Встреча, которая все изменила

Последующая неделя у Аарона вышла давольно загруженной. Так как этот рыжеволосый гангстер был записан как его пациент, ему пришлось заботится о его состоянии. С одной стороны, ему пришлось мотаться с университета в больницу для выполнения графика смены повязок, но с другой - это была отличная практика. Так что, жаловаться для него было бы просто непозволительно. Да и этот рыжик вроде как спас его брата, а Аарон не горделивый, благодарность за спасение брата проявить может. *** Утром, когда первые лучи солнца лишь едва пробивались сквозь запылённые окна, Миньярд уже стоял у двери палаты. За ней лежал рыжеволосый гангстер, которого вчера притащил к ним Никки. Он конечно благодарен за его спасение, но это слишком муторно, хоть и грех отказываться от такой чудесной практики. Тело рыжика, покрытое наскоро вытертыми ещё ночью потом и кровью, казалось безжизненным, но лёгкое подёргивание пальцев выдавало, что жизнь ещё борется. Аарон, не теряя ни секунды, надел стерильные перчатки, открыл сумку с медицинским набором и приступил к работе. Сначала он заменил мочесборник – простая, но крайне важная процедура, ведь в коме контроль над мочевым пузырём полностью утрачен. Затем, с почти хирургической точностью, он снял пропитанное кровью постельное бельё, аккуратно свернув его в плотный рулон, чтобы не разбросать патогены. После этого Аарон обтёр тело пациента мягкой, слегка увлажнённой тканью, проверяя каждый сантиметр кожи на наличие новых кровотечений. Отмечая, что не лишним будет скрепить пару ран не лице. Его движения были ровными, почти механическими, но в глазах читалась тревога: инфекция – главный враг, который может превратить любую рану в смертельный приговор. Просматривая каждый сантиметр его тела, он подмечал, теперь уже более ясным разумом, каждый шрам на теле его внезапного пациента. Он конечно не мало шрамов и ран повидал, но один шрам и его история крайне сильно его заинтересовал, шрам от ожога, он похож на отпечаток утюга. Как будто его прислали специально, раскатов перед этим до предела, на сколько техника позволит. Он старался слишком не пялится, такие как этот парень не любят обнажать себя и свои травмы малознакомым людям, особенно когда они без сознания. Первый день прошёл без осложнений, но Аарон знал, что в коме время течёт иначе. Каждые шесть часов он возвращался в палату, как часы, чтобы сменить перевязку. В 06:00, когда коридоры ещё были пусты, он открыл дверь и увидел, как свет лампы отбрасывает длинные тени на стены. Сняв старую повязку, он увидел чистую, слегка розовую рану – знак того, что кровь всё ещё циркулирует, а инфекция пока не нашла пути. Стерильный бинт, пропитанный антисептиком, был наложен с особой аккуратностью, чтобы не сжать ткани и не вызвать дополнительного травмирования. В 12:00 и 18:00 он повторил процедуру, каждый раз записывая в свой блокнот: «Температура 36,8 °C, пульс 78, дыхание ровное». В полночь, когда город погрузился в сон, блондин снова появился у кровати, проверил мочесборник, сменил его, и, как всегда, обтёр тело, следя за тем, чтобы не пропустить ни одного пятна. Инфекция не успела проникнуть в организм, и, к счастью, антибиотики пока не понадобились – он не знал аллергий пациента, а рисковать не к чему. Ночь же, была особенно тяжёлой. В 02:30 гангстер начал дергаться, его руки резко поднялись, будто пытаясь схватить что‑то невидимое. Аарон мгновенно бросился к кровати, схватил его запястья и, используя всю свою силу, удержал, чтобы тот не разорвал швы. «Успакойся, ты в безопасности», – произнес он твердо в тишине ночной больницы, хотя знал, что пациент не слышит. После того как судороги утихли, Миньярд быстро сменил постельное бельё, которое теперь было покрыто потом и небольшим количеством крови. Он провёл лёгкий массаж конечностей, чтобы стимулировать кровообращение и предотвратить образование тромбов. Утром, когда в коридоре зазвучал голос старшей медсестры, Аарон уже закончил очередную перевязку. Рана выглядела чистой, без признаков гноя. Он промыл её физраствором, удалив остатки крови, и наложил новую стерильную повязку. В журнале он записал: «Аллергий не обнаружено, состояние стабильное». В этот момент в дверь постучала коллега, принесшая чай. Аарон, не отрываясь от работы, лишь кивнул и продолжил наблюдать за пациентом, пока тот медленно дышал, будто собираясь с силами для предстоящего пробуждения. В середине дня температура пациента поднялась до 37,5 °C. Аарон сразу измерил её термометром, приложил к лбу холодный компресс и усилил наблюдение. Он записал изменения в журнале, отметив, что температура «незначительно повышена, но не критична». В течение следующих часов он регулярно проверял состояние, меняя компресс каждые пятнадцать минут. К вечеру температура вернулась к норме, и Аарон облегчённо вздохнул. Он понимал, что даже небольшая инфекция могла бы стать катастрофой, если бы её не заметили вовремя. Шестой день пришёл, как обычный, без лишних эмоций. Он только приступил к рутине этой недели, когда в полутемной палате рыжеволосый гангстер открыл глаза, их ярко‑голубой блеск отразился в холодных линзах лампы. Взгляд был пустым, но настороженный, будто ищет угрозы в новом месте. Аарон не стал смягчать тон, не стал улыбаться, как обычно делают в подобных ситуациях другие врачи. Он подошёл ближе к кровати, держа в руках средства для обработки раны, и взглянув прямо в глаза пациенту, произнёс коротко и чётко: — Ты в безопасности. Здесь надёжно. Голос был ровным, почти безэмонциональным, но в нём звучала уверенность, которая давала понять, что здесь днйствительно безопасно. Аарон проверил рану, убедился, что кровотечение не возобновилось, и продолжил обычный график перевязок, не позволяя себе отвлекаться на лишние разговоры. Его холодность была не грубостью, а способом защитить себя и того, кто сейчас находился в его руках, от лишних ожиданий. Ближе к вечеру, рыжик снова потерял сознание. Последний день недели пришёл, как тихий шёпот. В 24:00 Аарон провёл последнюю перевязку. Он аккуратно снял старый бинт, проверил рану – она почти зажила, оставив лишь тонкую розовую линию. Сменив постельное бельё в последний раз, он обтёр тело пациента, поправил катетер и выключил свет, оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы в комнату проникал едва уловимый ночной воздух. В тишине он услышал лёгкое дыхание гангстера, которое теперь звучало ровнее, чем в первые дни. В понедельник он готовил документы о выписке , уже завтра его пациент пойдет своей дорогой, пока хватит и того, что его рана начала затягиваться. По крайней мере теперь ему не грозит заражение. Он почти закончил заполнять документы, оставалось только вписать имя или псевдоним в графу с идентификацией, и другие дополнительные данные, которые он не мог взять у пациента, в связи с тем, что тот прибывал без сознания. Аарон взял все документы, которых накопилось не мало, всего за неделю его здесь нахождения, и отправился в палату к, как выяснилось, голубоглазому ражику. Войдя в палату, он увидел, как рыжеволосый расселся на подоконнике, рядом с открытым окном, и видимо уже проходил по коридорам и выменял у кого-то сигареты, так как в палате стоял смрад от табачного дыма. В попытке предупредить, явно впечатлительного парня, он постучал рукой в приоткрытую дверь. И без того напряжённая фигура, напряглись ещё больше, хотя казалось бы, но это возможно. Сигарета тут же была выкинула в открытое окно, в руки понянульсь, предположительно, к корману куртки, в которой его привез Никки, но сейчас там не было ни карманов, ни курти, так как он был одет в больничный халат. Это действие не имело бы смысла для обычного человека, и показалось бы странным, но он слишком хорошо знал это ощущение опасности, даже там, где априори безопасно. Его брат такой же, так же как и половина его лисов в придачу. И ему приходилось всякий раз успокаивать и каждого из них, когда у них случались приступы паники из-за этого. И кажется, сейчас он тоже должен будет проделать это, за мгновение, когда парень посмотрел на него, он увидел сразу несколько эмоций, отражающихся в его глазах. Недоумение. Подозрение. Страх. Паника. Осознание. А дальше все заволокло ледяной дымкой , и без того прекрасных голубых глаз, что леденили душу не хуже северного ветра, при одном только взгляде в них. Вздохнув, он решил начать диалог первый, иначе тишина что повисла между ними, могла превратится в угрожающую. — Меня зовут Аарон, - начал блондин, не выпуская рук из карманов и зажав планшетку с документоми подмышкой, - я прооперировал тебя и не дал творить глупости до минимального процесса заживления - завершил студент, смотря в ответ непринужденно, не впечетленный тоем настороженным любопытством. В ответ он получил только продолжительный взгляд, в котором так и читалось: " и зачем мне была эта информация, придурок?" Спустя пару мгновений, внимание рыжика переметнулиась на все что угодно, что-то выискивая. Спустя ещё пару минут тишины, Аарону надоело молчание и он раздражённо вздохнул, поправив очки для чтения на переносице и нахмурив брови. — Собираешься сказать хоть что-то?- раздражённо спросил врачь, прежде чем наступил ещё один момент тишины. Тут уж он не выдержал наглости и просто звучно положил папку на ближайшую тумбочку, развернулся и прежде чем выйти из палаты сказал - заполнишь бумаги и принесешь на пост медсестры, выписывается завтра в час ночи, у тому времени приведи себя в порядок - раздражение из его голоса не ушло и последние слова были преисполнены ядом. Он вышел из палаты хлопнув дверью. *** Боль. Это было последнее что он ощютил перед тем как упасть без сознания. Он понимал что в ближайшее время он будет не функциональным и не сразу понял, что таким образом, на встречу он не попадет уже ни как. Не самое хорошее первое впечатление получается, хотя, ему не в первой. Лучше уж сразу испортить о себе впечатление, чем рушить чей-то отстроенный в голове образ. А потому он не чувствовал ни капли раскаяния когда впал в беспамятство и не явился на назначенную встречу. Правда он ожидал, что проснется уже на следующий день и придет к аппоненту. Но видимо что-то пошло не так, ведь когда он с трудом очнулся в первый раз, почувствовал,с то времени прошло явно больше чем двенадцать часов, тот максимум, на который он рассчитывал. Ещё и очнулся в незнакомом месте, которое точно не было его привычным выбором в танках случаях. Открыв глаза, он увидел белый пртолок освещаемый редкими лучами солнца, пробивающихся сквозь жалюзи. Единственный инстинкт, вбиваемый матерью в детстве, говорил вставать и бежит из незнакомого места. Но его мысли рассеялись в момент, когда откуда-то с права прозвучал грубоватый, с холодными оттенками голос. Голос, произнесшиц слова, который на время притупили панику в его мозгу, но создали новый ажиотаж во круг себя в его мыслях. И эти темные, карие глаза, что заставляли смотреть только на их обладателя, появившиеся в поле его зрения, как раз перед тем как были произнесены слова, так нужные ему сейчас: — Ты в безопасности. Здесь надёжно. Они пару минут поиграли в гляделки, за время которых, нижний смог разделить ещё пару деталей внешности человека, заставившего обратить на себя внимание и успокоившего ещё не начавшуюся паническую атаку, когда он начал понимать, что ему трудно двигаться. На вид парню было не больше двадцати пяти лет, он был ненамного выше самого Ната, если даже не ниже. Его пшеничные волосы не сильно вязались с атмосферой места в котором они оба находились, а как предполагал сам Нат, он находились в подпольной больнице, куда его скорее всего и отвёз тот испанец, которого он спас в том переулке. Человек перед ним, будто зная, что Натаниэль не потерпел бы неожиданных действий, по крайней мере в сознании, начал проговаривать каждое свое действие перед тем, как его совершить. Слушая приятный тембр, он успокаивался все больше и по окончанию процедур, просто снова уснул, зная, что это место достаточно безопасно. В следующий раз, когда он проснулся, он почувствовал, что может двигаться. Рядом снова был тот парень, которого приставили следит за ним. Как только блондин заметил его, тут же пустилсч в объяснения своих следующих действий. Он избавил Ната от необходимости говорить хоть что-то, обусловив это тем, что сейчас от него ничего и не требуется, кроме как протестовать если действие, совершаемое им, не понравится режиму. Пройдя через смущающую процедуру удаления мочевого катетера, блондин помог ему дойти до уборной, чтобы опорожнить мочевой пузырь прежде, чем прибывание без катетера в первые десять минут, смутило бы его ещё больше. Когда последняя капельница закончилась, он избавил его и от этого катетера, после которого неприятно соднило кисть. Спустя ещё некоторое время, проведя оставшиеся манипуляции, он ушел, предоставив голубоглазого самому себе. Он не знал сколько провел в этом месте, но ему внезапно сильно захотелось покурить, а зная что его одежда вряд-ли пережила бы все произошедшее, он не надеялся найти в принесенных ранее блондином его вещпюах, даже зажигалки, неточно пачку сигарет. К сожалению или к счастью, зажигалка все же нашлась, а вот пачки всоже не было. Не долго думая, Нат соскочил с койки и побрел по коридорам. Один из плюсов постоянной смены личности, который он приобрел во времена, когда вместе с мамой бежал от Натана, это умение завязать разговор с незнакомыми тебе людьми и найти в этом выгоду. Таким образом, через пять минут, он уже сидел на подоконнике, с маской сигарет, открыв настежь окно и накинув чудом уцелевшую куртку на голый торс, так как целыми остались только его штаны. Он сидел и размышлял о том, во что же ему обернется эта выходка со спасением и недельной комой. Он ведь ещё неделю назад должен был отзвониться Эллисон, известить о результатах переговоров. Но если здесь ещё нет "опергруппы" в виде Кевина и Жана, то значит она пока не сильно беспокоится о нем и, по крайней мере, доверяет ему достаточно, чтобы позволить поселиться между ними радиомолчание длиной в неделю. За мыслями о семье и о том, как наладить действительно не самое лучшее представление о нем, перед будущим, он надеятся, партнёром по бизнесу, не замечая того, скупил уже около 4 раковых палочек. Когда он поджел пятую сигарету, кто-то постучал в приоткрытую дверь. Напрягшись, он тутже выкинул сигарету в окно, и повинуясь инстинкту "убей или будь убитым", запустил руку во внутренний карман куртки, только потом вспомнив, где находится и что в куртке нет ничег, что могла бы хоть отдаленно напоминать огнестрельном лезвие. Хотя, змейка на куртке вполне могла бы за пилу и смогла бы хоть на половину, но разорвать шею. Но все ещё помня о том, где находится, он медленно вытащил руку из под куртки. Территория любой подпольной больницы, считается ней реальной, здесь запрещено использование оружия и конфликты. Выйдешь за порог, хоть сам убейся, но на территории больницы тебя скорее отдадут патологоанатома на перевоспитание, чем дадут кого-то покалечить, особенно медперсонал больницы. На удивление, парень, тот самый что приглядывал за ним, никак не отреагировал на этот выпал со стороны рыжика. Между ними повисла тишина, никто не хотел первым начинать диалог. Они просто смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь прочитать мысли друг друга. Спустя ещё некоторое время, белокурый парень наконец решил заговорить первым. — Меня зовут Аарон, - "интересное имя, ему подходит" -пронеслось в голове у Натаниэля - я прооперировал тебя и не дал творить глупости до минимального процесса заживления - так вот почему он провалялся в отключке неделю. Хотя, парень поступил правильно, сам бы он сбежал уже после операции, а так парень спас его от заражения крови. Дядя Стюарт и Элли были бы ему очень благодарны за это. А вот то, что этот парень был его хирургом его удивило. Неужто эти руки, могут творить подобные чудеса? Хотя, он мог в это поверить, слишком уж профессионально проделывал все этот парень. Хотя его квалификация находится под подозрением, этот парень должен уже учится в университете, если он конечно не какой нибудь вундеркинд, развитый не по годам. —Собираешься сказать хоть что-то?- в голосе хирурга было слышно лёгкое раздражение и усталость. Почему? Он что, снова молчал, думая что отвечает вслух? Кажется да, ведь после разговора с тем Бонд том, у которого он выменял пачку сигарет, у него немного саднило горло, от долгого молчания, а в этот раз он не чувствовал раздражения. И, о, кажется он снова ничего не ответил, так как врач начал уходить, но ненадолго остановился возле тумбы - заполнишь бумаги и принесешь на пост медсестры, выписываешся завтра в час ночи, к тому времени приведи себя в порядок - раздражение из его голоса не ушло и последние слова были преисполнены ядом. Он вышел из палаты хлопнув дверью. А рыжик ещё долго пялился на закрытую дверь, пытаясь понять, каким образом ему разрешили работать с людьми, если он не умеет нормально общаться с пациентами? Хотя, его язвительная манера общения доставила ему немного веселья и лёгкая ухмылка появилась на его лице. *** Идя по улицам Бэйвью-Хантер-Пойнт, Натаниэль размышлял о том, как бы сгладить не самое приятное впечатление о себе, перед представителем лисьей банды, которого прозвали Монстром. И явно не просто так ведь, ходят о нем пару слухов, мол от врагов и мокрого места не оставляет. Точнее, опознать их становится трудно из-за израненного тела вплоть до черепушки, тут и родная мать бы не узнала. А потому, он связался с брокером, чтобы попытаться снова назначить встречу на следующей неделе. Тот конечно пообещал что все выполнит, но сейчас ему нужно найти жилье, он тут явно не на один месяц останется. Но для начала, нужно нормально поесть, всеже неделя на растворе - не та диета, с помощью которой можно поддерживать норму и не травонуться после этого, от первого же слабого яда. Идя по 3 улице он заметил круглосуточную заправочную станцию. То что надо, можно и еды купить и вещи присмотреть. Хорошо что бумажник остался при нем и карты не трогали, хорошей все же идеей было замаскировать их под просроченные купоны, а то остался бы без денег, в малознакомым районе. Зайдя на станцию, он подошёл к отделу фастфуда, и, выбрав пару хот-догов, взял большую кружку горячего кофе. Оплатив поздний ужин у кассы, немного подумав, взял вчерашнюю газету. Выйдя со станции, Натаниэль двинулся в сторону парка, который увидел на карте района у заправочной станции. Сейчас было 3 часа ночи, по этому когда он дойдет до парка, будет начинаться рассвет и близится открытие парка. А там он сможет договорится с охранником парка у входа, что бы тот пустил его по раньше. Сообразив план действий на следующие два часа, он неспешно пошел в сторону парка, едя по дороге хот-дог и запивая его черным кофе без сахара. Мимо него шли такие же "Полуночники", решившие провести ночь более "продуктивно" вместо того, чтобы спать или зубрить билеты. Он проходил мимо закрытых магазинчиков иподъездов, не обращая особого внимания на общую картину и запоминая лишь ориентировочные места, что бы позже, если ему придется бежать и прятаться, ему не пришлось тупо бежать в рандомном направлении без знания, тупик там или есть где спрятаться. Когда он дошел до парка, то большая порция кофе опустела на половину, один их хот-догов был съеден, а часы показывали половину пятого утра. Подойдя ближе к главному входу в парк, он заметил будку охранника. На первый взгляд там не было никого, но, подойдя ближе и присмотревшись, можно заметить тусклый свет, словно от керосиновой лампы. Постучавшись в стекло и позвав сторожа, Натаниэль договорился о том, чтобы тот пустил его в парк по раньше, полбгщав не мусорить и не устраивать беспорядки. Только после этого сторож пропустил его в парк, сразу же закрывая ворота на ключь, будто и не было никого, кто просил впустить его в незаконное время. Пройдя в глубь парка, чтобы его не было заметно, он присел на первую же попавшуюся скамью и начал изучать содержимое газеты, просматривая всевозможные объявления о квартирах которые можно купить в Бэйвью-Хантер-Пойнт.