Отцовская сабля

Двадцатишестилетний дивизионный генерал Наполеон Бонапарт сидел в своëм тесном, нетопленном кабинете в штабе внутренних войск. В помещении пахло плесенью, мышами и старой бумагой. Несмотря на повышение в звании и гордо звучащую должность командующего внутренней армией, которые Наполеон получил за подавление роялистского мятежа и спасение молодой Французской Республики, этот худощавый бледнолицый человек вовсе не выглядел как прославившийся герой. Потёртый китель и изгрызенная в нескольких местах мышами двууголка* никак не вязались с образом триумфатора и спасителя Республики. В сущности он и сам не ощущал себя героем, он лишь делал то, что умел лучше всего. А лучше всего Бонапарт умел воевать. Вскоре от этого его умения содрогнется вся Европа. Но пока молодой генерал заваривал себе кофе в покрытом копотью медном кофейнике, чтобы согреться и ослабить чувство голода, вызванное отсутствием завтрака. Хоть жалованье Бонапарта после повышения и выросло почти вдвое, казалось жить ему стало только труднее, поскольку ввиду инфляции, терзавшей ослабленную экономику Французской Республики, теперь ему приходилось отсылать матери не две трети жалованья, как раньше а почти всë, оставляя себе лишь малую часть.       Налив себе кофе в металлическую солдатскую кружку, Бонапарт принялся изучать отчёт об изъятии оружия у гражданских лиц согласно приказу Директории от 13 вандемьера** 1795 года. Отчёт гласил, что за две недели у парижан было изъято три тысячи шпаг, две тысячи восемьсот сабель, полторы тысячи мушкетов и столько же мушкетонов***.       От работы Наполеона отвлëк стук в дверь.  На пороге появился адъютант.      — Генерал Бонапарт, там какой-то мальчишка просит его пропустить к Вам. Говорит, что по важному делу. Мне прогнать его?      — Не стоит. Впусти его.       В комнату вошëл мальчик лет двенадцати. Несмотря на худобу, опрятная одежда и до блеска начищенные ботинки выдавали в нëм сына респектабельного семейства. Впрочем, в опасное революционное время куда выгоднее быть бедняком.      — Слушаю Вас, юноша.     —  Я пришёл просить Вас о милости, генерал. Вчера гвардейцы конфисковали саблю, которая досталась мне от отца. Эта сабля дорога мне, как память о нём. Я буду бесконечно Вам благодарен, если Вы соизволите вернуть мне её.       — Мне жаль, но я не могу Вам помочь. Сабля — это оружие, а согласно приказу Директории всё оружие у гражданских лиц следует изъять.      — Прошу Вас генерал, мой отец был казнён в прошлом году. Эта сабля всё, что осталось в память о нём. Я клянусь, что никогда не стану использовать её против Республики.        Бонапарту вдруг вспомнилось старенькое поместье в Аяччо, где он провёл своё детство. И отец, жизнь которого ровно десять лет назад унесла неизлечимая болезнь желудка.  Невольно генерал поймал себя на мысли, что все счастливые моменты детства так или иначе были связаны с отцом. Карло Буонапарте обожал своего второго сына и первым заметил его незаурядные способности. Мать Летиция хоть и любила своего взбалмошного и честолюбивого сына, но никогда не упускала повода устроить ему взбучку за его проказы. "Кто высоко летает, тот низко падает. " – любила повторять она в ответ на амбиции юного Наполеона. Даже узнав, что Бонапарт произведëн в чин дивизионного генерала и получил командование над внутренними войсками, Летиция казалось не обрадовалась а скорее встревожилась. Наполеон любил и безгранично уважал мать, но отдал бы всё на свете лишь бы отец стал свидетелем его успеха.       Генерал взял из ящика стола связку ключей.        — Идёмте за мной, месье.  Мальчик последовал за Бонапартом к деревянной двери с тяжёлым металлическим замком.        — Вы сможете узнать отцовскую саблю? Оружия на складе очень много. – спросил юношу Наполеон отпирая замок.      — Конечно, генерал! Саблю отца я узнаю из тысячи.      Мужчина и юноша зашли в большую комнату, плотно заставленную самым разнообразным оружием. То тут, то там сновали мыши. Сквозь мутное оконное стекло пробивалось слишком мало света, и в помещении царил полумрак.      — Вы пока осмотритесь, а я принесу свечу.       — Не стоит. Вот она!      Мальчик схватил саблю с рукоятью из слоновой кости и поцеловал её, на глазах у него выступили слëзы.       — Я так благодарен Вам, генерал Бонапарт. – лицо мальчишки сияло. — Я всегда буду молиться о Вас!       Хоть Наполеон уже давно не верил в Бога, его тронули слова ребёнка.       — Как Ваше имя юноша?      — Евгений. Евгений Богарне.      — Что ж, успехов Вам, месье Богарне!  – Бонапарт протянул Евгению руку, которую тот с благоговением пожал.                                *****     — Прошу прощения, генерал! Вас хочет видеть некая гражданка Богарне.      — Пригласите её.      На пороге кабинета появилась элегантно одетая женщина. Её стройность компенсировала невысокий рост. И весь облик её был чрезвычайно гармоничен. Маленькие морщинки вокруг глаз, ловко скрытые под слоем пудры свидетельствовали, что дама не столь молода как хочет казаться. Из-под модной шляпки виднелись коротко остриженные волосы. "Счастливица, избежавшая гильотины****. " – подумал Наполеон.     —  Генерал Бонапарт, рада с Вами познакомиться. Я наслышана о Ваших подвигах!  Благодаря вашей храбрости Республика всё ещё существует. – произнесла женщина, изогнув губы в полуулыбке.        — Это преувеличение, мадам. – смущённо ответил генерал.         — Мадам Богарне. – представилась посетительница, протянув для поцелуя изящную руку в атласной перчатке.        — Очень рад знакомству, мадам Богарне. – всё также смущённо произнёс Бонапарт.         — Я пришла поблагодарить Вас за услугу оказанную моему сыну.  Евгений так любил отца. Вы не представляете, что для него значит эта сабля.        — Ах, не стоит благодарности!        — В субботу вечером я устраиваю званый ужин у себя дома. Я буду рада, если Вы соизволите придти. – мадам Богарне протянула Наполеону маленький листок плотной розовой бумаги, на которой был написан адрес.       — Благодарю мадам. Я постараюсь.      Женщина ушла, одарив на прощание генерала ещё одной очаровательной улыбкой.                                *****      Возвратившись домой,  Наполеон наспех проглотил свой ужин, состоящий из пары свиных сосисок и куска хлеба. Собственно, домом он привык называть номер на четвёртом этаже захудалой гостиницы под названием "Синий циферблат". Наполеон обдумывал насколько невежливо будет не пойти на ужин, сославшись на занятость. Молодой генерал не любил светских мероприятий, и в обществе дам чувствовал себя неловко.  Но улыбка мадам Богарне не выходила у него из головы. Никогда ещё Наполеон не видел чтобы кто-то мог так улыбаться, лишь уголками губ. Эту женщину нельзя было назвать красавицей. Никакая чёрта в ней по отдельности не поражала Бонапарта, однако весь её образ вцелом никак не отпускал его воображение.       Наполеон снял свой китель и придирчиво его осмотрел. " Ряса не делает монаха." – утешил он себя любимой пословицей своей матери. "Но остаток жалованья всё же придётся отдать шляпнику. Не могу же я идти на ужин к этой элегантной даме в дырявой шляпе. " – подумал с досадой генерал, зная наперëд что первыми его новую двууголку оценят мыши, а не мадам Богарне.                                 ***** * Вопреки распространенному мнению, головной убор, который носил Бонапарт называется двууголка или бикорн. Треуголки вышли из моды ещё до его рождения.  ** 5 октября по григорианскому календарю.  *** короткоствольный мушкет.  **** во время якобинского террора  узникам, приговорённым к казни на гильотине обривали головы.