Ognuno sta solo sul cuor della terra

Человек, о котором сложена легенда, получает паспорт на бессмертие.

Уильям Сомерсет Моэм

- Что это было?- Аделия видит сначала ладонь со знакомым широким грузинским кольцом и только потом поднимает глаза на лицо высокой блондинки, упирающейся левой рукой в край раковины в туалете пекинского дворца спорта. - За лутц пришлось побороться,- соглашается с тренером фигуристка. - Про лутц поговорим отдельно,- ладонь взлетает и описывает дугу, будто отмахиваясь от несущественного в беседе.- Что за прогулка в последней части?! Ты не успевала! - Я успела,- едва заметно улыбнулась Аделия. - Ты могла не успеть!- настаивает тренер. Девушка улыбается уже открыто, чуть качает головой и произносит, будто пробуя слова на вкус: - Я могла не успеть. Они могли не успеть… Все могли не успеть. Но мы успели. И они. И я,- и кивает головой, будто удовлетворившись собственными словами.- Да, Этери Георгиевна, кажется, мы все успели. И это хорошо. - Я надеюсь, это усталость или попытка увильнуть от критики,- темные глаза высокой женщины смотрят неотрывно и обеспокоенно.- Я не уверена в качестве психиатрической помощи в Китае. И я не хочу, чтобы ты рехнулась раньше марта следующего года! - А в марте уже можно?- уточняет фигуристка. - Адельк, если мы эту олимпиаду хотя бы слегка подомнем под себя, в марте можем обе в дурку записаться на восстановление,- машет рукой Тутберидзе и словно спохватившись, меняет тон.- Но до марта, пожалуйста, будь в адеквате. Хотя бы пытайся! - Присматривайте за мной. Я попробую слушаться,- не стала спорить фигуристка. Этери Георгиевна бросила удивленный взгляд, губа чуть дернулась в улыбке, но тут же попытку неуместного веселья спрятала: - Да ты и вправду не в себе,- чуть качнула головой.- Может, поговоришь с Валерием? Он поддержит. - Не надо! - Аделия поморщилась весьма характерно, она так всегда делала, когда считала, что предлагают ерунду. - Почему? - рука с давно знакомым кольцом легла на плечо девушки. - Да ну! Он дергается и психует больше меня. Я все думаю, не придется ли нам его откачивать перед произвольной, - снова поморщилась.- Не надо. Я сама. - У тебя, вроде, это неплохо получается, да? - По плечу потрепали.- Помнишь, как два четверных риттбергера в одиночку собрала? - Нет у меня четверных. Тем более риттбергера, - повела плечом, отстраняясь, спортсменка. Держащие пальцы разжались. Стоящая напротив фигуристки женщина оперлась на раковину бедром и сложила на груди руки: - Да, Петросян, нет у тебя риттбергера, и ничего другого, превосходного нет, поэтому хотя бы обычное делай так, чтобы нас инфаркт не прихватывал,- голос был суровым, даже холодным. - У меня горло болит,- вдруг призналась ни с того, ни с сего фигуристка. - Только этого не хватало,- ладонь тренера коснулась лба, провела по щеке.- Вроде не температурная. - Нет. Просто болит,- дернула одним плечом девушка. - Придется потерпеть, да?- та ладонь, что только что щупала голову и лицо, обхватила спортсменку за плечи. Этери Георгиевна обнимала, прижимая к груди и чуть раскачиваясь, и приговаривала не столько, кажется, для Аделии,с колько в пустоту: - Бедный ты мой ребенок. Ты терпи. Как-нибудь сложится. - Как?- прошептала девушка в черный свитер. - Хорошо,- Тутберидзе отодвинула от себя спортсменку одним движением.- Если все сделаешь, все будет хорошо. Ясно? - Ясно,- вздохнула Аделия. - Ради бога, Петросян, сохрани нам психику! Она нам всем еще пригодится. Особенно тебе пригодится наша психика,- Этери Георгиевна уже сделала шаг в сторону выхода из туалета. Девушка посмотрела на тренера, потом обвела взглядом место, где они общались и неожиданно прыснула. Смешок тут же остановил высокую женщину, которая пристально вгляделась в лицо своей спортсменки. За тихим смешком последовал еще один и Аделия окончательно залилась смехом. - Адель! - позвала по имени хохочущую девушку Тутберидзе, но ответа не получила.- Адель! Снова приблизилась и, взяв за плечо, сильно тряхнула. Смех не прекратился, но сквозь него послышались прерываемые сбившимся дыханием слова: - Мне кажется, в этом дурдоме, сохранять трезвый ум,- пауза на прохохотаться,- сохранять трезвый ум - уже безумие. Лучше вовремя рехнуться. - Не лучше! - тряхнула еще раз с силой теряющую себя Аделию Тутберидзе.- Запомни все! И будь в сознании! Голос тренера стал зловеще-тихим, словно в нем затаилась угроза. - Зачем?- будто поняв опасность тут же пришла в себя Аделия. - Тебе еще мемуары писать, когда станешь легендой. Фигуристка взглянула на тренера, думая, что Этери Георгиевна по своему обыкновению подшучивает. И поняла, что та предельно серьезна. - Какая из меня легенда?- едва заметно пожала плечами Петросян. - Мировая,- и вот тут на губах Тутберидзе, покрытых лишь увлажняющим бальзамом, появилась та самая хищно-ехидная улыбка, которая никогда не предвещала добра. Этери будто стряхнула опасное выражение коротким движением головы, оставив только насмешку: - Но лутц валить не надо. А то легенда будет не настолько выдающейся, как нам всем хотелось бы. - Приятно все-таки, что в меня верят,- Аделия включила воду. Сквозь ее шум услышала отрезвляющее: - В себя, Петросян, я верю - в себя. В нашу команду, которая столько лет готовила спортсменку, что сможет устоять в нужный момент… хотя бы с тройного лутца. - Выходит, все-таки надеетесь, что вам удалось,- смотрела, как вода стекает с пальцев, не понимая, то ли растеряться, то ли расстроиться, то ли приободриться. - Хотелось бы, чтобы и ты верила в то, что нам удалось. Мы хорошо работаем. И не первый раз… Шаги тренера к выходу из туалета смешались с шумом воды. Еще несколько минут смотрела, как та течет по пальцам и серебру маникюра. Потом стояла и бездумно наблюдала, как струя из крана убегает в сток. Потом пожала плечами. Завернула барашек, вытянула бумажное полотенце, вытирая ладони. Метко бросила влажную бумагу в урну и тоже вышла из туалета. Пошла по коридору за угол. - Этери Георгиевна мимо только что прошла,- Аделия забрала чемодан, охранявшийся матерью и кивнула. - Мы поговорили,- потянула свой скарб на выход. - Когда?- насторожилась маленькая женщина. - Пока руки мыли в туалете,- девушка улыбнулась половинкой куб. - Вас не видели?- негромко поинтересовалась провожатая. - Нам теперь не писать что ли?- хохотнула фигуристка.- Мам, все хорошо. - Что она сказала?- настороженность в голосе старшей Петросян не прошла. - Сказала, что если я не стану легендой, она мне этого не простит,- то ли пошутила, то ли всерьез ответила Аделия. - В смысле?- показалось, что мать еще больше напряглась. - Мам, все будет хорошо. Этери как Этери. Распекала за кривой лутц, сказала, что я могу лучше,- отмахнулась фигуристка.- Я могу лучше. - А про легенду?- не поняла женщина. - Это шутка,- вздохнула Аделия.- Ну, какая из меня легенда? У меня тройные едва-едва… Дальше шли молча. Обе думали о чем-то своем.