Воссоединение

«Джихан, подойди-ка сюда...» — послышался голос его жены из ванной, едва он закрыл дверь. Когда он направился к ней, он не ожидал увидеть Алью, уже стоящую в душевой кабине. Ее красота, напоминавшая цветущие сады, ждала мужа. Даже в мягком свете ее силуэт сам по себе был приглашением. Знакомое тепло, исходившее от ее кожи сквозь одежду, смешалось с влажностью ванной и на мгновение отключило разум Джихана. Он замедлил шаг, не в силах отвести взгляд. Перед этим неожиданным зрелищем в его горле застряло изумление, и с губ сорвалась лишь одна фраза: «Ты серьезно?» Его голос прозвучал тише, чем он ожидал. Алья, равнодушная к растерянности мужа и даже слегка вызывающе, пожала плечами. Она знала: если между ней и Джиханом начиналась игра, они играли бы в нее по всем правилам и в самом безумном виде. «Да, протрезвею. Ты же сказал, что я пьяна...» Джихан глубоко вздохнул, полностью осознав, как тема из спальни переместилась сюда, в пространство воды и пара. Эта женщина всегда выводила его за пределы возможного. Одобрительно кивая, Алья с той же игривой улыбкой вмешалась: «Под струей холодной воды...» «Ты войдешь? В одежде?» — Джихан, с трудом сдерживая смех, жестом с головы до ног указал на Алью, его взгляд был смесью восхищения и насмешки. Когда их взгляды встретились, глаза Альи загорелись, словно говорили: «Ну конечно...». Иного от нее и нельзя было ожидать. «Не протрезвеешь!» — тут же возразил Джихан. Эти препирательства были одним из их самых старых и прочных связей; с самого начала это был их главный язык общения. Даже будучи так сильно влюблены друг в друга, эти сладкие перепалки придавали их отношениям особый вкус. Алья, сознавая это и не делая в голосе ни малейшей уступки, сказала: «Протрезвею». Джихан не смог скрыть восхищения перед Альей, ответившей на его ход еще более сильным. Не выдержав, он снова выпалил: «Не откроешь!» Алья, с видом победительницы самодовольно улыбаясь, глазами указала на смеситель в ванной и томно, с вызывающей ноткой произнесла: «Открою». Алья видела, что глупая влюбленная улыбка не сходила с лица Джихана ни на секунду. Прекрасно осознавая, что в этой милой игре инициатива перешла к ней, она разыграла свою последнюю и главную козырную карту. «Ты под холодную воду...» Почувствовав, что задели его слабое место, Джихан нахмурился, его голос слегка напрягся. «Я не могу войти под холодную воду?» Алья, слегка откинув голову назад из душевой кабины, с видом, сводящим Джихана с ума, возразила: «Не можешь...» «Могу». Произнося это, Джихан даже не мог поверить, насколько хорошо жена знает его и как далеко она готова завести эту игру. Алья, довольная полученным ответом, слегка приподняла брови, как бы говоря: «Да ну?!», и произнесла: «Докажи». Не убирая опасной улыбки с лица, Джихан приподнял одну бровь. Слова уже нельзя было взять назад. «Могу!» — сказал он и, не колеблясь ни секунды, потянулся руками к плечам своего пальто. Хотя его тело слегка напряглось, невольной реакцией на желание, которое он испытывал к Алле, он скинул пальто с рук и бросил его на стул в углу. В тот миг он сдался этому безумию. Когда Джихан вошел в приоткрытую дверь ванной, Алья наконец подняла плечи и улыбнулась с чувством удовлетворенного счастья от достигнутой цели. Когда Джихан шагнул в душевую, Алья повернулась к нему. Между ними не было ни стен, которые они месяцами возводили, ни стекла душевой кабины. Их взгляды встретились, и они не могли не улыбнуться, не могли оторвать глаз друг от друга, будто их притягивал магнит. Джихан, не теряя времени, приблизился к Алье и, словно продолжая их маленькую игру, с игривой ноткой в голосе сказал: «Я пришел». Алья с той же невозмутимостью, так, что тепло ее дыхания коснулось груди Джихана, встретила его: «Добро пожаловать». Джихан глазами указал на душевую лейку над ними и сказал ей: «Открывай». Нетерпение внутри него отозвалось в голосе. Сердце Альи трепетало, и она, словно наслаждаясь этим последним мгновением, пыталась свести Джихана с ума, говоря: «Открываю». Джихан, склонившись к ней еще ближе, оправдывая ожидания жены, почти как боевой клич воскликнул: «Открывай!» Они ни на секунду не теряли зрительного контакта. Когда Алья в последний раз, растягивая слова, прошептала: «Открываю...», Джихан с глазами, полными желания, и последней каплей терпения внутри придвинулся к ней совсем близко. Воздух между ними был так напряжен... Алья, не выдержав стука собственного сердца, сделала маленький шаг назад. Со всем своим волнением она повернула кран и нажала на переключатель, и с шумом из душевой лейки над ними хлынула холодная вода. Джихан, пользуясь коротким преимуществом от того, что стоял на шаг дальше, несколько секунд с улыбкой наблюдал за женой, как вдруг Алья схватила его за ворот мокрой рубашки и безжалостно притянула к себе. Вместе они шагнули под ледяную, шокирующую воду. Холод, казалось, обжигал их кожу, но руки Джихана тут же нашли свое привычное место на талии Альи. Они смеялись, как дети, от радости и изумления. Алья, выдержав, как Джихан крепко держит ее за талию, обеими руками откинула назад волосы, прилипшие к лицу и отяжелевшие от воды. Тем временем Джихан, не обращая внимания на холод, прижался к ней еще сильнее. Когда их лбы соприкоснулись, чистое волнение и сексуальное напряжение между ними возросли настолько, что руки Альи рефлекторно опустились на промокшие плечи мужа. Ее ладонь скользнула оттуда к мышцам под мокрой тканью на спине Джихана, в то время как Джихан кончиками пальцев, начав с висков Альи, взял ее лицо в свою ладонь и стал ласкать. Его прикосновение было достаточно горячим, чтобы заставить забыть о холоде воды. С того момента, как они вошли в ванную, их взгляды, будто участвуя в битве, не отрывались друг от друга, а теперь, не в силах больше выдерживать напряжение, они обратились к губам друг друга. Алья пыталась сделать глубокий вдох, чтобы уравновесить учащенное дыхание, как встретилась взглядом с приближающимся Джиханом. Ни один из них больше не мог выносить — ни физически, ни эмоционально — ту маленькую игру, которую они начали в спальне. Джихан резким движением притянул Алью к себе и прильнул к ее губам. Это был не первый их поцелуй, оба уже не были новичками. Но в момент, когда их губы соприкоснулись, время, казалось, перестало определять их по отдельности и соединило в едином ритме. В их прикосновении не было ни спешки, ни нерешительности. Пока дыхание Джихана смешивалось с дыханием Альи, казалось, что все эти месяцы, разделенное молчание и недоговоренные фразы уместились в этом поцелуе. Тепло их губ смывало шок от холодной воды, и оба, казалось, избегали малейшего движения, которое могло бы нарушить совершенство момента. Джихан слегка склонил голову влево и, приоткрыв губы, словно желая большего, в молчании ждал разрешения Альи. Алья приняла это приглашение, не раздумывая. Она приоткрыла губы в ответ на губы мужа, и их языки, будто встретившись после долгой разлуки, начали танец. Из груди Джихана вырвался глубокий, похожий на удовлетворенный стон звук; для Альи он был подобен ликующим крикам, сотрясавшим всю ее душу. Охваченный всем этим волнением, Джихан сильнее надавил рукой, лежавшей на промокшей рубашке Альи, и крепче притянул жену к себе. Другой рукой он нежно ласкал свободную руку Альи, а затем, движимый порывом, быстро развернул ее и прислонил к ледяному стеклу душевой кабины. Прикосновение холодного стекла к разгоряченной коже Альи сквозь мокрую рубашку заставило ее тело содрогнуться резким, острым вздрагиванием. Холодный шок не погасил пламя поцелуя, а лишь разжег его сильнее. Алья, крепко схватив Джихана за затылок, прильнула к его губам с еще более страстной жаждой. Их свободные руки, все еще держащие друг друга, будто ища опоры, уперлись в холодное стекло, когда они на мгновение оторвались, задыхаясь. Не отводя глаз от своей цели ни на миг, Джихан переместил свои поцелуи на влажную кожу шеи жены. Звук соприкосновения их тел разливался у Альи в ушах подобно шепоту, в то время как Джихан, сильнее надавливая кончиками пальцев на ее спину, прижал грудь жены полностью к своей. Между двумя мокрыми телами, казалось, горел огонь посреди холодной воды. Алья с закрытыми глазами откинула голову назад и отдалась этой сладостной пытке. Когда Джихан прижал губы к самой чувствительной точке на шее Альи, где пульс бился быстрее всего, с ее губ сорвался неконтролируемый, приглушенный стон. Этот звук смешался со звуком воды в отражающей акустике ванной; Алья, охваченная интенсивностью ощущений, вцепилась ногтями Джихану в затылок, туда, где начинались его мокрые волосы. Джихан, еще больше разожженный этой реакцией жены, слегка прикусил то самое место. Когда он медленно поднял голову, они оба тяжело дышали. Его взгляд скользил по ее лицу, но не мог скрыть чистого желания в глазах. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, слушая лишь звук воды и их собственное дыхание. Алья с лукавой, но в то же время приглашающей улыбкой на губах спросила: «Ну как... Я достаточно протрезвела?» Джихан с восхищением улыбнулся непоколебимой уверенности своей жены в этом промокшем до нитки состоянии. Слегка покачав головой, он не отводил взгляда от Альи ни на секунду. Он освободил свои свободные руки, потянулся назад и взялся за рычаг смесителя. «Раз уж ты трезва...» — сказал он, его голос стал глубже, с хрипотцой от желания. Резким движением он переключил воду с холодной на теплую, достаточно теплую, чтобы не обжигать кожу, но согреть их изнутри. По мере того как температура воды повышалась, пар в помещении сгущался, и Джихан сделал еще один шаг к ней. «Тогда я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду этой ночи, каждое мое прикосновение до мельчайших деталей, Алья. Чтобы у тебя не осталось никаких оправданий». Сразу после этих слов, не дав Алле ответить, он снова приник к ее губам. На этот раз их поцелуй под теплой струей был подобен глубокому исследованию. Продолжая целовать ее, Джихан одной рукой потянулся к первой пуговице на рубашке Альи. Его пальцы начали ловко двигаться по отяжелевшей от воды ткани. Джихан уже не намеревался ждать. Вместо того чтобы возиться с пуговицами, он схватил рубашку Альи за подол и одним движением стянул его через голову. Белая ткань, отяжелевшая от влаги, полетела в угол, и теперь перед ним стояла Алья во всей своей беззащитной красоте. Джихан снова зажал Алью между своим телом и стеклом душевой кабины, и притяжение между ними достигло уже неодолимой силы. Нежным движением он заложил мокрые пряди волос, прилипшие к ее лицу, за уши. Его взгляд скользнул по лицу жены; следами туши, смешавшейся с водой и стекавшими по ее щекам, он большими пальцами стер, словно прикасаясь к чему-то священному. Затем его взгляд медленно опустился вниз, к груди Альи. В этом взгляде не было обычного смущения; напротив, в нем была трепетная осторожность человека, наконец получившего доступ к сокровищу, долго бывшему под запретом и недоступным. Белоснежное, промокшее и ставшее полупрозрачным кружевное белье подчеркивало изящество ее кожи. Джихан медленно поднял правую руку и заключил левую грудь Альи в свою ладонь. Кончики его пальцев нашли сосок сквозь влажную ткань белья и принялись ласкать его, в то время как его взгляд снова приковался к глазам Альи. В тот миг, словно вымещая всю накопившуюся страсть ожидания, он слегка сжал ее. Из горла Альи вырвался глубокий, с хрипотцой стон, отозвавшийся эхом по стенам ванной. Джихан, побуждаемый порывом, который разжег этот стон, снова уткнулся лицом в шею Альи. Его губы жгли ее кожу, а руки продолжали сжимать ее грудь с собственнической жадностью. Его поцелуи, оставляя следы на каждой остановке, медленно спускались вниз, к верхнему краю лифчика. Тем временем одна его рука скользнула в узкую щель между телом Альи и холодным стеклом. Его движения теперь были нетерпеливы; когда его пальцы добрались до застежки бюстгальтера, одним умелым движением он расстегнул ее. Кружевная ткань соскользнула с плеч Альи и упала рядом с промокшей одеждой на полу, и губы Джихана наконец встретились с запретной и желанной кожей без каких-либо преград. Хотя Алья чувствовала, как тает от каждой искры, которую губы Джихана создавали на ее коже, жгучий голод внутри нее больше не позволял довольствоваться односторонним наслаждением. Она хотела почувствовать его присутствие, его тепло каждой клеточкой. Влажными ладонями она взяла лицо мужа в свои руки и начала снова целовать его губы, изливая в этот поцелуй всю свою тоску. Не в силах больше терпеть, она сделала смелый шаг: ее руки опустились к ремню на брюках Джихана, и она притянула его к своему телу так, чтобы между ними не осталось ни на дыхание свободного пространства. В тот миг, когда она всей полнотой ощутила его твердость в самой своей глубине, последние крупицы контроля в ее сознании разлетелись в прах. «Джихан...» — прошептала она хриплым, полным желания голосом, слегка прислонившись лбом к его лбу. «Я больше не могу терпеть, я хочу тебя...» Этот вызывающий крик Альи стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Джихана. Его глаза потемнели, и из его горла вырвалось глубокое, хриплое дыхание. Не теряя ни секунды, он обхватил Алью за талию и быстро развернул ее вокруг своей оси. Ладони Альи прилипли к запотевшему и холодному стеклу, ища опоры, а Джихан прижал ее спину между своей грудью и стеклом. Когда он жестко прижался к Алье сзади, трение их промокшей кожи друг о друга издало в тишине ванной соблазнительный звук. Джихан, уткнувшись носом в мокрый затылок жены и вдыхая запах ее кожи, дал ей почувствовать всю тяжесть и твердость своего тела. Джихан приблизился к уху Альи; его горячее дыхание обжигало шею жены, а его голос приобрел темный, властный оттенок. «Ты хочешь?» — прошептал он, жестко прижимая свои бедра к ее бедрам. «После того как я ждал тебя так долго, после того как оставил тебя в такой тоске по себе... Одного твоего желания недостаточно, моя жена. Ты почувствуешь, что ты моя, каждой своей клеткой». Пока он говорил, его руки тоже не бездействовали; они спустились вниз. Глухой звук, с которым влажная ткань упала на пол, ознаменовал исчезновение последней дистанции между ними. Теперь Алья стояла перед мужем лишь в белых кружевных трусиках, во всей своей беззащитности. Джихан снова прижался к ней, словно запечатывая тепло своей кожи на ее обнаженной спине. Одна его рука бродила по плоскому животу жены с собственническим выражением, в то время как другая начала с опасной медлительностью спускаться внутрь тонкой резинки ее трусиков, к той запретной области, где бушевала настоящая буря, к ее промежности. Алья, сильнее вцепившись пальцами в стекло, ждала; теперь она находилась полностью во власти прикосновений Джихана. Когда пальцы Джихана достигли самой интимной и горячей грани промежности Альи, ее тело напряглось, как тетива. Инстинктивным движением она слегка раздвинула ноги, словно желая дать место прикосновениям мужа и углубить этот жгучий контакт. Джихан, почувствовав кончиками пальцев эту интенсивную влажность, понял, что Алья горит от страсти не меньше, чем он. Этот промокший от желания вид жены словно поджег кровь в его жилах; казалось невозможным, но давление в его паху стало еще жестче, еще требовательнее. Она желала его так же сильно, как и он ее. Джихан начал медленно, словно пытая, водить средним пальцем по мягкой складке ее промежности. Алья больше не могла сдерживать стоны от электричества, которое создавало это прикосновение. Хриплые, с придыханием, полные желания звуки разрывали на части влажную тишину ванной. Но она не ограничивалась лишь звуками; ее тело тоже отвечало на зов мужа. Под давлением руки на своем животе Алья еще плотнее, с голодной потребностью, прижалась ягодицами к его твердости. Она начала двигаться навстречу его натиску, словно желая установить свой собственный ритм. С каждым трением, каждым контактом невидимые стены между ними рушились еще больше, уступая место чистой и необузданной страсти. Явная твердость мужа, ощущаемая прямо сзади, отзывалась в самой ее глубине; жгучая волна, разливавшаяся по ее телу, заставляла дрожать ее пальцы на стекле. Джихан в ответ на эту живую реакцию жены глубоко вздохнул и прикусил плечо Альи, а его рука ускорилась, усиливая движения. Хриплый, неконтролируемый стон, сорвавшийся с губ Альи, эхом отразился от запотевших стен ванной; этот звук был не просто признаком наслаждения, но и выражением огромной тоски, копившейся так долго. Она откинула голову назад, на плечо Джихана, и ее глаза сами собой закрылись. Джихан, еще больше раззадоренный этой реакцией Альи, прильнул губами к точке чуть ниже мочки ее уха. Его голос, с той темной ноткой, что придавало ему желание, стал еще более хриплым. Алья, чувствуя, как с каждым вдохом она наполняется теплом Джихана, ощущала, как подкашиваются ноги от твердости, давящей на ее ягодицы. Ее руки соскользнули со стекла, она вцепилась ногтями в запотевшую поверхность; теперь она была полностью во власти милости прикосновений Джихана. Для Альи ощущение времени и пространства теперь полностью исчезло. Когда она почувствовала, как силы покидают ее ноги и колени больше не могут ее удерживать, одно-единственное слово сорвалось с ее губ и прозвучало эхом во влажном воздухе ванной. «Джихан» Алья, словно цепляясь за жизнь, крепко схватила запястье той жгучей руки, что бродила у ее промежности. Повернув голову набок и потянувшись к лицу мужа, свободной рукой она грубо схватила Джихана за лицо и начала целовать его со всей своей жаждой. Когда их губы разошлись на расстояние в миллиметр, голос Альи вырвался с хриплым от желания придыханием. «Я хочу тебя внутри себя...» Джихан почувствовал, как с этими словами рушатся все стены в его сознании. Он быстро вытащил руку из трусиков Альи и одним движением стянул мокрую ткань вниз. Он был нетерпелив, но хотел запечатлеть в памяти каждое мгновение этого мига. Он на мгновение отстранился и опустился на колени позади Альи. Его пальцы потянулись к молнии на ее сапогах; пока резкий звук металла отдавался эхом в тишине, Джихан нежно оставлял горячие поцелуи на ее икрах. Когда он быстро поднялся на ноги, их дыхание заполнило комнату. Он одним движением расстегнул ремень на своих брюках; он был слишком тороплив, чтобы тратить время на то, чтобы полностью снять промокшие брюки. Он лишь спустил переднюю часть своих боксеров, обхватил свою твердость ладонью и снова прижался к Алье, на этот раз для окончательной цели. Его поцелуи, начавшиеся с плеч Альи, прошли по всей чувствительной линии ее шеи и снова достигли ее губ. Джихан, одной рукой крепко обхватив талию Альи, будто намереваясь сломать ее, и зафиксировав ее на месте, другой рукой направил свою твердость к Алле — движение, которое должно было положить конец всей тоске между ними. В тот миг, когда они соединились одним резким и глубоким движением, все звуки в ванной стихли. Остался лишь тот глухой звук кожи, касающейся кожи, и их общий, глубокий и потрясающий стон от наконец свершившегося соединения. Джихан полностью прижал Алью к себе, и две половинки души в этой промокшей ванной, перед холодным стеклом, стали единым телом. От шока, вызванного соединением, они оба затаили дыхание дыхание. Им, казалось, было мало даже этого, даже этого теплого воздуха, который они отнимали друг у друга из самых глубин легких. Оба были так голодны и так не готовы к этому моменту, что каждый вдох, втягиваемый в легкие, превращался в усилие, смешанное со сладкой болью. Когда Джихан начал медленно двигаться внутри Альи, желая прочувствовать каждую ее частичку, Алья, вцепившись пальцами в стекло, безудержно застонала. Джихан наклонился к уху жены; его голос был самым темным, самым хриплым от желания. «Ты знаешь, как сильно я по тебе скучал?» — прошептал он, с каждым толчком все более жадно прижимая свои бедра к ее бедрам. «Чувствовать тебя такую... Ты хоть представляешь, как я сходил с ума каждую ночь, мечтая об этом моменте?» Движения Джихана стали ускоряться в ответ на этот вопль, оставленный Альей без словесного ответа, но подтвержденный ее телом. Сокровенному звуку, возникавшему при каждом соударении их мокрой кожи, вторил глухой аккомпанемент ожерелий, свободно раскачивавшихся на шее Альи. Золотые цепочки и маленькие подвески на их концах взлетали при каждом движении и со звоном ударялись о холодное стекло; этот металлический звук добавлял ритмичную мелодию к жару их кож. Чтобы не быть раздавленным интенсивностью ощущений, Джихан обвил пальцами мокрые волосы на плече Альи и слегка притянул ее тело назад, к себе. Спина Альи полностью прижалась к пылающей груди Джихана. Его пальцы властно скользили по влажной, чувствительной коже Альи. «Посмотри на меня», — пробормотал Джихан, впиваясь зубами в шею Альи. Алья полностью сдалась перед этой темной, собственнической манерой мужа. Ее глаза сами собой закрылись, а голова откинулась назад, пока она блуждала по вершинам наслаждения. Стоны, срывавшиеся с ее губ, больше не нуждались в словах; они были чистейшим выражением огромного удовольствия и ненасытного голода по Джихану. Тело Альи было уже так близко к кульминации, что непроизвольные ритмичные сокращения предупреждали Джихана о приближении бури. Как только он почувствовал эту беззащитную и нуждающуюся сторону жены, он с огромной скоростью опустил руку, лежавшую на ее груди, вниз, к эпицентру настоящего пожара. Когда его пальцы нашли влагу ее желания и начали ласкать ее с мастерским ритмом, Алья полностью отключилась от мира. С оглушительным стоном чистейшего удовольствия, вырвавшимся из ее горла, Алья, дрожа на месте, достигла оргазма. Она вцепилась ногтями в запотевшую поверхность, словно пытаясь найти опору в холодном стекле; каждое ее сокращение отдавалось эхом внутри Джихана. Джихан замедлил свои движения на мгновение, позволив жене полностью погрузиться в эту вершину, сопровождая ее, пока ее тело содрогалось от этой сладкой усталости. Джихан, позволивший переводившей дух Алье на мгновение отдохнуть, прислонив ее спину к своей груди, затем мягко вышел из нее. Когда он развернул Алью лицом к себе, взгляды обоих были затемнены желанием. Снова проскользнув между все еще раздвинутыми и дрожащими ногами Альи, он прильнул к ее губам, будто они были его единственным источником воздуха. На этот раз он был еще нетерпеливее. Схватив Алью за ноги, он одним движением поднял ее на руки и вынес из душевой кабины. В тусклом свете остальной части ванной он усадил Алью на широкую мраморную столешницу раковины. Ледяная прохлада мрамора вызвала шок на пылающей коже Альи, но тепло Джихана заставило мгновенно забыть об этом холоде. Пока их губы все еще танцевали неразрывный танец, рука Альи на этот раз нашла твердость Джихана. Осознание того, насколько сильно он хочет ее, насколько ему тяжело, еще больше возбудило Алью, и она начала ласкать его пальцами. Джихан не смог больше сдерживаться перед этим смелым прикосновением жены; он оставил в ее губах хриплый, глубокий стон. Теперь единственным препятствием были его брюки и боксеры, прилипшие к его бедрам от влаги. Он с жадностью избавился от них и бросил на пол. Когда последний барьер между их кожами исчез, он снова прижался к Алле на мраморе и с оглушительной жадностью снова соединил их тела полностью. Не сбивая ритма ни на миг, Джихан провел рукой от бедра Альи к ее тонкой шее. Кончики его пальцев словно наигрывали мелодию на влажной коже жены; каждым прикосновением он раздувал неугасимый огонь внутри Альи. Он оставил несколько маленьких, жгучих и собственнических поцелуев в той чувствительной впадинке, где ее пульс бился быстрее всего, между ее вздохами. Каждое касание запускало новый разряд электричества в теле Альи. Алья выбрала сдаться под тяжестью ощущаемой ею интенсивности. У нее больше не было сил сидеть прямо; все в ее сознании было стерто, уступив место только присутствию Джихана. Откинув голову назад, она прогнула тело на мраморной столешнице и оперлась на руки. Этим движением ее грудная клетка приподнялась, и вся ее беззащитность и красота раскрылась перед Джиханом. Джихан почувствовал, как у него перехватило дыхание от этого вызывающего и полного покорности жеста жены. Его взгляд прилип к ее груди, стремительно поднимавшейся и опускавшейся с каждым ее дыханием и сверкавшей каплями воды. Не в силах больше терпеть, он с огромным наслаждением приник к ней. Пока его губы сеяли бури на коже Альи, Алья, черпая силу из своих рук, еще больше выгнула дугой свою спину. Влажное прикосновение волос Джихана на ее груди, горячее дыхание мужа и резкий холод мрамора под ней... Все смешалось, оторвав Алью от всего мирского. Долгий, дрожащий стон, вырвавшийся из ее горла и несущий в себе самые глубокие ноты наслаждения, повис в влажном воздухе ванной. Джихан, еще больше раззадоренный этой реакцией жены, прижался к ней так, словно желая, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Каждое свое движение внутри нее, каждую дрожащую реакцию ее тела он чувствовал, будто в собственных жилах. «Алья...» — прошептал Джихан, его голос превратился в глубокий хрип, смесь желания и муки. Та сладкая боль уступила место электрическому разряду, сотрясавшему каждую клетку. Ее ноги обвили талию Джихана плотнее, с более беспомощной, нуждающейся страстью. «Джихан... Пожалуйста...» — простонала Алья. В тот миг, казалось, все звуки в ванной исчезли. Осталось только их смешанное дыхание и гул быстро бьющихся сердец. Когда Джихан сделал свой самый глубокий толчок, тело Альи затряслось в неконтролируемой дрожи. Дрожащий, потрясающий стон, вырвавшийся из ее горла, слился с финальным напряжением Джихана в ее объятиях. Джихан тоже больше не мог сдерживаться; уткнувшись лицом в шею жены, он с хрипом в голосе, словно клятву, произнес ее имя, и все его тело напряглось в сладком, жгучем взрыве. Вместе они рухнули с края пропасти вниз, в пустоту, где смешались покой и страсть. Несколько секунд они просто чувствовали тяжесть друг друга, тепло своих промокших тел, прилипших друг к другу. Только запыхавшаяся тишина... Холод мрамора больше не ощущался; единственной реальностью в ванной было то, что они, наконец, соединились так глубоко после долгой разлуки. Джихан, уткнувшись лицом в шею Альи, с каждым вдохом впитывал в легкие этот уникальный запах ее кожи. Алья, все еще опираясь на руки на мраморе, выпрямила тело и погрузила руки в мокрые волосы мужа. Кончиками пальцев она ласкала его голову, нежно разгоняя стекающие капли воды между прядями. Джихан, когда его сбитое дыхание постепенно выравнивалось, поднял голову. Он долго смотрел в затуманенные глаза Альи, на ее слегка приоткрытые губы. Казалось, он хотел запомнить каждую секунду. Он приблизился и поцеловал жену глубоко и властно, словно желая остановить время. «Я так тебя люблю», — прошептал Джихан, прислонившись лбом к ее лбу. Его голос все еще нес в себе прекрасную тяжесть желания и усталости. «Наконец-то... Теперь ты полностью моя. Только моя». Алья улыбнулась от тепла, которое эти слова вызвали в ее сердце, и прижала щеку мужа к своей. Джихан мягко вышел из Альи; даже эта разлука на мгновение заставила обоих скривиться. Он тут же достал с полки рядом белое, мягкое полотенце. Аккуратно подняв Алью с мрамора, он завернул ее в полотенце, как младенца. Вытирая ее, он оставлял маленькие, почтительные поцелуи в ее волосах, на лбу и висках. Алья в это время перевела взгляд в душевую кабину. Она посмотрела на валявшиеся внутри, промокшие насквозь и перепутанные их рубашки, свою юбку, белье и отброшенные в угол сапоги. Она тихо рассмеялась про себя. «Джихан, — сказала она, ее голос все еще дрожал. — Мы и правда вымокли до нитки». Когда Джихан увидел эту детскую, счастливую улыбку жены, он почувствовал, как вся усталость многих лет смывается с его сердца. Он присоединился к ее смеху. «Оно того стоило», — просто сказал он. Он вынес ее из влажной, парной атмосферы ванной в теплый полумрак спальни. Опустив ее на кровать, они погрузились в интимный разговор, обнявшись, с множеством прикосновений, не умолкающими шепотами и маленькими поцелуями. Они взялись за руки, заново узнавая следы друг друга кончиками пальцев. Но та огромная тоска, что была между ними, не была той, что утоляется за один раз. В какой-то момент их беседы Алья заметила, что взгляд Джихана снова потемнел, а его тело вновь обрело ту знакомую твердость. В ее глазах вспыхнул озорной, но приглашающий огонек. Не колеблясь ни секунды, возбужденно поддавшись на провокацию, она поднялась в его объятия. И в ту ночь, тихо растворяясь в рассвете, стены комнаты слушали только радостную песнь любви и наслаждения от наконец свершившегося воссоединения.