не отпускай меня

      Руки тряслись. Слёзы беспорядочно текли по лицу. Сознание затуманилось. Паника накрыла волной, давила, не давая дышать. Всё вокруг плыло. Сынхён не впервые столкнулся с этим. Он судорожно запихивал в рот таблетки, пытаясь запить их. Внезапно стакан выскользнул из руки и разбился, остатки воды растеклись по полу. Сынхён опрометчиво попытался убрать осколки, и лужа мгновенно стала красной. Испугавшись, он судорожно начал отползать назад, оставляя кровавые следы на паркете. Почувствовав спиной стену, мужчина остановился и начал изо всех сил глотать воздух высохшими губами, будто боясь задохнуться, но кислорода всё равно не хватало. Тёмная, беспросветная пелена стояла перед глазами, а по лбу стекал холодный пот. Где-то у соседей громко играло радио, и этот звук бил по ушам хуже любой плети. Сынхён вспомнил советы врача: сконцентрироваться на чём-то другом, сосчитать до десяти, постараться выровнять дыхание. Первые попытки были тщетными: воздух с хрипом вырывался из груди, переключиться не получалось. Сынхён не знал, сколько он просидел в таком положении, но постепенно его начало отпускать.              Всё перевёрнуто вверх дном, будто где-то рядом прошло варварское войско, повсюду валяются смятые упаковки антидепрессантов — так выглядела квартира знаменитого айдола Топа последние несколько месяцев. Он снова был сломан. Именно в тот момент, когда казалось, что всё позади, настали худшие времена. Плохо было и раньше, но настолько — никогда.              Сынхён не видел смысла в жизни. Когда-то давно он был — с ним были ребята из группы, фанаты, мировая слава. С ним был Джиён. Джиён, который сейчас живёт совсем другую жизнь. Джиён, который вспоминает о бывшем соулмейте только в рамках фансервиса, лайкая видео с пэйрингом «gtop» во всех соц сетях. Джиён, который выпустил попсовый альбомчик и радостно даёт концерты под восторженные писки фанатов. Джиён, которому сейчас всё равно на то, что было раньше. Сынхён стиснул зубы.              Мужчина медленно поднялся и подошёл к зеркалу. На него смотрел человек, отдалённо напоминающий айдола. Длинные запутанные волосы, следы крови на лице, порванная рубашка, потухший взгляд — всё это напоминало городского сумасшедшего, а не медийную личность. По злой иронии соседское радио решило, что именно сейчас лучший момент для того, чтобы включить песню «Fantastic Baby». Впереди четыре минуты пыток. Сынхён попытался игнорировать это и стал разглядывать себя. Он не мог спокойно смотреть на своё отражение, но и отвести глаза от такого зрелища было довольно тяжело. Сынхён ненавидел весь мир, но больше всего — себя. Ненавидел за то, что оказался слишком слабым, что испортил свою репутацию и репутацию группы, что не сохранил связь с Джиёном, и теперь её вряд ли можно будет восстановить. А ведь когда-то они понимали друг друга с полуслова, мыслили и действовали как один человек. Как же можно было так резко уничтожить это? Сынхён не знал точного ответа, и единственное, что ему оставалось — винить себя в случившемся. Где же ты, Джиён, когда ты так нужен? Сынхёну как никогда захотелось обнять его, вновь почувствовать запах его тела. Посмотреть прямо в глаза и сказать короткое: «Прости». Смеяться, плакать, начать жить заново — главное, чтобы Джиён был рядом. Когда-то они преодолевали трудности вместе, просто берясь за руки. Сынхён впервые по-настоящему осознал, что всё потеряно безвозвратно, что Джиён больше никогда не попытается вернуться. Понимание пронзило мужчину насквозь, как метко брошенная стрела. Всё время разлуки он злился: то на себя, то на Джиёна. Но на себя, конечно, чаще. Ведь это именно он оборвал последнюю ниточку их связи, а Квон… Квон просто сдался. Действительно, никто не захочет налаживать отношения, если его постоянно отталкивают. Так Джиён охладел к прошлому, и Сынхёну хотелось сделать то же самое, но воспоминания лезли в голову день и ночь и не давали спокойно существовать. Он тонул в болоте прошлого, иногда обижаясь на Джиёна за то, что тот так легко оставил всё позади. Чёткая мысль резко пришла Сынхёну в голову: он не должен жить на этом свете больше ни минуты. Такие, как он, не заслуживают ходить по этой земле. Нужно уже прекратить страдания и в конце концов обрести покой.              Сынхён медленно подошёл к окну. Конечности стали ватными и слабо слушались. Он медленно потянул за ручку, и с улицы подул прохладный вечерний воздух. Ветер стал играть с волосами парня, перебирая пряди, как когда-то давно делал Джиён. «Так вот для чего существуют панорамные окна», — подумал Сынхён, и слабая улыбка заиграла у него на губах. Мужчина посмотрел вниз. Восемнадцатый этаж. Страшно? Нет. Ну, или совсем чуть-чуть. Спасёт ли его кто-нибудь? Вряд ли. Сынхён понимал, что сейчас его история закончится, но в его жизни не было никого, к кому он мог обратиться за спасением: он сам почистил свой круг общения, так что жаловаться было некому. Музыка у соседей давно сменилась, и сейчас играла какая-то весёлая детская мелодия. Она звучала приглушённо и жутко. Нога повисла над пропастью. Сынхён прикрыл глаза.              «Прости, Джиён».              Внезапно затрещал дверной звонок. Сынхён слегка пошатнулся от неожиданности, но успел схватиться рукой за раму окна. Гостей он явно не ждал — даже коллекторы не могли прийти. Видимо, кто-то ошибся квартирой. Забавно получается: у кого-то есть, ради чего жить. Сынхён усмехнулся. Трещание звонка тем временем прекратилось. Может, это знак? Хотя нет, это всё бред. Нужно закончить начатое.              Сынхён снова посмотрел вниз, в бездну. Казалось бы, больше ничего не должно его отвлечь от задуманного, но где-то из кучи вещей послышался теперь уже телефонный звонок. «Что за люди, даже умереть нормально не дают», — подумал Сынхён, скривив лицо. Но от окна он отошёл, как будто что-то тянуло пойти и посмотреть, кто решил набрать ему. Он начал рыться в куче барахла, чтобы найти телефон. Наконец Сынхён достал его и, увидев цифры, высветившиеся на дисплее, отшвырнул гаджет в угол, как раскалённую сковороду. Что-что, а этот номер он никогда не забудет. Но ведь такого быть не может, верно? Не может же?!              Сынхён аккуратно подошёл к телефону, на экране которого высветилось уже три пропущенных. Он почувствовал себя сапёром, которому нужно обезвредить минное поле. Одна ошибка — и ты уже фарш.              Трясущимися руками Сынхён взял трубку, когда раздался четвёртый звонок.              — Я у тебя под дверью. Открой, — послышался голос Джиёна.              ***              Фух. Наконец-то заслуженный отдых. Банка прохладного пива, телевизор и мягкий диван — что может быть лучше этого комбо? Джиён включил какое-то шоу для домохозяек и, честно говоря, даже втянулся. Несмотря на то, что раньше считал такое не достойным своего внимания. Но потом передача закончилась, и больше на экране ничего интересного не мелькало. Вздохнув, Джиён залип в телефоне. Получил немного быстрого дофаминчика, полайкал видео с Топом… ничего нового, в целом. Обычный вечер мировой звезды. Интересно, как проводит свои вечера Сынхён? Он давно не появлялся в соц сетях, не случилось ли с ним что-то? Хотя… для него это обычное дело. Джиён не знал, стоит ли ему волноваться. Он отметал негативные мысли, но сегодня тревога была особенно сильной. После того, как связь между ними была прервана, было невозможно понять, каково состояние Сынхёна. Квон, безусловно, скучал по временам, когда мог даже на большом расстоянии понимать, как чувствует себя его соулмейт. Но он старался не показывать этого, понимая, что нужно жить дальше, ведь Сынхён вряд ли примет его назад. А видео с пэйрингом Джиён уже лайкал просто от скуки, ведь никакой пользы от этого всё равно не было. Фанаты, конечно, любят их взаимодействия и хотят, чтобы всё возобновилось. Но никто из них даже близко не представляет, насколько сильной была связь Джи-Топ. А кто-то вообще думает, что это всего лишь фансервис. Джиён надеялся, что Сынхён не добрался до этого мнения, а даже если и добрался, то помнил, что ни о каком фансервисе и речи не идёт. И хоть связи между ними давно не было, в глубине души Джиён осознавал, что Сынхён наверняка принимает это близко к сердцу. Чересчур близко. И расстраивается, что всё так закончилось.              Пытаясь когда-то давно восстановить связь, Джиён испугался. Вдруг он сделает только хуже и лишь сильнее оттолкнёт Хёна от себя? Вместо того, чтобы продолжить попытки, он дал времени Топу остыть и вернуться самому. Но этого не произошло. Потом Джиён стал всячески намекать, уже даже кричать о том, что ему нужно вернуть всё, как раньше. Сначала думал, что его лайки помогут вернуть Сынхёна, но тот ни в какую. Джиёну надоело играть в молчанку, но в то же время он не знал, что сделать, чтобы не оттолкнуть старого друга сильнее. И очень, очень боялся сделать хуже.              Джиён любил вспоминать те времена, когда они ещё были в одной группе. И сейчас он отложил телефон и начал просто вспоминать, как же круто всё начиналось. Постепенно смутные образы начали перемешиваться, вгоняя Джиёна в дремоту. Он уже полностью расслабился, когда голову пронзила внезапная мысль: «Сынхёну нужна помощь. Сейчас». Сон как рукой сняло. Джиён от неожиданности подпрыгнул и случайно опрокинул недопитую банку пива, мирно стоявшую на столике рядом с диваном. Убирать это всё не было времени. Холодок пробежал по коже, а голова гудела от волнения. Джиён вскочил, скинул с себя халат, напялил то, что первое вывалилось из шкафа, и сломя голову выбежал на улицу. Он знал, куда нужно направляться, словно неведомая сила подталкивала его. Тёмными переулками он добежал до места назначения. Благо, Джиён остановился в гостинице, которая находилась недалеко от этого места. Вот он. Многоквартирный дом, в котором раньше жил Сынхён, но потом, с ростом популярности, переехал в свой собственный коттедж. Джиён не мог ошибиться. Он сейчас здесь.              Квон не помнил, как оказался напротив заветной квартиры. Тут. Точно. Джиён нажал на звонок. Никакой реакции. Неужели опоздал? Надо попробовать позвонить.              Его бросало то в жар, то в холод, когда тягучие гудки предательски обрывались три раза подряд. Нет, нет, нет, этого не может быть. Он четвёртый раз приложил телефон к уху, сглотнув слюну. Сердце Джиёна забилось бешено — Сынхён взял трубку. Он постарался не терять самообладания и сказал слегка дрожащим голосом:              — Я у тебя под дверью. Открой.              Уныло прозвучали гудки: звонок сброшен. Это всё? Неужели не откроет? Неужели снова оттолкнёт? Джиён начал прикусывать губу, чтобы остановить наступающие слёзы. Пожалуйста…всё не может так закончиться.              Заскрипел замок. Внутри Джиёна всё затрепетало от радости. Дверь слегка приоткрылась. На пороге стоял Хён. Такой взъерошенный, такой побитый жизнью, но его родной Хён. «У него что, кровь на лице? Что тут произошло?» — мелькнула мысль. Сам Джиён был весь мокрый, хоть выжимай. Пара прядей прилипла к влажному лбу. Глаза слегка опухли от слёз, а щёки раскраснелись от волнения и быстрого бега.              — Хён? — еле слышно прошептал Джиён. — Я вернулся.              Мужчина промолчал в ответ. Он всё ещё не верил, что это происходит на самом деле. Где-то вертелась мысль, что он уже спрыгнул и попал в рай. Но разве туда так легко попасть?              Джиён аккуратно сделал шаг вперёд. Он протянул руки к Сынхёну и, видя, что тот никак не сопротивляется, приобнял его напряжённое тело.              — Я верил, что ты придёшь, — наконец прошептал Сынхён спустя некоторое время и полностью расслабился в объятиях друга.              Джиён больше не мог сдерживать слёзы. Они потекли ручьём, словно вся боль, что накопилась за всё это время, начала выходить. Но расклеиваться тоже было нельзя, поэтому пришлось быстро вытереть лицо рукавом, чтобы Сынхён ничего не увидел. Всё, что происходило сейчас, казалось необыкновенным, нереальным.              Сказать, что Джиён был удивлён состоянием жилища своего соулмейта — ничего не сказать. Он аккуратно убрал осколки стакана и стал оттирать пол какой-то тряпкой, пока Сынхён смывал следы крови с лица и рук. Увидев открытое окно, Квон всё осознал и быстро закрыл его. Мысль о том, что сегодня Сынхёна могло не стать, оставила ожог где-то в груди. Он замер на минуту, глядя вниз, и почувствовал, как всё внутри похолодело от ужаса. Потом порылся в хламе и шкафах и нашёл аптечку. Конечно, тяжеловато было это сделать в таком бардаке, поэтому пришлось параллельно немного прибраться.              — Иди сюда, — сказал Джиён вышедшему из ванной Сынхёну. — Буду тебя лечить.              Они сели на кровать, и Квон начал заботливо перебинтовывать ладони своего раненого товарища, слегка высунув кончик языка. До этого Джиён никогда не занимался подобным, поэтому очень боялся сделать какое-то неверное движение. В конце он завязал бинт бантиком.              — Милашка Хён, — сказал Джиён, широко улыбнувшись.              На губах соулмейта появилась лёгкая улыбка. Разглядывая бантики, он наконец произнёс:              — И вправду.              Джиён выпалил, что сейчас отнесёт аптечку и вернётся, и ушёл. Сынхён всё это время разглядывал свои ладони. Он не верил в происходящее, не мог осознать, что больше не одинок. Даже если это происходит после смерти, то он точно в раю. Вернувшись, Джиён упал на подушки и протянул руки, приглашая Сынхёна в свои объятия. Тот без раздумий прижался к телу Джиёна, ощущая уже давно забытое чувство безопасности. Нет, это всё правда происходит. Их связь восстановлена, и они снова могут чувствовать друг друга. Совсем как раньше. Скоро всё изменится. Скоро всё вернётся на круги своя. Джиён, поглаживая Топа по голове, по старой привычке начал играться с его волосами. «Всё будет хорошо», — услышал Сынхён, прежде чем провалился в сон.              Да, всё будет хорошо.