Святочный бал

— Нет. Игорь вздохнул, но ничего не сказал. — Нет, — снова повторил Виктор, глядя прямо ему в глаза, а потом добавил ещё более весомо: — Нет, Игорь. Он не повышал голос, не отводил взгляда, не оправдывался. Именно это и раздражало Игоря сильнее всего. Так говорил человек, который уже всё для себя решил и не считал нужным тратить силы на то, чтобы убедить в разумности своего решения кого бы то ни было — даже директора своей школы и старшего товарища по совместительству. — Ты понимаешь, — медленно, стараясь вдавить в сознание упрямца каждое слово, начал Игорь, — что это не школьная вечеринка и даже не обычный рождественский бал? — Понимаю, — упрямо буркнул Виктор и для верности даже кивнул. — Поэтому и нет. Ни тени нервозности. Ни намёка на сомнение. Даже видимого раздражения не было — только спокойное, глухое упрямство, непробиваемое, как базальт. Игорь напомнил себе, что перед ним сидит не чемпион, не символ школы, а просто донельзя уставший восемнадцатилетний парень, который последние месяцы жил под прицелом взглядов, ожиданий и чужих фантазий. — Ты отказываешься, потому что не хочешь танцевать? — спросил он, смягчаясь. Виктор передёрнул плечами, помолчал, вглядываясь в пламя камина, но потом всё же признался: — Я просто не хочу выбирать. Это походило на правду. Игорь видел, какими глазами смотрят на чемпиона Дурмстранга и восходящую звезду квиддича. Как его обсуждают. Как каждую его мимоходом брошенную улыбку принимают за приглашение, а равнодушие — за оскорбление. Святочный бал не был праздником — он был ярмаркой тщеславия, где каждый старательно выставлял себя на витрину, но Виктору это было чуждо. — От тебя не ждут выбора, — наконец заговорил Игорь, прервав затянувшееся молчание. — От тебя ждут присутствия. Точка. С кем ты пойдёшь — не имеет ни малейшего значения, хоть жребий тяни. — Тогда пусть дальше ждут, — угрюмо проворчал Виктор. Игорь усмехнулся — коротко, без веселья. Именно этим Виктор ему и нравился. Он был неудобен. Неуправляем. Не склонен играть в благодарность за незаслуженное внимание. Из него вышел плохой символ, но отличный человек. Если, конечно, не пытаться лепить из него что-то противное его природе. К сожалению, Турнир Трёх Волшебников не интересовался человеческими качествами, ему требовались звёзды. Как и всему магическому миру. — Я не могу просто взять и сказать, что ты не идёшь. Это будет выглядеть… вызывающе, — попытался зайти с другой стороны Игорь. — Или как слабость. — Мне без разницы, как это выглядит, — ответил Виктор, и это снова была не бравада, а простая констатация факта. — Я не хочу выбирать и не хочу, чтобы выбирали меня. Игорь встал и прошёлся по кабинету. За заколдованным окном лениво кружил снег, которому было безразлично, чем закончится этот бессмысленный разговор. — Тогда мы сделаем так, — Игорь резко остановился посреди комнаты, ухватив за хвост промелькнувшую мысль. — Ты не будешь выбирать. За тебя это сделает магия. Виктор приподнял бровь. Всего на мгновение — но Игорь это заметил. — Магия, — повторил он, уже увереннее, чувствуя, как в голове складывается, словно пазл, зачаток плана. — Никаких унизительных предложений, никаких обязательств. Совпадение — значит совпадение. Нет — значит нет. Как с Кубком. — И если совпадёт? — с сомнением спросил Виктор, не вдаваясь в подробности. — Тогда ты просто пойдёшь на бал с той, кого магия сочтёт тебе ровней, и при этом не будешь выглядеть трофеем, — ответил Игорь, вкладывая в голос всю возможную убедительность. — Ты в любом случае пойдёшь, но если магия не найдёт для тебя пары, то это ведь уже не твои проблемы, так? Виктор серьёзно задумался. Это было заметно не столько по каменному выражению лица, сколько по напряжённой позе и замедлившемуся дыханию. — Как ты планируешь это провернуть? — наконец спросил он. И Игорь понял — скорее даже почувствовал, — что они достигли компромисса. Дело оставалось за малым. — Не думаю, что это будет так уж сложно. Насколько мне известно, у мадемуазель Делакур тоже возникли… определённые сложности с выбором пары. Думаю, это сыграет нам на руку. Виктор раздражённо вздохнул и кивнул. Игорь понимал: это было согласие человека, который устал сопротивляться каждому отдельному требованию и решил выбрать наименее отвратительный вариант. Капитуляция на своих условиях. На том они и распрощались. Оставшись в одиночестве, Игорь снова повернулся к окну. «Магия хороша тем, — подумал он, наблюдая за падающими хлопьями, — что на неё всегда можно свалить последствия. А иногда — и всю ответственность». *** Игорь сидел за преподавательским столом, рассеянно помешивая чай и наблюдая за залом с пристальным вниманием тактика, улавливающего настроение толпы ещё до того, как она начнёт кричать. Студенты Хогвартса переговаривались оживлённо, но без особой радости — скорее нервозно. Его собственные питомцы старались держать марку, и у них это в целом получалось, но Игорь знал: и среди них сыщутся те, кто вздохнёт с искренним облегчением, если удастся переложить ответственность на магию. Что же до прелестниц из Шармбатона… вряд ли у них были сложности с подбором партнёров для бала. Если не считать Делакур, конечно. Альбус неспешно поднялся из-за стола, привлекая к себе всеобщее внимание, и Игорь понял, что пора начинать представление. — Альбус, — произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали не только за преподавательским столом. Гул голосов окончательно стих, сменившись настороженной тишиной. Все взгляды устремились к нему. — Прошу прощения, — продолжил Игорь, выдавливая из себя кривую улыбку, и не особенно заботясь о том, чтобы это выглядело естественно, — но я хотел бы поднять один неудобный вопрос. Альбус смотрел на него с вежливым удивлением — тем самым, которое означало: я, конечно, не против, но давай посмотрим, что именно ты задумал. Помедлив мгновение, он вновь опустился на своё место. — Касательно бала, — снова заговорил Игорь, стирая с лица улыбку и возвращая на её место привычную гримасу. — Вернее, касательно тех, кто по разным причинам остался без пары. Или предпочёл бы не выбирать вовсе. На мой взгляд, правила в вашей школе на этот счёт чрезмерно… — он не удержался и насмешливо хмыкнул, после чего договорил: — жёсткие. Ты не находишь? По залу прокатилась первые перешёптывания. — Что ты предлагаешь? — заинтересованно вклинилась в разговор Олимпия. — Предоставить право выбора магии, — словно само собой разумеющееся проговорил Игорь, складывая руки на груди. — Мы же позволили магии выбрать чемпионов, почему бы не предоставить ей право выбрать пару тому, кто не справился сам или не желает этим заниматься? На мой взгляд, это куда честнее, чем не пускать на праздник без партнёра. — Магии? — переспросил Альбус, прищурившись. — И каким же образом? Игорь пренебрежительно пожал плечами. — Уверен, ты что-нибудь придумаешь. — Но бал уже завтра, — с сомнением заметил Альбус, оглядывая вновь притихших студентов. — Вот именно, — весомо проговорил Игорь, скользя взглядом по собравшимся за преподавательским столом. — И как мне кажется, самое время помочь тем, кто готов принять помощь. — Мы действительно перегнули палку с ужесточением правил в этом году, — задумчиво заговорила Минерва. — Это могло бы избавить студентов от неловкости… — И от ненужного внимания, — с явным одобрением в голосе добавила Олимпия, окинув своих подопечных строгим взглядом. — Боюсь, подобные вещи требуют подготовки, — Альбус продолжал всматриваться в лица студентов, но его голос всё ещё не выражал особой уверенности, словно он, как и сам Игорь, хорошо чувствовал настроение толпы. А толпа потихоньку начинала роптать. И хотя большинство студентов уже знали, кто с кем пойдёт, наверняка у каждого был в друзьях кто-то, кому не очень повезло. Да и студенты с первого по третий курс, у которых практически не было шансов попасть на бал, явно решили, что, глядишь, и их шансы повысятся. Гул разрастался, превращаясь в требовательное ожидание. То самое, которое невозможно игнорировать, если ты — директор школы, привыкший считаться с пожеланиями студентов. Игорь молчал. Он уже сделал своё дело. Альбус метнул на него быстрый, нечитаемый взгляд, оценил настроение коллег, ещё раз просканировал лица учеников — и расплылся в той самой улыбке, говорившей: что ж, раз уж вы просите. — Прекрасно, да будет так, — торжественно возвестил он. — Пусть решит магия. Игорь облегчённо откинулся на спинку стула, позволив мышцам спины расслабиться, и приготовился к представлению. Олимпия заговорила первой, с достоинством и неторопливостью верховной жрицы, приступающей к ритуалу. — Магия должна быть беспристрастной, — изрекла она. — И очевидной в своём решении, чтобы не оставалось места кривотолкам. — И нужен узнаваемый символ, — подхватила Помона, задумчиво постукивая по столу пальцами. — Что-то от праздника. — Ёлка, — Минерва махнула рукой на большую украшенную ель. — Игрушки! — тут же подхватила Роланда. — Действительно, пусть каждый желающий найти себе пару создаст свою собственную игрушку… — в обычно строгом тоне Минервы теперь слышался почти что азарт. — Но тогда не избежать подтасовок, — озабоченно заметила Олимпия. — Пусть сотворённые магией игрушки будут невидимыми до самого бала, — парировала Минерва. Идея была подхвачена одобрительным гулом студентов. Игорь отметил про себя, как ловко возражения превращаются в технические уточнения, стоит только людям поверить в «справедливость» процесса. Больше никто не сомневался в «нужно ли», все решали «как именно». Альбус всё это время хранил молчание. Он сидел, сложив пальцы домиком, и слушал коллег с видом мягкого благосклонного любопытства, словно наблюдал за особенно удачным экспериментом на уроке. Игорь знал этот взгляд. Это было отнюдь не бездействие — это было выжидание. Ожидание, пока кипение умов породит приемлемую для всех форму. — Правильно, магия должна подбирать пары публично, — одобрительно заявила Роланда. — Дабы ни у кого не возникло искушения оспорить результат. — Непременно в начале бала, — поддержала остальных Помона. — Это будет так эффектно! «Эффектно». Слово звучало снова и снова, обрастая оттенками. Игорь слушал и думал о том, как убедительно оно подменяет собой слова «удобно», «практично» и «безопасно». Он перевёл взгляд на Олимпию. Та уже углубилась в детали, рассуждая о взаимодействии заклинаний. О том, как магия должна улавливать созвучие не форм, а смыслов. О том, что символ — это внутренний портрет, а не внешняя оболочка. И много о чём другом. Вот и отлично. Теперь это была её идея. Идея директрисы, которая хорошо понимала, что порой единственный способ уберечь свою подопечную от травли и сплетен — это апеллировать к высшей, неоспоримой силе. Игорь не сомневался, что Олимпия думает в первую очередь именно о Делакур — о своём чемпионе. О цене отказа, когда на тебя смотрят как на несговорчивую драгоценность. О невозможности выбора, когда любой твой шаг тут же обретает цену и становится предметом торга. Ужин явно затягивался, но студенты не торопились расходиться, ожидая окончательного вердикта. И вскоре дискуссия, получив благословение свыше, самотёком пришла к благополучному финалу. Решение окончательно оформилось, отлилось в удобную форму, превратилось в тот самый мудрый компромисс, который все впоследствии сочтут своей личной маленькой победой. *** Большой зал был полон света, свечей и мягкого треска магических огоньков. Большая часть студентов уже заняла свои места за маленькими круглыми столиками, сменившими привычные столы факультетов. Но около трёх дюжин молодых людей нетерпеливо переминались с ноги на ногу в центре зала, выжидающе поглядывая на великолепно украшенную ель. Сотворённые магией игрушки вот-вот должны были стать видимыми. У ели собрались только те, кто участвовал в этом маленьком представлении: с десяток дурмстрангцев, несколько шармбатонок, остальные — студенты Хогвартса. Игорь скользнул по последним взглядом уже внимательнее и поморщился. Выбирать тут было не из чего; неудивительно, что они остались без пары. Разве что одна из девчушек на фоне остальных выглядела вполне ничего, вот только с образом она особенно не напрягалась — парадная мантия мало чем отличалась от школьной, хотя обвинить её в нарушении дресс-кода было нельзя. Разглядывая девушку, Игорь не мог понять, почему именно она привлекла его внимание. То ли потому, что на фоне остальных студентов Хогвартса, столпившихся у ели в ожидании вердикта магии, она действительно выглядела вполне миловидно, то ли потому, что её скучающий взгляд скользил по ветвям ели так же рассеянно, как усталый взгляд Виктора, или ледяной и надменный — Делакур. Большинство студентов ожидали решения магии с плохо скрываемым или вовсе открытым нетерпением — даже феечки из Шармбатона и часть его собственных студентов, — но не эти трое. Альбус, наконец, поднялся со своего места. В зале сразу воцарилась тишина — натянутая, как струна. Игорь, как и многие другие, уставился на него: выглядел старикан как обычно — добродушно и слегка рассеянно, но очки-половинки не скрывали явного интереса и нетерпения в его взгляде. «Получится то, что получится, старый фокусник, — подумал Игорь с долей привычного раздражения. — А тебе только этого и надо». — Дорогие друзья, — заговорил Альбус, и его голос, усиленный заклинанием, мягко поплыл по залу. — Пришло время открыть маленькую тайну, которую мы берегли для вас. Магия, будучи искусством тонким и изобретательным, редко выбирает очевидные пути. Она видит не форму, а суть. Не внешнее сходство, а… созвучие душ. Альбус сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание слушателей, и жестом пригласил всех взглянуть на ёлку. В тот же миг проявившиеся волшебные игрушки ярко вспыхнули. Они переливались каким-то особенным образом, мерцали, отбрасывая на лица собравшихся разноцветные блики. — Не всегда магия находит идеальное зеркальное отражение, — продолжил Альбус, и в его тоне послышалась лёгкая, почти извиняющаяся неуверенность, словно он и сам не до конца понимал, как именно работает это заклинание. — Иногда связь куда тоньше. Прошу вас… довериться процессу. Он умолк, и тишина стала ещё громче. Достопочтенные дамы, которые всё это и продумывали, сидели с каменными лицами, не выражая ни малейшего желания добавить к уже сказанному что-нибудь ещё. Альбус вздохнул, обвёл их укоризненным взглядом, затем снова повернулся к ели и взмахнул палочкой. С ветки сорвались две игрушки, висевшие рядом. Описав в воздухе мерцающую дугу, одна из них зависла над головой Делакур, вторая — над Бьорном. Парень был студентом Игоря, и для него, в отличие от остальных, выбор магии неожиданностью не стал. Несмотря на всю свою внешнюю нескладность и неказистость, Бьорн отлично подходил этой ледяной королеве: мягкий нрав, неугасаемый оптимизм и, что особенно важно, почти полная невосприимчивость к ментальной магии любого рода. А что до внешности… с лица воду не пить. Да и уродом он не был — просто чуть долговязый, неловкий подросток. По Большому залу пробежал недоверчивый ропот. Ещё бы: игрушка Делакур была изысканной ледяной снежинкой, сияющей холодным бриллиантовым светом, тогда как игрушка Бьорна — ослепительное солнышко из расплавленного золота. Полные противоположности. — Лёд и пламя, — произнёс Альбус, и в его голосе вдруг зазвучала уверенность, будто он только что разгадал великую тайну. — Два лика одной стихии. Два проявления силы. Прекрасный баланс. Делакур взглянула на своего «избранника» свысока и едва заметно кивнула. Бьорн, судя по слегка растерянному виду, явно ожидал кого-то попроще, но, поймав строгий взгляд Каркарова, выпрямился и коротко поклонился партнёрше. Первая пара соединилась и направилась к столу судей, занимая места рядом с чемпионами Хогвартса и их спутницами. Следующими магия вновь свела вместе подопечных Игоря и Олимпии. Мужественного красавца Эрика — с игрушкой в виде свирепого чёрного волка — и изящную француженку с не менее изящной серебристой волчицей. Раскинув великолепные крылья, волки парили над головами своих хозяев, провожая их к ближайшему свободному столику и всем своим видом демонстрируя, что не прочь познакомиться друг с другом поближе. Впрочем, как и их хозяева. Игорь одобрительно хмыкнул и снова уставился на ель. С ветки тем временем сорвались следующие игрушки — тяжёлый боевой молот из тёмного металла и изящный, но смертоносный серебристый клинок. И вновь — Дурмстранг и Шармбатон. Свен, с грацией медведя и явной заинтересованностью, отразившейся на простом, но приятном лице, с почтением склонился перед своей партнёршей. Как и он — она тоже походила на свою игрушку. Игорь ничуть не удивился бы, узнав, что француженка держит реальный прототип этого клинка под подушкой, когда спит. Свен, например, так и делал. Не под подушкой, конечно, но молот неизменно стоял у его кровати. «И тут не промахнулась эта ваша магия», — подумал Игорь, бросая одобрительный взгляд на тихо перешёптывающихся между собой и явно довольных достопочтенных дам. От ели медленно, будто нехотя, отцепились два шара. Они не сверкали и не переливались. Матовые, тёмные, они выглядели почти неприметно, и лишь тонкие трещины, змеившиеся по их поверхности, источали приглушённый тёплый свет — словно укрытое под пеплом пламя или запертая в скорлупе звезда. Игорь ощутил, как внутри у него что-то едва заметно напряглось, хотя виду не подал. Он уже догадывался, что пришла пора Виктору знакомиться со своей партнёршей. Шары медленно поплыли по воздуху. И действительно — один замер над головой Виктора. Второй — над той самой девчонкой в парадной мантии, почти не отличавшейся от школьной. Игорь всмотрелся в недоумевающее миленькое личико внимательнее и вспомнил, что неоднократно видел её в компании Поттера. Гриффиндорка. Маглокровка. Виктор оторвал задумчивый взгляд от шара над своей головой и с удивлением уставился на столь же растерянную партнёршу. Игорь почувствовал лёгкое злорадство. Его подопечный, вероятно, и представить не мог, что столкнётся с полнейшим отсутствием фантазии, внешнего лоска и показного энтузиазма у представительницы женского пола. Обе игрушки были настолько обычными, настолько неброскими, что попросту терялись на фоне остального убранства зала. — О, — произнёс Альбус, и в его голосе зазвучала неподдельная, почти детская радость открытия. — Два скрытых света. Два ума, предпочитающих сиять не снаружи, а изнутри. Глубина, которую не сразу разглядишь. Поздравляю, мистер Крам, мисс Грейнджер. Виктор вновь вернул на лицо нечитаемое выражение, шагнул к девушке, церемонно поклонился и что-то негромко сказал. Та тяжело вздохнула и кивнула в ответ. В её глазах не было и тени привычного подобострастного обожания или хищного интереса, которые так раздражали Виктора. Лишь удивление, постепенно переходящее в спокойное, оценивающее любопытство. И, возможно, тень облегчения. Игорь и сам вздохнул с облегчением. Компромисс был достигнут. Виктор не выбирал — и его не выбирали. Магия — или случай, или тонкая игра символов, придуманная Олимпией и остальными, — сделала выбор за него. И выбор этот был… приемлемым. Не унизительным. По крайней мере, для Виктора, который не придавал ни малейшего значения чистоте крови. После этого магия довольно быстро разобралась с тремя парами студентов Хогвартса: два серебряных дракончика, переплетающиеся стебли каких-то растений и два свитка пергамента с разными, но дополняющими друг друга рунами. Альбус нашёл для каждой пары слова ободрения, но Игорь пропустил их мимо ушей, наблюдая за Виктором и гриффиндоркой, присоединившимися к остальным чемпионам. Когда последняя пара была объявлена, в зале вновь зазвучала музыка, уже громче, праздничнее. Напряжение спало, сменившись оживлением, смехом и тихим шепотом обсуждений. Оставшиеся без пары студенты повздыхали — кто с облегчением, кто с сожалением — и тоже расселись за круглыми столами. Игорь не видел особой проблемы в том, что большая часть рискнувших поучаствовать в этой авантюре — включая и нескольких его студентов, — осталась без пары. На праздник-то они в итоге попали, а могли бы и не попасть из-за дурацких правил. Отхлебнув из бокала, Игорь вновь осмотрел своего лучшего студента, а потом и его спутницу. На первый взгляд у них не было ничего общего, и внезапно такое удивительное совпадение игрушек. Виктор не проявил особой фантазии потому, что считал: так у него больше шансов провести вечер в компании друзей, а не развлекая какую-нибудь барышню, которая ему неинтересна. А девчонка? — Мисс Грейнджер, — обратился к гриффиндорке Игорь. — Какой скрытый смысл несёт ваша игрушка? — Скрытый? — задумчиво и полувопросительно протянула Грейнджер, не отрывая взгляда от тарелки, стоявшей перед ней. — Да, пожалуй… — она словно говорила сама с собой. — Это символ скрытого потенциала. Её ответ вызвал тихое одобрительное хмыканье Виктора. — А ты? — Игорь перевёл взгляд на него. Виктор пожал плечами: — Это то, что не обязано быть на виду. Грейнджер посмотрела на него, и в её взгляде вновь скользило удивление и лёгкое недоумение. Виктор выдержал этот взгляд и даже попытался выдавить неловкую и смущённую улыбку. Грейнджер, похоже, это оценила, и ободряюще улыбнулась в ответ. «Да, титул короля и королевы бала им явно не светит, — подумал Игорь с лёгкой досадой. — Но в целом смотрятся они довольно гармонично». С королём и королевой, по правде сказать, за судейским столом вообще не задалось. Рядом с холодной и идеальной по меркам многих Делакур сидел долговязый и нескладный Бьорн. Виктор и его партнёрша всем своим видом выражали отвращение к происходящему. Старший чемпион Хогвартса был смазлив и красив, опять же по меркам многих, но пару ему составляла… девушка не его уровня и типа. Как и спутница Поттера, купавшаяся в лучах сомнительной славы и внимании завистниц. Игорь вздохнул, но тут же одёрнул себя — всё могло быть гораздо хуже. Несколько его подопечных явно нашли себе подруг по переписке, а может, и не только. Да и Виктор, вопреки всему, не казался раздосадованным тем, что его план по уединённому сычеванию провалился. И кто знает, возможно, знакомство с подружкой Поттера даже поможет ему победить. Святочный бал не задумывался праздником — он задумывался ярмаркой тщеславия, где каждый старательно выставляет себя на витрину, надеясь, что внешность, титулы или чужое внимание сделают всю работу. Но магия выбирала не по внешности или титулам, а по тому, что внутри. И кто знает, может, для кого-то из соединённых магией молодых людей этот вечер действительно станет праздником.