На мягких лапках

Сон был теплым, тяжелым и странно... тактильным. Сперва было просто чувство присутствия. Кто-то двигался по комнате — легкий, неслышный шаг по пыльному паркету. Потом рядом с матрасом возник силуэт. Женский. Изящный, соблазнительный в своих плавных, размытых очертаниях. Свет от коптилки играл на коже, подсвечивая тонкую талию, мягкий изгиб бедра, длинные ноги. Незнакомка подобно мотыльку порхала по окутанной полуночной дымкой комнате, то приближаясь, то отдаляясь. Она не стеснялась неотрывного взгляда Дмитрия, настолько, что в какой-то момент наклонилась над ним. Длинные, смоляные пряди коснулись его лба, щеки, уязвимого до ласки участка на шее. Кадык качнулся от сдавленного проглатывания возбуждения. Дмитрий не двигался. Позволял себя окутывать таинственной магией сна. Он не видел лица незнакомки — оно тонуло в тени и в золотистом ореоле волос. Но он различал ее глаза. Большие, бездонные, пронзительные, как ледяные кристаллы. Ему захотелось протянуть руку. Прикоснуться к призраку, ощутить под пальцами реальность ее линии бедра, теплую кожу спины. Какая-то глупая сила тянула его вверх, к ней, заставляя забыть про боль и разум. Он зажмурился от почти болезненного удовольствия, когда прикосновение волос сменилось прикосновением ее рук. Тонкие, удивительно прохладные пальцы дотронулись до его груди, чуть выше повязки. Не для ласки. Для осмотра. Тактильный контакт был профессиональным, внимательным, но от него по телу пробежала электрическая волна. Дмитрий приоткрыл пересохший губы, сцеживая горячий воздух. Он изнемогал от этой иллюзии, а еще от аромата. Ненавязчивого, но въедливого. Полевые цветы, пыльца, сухая трава после дождя — и под этим, глубже, сонные ноты кожи и чистого женского тела. Ее тела. Сладость, сводящая с ума. От нее мутнело в голове, рассудок тонул в смутном блаженстве, прося лишь одного: затеряться в нем, перестать быть полковником и обрести старого себя — простого, искушенного пленительной красотой мужчиной, а не функцией или условной единицей войны… Незнакомка наклонилась еще ближе. Черные пряди упали ему на плечи, а цветочный аромат смешался с мускусным теплом, ударив в нос с новой силой. Он почувствовал прохладу ее дыхания на своей коже, и это было невыносимо интимно. Ее едва ощутимые губы мягко коснулись его ключицы. Дмитрий резко дернулся и …проснулся. Сердце колотилось уже где-то в горле, в висках стучала кровь. В комнате царила предрассветная серая мгла. Он лежал на спине, вцепившись в край матраса. Прикосновение, запах — все было настолько реальным, что он инстинктивно задел пальцами основание шеи. Сухо. Дмитрий провел ладонью по груди, смахивая призрачное ощущение шелковистых волос. Под футболкой нащупалась новая повязка. Чистая, плотная, аккуратная. — Какого черта? — хрипло выдохнул, приподнимаясь на локте. Его взгляд упал на пол. Там, растянувшись во всю длину его брошенной на ночь куртки, спала кошка. Ее передние лапы были безвольно раскинуты в стороны, задние вытянуты, демонстрируя пушистые «штанишки». Голова запрокинута, рот приоткрыт в блаженной неге. Она посапывала, выдавая розовым пузом глубокое дыхание. Дмитрий сел, уставившись на это существо. Сон, прикосновение, новая повязка... Логика отказывалась складывать пазл. — Лэйн? Кошка не шелохнулась. — Лысое брюшко, просыпайся. Одно ухо дернулось. — Слушай, — Дмитрий потер переносицу, чувствуя нарастающую абсурдность ситуации. — Ты... ты точно кошка? Лэйн лениво, будто в замедленной съемке, открыла один голубой глаз. Посмотрела на него с выражением глубокого укора за прерванный сон. Потом открыла второй, зевнула так, что стала видна вся ее пасть с мелкими острыми зубами, и, не удостоив его ответом, отвернулась к стене. — Согласен, чушь несу. Дмитрий задержал ладонь на лбу, закрыв глаза. — Я тронулся, — сухая констатация в пустоту. — Стресс. Контузия. Или... черт, слишком долго без... Он не стал договаривать, резко встряхнул головой. — Бред. Чистейшей воды бред. Поднявшись, Ллойд сделал несколько осторожных вдохов. Боль в боку притупилась, стало легче. Повязка держалась отлично. Надо было двигаться. Действуя на автопилоте, он собрал вещи. Перекусил сухим пайком, запивая его теплой водой. Лэйн к этому времени окончательно проснулась. Усевшись, она методично умывала лапой морду. — Твой скромный завтрак, — Дмитрий протянул ей кусок галета. Она обнюхала предложенное угощение и вопреки ожиданиям, аккуратно подцепила его зубами, чтобы с хрустом расправиться с ним за пару секунд. — Надо же, а ты, оказывается, не такая уж и притязательная, — Ллойд протянул руку, погладил ее по гибкой, бархатистой спине. — Ну все, мэм, спасибо за ночлег. И за... Наполнив водой пустую консервную банку, он поставил ее в угол. Рядом, на чистой тряпке, разложил несколько открытых банок с тушенкой. — Это тебе на черный день. Не съедай все сразу. Кошка сидела, обвив хвостом лапы. Ее взгляд был непроницаемым. Дмитрий вздохнул, надел разгрузку, проверил винтовку и подобрал рацию. Ночью, при свете лампы, ему кое-как удалось собрать ее обратно. Трещина на корпусе никуда не делась, но экран иногда мигал слабым зеленым светом. Работала ли она — вопрос открытый. — Попробую связаться на ходу, — задумчиво озвучил больше себе, чем Лэйн. — До встречи, подруга. Постарайся выжить. Он еще раз кивнул кошке, взял оружие наизготовку и вышел из комнаты. Утро было серым, прохладным, воздух пах гарью и сыростью. Дмитрий двинулся, используя все навыки маскировки и скрытного перемещения по городским руинам. Каждый шаг был выверен, каждый уголок просматривался через оптический прицел. Боль стала фоном, привычным, как собственное дыхание. На краю промзоны, где асфальт сменялся высокой, бурой травой, он замер. В прицеле, далеко над линией леса, кружили две темные точки. Отродья. Высоко, вне зоны поражения. Но их присутствие означало, что эта территория была небезопасной. Припав за груду кирпича, Дмитрий вытащил рацию. — Ян! Павел! Прием? Отзовитесь. Только шипение. — Повторяю. Я на связи. Нахожусь в квадрате... — он назвал приблизительные координаты. — Двигаюсь к точке сбора у третьего разлома. Если слышите — отзовитесь. Дайте знак. Тишина. Он уже хотел спрятать рацию, как слух уловил подозрительный звук позади. Не шаги. Мягкий шорох по траве. Дмитрий резко развернулся, прижимаясь к укрытию и ведя стволом. Из-за угла разрушенного гаража вышла... Лэйн. Она двигалась быстрым, изящным шагом, низко прижимаясь к земле. Порывы ветра трепали ее шерсть, заставляя щуриться и морщить нос. Мордочка, несмотря на собранность, выражала крайнее недовольство. Лэйн беззвучно открывала пасть, будто чертыхалась на витающую в воздухе пыль, на холодную, сырую траву и на двуногого, который зачем-то бросил ее. Она подошла к Ллойду, села в паре метрах, и уставилась на него красноречивым взглядом. Дмитрий замер. Потом осторожно, насколько это было возможно, осмотрел горизонт. — Лэйн, слушай сюда, — он старался вложить в голос командирскую твердость, которая почему-то давала сбой перед этим конкретным существом. — Здесь очень опасно. Возвращайся в дом. Там твой склад, вода. Здесь тебя могут …съесть. Или еще чего. Кошка, словно не расслышав ничего, тронулась с места. И, разумеется, не назад, а вперед, прямиком в самую гущу высоченного бурьяна. — Да чтоб тебя... Дмитрий бессильно закатил глаза. Вечно ему «везло» со строптивыми барышнями. Спорить с погодой и то было проще. Вздохнув, он двинулся следом, стараясь идти как можно тише. Их путь лежал через заброшенное поле, где репей и сурепка срастались в непролазные, колючие джунгли. Лэйн прокладывала маршрут с видом первооткрывателя, но природа мстила ей за самоуверенность. То и дело она резко дергала задней лапкой, пытаясь стряхнуть прицепившиеся колючки. Каждый раз это выглядело одновременно нелепо и трогательно. Сначала Дмитрий просто усмехался себе под нос. Потом не выдержал. — Нужна помощь, миссис «пушистые штанишки»? Лэйн остановилась, оглянулась на него через плечо и ответила коротким, но выразительным: — Мяу! — Как скажешь. Спустя еще полчаса особенно крупный и цепкий репей вцепился мертвой хваткой в мех на ее боку. Лэйн села и с явным раздражением принялась его выкусывать. Она ворчала, похрюкивала, крутилась, но репей держался. Дмитрий, убедившись, что вокруг тихо, присел рядом на корточки. — Что, назойливый поклонник? — голос сам собой сошел на непривычную мягкость. — Давай я. Руки у меня, хоть и шершавые, но для такого дела пригоднее зубов. Лэйн прекратила попытки. Тяжело дыша, она смотрела на него с полным недоверием. — Не бойся, я аккуратно. Дмитрий действовал осторожно, как сапер. Пальцы нащупали колючий шарик. — Видишь, идти со мной опасно. Особенно таким... хрупким кошкам. Тебе же тяжело. На слове «хрупким» Лэйн резко сузила и без того хищные глаза до щелочек. Взгляд стал ледяным и убийственным. Ллойд не удержался и рассмеялся, осторожно начиная распутывать волокна шерсти. — Ладно, ладно, прости. В твоей силе я не сомневаюсь. Видел, как ты вчера скинула со стола консервную банку всего одним движением лапы. Но, понимаешь... — он отцепил первый репей и принялся за следующий, — хрупкость и сила — они у тебя идут лапка к лапке. И в этом твоя прелесть. И умный человек… или кот должен принимать помощь, когда ее искренне предлагают. Это не слабость. Это... тактика. Монолог звучал тихо и успокаивающе. — Вот смотри. В нашем с тобой дуэте — я — мужчина. И моя прямая задача — оберегать тебя. Да, пусть ты сама прекрасно справляешься. Но это долг любого мужчины — защищать женщину. Даже если эта женщина... ну, слегка мохнатая, с хвостом и лысым пузиком. Он закончил, смахнув последние соринки с ее бока. Шерсть снова была идеально черной. — Вот и все. Лэйн сидела неподвижно, глядя куда-то в пространство перед собой. Потом она издала странный, короткий звук. Не мяуканье, не мурлыканье. Что-то вроде тихого чириканья. Или щебета. Дмитрий прыснул. — Кажется, я тебе сбил настройки. Он вытянулся и размял затекшую ногу. Ветер крепчал, пробирая до костей. — Ладно, птичка, тут становится холодно, а мне, знаешь ли, с дырой в боку, не очень комфортно. Хочешь забраться ко мне за пазуху? Под куртку? Там точно тепло. И репейники не достанут. Он расстегнул на несколько сантиметров молнию. Лэйн наклонила вбок голову. Не то оценивая перспективу, не то примиряясь. И не успел Ллойд ее поторопить, как сжавшись в пружину она выполнила прыжок. Вцепившись когтями в предплечье Дмитрия, она вскарабкалась на крепкое плечо. Ловко сбалансировав, Лэйн растянулась за его шеей. Ее задние лапы удобно устроились на его левом плече, а передняя часть туловища, грудь и голова — на правом. Хвост мягко обвил его шею. Дмитрий вскинул брови. — Почему я не удивлен? Он поправил винтовку, чтобы она не мешала, и почувствовал, как приятное тепло от маленького тела начинает разливаться по его застывшей спине и шее. — Удобно хоть? В ответ раздалось довольное, сонное чириканье. — Понял, принял. Они шли до самого вечера, и этот день стал для Дмитрия самым странным в его военной карьере. Он двигался по просеке, придерживая легкий темп, чтобы не трясти ценный груз на плечах. Лэйн же превратилась в живой урчащий воротник, который не только согревал, но и побуждал к разговорам. — Раз уж ты теперь член моей команды, то… Мы ищем двух человек. Первый — Павел. Твой товарищ по упрямству и строптивости. Вспыхивает от любой искры, лезет первым в драку, да еще и орет громче всех. Болтливый, как сорока. Вечно балагурит, особенно когда страшно. Отличный малец. Острый, но даже так — добряк как их поискать нужно. Острые уши повернулись, улавливая интонацию. — Второй — Ян. Полная противоположность. Тихий. Спокойный. Но сам себе на уме. Предпочитает слову дело. Лучший стрелок, среди всех, какого я знаю. Может попасть белке в глаз с двухсот метров или даже километра. Надежный, как швейцарские часы. Если он в тылу, можно спать спокойно. Он и Павел… они как огонь и кремень. Один высекает искру, другой направляет ее в цель. Хвост на его шее начал медленное, ленивое движение. Лоснящийся кончик то и дело щекотливо касался его подбородка. — Эй, прекрати, — Дмитрий попытался отстраниться, но все тщетно. Хвост не унимался, продолжая колыхаться в такт его шагов. — Лэйн, я серьезно. Щекотно. — Мр-р… — Да щекотно, черт возьми, — он не выдержал и легонько шлепнул ее по пушистому заду. — Не балуйся, а вникай. Лэйн фыркнула, но хвост притих, лишь самый кончик едва заметно подрагивал. — Так вот, — Дмитрий одернул куртку. — Мы их найдем. Потому что иначе… Иначе я не полковник. А так, бродяга с кошкой на шее. Приятная компания, не спорю, но не по уставу. Он улыбнулся своим мыслям. И в этот момент Лэйн резко замерла. Все ее тело напряглось, как пружина. Мурлыканье оборвалось. Дмитрий мгновенно присел, рука сама потянулась к винтовке. Он затаил дыхание. Тишина. Слишком густая. Исчезли привычные шорохи леса. Из тени, бесшумно и плавно, как тень, выдвинулось оно. Отродье. Низкое, на кривых, суставчатых лапах, покрытое скользкой, серой, словно мокрая глина, кожей. Голова — удлиненная, с щелевидным ртом, усеянным рядами игловидных зубов. Желтые глаза замерли на Дмитрии. — Лэйн, не бойся … Низкое, свистящее шипение, похожее на разрыв ткани, и кошка спружинила с его плеч и встала между ним и тварью. Она выгнула дугой спину, шерсть встала дыбом, а хвост принялся хлестать по земле. В заволоченных зрачком глазах не было страха. Только холодная, животная ярость. Отродье, будто удивленное такой наглостью, на мгновение замерло. Этой секунды хватило Дмитрию. Он рванул винтовку на уровень, не вставая с колена. Прицел поймал грудную клетку твари. Выстрел. Существо завалилось на спину. — Твою мать … Справа, как под заказ, выскочило второе отродье. Быстрее, проворнее. И метнулось оно не на Дмитрия, а на маленькую, рычащую помеху. — НЕТ! Полковник взревел, перенося ствол. Но Лэйн была быстрее. С диким, хриплым рыком, который не должен был исходить из такого тщедушного тела, она бросилась навстречу гнилой морде. Ее острые, как бритва когти впились в скользкую кожу вокруг глазницы. Отродье взвыло и затрясло башкой, пытаясь сбросить с себя вцепившийся комок ярости. Дмитрий не мог выстрелить — рисковал попасть в Лэйн. Вскочив, он отвел за спину винтовку и выхватил боевой нож. Первая раненная, но не добитая тварь уже поднималась, и Ллойд встретил ее прыжок ударом приклада в щель рта. Услышав хруст хитина, он тут же, не вынимая приклада, вогнал нож по рукоять в основание ее шеи, туда, где по анатомии должен был быть спинной мозг. Существо обмякло. — ЛЭЙН! Она каталась по земле в клубке со вторым отродьем, отчаянно рвя когтями и зубами все, что могла достать. Ослепленное болью существо билось вокруг себя, пытаясь смахнуть ее когтистой лапой. Дмитрий подскочил сбоку и со всей силы пнул тварь, стараясь не задеть кошку. Отродье грохнулось на землю и на мгновение Лэйн оказалась сверху. Уличив момент, Дмитрий всадил нож прямо в висок твари, повернув его и вырвав вместе с ошметками плоти. Тишина вернулась так же внезапно, как и была нарушена. Только тяжелое, прерывистое дыхание Дмитрия и хриплое, свистящее сопение Лэйн. Она отскочила от обездвиженного тела, дрожа и взрывая когтями землю. На ее морде и лапах были капли темной, вонючей жидкости. Дмитрий, не обращая внимания на ноющую рану в боку, подполз к ней. — Ты цела? Дай посмотреть. Он протянул руку, но Лэйн резко отпрянула. Хвост напряженно вытянулся. Выдержав метровую дистанцию, она села и принялась яростно вылизывать лапу, будто стараясь стереть с себя память о прикосновении твари. — Дура, — Дмитрий беззлобно усмехнулся. — Безумная, отважная дура. Кто же так бросается? Ты же… ты же кошка, а не Рэмбо. Лэйн, перестав вылизываться, подняла на него взгляд. В ее глазах еще стояла буря, но уже проступало обычное высокомерие. — Мяу, — короткое и нравоучительное. — Я не обзываюсь, а констатирую факт. Ллойд в капитулирующем жесте поднял ладони: — Ты моя ответственность, поэтому изволь действовать не настолько безрассудно. Он пригляделся. Ни видимых ран, ни глубоких царапин. Только испачканная шерсть. — Ладно, — клинок вытерли о траву и вложили в ножны. — Командирский выговор откладывается. Боевая задача выполнена. А ты безусловная молодец. Оценив убитых тварей, и следом его усатую подругу, Ллойд шумно перевел дыхание: — Только, ради всего святого, давай в следующий раз план атаки согласовывать. Хотя бы условным сигналом. Например, одним взмахом хвоста. Лизнув по своему боку, Лэйн, с еще высунутым языком, обратилась мордой к Дмитрию. Тот едва удержался, чтобы не поддеть розовый кончик пальцем. Маленькая пасть широко зевнула. Встряхнувшись, Лэйн подошла к самому краю мужского сапога. — Мяу. — Манипуляторша. Вздохнув, Дмитрий опустился на одно колено и раскрыл руки. — Устраивайся. Лэйн без лишних церемоний легким прыжком запрыгнула ему на согнутое колено, а оттуда — на плечо. Покрутившись и потоптавшись, она наконец растянулась за его шеей, свесив лапы и хвост. Убедившись, что его напарница устроена с комфортом, Дмитрий поднялся. — Боже правый, — он сморщил нос. — Мы с тобой теперь воняем, как помойка для этих тварей. Возле уха возмущенно застрекотали. — Ладно, ладно, — широкая улыбка растянула обветренные губы. — Воняю я. Ты же благоухаешь полевыми цветами и победой. Довольна? В ответ раздалось бархатное мурлыканье. Компромисс был достигнут.