Не очень тонко

      Разговор о выпивке зашёл снова довольно скоро, хотя на этот раз всё было гораздо… сложнее. После катастрофы, которая произошла в «Сардине» той ночью, им, очевидно, пришлось искать новое место для посиделок.       Вот тут-то и возникли все проблемы.       Один из них предлагал хорошее место, но потом другой говорил, что он там в чёрном списке. Другое место, тоже самое, потом ещё одно, и ещё одно.       Дошло до того, что у них закончились варианты баров злодеев, и им пришлось перебирать бары героев, что тоже закончилось неудачей. Не потому, что кого-то забанили, а скорее потому, что, даже несмотря на рост популярности Команды «Z» после того, как Роберт стал их диспетчером, напряжение между ними и остальными героями оставалось довольно высоким.       Если честно, «рост популярности» для Роберта - очень щедрая формулировка. Теперь люди не считали их полными отморозками, ну, по крайней мере, это уже кое-что.       Так что, учитывая всё это и то, что о «нормальных» барах не могло быть и речи, Роберт вставил свои два цента.       Боулинг.       Это было место, которое он почти никогда не посещал, но хорошо проводил время в тех случаях, когда бывал там один или два раза. Там было много автоматов, комната для игры в бильярд, дартс, кинотеатр, ресторан и, конечно, дорожки для боулинга.       Они все согласились на это и скинулись, чтобы забронировать для себя дорожку. Точнее, дали немного денег Роберту, который и забронировал для них дорожку. В итоге единственными, кто не смог прийти в тот день, оказались Феномачо, который был занят чем-то, о чём не хотел им рассказывать, и Голем, которому пришлось позаботиться о своём малыше Кайдзю, потому что, судя по всему, он проходил первую фазу роста.       После работы Роберт пришёл первым. Он зашёл внутрь, поговорил с человеком, который отвечал за бронирование дорожек и бильярдных столов, всё уточнил и вернулся на улицу. Было немного ветрено и прохладно, но это было не страшно.       Начинало темнеть. Небо было серым и пасмурным.       На улице, как и он, бездельничали несколько человек, болтали у перил, у двери, кто-то разговаривал по телефону, а двое курили у мусорного бака. Роберт вздохнул, присев на ступеньки, ведущие к парадным дверям.       Прошло уже несколько ночей после того… случая в туалете с Сонаром в «Сардине». Но ночь была насыщенной событиями, настолько, что они засели у него в голове, повторяясь.       Сонар в своей гигантской форме смотрел на него, как зверь, которого всю жизнь морили голодом. И Роберт был первым куском мяса, который когда-либо висел перед ним, приправленным, живым, тем, что корчилось в пасти зверя и насыщало его жадное желание.       Он до сих пор чувствовал язык Сонара на своей коже, когда думал об этом, влажное, мокрое ощущение, прилипшее к коже. Почему ему всё это, блять, понравилось?       Роберт закрыл глаза, провёл пальцами по волосам, взъерошив их. Нет, ему нужно перестать думать об этом, он отказывается от стояка на публике.       В следующее мгновение он услышал, как подъехала машина, припарковалась на месте рядом с лестницей.       Из машины вышли Призма, Громила, Фламбэ и Невидива. Они поднялись по ступенькам, Фламбэ и Роберт смотрели друг другу в глаза. Между ними всё ещё сохранялось напряжение, но не такое, какое было между ним и Сонаром.       Он рассказал о своей личности в «Мега Фуэго». Фламбэ, понятное дело, был не на шутку взбешён. На следующий день он не вышел на работу, а ещё через день Роберт получил удар по лицу в комнате отдыха, а также информацию о том, что Фламбэ будет время от времени бить Роберта, чтобы выместить на нём всю свою ярость.       Роберт был просто счастлив, что его не сожгли заживо, поэтому смирился с этим.       Они посидели ещё немного, и в какой-то момент к Призме подошли люди, которые узнали её.       Роберт перевёл взгляд на Фламбе.       — Ты знаешь, где Batboner?       Он не стал спрашивать, где Малевола, у неё всегда была привычка появляться поздно.       Фламбэ выглядел озадаченным, когда его взгляд упал на Роберта.       — Batboner? Что за… ох~ крыса. Какого хрена ты меня спрашиваешь? Мне плевать на то, что у него на уме.       Невидива подошла к Фламбе с незажжённой сигаретой в руке и молча протянула её. Фламбэ бросил на неё косой взгляд.       — Какого хуя тебе надо?       — Можешь прикурить для меня?       Фламбэ оскалился, полностью повернувшись к ней.       — Прости? Разве похоже, что я одет как грёбаная зажигалка?       — Слушай, мне всё равно, ты зажжёшь её для меня или нет?       Фламбэ хмурился, даже когда поднял палец, поджёг его и прикурил сигарету для неё.       — Спасибо, Чед.       Она поблагодарила его, пока он шёл к Призме.       Невидива прислонилась к перилам рядом с Робертом и долго затягивалась сигаретой, поднося её к губам.       — Сонар ушёл домой сразу после смены.       — Он сказал тебе, зачем?       — Неа. Мне было всё равно, если честно.       — Справедливо. По крайней мере, полезнее, чем Фламбэ.       Она фыркнула, затягиваясь сигаретой.       — Не знаю, Роберт, мне он показался довольно полезным.       — Думаю, он бы превратил сигарету в пепел, если бы услышал, что ты так говоришь.       — Тогда хорошо, что он этого не слышал, верно?       А потом у начала ступеней пространство разорвалось, и свет хлынул в мир там, где его не должно было быть. Из этого разлома вышли Сонар и Малевола. Малевола, как и остальные, была одета в то, что обычно носила, но Сонар выглядел иначе. На нём не было полноценного костюма, он отказался от галстука и пиджака, а первые несколько пуговиц рубашки были расстёгнуты, так что мех выглядывал наружу.       Малевола сразу же подошла поприветствовать Призму, Громилу и Фламбе, а Сонар встретился взглядом с Робертом и присоединился к нему на ступеньках.       — Привет, как дела, Робби.       — Привет, Сонар. Ты опоздал, какого чёрта ты так долго?       — Мне пришлось оставить свой пиджак дома.       Роберт долго смотрел на него, откинувшись назад в искреннем неверии.       — Ты не мог просто взять его с собой?       — Но как же быть, когда мне придётся вставать, чтобы выпить, Боберт? Кто-нибудь может украсть его!       — Украсть… украсть его? Серьёзно?       — Это очень дорогой пиджак.       — И даже так ты думаешь, что кто-то достаточно смел, чтобы украсть что-то твоё на глазах у всех нас?       Сонар пожал плечами.       — Никогда не знаешь, они могут проскользнуть мимо вас, ребята. Они могут стать невидимыми.       — Господи Иисусе… Каковы шансы, что кто-то ещё, кроме Кортни, может стать невидимым здесь?       — Я знаю, что шансы не нулевые.       Роберт поражённо покачал головой, отказываясь от этой темы. Сонар иногда может быть такой занозой в заднице.       Роберт наклонился вперёд, упёрся глазами в шерсть на груди Сонара и не двигался.       — Если хочешь знать моё честное мнение, я думаю, что тебе идёт этот образ.       Ухо Сонара дрогнуло, затем он сам наклонился вперёд.       — Ты так думаешь, Боберт?       Невидива наблюдала за разговором этих двоих, прищурив глаза. Она открыла рот, словно собираясь сделать замечание, но, проявив редкую тактичность, закрыла его. Она покачала головой, сделала затяжку и отошла, чтобы присоединиться к остальным.       — Да. Не знаю, может, это потому, что я привык постоянно видеть тебя профессионально одетым, но это освежает, когда ты выглядишь более свободно.       Сонар окинул себя взглядом.       — Воу, Боберт… часто думаешь о том, что бы увидеть меня более «свободным»?       Роберт насмешливо хмыкнул.       — Не делай это неприличным, Сонар.

***

      Боулинг был насыщен событиями. Сонар оказался абсолютным богом в боулинге, а Фламбэ? Ужасно. Отвратительно. Позорно.       Очевидно, Фламбэ не мог смириться с тем, что он был хуже Роберта, и после того, как все немного поиздевались над ним за это, он использовал свой ежедневный билет «ударить Роберта по лицу». Это привело к тому, что нос Роберта задрался, и он отправился в ванную, чтобы разобраться с этим. Сонар очень незаметно встал, чтобы последовать за Робертом, всего минуту спустя.       Громила внезапно заговорил.       — Итак, теперь, когда они оба ушли. Мне кажется, или между ними что-то происходит?       Призма застонала.       — Слава богу, хоть кто-то это сказал! Нет, это видишь не только ты, они всю неделю не сводят глаз друг с друга, точно тебе говорю.       Невидива протяжно и низко присвистнула, поставила свой стакан и села прямо, не сутулясь.       — Они, должно быть, трахаются или, по крайней мере, думают об этом. Видела бы ты, как они разговаривали друг с другом на улице, я наполовину ожидала, что они начнут целоваться прямо там.       Фламбэ сделал самое отвратительное лицо, на которое только был способен.       — Фу, отвратительно, никогда больше так не говори. Я не хочу представлять, как Боб-Боб и эта чёртова крыса трахаются друг с другом.       — Да ладно тебе, ты тоже должен был это видеть.       — …Малевола, ты лучше всех знаешь Сонара, что скажешь?       Малевола скрестила руки, упираясь бедром в стол.       — Я не могу сказать наверняка. Но что я могу сказать, так это то, что я никогда не видела, чтобы Вик так смотрел хоть на кого-нибудь. А ещё я почти уверена, что видела Роберта в одежде Сонара в ту ночь, когда мы ходили в «Сардину».       Наступила тишина, которую нарушил Громила.       — Поднимите руку, если вы думаете, что мы должны сделать ставку на то, сколько времени им понадобится, чтобы потрахаться.       Не было никаких колебаний, все подняли руки. Кто не любит хорошие пари?

***

      Слава богу, здесь пусто.       Было достаточно неловко идти в туалет с испорченным носом, но ещё хуже было бы, если бы люди увидели, как он подбадривает сам себя, прежде чем вправить его.       В зеркале он увидел, что дверь в туалет открылась, и напрягся, но вздохнул с облегчением, когда увидел, что это Сонар.       — Тебе нужна помощь, Робби?       Роберт посмотрел на Сонара через зеркало, потом на себя.       — Не совсем.       Но потом повернулся, прислонившись спиной к раковине.       — Хотя от помощи я бы не отказался.       Сонар подошёл и положил два пальца по обе стороны от носа Роберта, который глубоко вздохнул.       — Хорошо, дай мне отсчёт, прежде чем ты…       крак       Роберт отдёрнул голову, затем слегка наклонился вперёд. Он застонал, глаза слезились от боли.       — Блляяять… Ты… быстро учишься, Сонар.       Сонар посмотрел на каплю крови, которая прилипла к его пальцу, пока он вправлял Роберту нос. Глядя на неё, он подсознательно облизнул губы, размышляя о том, стоит ли то, что он собирается сделать, возможных последствий. Но он ничего не мог с собой поделать. Он поднёс палец ко рту и слизнул кровь, борясь с волной головокружения, захлестнувшей его мозг от вкуса.       Когда Роберт выпрямился, его рука опустилась, и он снова встретился взглядом с Сонаром. Роберт не отводил взгляда, а в периферийном зрении видел, как Сонар переминается с ноги на ногу, как поднимаются и опускаются его уши, как Сонар не знает, куда деть руки. Это было похоже на ту ночь в офисе, когда Сонар пришёл «искать свой степлер».       — Ты чего-то хочешь.       Сонар не стал изображать непонимание и спрашивать, что Роберт имеет в виду. Он также не стал язвить об этом, не стал умничать - ничего из того, что Сонар обычно делал, чтобы затянуть ситуацию ради развлечения. Сонар шагнул вперёд, положил руки на раковину позади Роберта и прижал себя к нему.       — Позволь мне снова попробовать тебя на вкус, Роберт.       Выражение лица Роберта переключалось между всеми возможными эмоциями, прежде чем остановиться на полном недоумении.       — Попробовать меня снова? Какого чёрта ты…       И тут в его памяти всплыла ночь в «Сардине». Роберт прикусил внутреннюю сторону щеки.       — Я думал, ты становишься кровожадным, только когда превращаешься?       — Я, ух, да. Летел домой после смены.       — Но сейчас ты вроде бы не в той форме?       — Жажда крови длится ещё какое-то время после.       — Это не то, что ты мне говорил. Почему ты не попробовал это после драки в баре? Или когда мы вернулись к тебе?       Руки Сонара сжались на раковине.       — Роберт, пожалуйста. Что я должен сделать?       Сонару это было так нужно, что даже не смешно, поэтому он просто должен был сразу перейти к торгу, чтобы они могли двигаться дальше.       — Я куплю тебе те кислые мармеладки, ты же их любишь, верно?       — Ты обещал мне их после того, как я тебя подлатал, и я, кажется, очень отчётливо помню, что так и не получил их.       — Три пачки.       — Ты не можешь меня подкупить.       — Блять, Роберт, я умоляю тебя. Мне нужно встать на колени, чтобы ты сказал «да»? Потому что я это сделаю.       — Неужели…       Роберт прервал себя. Пару секунд он не произносил ни слова, отчего Сонару стало заметно не по себе.       — Ты будешь мне должен.       Сонар навострил уши.       — Я буду должен тебе две услуги, только позволь мне это! Всего один раз.       — Не морочь мне голову, мы оба знаем твой послужной список.       Роберт оглядел ванную комнату и отпихнул Сонара, после чего схватил его за шерсть и потащил за собой.       — Ой, чёрт, полегче, Роберт.       — Хватит ныть, Сонар, мне будет хуже.       Роберт затащил Сонара в кабинку, закрыл её и прижал нуждающегося летучего мышонка к стене кабинки. Руки Роберта расстегнули ещё несколько его собственных пуговиц и потянули за одну сторону рубашки, пока Сонару не открылось одно плечо.       — Если ты в конце концов вырвешь из меня кусок, я сбрею всю твою шерсть, понял?       Сонар был в экстазе и с энтузиазмом закивал. Он крепко обхватил Роберта, его сердце билось так, будто пыталось прорваться сквозь грудную клетку, когда он опустил голову к ключице Роберта. Его учащённое дыхание омывало кожу Роберта, а рот открылся, и кончики клыков опасно вдавились в неё.       Челюсти Сонара сжались, клыки прокололи кожу и глубоко вонзились. Кровь брызнула на язык, окрасила клыки и горло, когда он сглотнул.       Сонар услышал, как Роберт выругался ему в ухо, и это заставило его вздрогнуть. Он чувствовал, как мышцы мужчины напрягаются, расслабляются, и снова напрягаются в попытке уменьшить ущерб, нанесённый клыками Сонара. Дыхание Роберта участилось, как и сердцебиение. Сонар заметил, как Роберт пытается контролировать своё дыхание: вдыхает, задерживает на несколько секунд, когда почувствовал, что мышцы Роберта снова напряглись, а затем расслабляются при выдохе. Правда, это было безрезультатно.       Всё это лишь показало, насколько нерегулярным стало сердцебиение Роберта. Оно замедлялось лишь на мгновение, замирало и снова ускорялось, как бы Роберт ни старался держать его под контролем.       — Ты что, блядь, задыхаешься?       Не похоже, чтобы Сонар делал это лучше.       Его дыхание было быстрым, дрожащим, вырывающимся короткими очередями. Его нервы пылали от желания, жажды, необходимости.       Ох он хотел.       В его развращённом, возбуждённом мозгу желание быстро превращалось в «потребность».       Обычно кровь имеет медный привкус. Сонар кусал и пил достаточно людей, чтобы понять это… Но кровь Роберта? Кровь Роберта была совсем не такой. Кровь Роберта была, пожалуй, самой тошнотворно сладкой из всех, что он когда-либо имел честь попробовать. Его вкусовые рецепторы танцевали от удовольствия с каждой тёплой струйкой, стекавшей по языку, каждый нейрон в мозгу работал так, как он никогда в жизни не испытывал, даже под самой сильной наркотой. Рот Сонара наполнился слюной, слюна потекла изо рта на кожу Роберта.       Он нуждался в этом, как человек нуждается в воде в пустыне, как его лёгкие нуждаются в кислороде, как он нуждается в пище, чтобы функционировать. Кровь Роберта могла заменить ему все три составляющие.       Штаны стали теснее, пульсирующий член упирался в ткань, а в животе возникло ощущение, будто плотина готова прорваться. Его руки бездумно зашарили по спине Роберта, притягивая его тело к себе. Его бёдра совершали непроизвольные круговые движения по бедру Роберта, а когти впивались в его кожу сквозь рубашку.       Сонар услышал стон Роберта, и это произвело на него впечатление.       — Виктор, может, прекратишь двигаться, я не поддержу тебя, если ты кончишь в штаны и команда заметит эти чёртовы пятна.       Из горла Сонара вырвался разочарованный, жалкий звук, но он слушал, понимая, что даже в том состоянии, в котором он сейчас находится, да, это было бы очень неловко.       Сонар присосался к ране на плече Роберта, отчаянно пытаясь насытиться. Но этого было недостаточно, ему нужно было больше. Его челюсти напряглись, вонзившись сильнее, и он почувствовал, как Роберт дёрнулся, зарычав от внезапно усилившейся боли.       — Виктор!       Уши Сонара тут же прижались, челюсти расслабились, он медленно отступил назад, вынимая клыки, но не раньше, чем провёл языком по выступившей из ранок крови. Его руки разжались, позволяя Роберту отстраниться.       — Прости, Роберт, я… чёрт… прости. Просто прости.       — Нет, нет, всё порядке.       Роберт был бы лицемером, если бы отчитал Сонара, потому что ему это тоже очень нравилось. Просто вот этот последний укол стал для него решающим фактором. Он посмотрел на ключицу, увидел два следа от проколов, размазанную кровь и слюну. Придётся потом продезинфицировать.       — У меня кое-что есть, Роберт, не волнуйся. Я пришёл подготовленным.       — Так ты это планировал?       Сонар решил не отвечать на этот вопрос, потянулся в карман и достал носовой платок, который протянул Роберту.       Роберт не взял его.       — Ты не собираешься его брать?       — Зачем?       Роберт чуть наклонил голову.       — Это твой беспорядок. Так убери его.       Сонар не мог сказать «нет» такому тону, действительно не мог. Его рука, всё ещё дрожащая от колотящегося сердца, медленно вытирала беспорядок, который он устроил на ключице Роберта. Закончив, он принялся застегивать рубашку Роберта.       Рука Роберта поднялась к подбородку Сонара, большой палец провёл по губам Сонара, ещё больше размазывая оставшуюся на них кровь по губам.       — Я собираюсь вернуться, тебе тоже стоит привести себя в порядок.       — Конечно, ты же босс, Боберт.       Когда Роберт вернулся к команде, он с облегчением вздохнул и сел обратно. Громила взглянул на Роберта краем глаза.       — Эй, парень, ты немного…       Роберт посмотрел на них и увидел, что Громила жестикулирует в сторону его воротника. Он оттянул его в сторону настолько, насколько мог, чтобы увидеть небольшое пятно крови.       — Я порезался, когда брился сегодня утром.       Роберт ответил категорично.       — Раньше же не было?       — Не знаю, что тебе сказать, Кольм, наверное, порез открылся.