Вкус нанависти

Ночь опутывала пространство паутиной тишины. Только часы на стене, тикавшие как старый дед с хронической скукой, напоминали, что время не остановилось. Но для Габриэля оно давно застыло. В эту ночь он ничего не делал. Не варил кофе, не мыл фильтры. Он просто сидел за стойкой, закутавшись в тёмную кофту. Волосы спадали на лицо. Глаза были пустыми, но не сонными. Сон нужен тем, кто хочет видеть сны. Ему было всё равно даже на кошмары. Когда двери скользнули, даже звон колокольчика показался издевкой. Он не поднял глаз. — Умирать пришёл? — голос прозвучал, как треснувший бокал. Калеб не ответил сразу. Он поставил на стойку сумку с какими-то бумагами, тяжело вздохнул и молча сел за столик у окна. Тишина растянулась, как холодное молоко в недоваренном латте. — Зачем ты приходишь? — наконец бросил Габриэль, не поднимая взгляда. — Потому что не хочу, чтобы ты был один. Эти слова разрезали воздух легко и точно. Габриэль медленно поднял голову. Его глаза, словно выцветшие картины, почти ничего не выражали. В них жила только злость, старая, как засохшая кровь на рельсах. — Я всегда один. И это лучше, чем быть рядом с кем-то вроде тебя. Калеб кивнул. — Возможно. Но я не могу перестать тебя видеть. Габриэль рассмеялся резко и горько. — Ты романтик? Хочешь, чтобы я тебя ударил? Или ты целуешься с теми, кто желает тебе смерти? Калеб слабо улыбнулся. Его глаза были спокойны, но в них появилась трещина. — Только с теми, кто видит меня по-настоящему. Это взбесило Габриэля. Он резко вскочил, подошёл ближе и навис над Калебом. — Я вижу в тебе только пустоту. Боль. И ложь. — И себя, — тихо ответил Калеб. И в этот момент что-то сломалось. Не в Калебе. В Габриэле. Всего на мгновение в его глазах появилось то, чего не было годами. Страх. Страх быть разгаданным. — Убирайся, — прошептал он хрипло. — Я тебя ненавижу. Калеб не сдвинулся с места. — Я знаю, — ответил он так же тихо. После этого Габриэль ушёл в подсобку, оставив дверь приоткрытой. А Калеб остался сидеть. Потому что даже ненависть лучше, чем пустота.