Любовь — это три поцелуя
7 февраля 2026 г., 00:20
Свет уличных фонарей изредка разрезал темень ночной трассы. Тэхён, расслабленно ведя машину, слушал негромкую музыку, что лилась внутри. Навигатор указывал: путь продлится ещё сорок минут — не так уж много, — большая часть дороги осталась позади.
Входящее на телефон сообщение от матери прозвучало в салоне, оповещая, что его малышка выпила чай, съела булку и уснула. Тэхён мягко улыбнулся и взглянул на голубого плюшевого дракона, который сидел на пассажирском сиденье, охраняя его в пути. Дочь сказала, что Дракоша будет на страже его покоя, пока они вновь не встретятся. Эта плюшевая игрушка всегда охраняет его, она ведь ему и принадлежит. Такую красоту нигде сейчас не купишь: небесно голубого цвета брюхо и тёмно синие, как ночная темень, острые спинные гребни, а рядом с хвостом едва заметные инициалы «КТ».
Дальний свет фар машины, что шла на обгон по соседней полосе, резанул по глазам, заставив отвлечься от игрушки и вернуть взгляд на дорогу. Машина была совсем близко к нему, и Ким, вывернув руль, съехал на обочину.
Сердце в груди колотилось как бешеное, дыхание было рваным, а мозг прокручивал последствия его неосторожности в виде скоропостижной смерти. Глаза метались по ночной дороге: машин больше не было, никого больше не было.
Пытаясь выровнять дыхание, Тэхён заглушил мотор, оставляя фары включёнными, и вышел на свежий воздух. Ночь окутала его теплом и тишиной. Дыхание постепенно становилось ровнее, сердце замедляло свой ритм, а навязчивые мысли о смерти медленно исчезали из головы.
«Всё в порядке. Всё обошлось», — уверял он себя.
Свет фар освещал ночную темень, и Тэхён осмотрелся. Он стоял на обочине дороги, с двух сторон которой был лес. Наверное, не лучшее место для парковки он выбрал, но деваться некуда: ехать дальше в паническом состоянии опасно для жизни.
Фонарей на этом участке не было, оттого свет фар был единственным, что помогало видеть. Он был здесь не в одиночестве… Молодой парень, склонив голову вниз, неспешно выходил из леса, слегка размахивая корзиной с грибами.
Кто вообще собирает грибы посреди ночи?
У незнакомца не было при себе ни телефонного фонарика, ни обычного. Да и выглядел тот странновато: светло голубая рубашка и светлые штаны. Ладно, у каждого свои странности. У Тэхёна тараканов тоже хватает.
— Простите, — отозвался Ким, привлекая к себе чужое внимание. — Чонгук? — поражённо спросил следом, напрочь теряя связь с реальностью.
Молодой юноша мягко улыбнулся старому знакомому и подошёл ближе, позволяя яснее себя увидеть. Свет фар освещал их тела, пока Тэхён заворожённо смотрел в чёрные глаза напротив. Они не виделись три года… Надо же, Чонгук совсем не изменился.
— Ты почему здесь? — поинтересовался Ким, недоумённо окидывая взглядом пустынную дорогу.
— Я грибы собирал, — ответил Чон, демонстрируя корзину, будто у него в порядке вещей посреди ночи собирать грибы в тёмном лесу, — а потом от меня сбежала собака. Я ищу её. Ты не видел? Она не пробегала по дороге?
— Не видел, — бросил Тэхён, всё так же поражённо глядя на Чонгука. — У меня фонарик в машине есть, мы можем поискать её.
— Не нужно, — отмахнулся Чонгук, мотнув головой, позволяя волосам небрежно растрепаться. — Я просто подожду Муську здесь.
— Не думаю, что это безопасно… оставаться здесь в одиночестве.
Чонгук оглянулся вокруг, замечая, что единственный свет исходит от машины Кима, и согласно кивнул. Оставаться посреди ночной дороги возле леса — идея не лучшая. Мало ли, какие звери прячутся в темноте, а Муська сбежала — никакой охраны больше нет.
— Можешь подождать со мной, если не торопишься? — поинтересовался Чонгук, возвращая взгляд Тэхёну.
— Да, — согласился Ким. — Посидим на обочине? Мне воздухом подышать не помешает.
— Конечно, — улыбнулся Чонгук, опускаясь на прогретую за день траву.
— Твоя улыбка всё такая же прекрасная, — произнёс Тэхён, залипнув на розовых губах. — В последнюю нашу встречу ты плакал…
Тихо произнесённая фраза заставила улыбку слегка померкнуть. В глазах Чонгука зарябило, словно старый телевизор сломался — картинки больше не было, лишь серые точки хаотично бегали по экрану. Он много плакал тогда, правда, Тэхён видел его слёзы лишь единожды…
***Flashback***
— Продаю игрушки! Продаю игрушки! — кричал, едва переступивший порог совершеннолетия, парень, потирая руки от мороза. Совсем недавно Чонгук обрёл свободу — жизнь началась с чистого листа. У него за спиной нет ничего: ни родителей, ни бабушек, ни дедушек, ни друзей, ни связей, ни образования, ни денег… Есть только подаренная государством небольшая квартирка в неблагополучном районе, руки и приобретённый навык вязания. Хочешь жить — умей работать. За уборку супермаркетов и раскладку товаров платят немного, нужно чем-то зарабатывать дополнительно, а лучшее, что ему пришло в голову, — радовать детей. Вот и взялся учиться вязать. — Продаю игрушки! Вашим детям точно понравятся! — продолжал голосить парень. Игрушки разных размеров были красиво выложены на небольшой собственноручно сделанной витрине, которую легко было переносить. Медвежата, зайцы, лисички, драконы, слонята, белочки, кенгуру, жирафы, зебры — красиво стояли, демонстрируя, что сделаны они хорошо и с любовью. Вязать игрушки Чонгук любил — это его отрада. Он таким образом не только радовал других, но и исцелял ту часть себя — маленького Чонгука, — который был лишён детства, игрушек, любви. Он делал для других то, чего хотел бы для себя, но Чон уже вырос и поэтому никогда не сможет прочувствовать то, что чувствуют счастливые дети. Хотя разве вырастает тот, кто детство не познал? Лицо давно замёрзло — парень его не чувствовал, поэтому старался максимально сильно натянуть на себя шапку, чтобы не только уши были в тепле, но и хотя бы лоб. В рукава слегка задувало, и тело иногда пробирало до дрожи, но приходилось терпеть. Завтра стоит натянуть на себя три кофты. Вдобавок и ноги в плохой обуви уже задубели. Чон топтался на месте, стараясь их немного согреть, но без толку: сколько пар носков ни надевай — всегда холодно. Вот бы лето поскорее пришло… — Если здесь нет желаемой Вами игрушки, Вы можете сделать заказ на следующую субботу! — продолжал голосить парень, зазывая к себе покупателей. Игрушки ведь у него действительно красивые, да и цены хорошие. К тому же эксклюзивные — таких нигде не купишь. Почему же тогда клиентов нет? — А можно заказать голубого дракона? — спросил мужчина, подойдя к его импровизированной витрине. Перестав пританцовывать — невежливо так вести себя перед покупателем, — Чонгук окинул незнакомца взглядом и, заглянув в карие глаза, мгновенно расплылся в улыбке. — Конечно! — загорелся парень. — Будут ли у Вас дополнительные пожелания? — Нет. В какие часы Вы работаете? — Я здесь каждый день с восьми до трёх. Если не получится прийти в субботу — приходите в воскресенье. Я буду носить Вашу игрушку каждый день. Можно Ваше имя? — Ким Тэхён. Сколько будет стоить? — поинтересовался покупатель. — А я — Чонгук. Семь тысяч вон. — Спасибо, — улыбнулся Тэхён и попрощался. Чонгук стоял, как вкопанный, провожая чужую спину. Он, кажется, совсем не дышал, пока Ким Тэхён был в его поле зрения. Едва мужчина скрылся за поворотом, Чон вдохнул полной грудью и ощутил, как сердце выпрыгивает из груди. Что это? Это та самая любовь с первого взгляда, о которой когда-то рассказывала няня? Чонгук так бы и размышлял о любви, если бы не заметил, что рядом стоящие продавцы начали собираться. Рабочее время на рынке заканчивалось — все собирались домой. Чону тоже следовало бы поторопиться. Подхватив спортивную сумку, парень принялся аккуратно складывать игрушки внутрь. Сегодня купили только две… Вчера купили одну, сегодня две, возможно, завтра купят три. Добравшись домой в мокрых ботинках — снег таял, следовательно, обувь промокла, — парень первым делом опустил ноги в таз с горячей водой. Болеть ему никак нельзя, ведь если рынок пропустить он может, то ночную работу в супермаркете — нет. Перестав дрожать и натянув на ступни носки, Чонгук наспех перекусил рисом и завернулся в одеяло. До смены оставалось пять часов, так что есть время немного отдохнуть и поспать, прежде чем снова работать. Всего три часа сна, час вязания — и Чонгук снова пошёл на работу. Ботинки за несколько часов на батарее просохли, дополнительная кофта лучше согревала, чем две, шарф с шапкой натянуты так сильно, что лишь одни глаза были видны — оно и хорошо, Чон сумел пройти квартал и не замёрзнуть. Поприветствовав охранника, парень стянул куртку и дополнительную кофту, потянулся и пошёл на склад — швабра, тряпки и продукты ждали его. Возможно, что-то из просрочки перепадёт ему: один день — не беда. Выгрузив коробки с товаром со склада, Чонгук неспешно расставлял его на полки. Времени было много — торопиться не обязательно, — поэтому он параллельно просматривал сроки годности того, что уже стояло на полках. Одни продукты из коробки исчезали, а другие туда отправлялись. Рыба и мясо сразу же шли на выброс, а вот йогурты и молоко, даже если скисшее, можно забрать — что-то придумает. Время бежало вперёд, и Чонгук, уловив движение стрелок часов, поторопился закончить с товаром, а следом, выбросив картонные коробки в мусорные баки, протёр пол в супермаркете и отправился домой. Сейчас немного поспит, позже поест и снова будет продавать игрушки. К сожалению, два дня на рынке пришлось пропустить — простуда из-за плохой одежды для него не впервой. Но в супермаркет Чон ходил по расписанию. Как бы плохо он ни чувствовал себя к субботе, Чонгук всё же натянул на ступни пять пар носков и поспешил на рынок. Он не хотел пропустить ни минуты рабочего дня, чтобы не упустить того, кто заставил его сердце стучать быстро и громко. Чон согревал себя горячим чаем и высматривал незнакомца, который заказал голубого дракона, но того всё не было и не было. Ким Тэхён пришёл на следующий день — в воскресенье. Стоило только завидеть знакомый силуэт вдали, как Чонгук расплылся в широкой улыбке, напрочь забывая о болезни. — Ваш голубой дракон, — произнёс парень, протягивая плюшевую игрушку с инициалами внизу, а следом закашлялся. — Простите, — тут же добавил, склонив голову. — С Вас семь тысяч вон, — хрипло сообщил цену. Тэхён взял из рук Чона мягкую игрушку и осмотрел её. Тельце дракона было небесно голубого цвета, а хвост вместе со спинными гребнями — тёмно-синего цвета, как ночь. Плюшевый зверь мило улыбался Киму и смотрел в ответ пронзительно чёрными глазами. Восхитительно… — Если что-то не нравится, то я могу исправить, — сказал Чонгук и отпил немного горячего чая. Мужчина долго молчал, вертя игрушку в разные стороны, и Чон успел уже надумать разного. Может, цвета не те выбрал? Инициалы были лишними? Цвет глаз не подошёл? Размер не соответствующий? — Нет, мне нравится, — проговорил Тэхён и достал деньги из кармана. — Хотите, я ещё что-то для Вас сделаю? Постоянным клиентам скидка две тысячи вон. — А ты себе в убыток не работаешь таким образом? — У меня нет постоянных клиентов, — улыбнулся Чонгук, вызывая смешок напротив. — Этой пока хватит, — проговорил Тэхён. — Приходите ещё. Я буду ждать! — парень постарался как можно громче сказать эту фразу в спину мужчине, но хриплый голос не был таким громким, как раньше. Сколько бы дней ни проходило, Чонгук продолжал высматривать на рынке Ким Тэхёна, который тронул сердце. Но того не было. Это расстраивало. Вдобавок игрушки покупали неохотно, но Чон продолжал создавать новые и приходить с ними на рынок. Возможно, однажды его творения будут покупать охотнее. Было бы замечательно, если бы и Ким Тэхён снова повстречался ему на пути. Благо, хоть здоровье понемногу возвращалось — Чонгуку становилось легче с каждым днём. Температуры давно не было, горло болеть перестало, лишь голос сохранял лёгкую хрипотцу. — Господин! — позвал Тэхёна Чонгук, увидев того на рынке посреди февральского мороза. — Господин! — продолжал голосить парень, активно маша рукой. Сегодня ему снова посчастливилось увидеть мужчину, который закрался в сердце. Мороз и холод сразу же позабылись, и Чонгук засиял, подобно солнцу. Мужчина подошёл к нему ближе, приветливо улыбнулся и осмотрел ассортимент. — У тебя появились новые игрушки. Красивые… Чонгук засиял ещё сильнее. — Если вам что-то приглянулось — забирайте. Отдам даром. Тэхён вскинул глаза на юного парня, засмотрелся на его широкую улыбку, а следом поднялся выше. Карие глаза смотрели в чёрные, замечая, как ярко сияют омуты напротив. — Нельзя же так, — произнёс мягко Ким. — Совсем ничего не заработаешь. — Можно. Вам можно, — поспешно выпалил Чонгук, продолжая улыбаться и сохранять зрительный контакт. Такая простая вещь — улыбаться и смотреть в чужие глаза, — но Чонгук видел в этом слишком много интимности, потому и краснел ярче матрёшки. — У моей племянницы день рождения скоро… Куплю зелёного слона. — Не нужно денег, — отрезал Чонгук. — Может, тогда чай или кофе? — предложил Тэхён. — Нет, спасибо, — отказался парень. — Дороже выйдет, — добавил тот. Из-за своих сердечных переживаний Чонгук чувствовал себя немного неловко, поэтому, ощутив смущение, скрыл свои омуты от прямого взгляда Кима. Для третьей встречи Чон получил достаточно внимания Тэхёна, но в этот раз мужчина не торопился поскорее уйти, а продолжал стоять рядом, не сводя с него глаз. — Что ж ты такой упрямый? — Просто хочу подарить радость, — отозвался Чонгук. — Если Вы хотите подарить мне радость в ответ, то сходите со мной на свидание. Смущение смущением, но нужно делать шаги навстречу любви. — Хорошо, — согласился Тэхён, мягко улыбнувшись. — Давай обменяемся номерами. Я напишу тебе. Тэхён написал ему спустя несколько дней, и Чонгук не мог сдержать радости, что вскоре пойдёт на первое в жизни свидание, к тому же с человеком, которого выбрало сердце. Целую неделю Чон витал в облаках, летая на крыльях счастья. Какой бы тяжёлой ни была жизнь, придёт время, когда она добавит тебе сахара, отблагодарив за пройденный путь. Тэхён выбрал вечернее время — до смены в супермаркете оставалось четыре часа, — но даже этого времени Чонгуку хватит, чтобы с лихвой насладиться любовью. Ким встретил его у входа в кафе, и Чон снова моментально обо всём забыл: о морозной погоде, о замёрзших ногах, продрогшем теле и першении в горле. Всё плохое вытеснялось теплом, которое Тэхён распространял на него своей улыбкой. — Привет, — робко произнёс Чонгук, остановившись рядом с Кимом. — Привет. Заходи, внутри теплее, — произнёс Ким, отворяя дверь кафе. Запах корицы забился в нос, и Чон вдохнул его полной грудью. До чего же вкусно пахло… Приглушённый свет, фонарики, неброские украшения в виде живых цветов добавляли особой романтической атмосферы. Сколько бы там впереди свиданий у них с Тэхёном ни было, Чонгук уверен: это останется самым запоминающимся. — Здесь волшебно, — прокомментировал Чон, занимая место за понравившимся ему столиком у окна, чтобы наблюдать, как красиво падает снег за стеклом. Зима вот-вот подойдёт к концу — Чонгуку хотелось больше снежного волшебства оставить в памяти до следующих морозов. — Я рад, что тебе нравится, — произнёс Тэхён, возвращая внимание Чона себе. — Что будешь заказывать? — Если честно, я совсем не знаю… — пожал плечами Чонгук. — А что вкусно? Ким, наблюдая за ним, мягко улыбнулся. Чонгук ему нравился. Запал в душу своими простотой и искренностью, робостью и смущением. К добру это не приведёт — Ким знал наверняка. Но немного радости себе ведь можно позволить? К тому же он ведь радость не только себе дарит. — Тебе больше кофе или чай нравится? — поинтересовался Тэхён, не открывая меню, а разглядывая Чонгука, замечая, как с каждой секундой щёки парня алели сильнее и сильнее. — Я не пил кофе, только какао, — тихо отозвался Чон. — Хочешь попробовать или всё же чай? — Я бы попробовал, — кивнул Чонгук. — А из сладкого что хочешь? — А ты что будешь? — поинтересовался Чонгук, опуская глаза в меню и пряча румяные щёки за страницами. — Лимонный тарт, — протянул Тэхён. — Это вкусно? — любопытные чёрные глаза показались над ребром меню. — Мне нравится. — Тогда и я его возьму. — А чего тебе самому хотелось бы? — спросил Тэхён, и Чонгук забавно вскинул брови вверх. У парня не было ответа на этот вопрос. Чон опустил меню на стол, перестав за ним прятаться, и пролистал до страницы десертов. Картинок не было — одни названия, и те незнакомые. Пробежавшись глазами по позициям, Чонгук обречённо выдохнул, проговаривая: — Я ничего из этого не ел. — Откуда ты такой взялся? — недоумённо бросил Ким. — Из детского дома, — честно ответил Чонгук. — Там выбора особо не было: запеканка или йогурт. Тэхён, глядевший на него до последней брошенной фразы, резко опустил голову вниз и замолчал. Тишина накрыла их, и в ней Чонгук чувствовал себя максимально некомфортно. У Чона не было знакомых среди людей вне детского дома, да и мировоззрение у него было явно иным, чем у тех, кто никогда не жил в закрытой системе, поэтому он не знал, что следует говорить в таких случаях и стоит ли вообще так открыто говорить о себе. О реакциях других на подобное тоже не был осведомлён. Но вот он произнёс то, что произнёс, и последовавшая тишина дала понять, что Чон оплошал. — Я, наверное, зря это сказал, да? — замявшись, спросил Чонгук. — Нет, — тут же отозвался Ким, поднимая голову обратно. — Прости, это я неправильно отреагировал. — Тогда забудем о том, что прозвучало, — попросил Чон, стараясь ободряюще улыбнуться. — Моя племянница пришла в восторг от подаренной игрушки, — спешно перевёл тему Тэхён. — Я рад. Хочешь ещё? — Ты не нацелен на заработок — я правильно понимаю? — спросил Ким, и Чонгук пустил негромкий смешок. — У меня и так мало покупают, — проговорил Чон. — Так что если кто-то улыбнётся, получив мою игрушку — это уже награда. А так они просто пылятся у меня в квартире — от этого грустно. — Уверен, твои игрушки найдут правильные руки, — ободряюще произнёс Тэхён. — Надеюсь… А ты чем занимаешься? — Учусь и подрабатываю, выискивая интересные стартапы для инвестиций. — Звучит круто и статусно. — Скучно на самом деле. Не просто искать нужно, а и расчёты делать. А расчёты — это взрыв мозга, — поделился Тэхён, имитируя руками взрыв. Продолжить разговор не удалось, так как официантка отвлекла их. Заказанные позиции одна за другой появлялись на столе, и первое, что поразило Чонгука, — кофе со взбитыми сливками сверху. Оно выглядело завораживающе интересно. Если ещё и вкус не подведёт, то Чон перейдёт с чая на кофе, научится так же его готовить и будет радовать себя по утрам, а когда-нибудь и Тэхёна тоже. — Даже стыдно портить такую красоту, — произнёс Чонгук, продолжая смотреть на верхушку из взбитых сливок. — Пробуй, — улыбнулся Тэхён. Чонгук согласно кивнул и аккуратно подхватил чашку. Отпивая глоток горячего напитка, парень случайно уткнулся носом в пушистую белую сладость, чем вызвал у Кима широкую, нежную улыбку. — Горько, — прокомментировал Чонгук, отставляя напиток, а следом подхватил салфетку и вытер запачканный нос. — Я слишком неуклюжий. — Это мило, — у Тэхёна было другое мнение на этот счёт. — Закажем чай. — Не нужно, — остановил его Чон, — не траться. Я выпью кофе, всё в порядке. Вечер проходил настолько волшебно, что Чонгук без раздумий вверял сердце Тэхёну. Тот говорил, что даром ничего не нужно отдавать, а Чонгук отдаёт. Достаёт из груди горячее бьющееся сердце и вверяет его в чужие руки. — Я тебе хоть немного понравился? — спросил Чонгук, когда они прощались. — Ты мне очень понравился, — ответил Тэхён с улыбкой. Щёки розовели не от мороза, а от услышанного. Чонгук смотрел на Тэхёна настолько влюблёнными глазами, что казалось, он смотрел не на человека — обычного смертного, — а на яркую звезду, что сияла на ночном небосводе. Чонгук смотрел открыто, и Тэхён видел свет в его глазах — они сияли, как звёзды. Сократив расстояние, Тэхён склонился к холодным, сухим губам и подарил поцелуй. Ким целовал нежно, неспешно, мягко. Он дарил Чонгуку сладость, а Чон, в ответ, всё сильнее протягивал ему руки, в которых билось его сердце. — Пойдёшь со мной на второе свидание? — спросил Ким за несколько минут до того, как они попрощаются. — Пойду, — робко и тихо ответил Чонгук. — Береги своё здоровье, чтобы мы могли поскорее увидеться. — Так точно, — слушался Чонгук. — Хоть бы поскорее. Тэхён мягко погладил его по щеке и попрощался, забирая тепло с собой. Чонгук стоял, наблюдая, как Ким удаляется, и вновь почувствовал мороз зимы. Ветер задувал в рукава, ноги замерзали в нескольких парах носков, карманы не спасали руки от холода, но хотя бы шея была укутана. Вернувшись домой, Чон спешно накинул на себя дополнительные кофту и пару носков и отправился в супермаркет. Пусть Чонгук был уставшим, он оставался окрылённым любовью — его неловкость, неуклюжесть и искренность не оставили Тэхёна равнодушным. Сегодня было его первое свидание и первый поцелуй, а вскоре будет и второе. Его выбрали. Среди миллионов парней выбрали его уже для второго свидания. Для Чонгука это бесценно. Время, которое ему уделяют, стоит всего того немногого, что у него есть, и Чонгук готов отдать, что имеет, лишь бы снова провести несколько мгновений рядом с Тэхёном, с человеком, который его окрылил, заставил сердце громко стучать и с нетерпением ждать новой встречи. На второе свидание Чонгук не решился прийти с пустыми руками. Он пришёл с тем, что может дать: за небольшой промежуток времени Чон связал маленького человечка, напоминавшего Тэхёна. По-детски, невинно, наивно, но с любовью, с чувствами, с искренностью. Они встретились у входа в торговый центр, чтобы отправиться в кино. Тэхён был с ним безумно обходительным: крепко обнял при встрече, помог снять куртку, дарил множество улыбок… Чонгук только и делал, что робел. Для него всё впервые… Оказывать знаки внимания, ходить на свидания, дарить небольшие безделушки, принимать чужую заинтересованность… Любить — тем более. Со стороны Чонгука, неверное, неблагодарно игнорировать кинокартину, но он никак не мог оторвать глаз от увлечённого Тэхёна. Тот ярко реагировал на каждую сцену, неторопливо жевал попкорн, постоянно угощал им Чона, а на напряжённых моментах зажмуривался и слегка приоткрывал один глаз. Куда уж там фильму тягаться с Тэхёном за внимание Чонгука… Полтора часа в тепле промелькнули, словно один взмах ресниц — и вот они уже покинули кинотеатр, позволяя зиме снова окутать их холодными объятиями. Тэхён был рядом, и мороз не ощущался так остро, как в моменты одиночества. Они неспешно брели столицей, разговаривая о планах на ближайшую неделю, но Чонгук резко остановился, вновь робея. Время неустанно шло вперёд — скоро вновь нужно идти на смену в супермаркет, потому и стрелки подгоняли прощаться. — Я хотел подарить тебе кое-что, — произнёс он, доставая руки из карманов вместе с вязаной игрушкой. — Мне хотелось сделать тебе приятно — и вот, — добавил, протягивая её, а вместе с ней и своё сердце передавая Тэхёну. — Выглядит очень мило, — проговорил Ким, оценив маленький жест и внимательно рассмотрев нового жителя своей квартиры. Позже, спрятав плюшевого человечка в карман, туда же пряча и сердце Чонгука, чтобы не мёрзло на холоде, поблагодарил: — Спасибо, — и, договорив, прикоснулся к губам Чона, вновь даря ему сладость. Поцелуй оказался непродолжительным — они едва успели соприкоснуться, как их нагло прервали. — Тэхён! — послышалось совсем рядом, и Ким отпрянул от Чонгука, а следом звонкая пощёчина оглушила Чона и окрасила Тэхёнову щёку в алый цвет. Чонгук опешил от силы девушки и прикрыл рот рукой, поражённый сценой, которая разворачивалась на глазах. Тэхён не выглядел ни удивлённым, ни злым. Обречённость считывалась в его глазах, пока тот смотрел на пылающую яростью девушку перед собой. Чонгук же, в противовес им, выглядел недоумённо, мечась глазами от одного к другой и обратно, совершенно не понимая, что происходит. — Ты что творишь? — в сердцах бросила незнакомка. Постепенно до парня начало доходить. Это девушка Тэхёна. Сестра или подруга так бы не среагировали. Так Ким, оказывается, уже занят другим человеком… Надо же, Чонгук наивно полагал, что впервые выбрали его. По факту выбрали. Для двух встреч, правда. Видимо, чтобы разбавить скуку зимних дней. Или это просто была благодарность за подаренную игрушку, а Чон простодушно воспринял это за искреннее чувство симпатии. — Я потом всё объясню, — проговорил Ким незнакомке, но та его не отпускала. — Я, пожалуй, пойду, — тихо произнёс Чонгук, оставляя пару наедине. За женскими криками его не услышали и не заметили одиноко сгорбленную спину, что постепенно отдалялась. Слёзы горячими каплями скатывались по щекам и разбивались о снег. Как-то слишком скоротечно утекла его любовь… Хотя, может, в этом мире это нормально? Он рос там, где в принципе невозможно прочувствовать любовь, вот и ухватился за того, кто подарил ему кроху внимания и немного ласки. Опять же, слишком наивно. Но подобное ведь должно закалить? Сделать более разумным человеком? Правда, почему мы разумнее и закалённее становимся только через боль? Неужели нет другого способа, более мягкой силы для роста? «Давай встретимся», — пришло сообщение на телефон поздно вечером. Чонгук прочитал сообщение и спрятал телефон обратно в карман, продолжая заниматься раскладкой товара на полки. Он разбит, как и его сердце. Сил не было ни раскладывать продукты, ни отвечать на сообщения. Вот только первое он делать обязан, а второе можно себе простить. Всё равно с ним плохо обошлись — он не обязан быть хорошим в ответ. На рынок Чонгук специально не пошёл — не хотел видеть Тэхёна, хотя и не был уверен, что Ким туда придёт. Зато отоспался, побыл в тепле — позаботился о себе. Проснувшись в обеденное время, парень снова увидел сообщение с теми же словами, как и предыдущее, и снова проигнорировал. Вместо ответа Чон подхватил крючок, взял моток нитей и начал вязать игрушку. О Тэхёне и об очередном предательстве думать не хотелось, а создание нового помогало отключить разум, который то и дело возвращался в тот вечер, когда Ким спрятал его сердце в карман, а после даже не видел, как он ушёл. «Чонгук, давай увидимся», — очередное сообщение, и Чон всё же согласился. Надежда, что всё совсем не так, как он себе надумал, тлела в груди — огонь её был на последнем издыхании. — Чонгук! — тут же подоспел к нему Тэхён, увидев его посреди улицы. — Я всё объясню, — заверил. — Хорошо, — тихо отозвался Чон, вглядываясь в карие глаза, дав шанс на исправление ситуации. — Та девушка… — протянул Ким. Тэхён начал, но не закончил. Он замялся, не желая продолжать, хотя и сам сказал, что всё объяснит. Чонгук вглядывался в его тусклые глаза, ощущая, как огонь в груди всё же гаснет. Парень не знал, что услышит дальше, но на хорошее уже не надеялся. — Это моя невеста, — сказал Ким, и сердце Чонгука пропустило удар. — Я скоро женюсь… — К чему тогда были свидания и надежды? — Ты мне правда понравился! — честно и слегка громче обычного выпалил Тэхён. — Но не думаю, что в этой жизни у нас получится быть вместе. Реальность не так проста, как её рисуют. Однополые отношения не принимаются ни обществом, ни родителями. Точно не моими, — как малому ребёнку объяснял горькую правду жизни Тэхён. — Мы можем встречаться тайно, — предложил следом, не желая терять его так быстро. — Нет, — отрезал Чон. — Зачем на велосипеде третье лишнее колесо? — Чонгук, я не… — начал снова Ким, хватая Чонову холодную руку. — Наша жизнь — череда выборов, — сказал Чонгук, позволяя слезам молчаливо катиться из глаз. — Меня снова не выбрали. Солёные слёзы крупными каплями стекали по щекам, теряясь в нитях шарфа. Он надеялся увидеть в хотя бы луч света в карих глазах, увидеть там что-то большее, чем сожаление… Но в них была лишь темнота. — Мне жаль, — произнёс Тэхён, отпуская его руку. Отпуская насовсем. — Если мы существуем где-то помимо этой вселенной, где нет осуждения и социального статуса, давай построим отношения там. Давай встретимся там, но не здесь. Здесь нет места для такой любви. Я выберу тебя в любой другой вселенной, но не в этой. В этой я не могу. Начнём всё заново в другом мире? — Выше облаков? — Выше облаков. Чонгук панически схватил Кимовы ладони, как утопающий хватает ртом последние глотки воздуха, и прикоснулся к его замёрзшим губам, целуя их в последний раз. Всего мгновение — и Тэхён ускользнул от него навсегда, подарив последнюю каплю сладости. Слёзы лились бурным потоком, спина Кима всё сильнее расплывалась перед глазами, и вскоре даже глазами он был стёрт на целую вечность. Не видя ясно мира, Чонгук сделал шаг вперёд, стараясь сократить расстояние, но Тэхён отдалялся от него быстрее, чем Чон шёл за ним. Хрустел не снег под подошвами Чоновых ботинок — хрустело его сердце под ногами Тэхёна. Хрустело на весь мир… Но Чонгук, не зная ни гордости, ни ценности себе, ступал вперёд, стараясь нагнать того, кого выбрало сердце. — Тэхён… — позвал его Чонгук, надеясь, что тот в последний миг изменит своё решение. — Тэхён… — проговорил Чонгук, утопая в снегу, но продолжая идти по следам Кима, которые снег ещё не успел засыпать. — Тэхён… — произнёс Чонгук и остановился. Он не вернёт того, кто ушёл. Не вернёт, сколько бы ни звал и сколько бы ни шёл за ним.***End of flashback***
— Чонгук, ты совсем не изменился, — сказал Тэхён, вглядываясь в знакомые черты, которые видит каждый раз, как закрывает глаза. — Правда? — удивился Чон. — Я стал счастливым. — Ты нашёл того, кто выбирает только тебя? — Да, Муська всегда выбирает только меня, — произнёс Чонгук, замечая, как с другой стороны дороги к нему навстречу бежит белое пушистое облако. Расплывшись в широкой улыбке, Чонгук ухватил пса и поднял его высоко к небу. Руки вытянулись вверх, а рукава светлой рубашки скатились к локтям, обнажая секреты, что скрывала одежда. — Что это? — загробным голосом спросил Тэхён. Чонгук не сразу понял о чём идёт речь. Недоумённо взглянув на Кима, он проследил за взглядом Тэхёна и остановился на внутренней стороне собственных рук. Улыбка не сходила с губ, когда Чон осматривал рвано зажившие края глубоких ран. — Шрамы прошлой жизни.***Flashback***
Двенадцатое апреля — день свадьбы Тэхёна. Пустыми глазами Чонгук смотрел на дату в календаре, не в силах отвести от неё взгляда. Он не пошёл на рынок, даже поесть сегодня не удосужился. Весь день смотрел на чёртов календарь, позволяя слезам бежать из глаз. Чон с утра ждал звонка, сообщения, стука в дверь… Но единственное, что стучало, — сердце в груди. Прикрыв глаза всего лишь на мгновение, Чонгук почувствовал, как лицо, тело, даже, казалось, кости обожгло пламенем, а открыв, вмиг ставшие тяжёлыми, веки, увидел перед собой ночное небо. Чонгук лежал спиной на асфальте, из окон его дома струился сизый дым, а языки пламени сжигали каждую стену их постройки. Он не горел заживо, но его тело пылало от боли. Слёзы стекали из глаз, ожоги по всему телу кровоточили, ног он не чувствовал. Чон едва мог пошевелиться. Его позвоночник точно сломан. Глядя в небо, Чонгук усмехнулся сквозь слёзы и адскую боль, что оккупировала каждую его часть. Он в здоровом виде никому нужен не был, что уж говорить про вид, в котором он будет жить, если выживет. Повернув голову, Чонгук увидел на асфальте разбросанные куски стекла и ухватил один, травмируя пальцы. Кровь полилась по прозрачному куску окна, но Чонгук не чувствовал той капли боли, которую собственноручно причинил себе. Он приставил острый угол к сгибу локтя и провёл вдоль руки, опустошая вены от крови. Вдали показались красно-синие мигалки, и Чонгук, перехватив стекло, вскрыл и вторую руку. Кровь вытекала на асфальт, а глаза постепенно становились стеклянными. Короткая жизнь у него была, но в ней было немного любви. Спасибо Небесам за это.***End of flashback***
Муська внимательно смотрела на хозяина, а следом перевела короткий взгляд на Тэхёна и трижды залаяла. — Мне жаль, — в этот раз фраза прозвучала из уст Чонгука. Тэхён повернул голову в сторону и увидел разбитую машину, из-под капота которой шёл дым. Ким видел себя со стороны. Он лежал разбитой головой на руле. Он не остановился у обочины, вовремя затормозив, он вывернул руль и врезался в столб. Приложив руку к груди, Тэхён ощутил, что его сердце больше не бьётся. — Ты пришёл проводить меня? — Да, — кивнул Чонгук. — Ты останешься со мной? — в этот раз Тэхён интересовался с надеждой. — Останусь, — с улыбкой произнёс Чонгук и мягко прикоснулся ладонью к Кимовой щеке. Теперь он снова мог к нему прикасаться. — Пойдём? — спросил Ким и поднялся на ноги, протягивая Чонгуку руку. — Идём. Тебе там понравится. — Конечно, там ведь будешь ты.
