Твой медальон выбрал меня

      Лес вокруг вернулся к привычному ритму жизни: туман исчез, воздух стал чище, где-то щебетали птицы, вдалеке журчал ручей. Но это спокойствие было обманчивым. Прямо сейчас, глядя в янтарные глаза напротив, Хосок остро чувствовал: опасность исходила не от монстра, а от человека в чёрном, чей взгляд был острее мечей и точнее стрел.       — Идёшь со мной, — сказал ведьмак наконец.       Это не было предложением.       Хосок открыл рот, чтобы спросить куда и зачем, а ещё — вспомнил ли его Юнги. Но недоверие во взгляде ведьмака сразу отбросило последний вопрос и отбило желание задавать остальные. Поэтому Хосок лишь кивнул и поплёлся следом.       Они шли в тишине. Её нарушало лишь потрескивание веток под сапогами Юнги и сдавленные вздохи боли Хосока, когда он босыми ногами наступал на те же самые сучья. Его домашний, нелепый вид совершенно не вписывался в этот мир.       Шли недолго — вскоре они оказались у хижины. На скамейке у дверей сидел старик; заметив их, он тут же вскочил.       — Ну что? — обеспокоенно спросил он.       — Нечисть убита. Можешь спокойно охотиться, — холодно ответил Юнги, даже не взглянув на заказчика. Всё его внимание было приковано к покосившемуся сараю неподалёку.       — Спасибо, Д… — старик осёкся под суровым взглядом Юнги. — Ведьмак. Вот твоя плата.       — Возьму половину, если позволишь воспользоваться сараем на одну ночь. Четверть — если снабдишь всем необходимым.       Старик и Хосок одинаково удивлённо посмотрели на Юнги. Старик при этом ещё и боязливо покосился на Хосока. По виду избы было ясно, что лишних денег у охотника нет, так что он быстро согласился.       Когда они зашли в сарай, Юнги поставил в центре стул и повернулся к Хосоку.       — Сядь, — коротко приказал он.       Внутри пахло сеном, навозом и прогнившей древесиной — запах был неожиданно земным и даже успокаивающим. Но под пристальным взглядом ведьмака хотелось съёжиться и спрятаться в углу.       Юнги сел на перевёрнутую бочку и заговорил спокойно, почти лениво:       — Я не собираюсь сидеть здесь всю ночь. Ты облегчишь жизнь и мне, и себе, если просто скажешь, кто ты.       Хосок ошалело уставился на него, не понимая, к чему тот клонит.       — Я Хосок. Но это ты уже слышал. Я танцор, кореец. Твой друг, — на секунду взгляд ведьмака стал жёстче, и Хосок тут же сбился. — Точнее… у меня есть друг. Очень похожий на тебя. Он рэпер и…       Хосок замолчал, поняв, что Юнги его почти не слушает.       — Тогда скажи, — устало выдохнул он, — что именно ты хочешь от меня услышать?       Ответа не последовало. Юнги полез в карман и резко бросил что-то Хосоку. Тот поймал маленький холодный предмет — в ладони лежала серебряная монета.       — Юнги… — нервно хмыкнул Хосок. — Мы чем вообще здесь занимаемся? Ты за что мне заплатил?       Он и сам понимал, насколько абсурдно это звучит, но непонимание происходящего пугало, и глупый юмор вылезал как защитная реакция.       Юнги перевёл взгляд на окно. Хосок заметил: ведьмак продолжает наблюдать за ним через отражение. Минуты тянулись долго. Хосок тяжело сглотнул, так и не найдя слов.       — Ладно, — пробормотал Юнги. — Придётся запачкать руки.       Он говорил это так, будто Хосок был не человеком, а заказом, над которым тот ломал голову.       Юнги начал высыпать вокруг него соль, затем чертить мелом замысловатые узоры. Хосок следил за этим завороженно и даже не подумал встать и уйти, хотя ничто его не удерживало.       Юнги присел на корточки, снял перчатки и аккуратно отложил их в сторону. Его движения были методичными, спокойными — настолько, что становилось страшно. Он достал нож из скрытого кармана.       Хосок напрягся.       Юнги провёл лезвием по ладони. Там, где прошла сталь, сразу выступила тёмная, густая кровь.       — Эй… ты чего… — вырвалось у Хосока.       Юнги, не обращая на него внимания, капнул кровью на рисунок на полу. Потом ещё раз — ближе к стулу. Параллельно он произносил слова на языке, которого Хосок не понимал.       Ничего не происходило.       Тишину нарушало лишь сбивчивое дыхание Хосока и скрип стула.       Юнги выдохнул с досадой, вытер ладонь о рукав и отошёл на пару шагов, снова прожигая Хосока взглядом.       — Терпеть не могу демонов, — буркнул он и принялся расставлять вокруг факелы, зажигая их так, чтобы в сарае не осталось ни одной тени.       Хосок сразу вспомнил квест с демоном в игре, против которого применяли такой метод борьбы. Вот только жертва там не выживала.       — Юнги! Нет, ты чего?! Я не одержимый! Я говорю тебе правду! Я человек! Я играл в игру, экран засветился — и я здесь! Я не знаю, как оказался тут, прошу, не надо!       Хосок дёрнулся, пытаясь встать, но ведьмак резко пригвоздил его к месту и связал руки верёвкой, которая появилась из ниоткуда.       Хосок кричал и вырывался. Он никогда бы не представил, что его друг может без колебаний пожертвовать им ради абстрактной цели. Даже если в этом мире Юнги был ведьмаком, Хосок не верил, что заслужил такую проверку.       Когда всё было готово, Юнги начал ходить из угла в угол. Медальон реагировал сильнее всего именно на Хосока, а не на нечто, что могло паразитировать на нём.       Выждав ещё немного, ведьмак снова посмотрел на парня и заметил его понурый взгляд и опущенную голову.       Юнги молча развязал ему руки.       — Я понятия не имею, кто ты, — сказал он.       Затем достал из дорожной сумки флягу и протянул её.       — Пей.       Хосок не поднял головы, но флягу взял. Он вдруг вспомнил, как Юнги еще вчера молча пододвигал ему бутылку воды после репетиции, ворчал, но оставался рядом, понимал без слов и всегда был на его стороне. Этого Юнги здесь не было. Был ведьмак, который без колебаний подверг его смертельной опасности.       — Оказывается, ты умеешь молчать, — усмехнулся Юнги.       — А ты — не игнорировать, — буркнул Хосок и поднял голову.       По щеке скатилась слеза, но он тут же стёр её тыльной стороной ладони. Юнги отвёл взгляд — непонятно, из вежливости или от чувства вины. Медальон всё ещё подрагивал у него на груди.       Ведьмак направился к выходу.       — Ты куда? — глухо спросил Хосок.       — Теперь я точно знаю, что опасности ты не представляешь.       — Даже если бы Хим. был у меня, он не представлял бы опасности для окружающих, — резко ответил Хосок. — А я на голоса в голове не жаловался.       Юнги поджал губы, стоя у самой двери. На мгновение — едва заметное — его плечи напряглись, а рука сжалась на косяке так, что побелели костяшки пальцев. Он не обернулся.       — Увижу на тебя заказ — убью, — произнёс глухо.       Дверь захлопнулась.