Анатомия Жертвы

Оказавшись в незнакомом мне месте, первым делом я выбрала вариант "А" - оглядеться. Место все еще казалось неизвестным и чуждым мне. Первые три минуты я старалась не двигаться. Мой мозг пытался обработать информацию, место, вспомнить что-то похожее в моем городе. Возможно ли то, что я здесь бывала? Я сделала первый и очень неуверенный шаг, резкий но приятный запах ладана ударил в нос. Мозг сразу же затуманился. Мысли стали громче, затмевая здравый смысл. Ноги стали ватными, поэтому ходить стало легче. Я сделала пару более уверенных шагов, дальше пытаясь понять мое местонахождение. Я даже успела подумать о том, что уже мертва, но горький вкус мелиссового чая на языке давал сигнал жизни. Я обошла зал. Видимо, это была старая церковь. Заброшенный годами храм. Но все же тут недавно кто-то бывал, ведь запах ладана был терпким и только настоявшимся в этом помещении. Находится ли этот человек прямо сейчас со мной в одном помещении? Этот вопрос реально пугал. По моей спине пробежали мурашки. Мысли о том, чтобы выйти отсюда у меня не было, я встала в дальний угол церкви и попыталась хоть как-то рассуждать. Вопросов было слишком много. Где именно я нахожусь? Как я тут оказалась? Похищение? Тут есть ещё кто-то кроме меня? Почему именно храм? Может мои друзья тоже каким-то образом оказались в неизвестных им местах? Писать им не хотелось, у меняне было желания отравлять воздух паникой. Единственной рациональной мыслью оказалось то, что я во сне, просто в осознанном. Только теперь осталось связать между собой все остальное. Почему во сне я одна? Почему в храме? Я задумалась над тем, что может символизировать храм. Осквернение чувств? Вполне возможно. Может ли храм быть во сне моим убежищем? Сомнительно. Решением было подумать об этом позже и исследовать все более детально, ведь ещё был второй этаж и чердак. Страха я почти не чувствовала. Для меня это скорее было как математическая загадка со звёздочкой или квест от кого-то свыше. Зал был в принципе чист. Некоторые свечи всё ещё горели, странно. Я прошла в соседнюю комнату. Там был алтарь, только вот крест на нём был перевернут. Человек, стоявший тут перед моим приходом, явно не был верующим. Это вызвало у меня секундную улыбку. Я посмотрела на окна. Они были похожи на витражные, только вместо самого витража была кровь. Почему-то, я на все сто процентов была уверена, что она была человеческой. Кровь создавала красивые каракули на окнах, что были уж слишком похожи на витраж. Эта комната полностью пахла металлом, запах ладана доходил сюда плохо. Кровь была не только на окнах. Вокруг них, только она была разбрызгана менее аккуратно, будто тело размазали по стене, а на окнах решили оставить хоть какое-то эстетическое удовольствие для глаз. Я помолилась перед алтарем, устроила некую проповедь, которая скорее звучала как жалоба жертвы. Пожаловавшись на свою сложную жизнь, я отправилась на второй этаж. Естественно инстинкт самосохранения у меня еще срабатывал, поэтому я взяла с собой валявшийся на полу большой железный шприц с какой-то жидкостью. Второй этаж чем-то отличался от того, что я видела ниже. Он был похож на чье-то убежище. Тут было много комнат, а в углу стояла статуя Пресвятой Богородицы. Я положила шприц в левую руку, чтобы перекреститься и прошла дальше. В первой комнате не было чего-то такого, что могло заставить меня испугаться. Медицинские наброски, записи, неизвестные мне имена. Шприц в моей руке, видимо принадлежал человеку, который находился в этой комнате. Вторая комната удивила меня больше. Вырванные строчки из псалтыря, рисунки Богоматери, длинные стихи, посвященные неизвестно кому, но в каждом был упомянут сам Бог. Видимо, человек, который находился тут, был религиозным фанатиком. Пугающе. Я прочитала один из стихов. Он сразу же вызвал у меня ярость. Я порвала лист и выкинула через окно. Стих был написан от лица автора. Стих был о человеческой ипостаси Бога и бредящей им жертве. Автор стиха явно видел себя не в "жертве", это меня и разозлило. Как можно быть настолько самолюбивым? Я вышла из той комнаты, громко хлопнув дверью. Злость была слишком сильной. Некоторые комнаты были обычными, пустыми. Это бесило еще больше. Последняя комната на этом этаже. Раздраженно вздохнув, я открыла дверь. Сердце пропустило громкий удар. Эта комната полностью состояла из зеркал. Абсолютно. Десятки, сотни, тысячи "Меня" смотрели на меня настоящую, повторяли мои скованные ужасом движения. Паника накатывалась всё больше и больше. Я закричала от ужаса. Видимо, крик был настолько сильным, что одно из зеркал слегка треснуло. Это зеркало было одним из самых огромных. Я заглянула в него и увидела знакомый силуэт. Не себя, не родителей и даже не кого-то из друзей. По очертанию я поняла кем является человек по другую сторону зеркала. Учинага Эри. Она смотрела и улыбалась. Самодовольно. Я опять почувствовала прилив животной ярости. Начала кричать, пытаться что-то донести до неё. Пыталась донести, что в этой ситуации жертва - я, что её отношение ко мне несправедливо. Она отвечала мне что-то. Похоже, её слова задевали меня настолько, что я разбила это зеркало. Собственная голова встретилась с массивным зеркалом. Внутри меня пронеслась вибрация от сильного удара, капли крови капали на пол. Голова была разбита почти что полностью. "Из-за тебя это место осквернено." - пронесся голос у меня в голове, только вот я уже не понимала кому он принадлежал и кому были адресованы слова. В уцелевших зеркалах появился тот же силуэт. Я с криком выбежала из этой комнаты. Не понимая за что мне всё это, я сжала шприц в руке до посинения. Хруст на чердаке. Там кто-то был. Все это время. Ярость затуманила мне мозг, я была уверена, что там была она. Что она каким-то образом привела меня в этот храм. Она хочет поиздеваться надо мной. Из-за моих чувств. Я забежала на чердак. Там был человек, но не Эри. Это был мужчина, ему было около 45 лет. Он представился "Мессией", сказав, что его послал сам Бог. Я расплакалась. Истерика длилась примерно 3,5 минуты, если верить словам Мессии. Я ему рассказала обо всём, что тут произошло. Мужчина начал мне рассказывать о какой-то "Анатомии Жертвы". Я не знала о чем он говорит. Он объяснил, что это не слабость, а функция. Я сама изучаю то, как именно я разрушаюсь под влянием другого человека, и нахожу в этом жуткую, "ироничную" красоту. Я была уверена, что Мессия знал о влиянии какого человека он говорил. Я молча обняла его, это была моя благодарность. "Конец. Сходи к тому алтарю на первом этаже." - прозвучал хриплый голос Мессии. Я кивнула, не понимая о каком конце говорит мужчина. Я стояла перед алтарем. Только вместо кровавого окна, там стояло зеркало. На нём не было ни одной трещины. Стоя, я прошептала какую-то молитву, которой меня учила мама в детстве. Из моих уст прозвучала жалоба. В здании царила полная тишина. Вдруг, на мое запястье которое держало шприц легла холодная тонкая женская рука. Посмотрев в зеркало, я увидела её. Снова моя Жизель. Моя рука со шприцом была все ближе к артерии на собственной шее. Она руководила этим процессом. Мы смотрели друг на друга через зеркало. Мне не хотелось сопротивляться или говорить что либо, хотя я понимала что сейчас случится. Она тоже понимала. Эри кивнула мне. Игла шприца вонзилась в артерию. Упор штока вонзился до самого конца. Вся холодня жидкость пропала из шприца. Последние минуты. Препаратом внутри шприца был формальдегид - раствор для бальзамирования. Формалин. Она не просто убила меня, она меня сохранила. Чтобы я никогда не ушла, не изменилась и не перестала принадлежать ей. Я стала экспонатом в её личном анатомическом музее. Это была не смерть, это был способ достигнуть вечности. Моё сердце сделало три лишних удара - арифметическая погрешность, прежде чем замереть навсегда. В самом конце я поняла. Это был не сон. Я поняла о каком конце говорил Мессия и я поняла что значил храм. Символом храма оказалось моё тело. Тело как руина. Заброшенный храм был метафорой меня, истощенной чувствами к ней. Я "забросила" себя, перестала заботиться о внутреннем мире, сосредоточившись только на боли и объекте личной страсти. "Саморазрушение внутри святилища". Я стала заброшенным храмом, в котором она последним движением руки погасила все свечи. Мессия склонился над моим затихающим телом. Его рука, всё ещё пахнущая металлом и ладаном, легла мне на лоб, завершая ритуал. Это было благословение, которого я так жаждала: холодное, окончательное, не оставляющее шанса на воскрешение. Меня нашли много позже. В заброшенном храме среди обрывков фольги и пустых шприцев лежало тело, которое время не решилось тронуть. Я не сгнила. Я застыла в идеальной позе смирения, став частью этой "старой истории", которую кто-то когда-нибудь прочтет с самого начала. Иронично, но я так и не смогла уйти первой. Я просто перестала быть человеком, превратившись в памятник собственной любви.