PURPLE ZONE

С порога магазина раздался хлопок двери. Топот каблуков по асфальту звучал в такт машинам, проезжающим по дороге. Яркий солнечный свет выглядывал из-за высоток, бросался под ноги и в глаза, плавно полз по проспекту, освещая улицу от вершин холмов до шумной мостовой. Рыжая обезьяна, выйдя на свежий воздух и не отходя от порога пекарни, сразу достала из пакета покупку. Укун развернул рулет, от которого ещё веял горячий пар, и надкусил его. Не тот вкус. Рулет оказался совсем не тем, что Сунь Укун искал. Сказать по правде, он был огорчён, но всё же он не привереда – и продолжил есть. Укун уже не помнил, что именно пробовал тогда, в далёком прошлом, однако вкус того неизвестного лакомства запомнил навсегда: в ингредиентах точно была персиковая начинка. Это одна из немногих вещей, что отпечатались в его памяти жирным красным штампом. Сколько лет прошло, сколько заведений по всему городу проверено, сколько расспросов пройдено, а результат всё тот же: Укун всё ещё в поиске "того самого" вкуса. Дураку ясно, что та выпечка была сделана по домашнему рецепту, но, эй, не стоит унывать! Рано или поздно он точно докопается до сути, а пока нельзя прекращать попытки. Закончив с перекусом, Укун скомкал пустой пакет и выбросил его в ближайшую урну. Отряхнул руки, поправил чёрные брюки и, вынув из кармана телефон, посмотрел на уведомление. Скоро десять утра – пора на работу. Он пролистал сообщения, засунул гаджет обратно, оглядел людную улицу и двинулся с места, держа курс на нижний кампус, расположенный на горе. На самом деле, помимо вкуса Сунь Укун многое не помнил. Любое событие из детства покрыто пеленой, словно ему стёрли память за определённый период, не оставив ни соринки. Да и не только из детства. Укун забывчив, рассеян, невнимателен – и это горькая правда, с которой приходится жить. Причиной стала тяжёлая черепно-мозговая травма, полученная в аварии. До сих пор она тянется за ним провалами в памяти. Все знакомые подтвердят, как часто он что-то забывает: даты, имена, встречи, чужие истории, обязанности по дому... забытые на тумбочке ключи или оставленное в машинке мокрое бельё – всё это мелочи, но из них состоит жизнь. Стоит удержать мысль в "сотрясённой" голове секундой дольше – и она тут же вылетает. Временами Укун останавливался посреди комнаты или дороги, упираясь взглядом в одну точку, лишь бы понять, что он только что собирался сделать. Его раздражало, когда кто-то из окружения тыкал его носом в эту проблему – будто он сам не понимал, как это мешает. Бесило, когда ему напоминали, что история рассказывается уже в пятый раз, когда отчитывали или ныли. Сунь Укун бывал на многих консультациях, где врачи твердили одно и то же: это амнезия, её нужно лечить. Советовали погрузить себя в прежнюю обстановку, пообщаться со старыми знакомыми, найти время на путешествия по интересным местам. Что угодно, лишь бы пробудить прошлое. Ирония в том, что эти советы он слышал давно – и уже почти их забыл. Да и нужного окружения у него не было. Он не помнил ничего, что связывало бы его с прежним Я: ни семьи, ни старой жизни. Но сейчас это казалось неважным. У него новая жизнь, работа, близкие, и такой распорядок его более-менее устраивал. Но в любом камне есть щели, а вода всегда найдет через них путь. У Сунь Укуна всё же было одно воспоминание, сверкавшее ярким светом в тумане его сознания. И это была вторая вещь, которую он помнил по-настоящему хорошо. Это воспоминание было неясным, оно стояло особняком на фоне других обрывков в его голове и странно резонировало с реальностью, к которой Укун уже привык. В его сознании всегда жил один и тот же шум – хруст веток под ногами и тяжёлое, хриплое дыхание. Он бежал сквозь ночной лес, прижимая кого-то к себе. Очертания ребёнка на его руках тонули во мраке и тумане, не позволяя разглядеть, что с ним случилось. Казалось, в ту ночь они оба были ещё детьми. Укун старался не смотреть на чужую кровь, пропитывающую его одежду липким багрянцем. Ноги спотыкались о корни деревьев, вязли в кустах, но он продолжал бежать. Бежать, бежать, бежать, не переставая, – неизвестно от кого, лишь бы дальше. В какой-то миг он зацепился за корягу и, потеряв равновесие, полетел со склона вниз. А следом – лишь тьма, провал, белый свет палаты и начало этой, новой жизни. Это видение могло бы сойти за безумный сон, если бы не бешено колотящееся сердце и животный страх, который до сих пор, каждый раз как в первый, заставлял шерсть на рыжем затылке вставать дыбом. Чувство чего-то безвозвратно упущенного. Это точно не было сном: такие переживания возможны только наяву, но Укун понятия не имел, откуда взялось это воспоминание. Он так никого и не посвятил в свою тайну. А может, и посвятил – кто теперь вспомнит? Наверное, он бы давно оставил это в покое и со временем забыл, если бы не одно письмо. Ох, письмо. Сунь Укун замер перед пешеходным переходом, остановленный красным сигналом светофора, и принялся лихорадочно копаться в сумке. Мимо пронеслась пара разноцветных машин, взметнув ворох опавших листьев и обдав его одежду резким порывом ветра. Укун выругался, не найдя конверта среди вещей, и полез по карманам. Когда тревога уже начала перерастать в панику, он всё же нащупал его в нагрудном кармане. Я же всегда кладу его сюда, бестолочь. С того дня, как это письмо попало к нему в руки, Укун почти каждый день его перечитывал. Как, в принципе, собирался сделать и сейчас. Он вынул из конверта листок, встряхнул его и аккуратно развернул. Выцветшие чернила покрывали пожелтевшую бумагу неуклюжим детским почерком. Потёртые, потемневшие края записки казались ровесниками самого Укуна. Наивное, ребяческое послание – единственное, что связывало его с прошлым. Ещё в студенчестве он случайно подпалил край записки над плитой, и с того момента письмо приобрело иной смысл: между строк проступили тонкие, как паутина, знаки, проявившиеся от жара, написанные невидимыми чернилами. Именно они заставили Сунь Укуна взглянуть на свою жизнь совершенно иначе.       "Привет, Укун, это я. я не знаю, что с тобой       произошло после того случая, но я оказался       в каком-то научном центре. Со мной всё в       порядке. здесь надо мной ставят опыты. мне       это не нравится. мне никто тут не нравится.       Надеюсь, с тобой тоже всё хорошо. я хочу       сбежать.       Давай как-нибудь встретимся? в 6:00, на       вокзале, станция у подножия горы. буду       ждать тебя там." Письмо завершалось детским рисунком: по-доброму улыбающаяся чёрная обезьяна. Укун простоял около минуты в тишине, прежде чем сложил бумагу пополам. Он убрал её в конверт и, бросив мимолётный взгляд на почерневшее от времени послание, засунул его обратно в карман. Лучи солнца золотили рыжую шерсть. На светофоре наконец загорелся зелёный, позволив единственному пешеходу двинуться вперёд. Именно так Сунь Укун и стал полицейским. Всё началось с этого детского письма, со смутных воспоминаний и полного неведения о собственном прошлом. Он просто не смог забыть ни того, ни другого. Словно потерял что-то бесконечно важное, что-то, чего забывать нельзя. Тогда Укуном овладела мысль разузнать об этом ребёнке всё. Жив ли он? Что с ним случилось на самом деле? Действительно ли они были знакомы? Эта мысль скреблась в подсознании, словно совесть, не давая покоя до сих пор. Получив записку на первом курсе, Укун круто изменил планы: отчислился из университета, поступил в колледж полиции, успешно его окончил, получил должность и сразу взялся за расследование. К собственному удивлению, работа оказалась ему по душе, и за пару лет он добился немалых успехов. Служба не давала заскучать: патрулирование, погони за нарушителями и – самая противная часть – горы отчётов, которые приходилось заполнять допоздна. Но несмотря на нудную бюрократию, эта вечно бурлящая, отрезвляющая жизнь вытянула его со дна. Новые враги, новые беды, но вместе с тем – редкие моменты тепла. В итоге Укун пришел к мысли, что работа стала для него чем-то очень близким к понятию "дом". И к слову, он уже дошёл до участка. Сунь Укун вскользь оглядел забор, обрамляющий территорию, и перевёл взгляд на двухэтажное здание. Достал пропуск, приложил к считывателю. Услышав знакомый писк, он открыл ворота и поднялся по ступенькам в участок. Внутри царила привычная атмосфера, настраивающая на рабочий лад. Стены телесного оттенка с кобальтовой чертой посередине, холодный свет ламп, просторные коридоры. Мебель аккуратно расставлена вдоль стен, на которых висели доски объявлений, почётные грамоты и фотографии. На одной из них Укун задержался взглядом чуть дольше – на снимке был запечатлён их первый состав, когда он только заступил на службу. Коротко поприветствовав коллег кивками и рукопожатиями, Сунь Укун направился дальше по коридору, в служебную комнату. На выходе из раздевалки он разминулся с другим полицейским в "гражданке", который только что закончил ночную смену; они обменялись короткими кивками и разошлись. Укун затворил за собой дверь, прошёл к шкафчику и кинул сумку на ближайшую скамью. В раздевалке было пусто. В тишине он принялся неспешно переодеваться в униформу: светло-голубая рубашка с короткими рукавами, тёмные брюки и фуражка. Ориентируясь на зеркало на дверце, он поправил галстук и аккуратно сложил гражданские вещи на полку. Но стоило ему потянуться, чтобы захлопнуть металлическую дверцу, как прямо перед его носом, словно из ниоткуда, вырос другой сотрудник. – Чёрт побери! – вскрикнул Укун, рефлекторно схватившись за пояс, где обычно висела кобура. Лишь мгновение спустя он понял, что перед ним стоит улыбающийся парень в такой же форме. Судя по знакам отличия – рядовой. Обезьяна выдохнула и с усмешкой опустила руки. – Приятель, нельзя же так пугать. – Простите, я не хотел, – парень виновато почесал затылок, задев красную бандану, повязанную под фуражкой, но тут же сияющим взглядом впился в Укуна. – Вы же Сунь Укун? Итак, начнём с того, что Укун понятия не имел, кто перед ним стоит. С ним такое случалось постоянно: встречать незнакомцев, которые знают его в лицо. В таких ситуациях ему всегда приходилось выкручиваться и задавать наводящие вопросы, чтобы не ударить в грязь лицом. Раз парень спросил имя, значит, скорее всего, это новобранец, решивший познакомиться со всеми сразу. – Тот самый! – Укун эффектно щелкнул пальцами и подмигнул. Он скользнул взглядом по бейджику парня и прочитал имя вслух. – Манки Кид… тебя же зовут МК, верно? – Поверить не могу, что вы меня вспомнили! Внутри Укуна всё напряглось. Окей, он явно что-то напутал, и перед ним стоял старый знакомый. Это было ещё хуже: признаваться, что видишь человека чуть ли не впервые, всегда неловко. – Пару лет назад вы приходили в мою школу проводить инструктаж по технике безопасности, – затараторил парень. – Я тогда сидел на первой парте и засыпал вас вопросами, а вы рассказали столько захватывающих историй о погонях и расследованиях. Помните? Помните? Укуна поразило, как МК умудрялся совершать тысячу движений в секунду, будто не мог устоять на месте. Парень в буквальном смысле вибрировал от избытка эмоций. – Думаю, именно в тот день вы подтолкнули меня стать полицейским! О, сколько всего потом было… И вот я здесь, перед вами, это мой первый рабочий день. До сих пор не верится, что я это сделал, – МК внезапно перестал жестикулировать, принял серьёзный вид и официально кашлянул в кулак. – Извините. Укуна искренне позабавило поведение парня, и он сам не заметил, как окончательно расслабился. Так вот откуда они знакомы. Положение забывчивой обезьяны было спасено, и Сунь Укун не упустил шанс начать новую дружбу на хорошей ноте. – Конечно помню. Как я мог бы забыть того непоседливого малыша? – Ну бросьте, мистер, – Укун усмехнулся, глядя на ворчащего МК. Попал в точку: теперь у него был отличный повод подразнить новобранца. – Я тогда сильно увлёкся. – Что же, поздравляю с успехом, – обезьяна положила ладони на плечи парня и крепко их сжала. Легкая улыбка коснулась персикового пятна на лице Укуна, но тон оставался твёрдым. – Меня искренне поражает твоё рвение, так что не подведи нас, офицер Манки Кид. МК, не отрывая взгляда от Сунь Укуна, изумленно открыл рот, тут же захлопнул его и лихо приставил ладонь к виску, отдавая честь. – Есть, сэр! – Вот и славно, – Укун покосился на выход и мягко подтолкнул новоиспечённого приятеля к дверям. – А теперь нам пора на перекличку, если не хочешь, чтобы нас отчитали за опоздание в первый же день. Парень выпалил короткое "да", выскочил в коридор и помчался вперёд, пока Укун неторопливо шёл следом. Вскоре оба оказались в зале для инструктажа. Помещение было забито сотрудниками. Они присели за свободный стол: Укун привычно развалился на стуле и зевнул, а МК сел идеально ровно, выпрямившись. Парень с любопытством озирался: людей в участке было большинство, антропоморфных существ – чуть меньше. Наконец зашёл последний сотрудник, в котором сразу угадывался командир смены. При его появлении в комнате мгновенно воцарилась тишина. Это был монументальный белый слон с четырьмя клыками; его пропорции внушали трепет даже на фоне других офицеров. МК подорвался с места, вытянув руки по швам, чтобы поприветствовать лейтенанта, но рыжая рука Укуна тут же усадила его обратно. Обезьяна качнула головой, без слов давая понять: "здесь все свои, формальности лишние." Слон надел очки, стукнул стопкой бумаг об край стола и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. Его голос был размеренным и глубоким, словно отполированным годами тяжёлой работы. – Слушаем внимательно, повторять не буду. Список на утреннюю смену. Командир прочистил горло и принялся зачитывать распределение ролей. – Инь и Джин, у вас А-двенадцать, первый сектор, Северная сторона. Двое полицейских, толкая друг друга, поднялись и направились к выходу. – Дэн, ты сегодня один. Л-5, контроль трафика на Пятой авеню. Комната быстро пустела. С каждым ушедшим офицером народа оставалось всё меньше, и волнение охватывало МК в геометрической прогрессии. Ещё немного – и он бы точно взорвался от нетерпения. Он мельком поглядывал на Сунь Укуна, который как ни в чём не бывало ковырялся в ухе, провожая коллег ленивой ухмылкой. Младший вздрогнул, когда наконец прозвучало знакомое имя. – Манки Кид и Ли, – не отрываясь от бумаг, объявил Слон. – А-20, пеший патруль в окрестностях торгового центра. Оба следите за жалобами на кражи, а наставнику – присматривать за новобранцем. – Могу ли я вместо Ли сопроводить нашего новичка? – Сунь Укун поднял руку и наконец выпрямился на стуле, привлекая внимание коллег, растерянного МК и самого командира. Тот с досадой оторвался от бумаг и поднял взгляд на обезьяну. Казалось, Слон собирался его отчитать, но вместо этого лишь молча кивнул и продолжил распределение ролей, на ходу поменяв офицеров в списке. Укун задорно толкнул парня плечом и встал из-за стола. Напарник тут же вскочил следом. Уже у самого выхода Укун снова обернулся к лейтенанту, прерывая его во второй раз: – Мы ещё ненадолго наведаемся в тюрьму. Хочу показать малышу, как там всё устроено. Разрешите? – Сунь Укун любезно вильнул хвостом. Своеволие на службе не поощрялось, но раз выпал такой случай – почему бы не попытать удачу? Белый Слон сердито посмотрел на обезьяну сверху вниз, нахмурился и коротко бросил: "Свободны". Старший полицейский довольно подмигнул своему взбудораженному напарнику. – С меня выпивка в конце недели, Пэн! – бросил Укун уже из коридора и добавил шёпотом: – Если не забуду, конечно. Обезьяна мигом скрылась за дверью. Вслед ему донеслись торопливые шаги МК и тяжелый, сдержанный вздох командира. – Меня зовут не Пэн- ладно, проехали, – проворчал Слон и вернулся к списку.

***

– Ловко вы это придумали, наставник. Рад, что мы в паре, – МК восторженно смотрел на Сунь Укуна, усаживающегося в патрульный "Форд Интерцептор". Парень в сотый раз проверил, пристёгнут ли ремень и круто ли сидят солнцезащитные очки – это ведь самое важное! Ну и, быть подобающим примером для граждан тоже. – Пф, пустяки, – обезьяна привычным движением вставила ключ и повернула его. Двигатель отозвался мощным рыком. Укун крутанул руль, выруливая с парковки, и выехал через распахнутые ворота на дорогу. Перекатившись через лежачих полицейских на выезде, машина помчалась вперёд. Спустя пару минут МК решил первым нарушить тишину: – Мы и правда сейчас едем в тюрьму? – Нет, я просто ради приличия объявил об этом на весь отдел. Чтобы все думали, будто мы там, пока мы будем закапывать забытый мною труп в лесу, – Укун злорадно ухмыльнулся, искоса взглянув на напарника. МК на мгновение побледнел. Рыжий скорчил обиженную гримасу и снова отвернулся к дороге: – Ла-а-адно, раз не хочешь помогать, придётся и от тебя избавиться. – Боже, нет! – тут же пискнул МК. Укун рассмеялся, в восторге ударив ладонью по рулю. – Видел бы ты своё лицо! – он повернул за угол, всё ещё продолжая смеяться над парнем, который уже успел выдохнуть, замешкаться и надуться. – Шучу я. Всё-таки я обязан показать тебе это место. Там скучно не будет, поверь. – Так уж и быть, поверю, – как бы МК ни старался строить из себя обиженного, он плохо скрывал, насколько его интриговала мысль побывать в тюрьме. Укун всё чаще ловил себя на мысли, что с напарником легко общаться. Парень вёл себя открыто и искренне, и это определённо добавляло ему шарма. Они застряли в плотном потоке машин перед перекрёстком. Обычная пробка – для мегаполиса это в порядке вещей. Пара прохожих одарила полицейский автомобиль заинтересованными взглядами. Некоторые водители, заметив патруль, тут же "беспалевно" пристегнули ремни, но эта деталь не ускользнула от глаз Кида. – Забавно видеть, как люди сразу стараются вести себя добропорядочно, когда мы рядом, – прокомментировал он и от скуки постучал пальцами по приборной панели. Укун хмыкнул. – Будто ты сам так не делал перед копами. – Не, делал, конечно. Сегодня утром я чуть не сбил человека на мотоцикле, когда увидел патруль. Случайно! Но вот смотреть на это со стороны полицейского – совсем другое дело. Словно я намеренно притворяюсь, что ничего не замечаю. – Погоди, кого ты там собирался сбить- МК застонал и отвернулся к окну. – Я же сказал, это вышло случайно! – Твоя взяла, – в салоне снова раздался смешок. – Не осуждаю, но впредь будь осторожнее. Наступила недолгая тишина. Очередь продвинулась вперёд на одну машину. МК, потеребив край банданы, снова обратился к наставнику: – А у вас есть питомцы? – Нет, не горю желанием за кем-то ухаживать. Хотя обезьян люблю. А у тебя? – Тоже нет, – он скучающе посмотрел в окно, но потом словно что-то вспомнил и оживился. – Моя подруга, так сказать, помешана на собаках. Из-за её любви к щенкам я, наверное, и сам к ним проникся. Наконец дорога впереди освободилась. Укун поддал газу, входя в поворот, и, пока был занят вождением, решил поддержать разговор: – Что за подруга? – О! – Укун явно задел его любимую тему, что было заметно по оживлённой жестикуляции парня. – Её зовут Мэй! И она очень крутая. Познакомился с ней, когда был студентом. Учёба отнимала у меня всё свободное время, и я не успевал работать доставщиком в лапшичной моего отца – вот Мэй меня и подменила. Что ж, она быстро вошла во вкус! – Рад за вашу дружбу, – Сунь Укун выехал на открытое шоссе, в конце которого виднелась серая бетонная крепость. – А что насчёт ваших родителей? Водитель поперхнулся и едва не вылетел на обочину. Не то чтобы Укун был в настроении болтать о прошлом (тем более что его попросту не существовало в памяти), но, так и быть, он решил ответить честно: – Их уже нет. Но они были хорошими родителями, – это всё, что смог выдавить из себя Укун. МК замолк, по твёрдому тону напарника поняв, что ляпнул лишнего. Оставшийся путь они провели в тишине, пока старший из них не объявил: – Приехали. Патрульный "Форд Интерцептор" подкатил к массивным воротам. Рыжий офицер ослабил хватку на руле и расслабленно откинулся на сиденье, положив локоть на край открытого окна. МК неосознанно поправил свою чистую голубую униформу и постарался расправить плечи. Машина притормозила возле будки, из которой вышел офицер исправительного учреждения и направился к ним. – Не вздумай дёргаться за документами, пока этот парень не подойдёт, – серьёзно отчеканил Сунь Укун, хотя в его голосе проскальзывали весёлые нотки. – В тюрьме все нервные. Охранник остановился у окна водителя. На его тяжелом тактическом поясе висели рация, ключи и баллончик. Он посмотрел на полицейских без тени улыбки. – Опять привезли кого-то на допрос? – холодно начал он, отчего МК заёрзал на сиденье. – Пожалуй, нет. Сегодня просто экскурсия, – обезьяна пожала плечами и нарочито громко добавила, не отрывая взгляда от собеседника: – Показываю новичку его будущее место работы на случай, если он решит брать взятки или завалит рапорт. Манки Кид кашлянул. – Сэр, добрый день, – постарался сгладить углы МК, но офицер снаружи его просто проигнорировал. – Проезжайте в шлюз. Оружие – в ячейки. Знаете правила: внутри только ваши жетоны и гонор. Пистолеты, ножи, запасные магазины, даже личные телефоны – всё в локеры. Они вышли из машины в досмотровый шлюз – закрытый бетонный двор между двумя воротами. Сунь Укун привычным движением достал свой пистолет, разрядил его и положил в металлический ящик. МК, немного поколебавшись, повторил за ним. Они прошли через металлодетектор и серию тяжёлых магнитных дверей, которые открывались с гулким лязгом. Стоило зайти внутрь, как их обдала прохлада. Гул тюрьмы – это смесь криков, гудения вентиляторов, свиста вытяжки и скрежета железа. – Чувствуешь запах? – спокойно спросил Укун, обращаясь к МК. – Запомни его. Каждый раз, когда будешь оформлять арест, думай о том, что ты отправляешь человека в это место. Укун понимал, что давит на ни в чём не повинного парня. Того и гляди, запугает так, что на следующее утро не встретит в участке. Но именно так закаляется дух. Каждый его коллега, и он сам в том числе, проходили через это. Со временем колени перестают дрожать, ноги перестают быть ватными, а ладони – потеть. Вскоре всё начинаешь выполнять машинально, с ясной и трезвой головой. В первую очередь они работают на благо общества, и сажать преступников – одна из их прямых обязанностей. – Здесь шумнее, чем я думал, – МК нервно засмеялся. Оно и понятно: в академии им такое не показывали, а здесь всё было реальностью. – Это они еще спокойные, – раздался рядом незнакомый голос. Обернувшись, полицейские увидели своего сопровождающего – офицера исправительного учреждения со связкой ключей на бедре. Он добавил: – Сегодня день выдачи почты. Мужчина прошёл вперёд и, не глядя на офицеров, приложил карту к замку двери, ведущей в жилой блок. Она тяжело распахнулась, громко скрипя. Сопровождающий убрал пропуск в карман и повернулся к ним: – Держитесь середины коридора, офицеры. К решёткам не прислоняться. Они вошли в длинный блок. По обе стороны – двухъярусные клетки. За прутьями мелькали силуэты. Всех их объединяло одно – оранжевая форма и нарушенный закон, но в остальном они были разными: кто-то выделялся татуировками, кто-то – пустым взглядом, а кто-то – яростью в глазах, направленной на вошедших. – Гляньте, кто к нам пожаловал! Гнилое обезьянье мясо чую за версту. Дайте мне только шкуру с него содрать! – Пошли вон! – гаркнул надзиратель. Сунь Укун спокойно, не глядя на камеры, наклонился к МК и шепнул ему на ухо: – Не смотри им в глаза. Но и не опускай голову. Ты здесь – закон, но в этих стенах "закон" – просто слово, – он зацепился взглядом за один из блоков, где женщина с всклокоченными волосами вцепилась в прутья и злобно пялилась на него. Укун вспомнил операцию "Королева Скорпионов", которой он руководил, спасая заложника из её рук, и ухмыльнулся. – Если сейчас дашь слабину, они запомнят твоё лицо. И когда выйдут, ты не будешь представлять для них угрозы. Главное, чтобы МК оказался не слишком впечатлительным, иначе Укуну будет лишняя морока приводить его в чувство. Всё же, если парень собрался идти на такую работу, он должен быть готов встретиться лицом к лицу с миром криминала. Впрочем, новичок всё ещё держался на ногах – и то славно. Они прошли мимо камеры, где на койке лежал мужчина. Свернувшись калачиком, он неподвижно смотрел в одну точку. МК замедлил шаг. – Пауки… – по его коже пробежали мурашки, но он постарался оставить неприязнь позади, за пределами этой камеры. – Но он выглядит… сломленным. – Он сидит здесь столько лет, сколько тебе от силы и исполнилось, парень. Это государственная тюрьма. Здесь нет "исправления", – Укун нахмурился и сделал неопределённый жест рукой, – здесь есть только ожидание. Наконец они подошли к секции с усиленным режимом. Здесь были не просто решётки, а тяжёлые стальные двери с узкими смотровыми окошками. – Пришли, – оповестил сопровождающий. – Камера 412, "Демон Царь Быков". Аккуратнее, он сегодня не в духе. Как, впрочем, и всегда. Сунь Укун заглянул в окошко. Посреди камеры спиной к двери сидела внушительная фигура. Заключённый был закован в тяжёлые цепи по рукам и ногам. Трещины расползались по стенам от потолка до пола, кое-где виднелись глубокие вмятины. В камере не было ни намека на свет – лишь кромешная тьма. Обезьяну и Быка разделяла сталь, статусы и меры безопасности. И несмотря на всё физическое превосходство великана, он оказался здесь именно благодаря Укуну. Офицер усмехнулся и стукнул по железной двери. – Старина, доброго денёчка! Как поживаешь? – в ответ тишина. Фигура не пошевельнулась. – У меня лучше не бывает, как видишь: на свободе, и на том спасибо. – Сунь Укун, – МК нерешительно позвал наставника. – преступник "Царь Быков" – вы с ним знакомы? Укун, поправив козырёк, упёр кулаки в бока. – Ещё бы. Я за ним гонялся… дай-ка прикинуть, – он наигранно загнул пальцы, – лет шесть или семь. Моё почтение, их семейка была головной болью для всей полиции города. Пока мы не устроили им западню в одном из банков. Там мы взяли и его, – офицер кивнул на дверь, – и его жену. Они вовлекли в свои дела даже несовершеннолетнего сына. Поэтому суд принял решение отправить ребёнка в приют, так как его биологические родители "неспособны осуществлять уход", не так ли, ДЦБ? По ту сторону двери по-прежнему царило молчание. Укун потёр переносицу. Ему следовало вести себя сдержаннее при напарнике, но, чёрт возьми, одно упоминание этого преступника выводило его из себя. Он тяжело вздохнул и добавил тихо, уже без яда в голосе: – Пошли, малыш. Нет проку от тех, кто идёт наперекор закону. Мы можем лишь стараться не допускать подобного, чтобы меньше невинных людей страдало из-за таких, как он. Обезьяна направилась к выходу. За ним последовал сопровождающий, который всё это время молча наблюдал за сценой. МК напоследок бросил взгляд на сырую, отрезанную от мира камеру и тоже двинулся прочь.

***

Смеркалось. Последние лучи заходящего солнца окрашивали проспекты, парки и улицы города в огненно-красный, но с каждым мгновением этот свет угасал, растворяясь в наступающей синеве. Мимо двух полицейских, шедших по тротуару, промчалась ватага детей на роликах. Проезжая, они показали офицерам языки, на что получили в ответ пару клишированных фраз в виде "А ну не с места, проказники!", "Вы задержаны!" и подражание руками в подобии пистолетов. МК и Сунь Укун тепло улыбнулись. Когда дети скрылись из виду, парень продолжил свой прерванный рассказ. – И тут я забегаю в аудиторию и кричу: "Сейчас я вам всех порешаю, плохие парни!" И ломаю шваброй парту препода. Укун, посмеиваясь над ситуацией, похлопал напарника по плечу. – Я всё ещё удивляюсь, как тебя не выперли из академии после такого… э-эм… чепс. Честно говоря, за этот день Укун спалился уже столько раз, что скрывать правду становилось всё сложнее. Его память была дырявой, как у рыбы, – он в сотый раз забывал имя напарника. Приходилось использовать любые вариации прозвищ, которые только приходили в голову. Либо он очень хорошо это маскировал, либо его новый знакомый намеренно закрывал на это глаза. – Как видишь, я не лыком шит, – МК гордо задрал нос, но так же быстро, как взлетел, свалился с вышки. – Но вот как меня потом отчитал Пигси… Боже, нет. Мне хватило одного раза, чтобы больше никогда ничего подобного не вытворять. У Укуна появилось непреодолимое желание записать хотя бы пару фактов о напарнике, которые он узнал за день. Он резко остановился и принялся рыться в карманах, надеясь найти блокнот, который вёл специально для таких случаев: имён, дат, важных встреч и напоминаний. – Пока стою, подержи-ка, – Укун вывалил в руки Киду всякий хлам, который таскал с собой, цыкнул и продолжил поиски. – Ого, сколько всего… – офицер едва удерживал вещи. Откуда у напарника их столько? Из всей кучи он выделил одну деталь. – Это что, ключи от вашего стола? – Угу. Пока они стояли, у МК зазвонил телефон. Парень зажал его между плечом и ухом, отвечая на ходу. – Алло? – он перешёл на шёпот. – Мэй, я же говорил, что занят! Туда ко скольки надо? Сунь Укун понял, что, видимо, блокнота у него нет, когда дошёл до своего тайника с письмом. Он вздохнул и принялся заталкивать вещи обратно в карманы. Но вдруг его взгляд зацепился за заброшенное здание на противоположной стороне дороги. Оно было зажато между двумя высотками и почему-то не обнесено лентой. А самое главное – сквозь разбитое окно виднелся наспех набросанный рисунок насмехающейся обезьяны. В мыслях офицера промелькнуло озарение. МК, увлёкшись разговором, не заметил, как его напарник сделал твёрдый шаг по направлению к зданию. "Пурпурная зона" – так называли почерк серийного убийцы, который оставлял граффити чёрной обезьяны с фиолетовыми элементами на месте преступления. Как в том самом письме ребёнка, только в искажённой, зловещей версии. Офицер сделал ещё несколько шагов вперёд, переходя дорогу. Преступник объявился всего пару недель назад, но за это короткое время успел совершить несколько убийств. Офицеры пытались выйти на его след, но тщетно: предугадать его ходы не удавалось. Укун начал вести расследование втайне от коллег, так как чувствовал странную связь между своим прошлым и почерком убийцы. Он не собирался упускать шанс вывести преступника на чистую воду. Полицейский остановился перед заброшенным зданием. Облезлые стены, завалы мусора, плесень. В глубине – липкая тьма, в которой, словно в кадрах триллера, наружный свет выхватывал рисунок обезьяны. Обычно, получив сообщение о месте преступления, полиция выезжала в "Пурпурную зону" целым отрядом. Но сейчас Укун решил, что сначала осмотрит здание сам, а если возникнет необходимость – позовёт напарника. Он вошёл внутрь и достал фонарик. На всякий случай — на самый крайний — он положил руку на рукоять пистолета в кобуре. В воздухе кружилась пыль. Слава Мудрецу, трупа не было – всё более-менее чисто по критериям зоны серийной убийцы. Не отходя далеко от входа, Сунь Укун посветил на стену, где красовалась метка. Он простоял так около минуты, изучая комнату, прежде чем решил вернуться за МК. Но не успел он даже обернуться, как по затылку пришёлся сокрушительный удар. По помещению разнёсся глухой, мокрый звук. Укун помнил, как потемнело в его глазах, помнил, как перестал чувствовать землю под ногами, помнил, как упал. Иногда он действовал опрометчиво и импульсивно, вразрез приказам начальства, но в этот раз ему не отделаться штрафом.

***

МК убрал телефон в карман. В кулаке он всё ещё сжимал ключи от стола наставника. – Сунь Укун? – он огляделся, пытаясь отыскать яркое рыжее пятно среди толпы. Парень прошёл вдоль бордюра, заглянул на проезжую часть, проверил торговый центр, обойдя все магазины. Он пытался вызвать напарника по "чистому" каналу, прочесал ближайшие дворы и, наконец, вышел к заброшенному зданию, напротив которого в последний раз разговаривал с Сунь Укуном. На всякий случай МК заглянул внутрь, но не нашёл там ничего, кроме руин. МК нажал тангенту рации. – Диспетчер, А-20, – голос парня звучал ровно, но тревога уже брала верх. – Докладываю: не могу обнаружить напарника. Офицер Сунь Укун. Последний раз видел его возле торгового центра полчаса назад. На радио и мобильный не отвечает.

***

За окном сгустились сумерки, расцвеченные россыпью мелких звёзд, а уличные фонари заливали дорогу ровным светом. В баре играл тихий, тягучий джаз, пока его не прервал грохот распахнувшейся настежь двери. Девушка спрыгнула с высокого стула и подбежала к гостю, с разбегу запрыгнув на него с объятиями. – МК! – уставший парень расплылся в тёплой улыбке и приобнял подругу в ответ. Мэй слезла с него и мгновенно перешла от нежностей к делу – вернее, к ворчанию. – И где ты шлялся? Мы же собирались встретиться в девять, а не в полночь! – Да-да, знаю, припозднился. На работе задержали: пришлось писать рапорт, потому что там произошл- Мэй прижала палец к его губам и хитро прищурилась. – Ни слова о работе. Сейчас важнее другое: я просто обязана – обязана, слышишь? – познакомить тебя кое с кем. Бегом, МК! Она отстранилась, давая парню возможность снять куртку. МК краем уха слышал, как подруга уже начала представлять его кому-то. По правде говоря, он даже не заметил, что в этом пустом баре есть кто-то ещё. Неужели это тот самый знакомый, о котором Мэй сегодня все уши прожужжала по телефону? – Ред Сан, знакомься, это МК. Офицер перевёл взгляд с вешалки на парня, стоявшего за барной стойкой и неторопливо протиравшего бокал. Его волосы, подобные всполохам пламени, были собраны в высокий хвост, и лишь одна непослушная прядь торчала кверху. Хорошо посаженный бордовый жилет, идеально отглаженная рубашка и туго затянутый галстук. Красное пятно на лбу, шрам в виде креста на скуле… о чёрт, чем дольше МК всматривался в него, тем быстрее озадаченность на его лице сменялась шоком. – МК, это Ред Сан. Оба застыли, уставившись друг на друга. В воздухе буквально затрещало напряжение. – Ты! Так это ты, кто меня сегодня утром собирался сбить! – вскрикнул Ред Сан. Он схватил ближайший стакан и угрожающе замахнулся им на МК. – Идиот, ты сам кинулся мне под колёса! – Да как ты смеешь!.. – бармен подался вперёд и вскочил одной ногой на стойку, едва не проломив её. Казалось, ещё секунда – и у него из ушей повалит пар, но пока от ярости горело только его лицо. Да что в нём такого нашла Мэй!? Это дьявол, никто другой! – Мальчики? – У тебя что, синдром семиклассника, раз пытаешься запугать меня этим? – МК вскинул бровь, указывая на стакан. В следующую секунду парень едва успел пригнуться. Послышался звон разбившегося о стену стекла. – Мальчики!

***

Сунь Укун очнулся от резкой тряски. Он невольно сжался, подавляя стон от щемящей боли, и с трудом разомкнул веки. Перед глазами всё плыло, сфокусироваться на чём-либо было почти невозможно. Вокруг царил непроглядный мрак. Голову словно сдавили тиски, а изнутри пробирал ледяной холод; конечности онемели, каждое движение давалось с трудом. Укун чувствовал себя... паршиво. Сказать по правде, Укун чувствовал себя именно вот так. Судя по глухому шуму снаружи и постоянным скачкам, его куда-то везли. Оказаться в подобном положении было последним, чего бы ему хотелось. Ныть и паниковать можно бесконечно, но сейчас не время ни для того, ни для другого: нужно было срочно что-то предпринимать. Он попытался приподняться, но тут же рухнул обратно на пол и ещё сильнее скорчился от боли. Только сейчас он осознал, что связан по рукам и ногам толстой верёвкой. – Класс, просто класс, – прошипел он сквозь зубы и попытался развести руки в стороны. Тщетно. Узлы затянули на совесть. Пользуясь преимуществом своей природы, Укун принялся ощупывать пространство вокруг свободным хвостом. На поясе пусто — оружие отобрали. Пол рядом тоже оказался чистым, пока хвост не упёрся в стенку. Укун не знал, на чём именно его везут, но, судя по простору в кузове, это был грузовик или фургон. Кроме мерного гула мотора и шума дороги, тишину ничего не нарушало. Слышит ли его водитель? Видит ли? Офицер ещё раз осмотрелся, но в такой кромешной тьме разглядеть хоть что-то было нереально. Скорее всего, нет. И раз уж он остался безоружным и вымотанным, пора было брать себя в руки и сматываться. Полицейский принялся поддевать хвостом верёвку на ногах. На руках путы сидели слишком плотно, поэтому он переключился на те, что были чуть слабее, стараясь максимально оттянуть петлю и высвободить хотя бы одну ступню. После нескольких изматывающих попыток правая нога наконец выскользнула из связки, а левой оставалось лишь стряхнуть ослабшие витки. Сунь Укун поднялся на ноги и едва не повалился, когда машина резко вильнула на повороте. Облокотившись о стенку, он начал бесшумно продвигаться вдоль борта, надеясь нащупать что-то острое, обо что можно было бы перерезать путы на запястьях. Но удача отвернулась: транспорт затормозил раньше, чем он нашёл способ освободить руки. Офицер замер, превратившись в слух. Не дышать. Не шевелиться. Быть наготове. А вдруг он здесь не один? Если в кузове есть ещё кто-то, Укуну стоило бы проверить пространство на наличие других жертв. Но если где-то в углу притаился похититель... что ж, тогда он действительно по уши в дерьме. Кто-то вышел из кабины, заставив фургон слегка качнуться, и неторопливо обошёл машину. Укун замер, слыша, как чужие шаги остановились прямо за дверью. Щелчок – и створки начали медленно открываться. Водитель мог быть вооружён, мог быть с подкреплением – у измотанного офицера сейчас почти не было шансов на честный бой. Но и оставаться внутри он не мог: его похитили, и явно не с благими намерениями, не в пользу полицейского. Он даже не знает, кому мог насолить так, чтобы дело дошло до такого. Стоило лунному свету коснуться пола, как Укун, не колеблясь, рванулся на выход. Похититель, открывший дверь, явно не ожидал, что пленный в буквальном смысле вылетит наружу и припустит во весь опор. Рыжий офицер оказался посреди пустоши, заросшей сорняками. Лишь где-то на самом горизонте чернела полоса низкорослого леса, а рядом тянулась пустая дорога с редкими столбами. Вокруг – только он, неизвестный и фургон. И бесконечная ночь. Наверное, Укун впервые видел в небе так много звёзд, ведь он почти никогда не покидал город. Но надежда быстро сменилась отчаянием: сбежать по открытой местности со связанными руками было практически невозможно. Внезапно голову пронзила такая жгучая, острая боль, будто на него обрушили скалу, разрезали его шкуру в клочья и вонзили клинки в каждый миллиметр его тела. Укун вскрикнул и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Боль выжигала нервы, мешая дышать. Сзади послышались размеренные шаги. Офицер инстинктивно попытался отползти, но новый разряд тока пронзил мозг. На всю округу раздался дикий, отчаянный крик. Сунь Укун впился пальцами в землю, не в силах даже поднять голову. Его голова сейчас вот-вот взорвётся. Думать больно. Невыносимо больно, чёрт, чёрт, больно, больно, больно, адски больно. – Ну и? – над ним раздался низкий, глубокий голос с лёгкой хрипотцой. В нём слышалась издевательская усмешка. – Сбегать всё ещё собираешься или как? Некто грубо схватил Укуна за воротник, оторвал от земли и потащил к фургону. Полицейского швырнули внутрь, как мешок с костями. Тяжело дыша, он всё же сумел приподняться на локте и взглянуть на своего мучителя. О боже. Укун словно смотрел на воплощение самой тени – фигура перед ним казалась неестественно чёрной, поглощающей свет. Лишь яркая луна очерчивала силуэт, а в темноте пугающе горели золотые глаза. – Сунь Укун. Незнакомец откинул капюшон, открывая черты лица, в которых безошибочно узнавалась обезьяна. Он медленно вошёл в кузов. Офицер с трудом отполз назад, пока не упёрся спиной в стену. По лбу стекал холодный пот, но Укун заставил себя сохранять серьёзное лицо, пристально следя за каждым движением противника. – Давно не виделись, приятель, – чёрная обезьяна нависла над офицером. Укун не успел даже моргнуть, как к его правому глазу приставили дуло пистолета. Похититель весело хмыкнул: – Ну что, рад меня видеть или уже не помнишь? Полицейский перевёл взгляд с оружия на лицо врага. Сердце колотилось в горле, дыхание было сбивчивым, но в голове билась лишь одна пугающая мысль: он видел эту обезьяну впервые в жизни. – Нет, не помню. Наверное, Сунь Укун никогда в жизни так сильно не жалел о провалах в своей памяти, как в эту секунду.