганно взглянул на Корсуфа, хрипло пискнул «здрасьте» и замер.       – Это мой друг, его зовут Лоркус, – произнес я. – Корсуф, можно вас попросить довезти нас до моего дома? Очень нужно. А оттуда мы уже сами…       – Что намерены делать? – спросил он.       Я поглядел на Лори и твердо ответил:       – Да, надо угля им привезти. А то в доме такая холодина… А у меня сейчас много, благодаря нойтис Плунц мы недавно купили целую гору.       Корсуф вдруг усмехнулся.       – Раз у нас сегодня какой-то великий день добрых дел, давайте, молодые люди. Сделаем все, как полагается. Говори, куда двигаться. И потом я довезу вас обратно вместе с углем. Но не обессудьте – дальше сами. Мне нужно забрать нойтис Плунц. Расскажу, что на ее бегунце теперь возят уголь. Это ее позабавит…       Вечером, лежа в темноте, я перебирал в памяти все события этого длинного дня. И меня согревало сознание, что на свете еще есть добрые люди. И что очень здорово было увидеть, как они весь день собирали продукты, одежду, одеяла для нуждающихся, отвозили самых ослабевших в приют в пригороде, варили похлебку и переругивались между собой, споря о том, какая конструкция бани самая эффективная… Я заснул спокойно, твердо зная, что этой морозной ночью точно никто не замерзнет насмерть. Ни на бульваре, ни в крошечной квартирке в полуподвале.       Это грело меня лучше любого одеяла.