coniuncti

Ты слышишь мой голос.

              Где-то там далеко-далеко, словно на другом конце необъятной вселенной, на периферии сознания, шумит, поскрипывая, старенькая пластинка.       Она искажает в своих помехах звучание, делает его ниже, грубее, но все равно звучит мой голос тихо-тихо, почти ласково и тебе кажется, что это я здесь с тобой — обнимаю крепко-крепко, обвивая тело руками, целую куда-то между белёсых бровей,  словно губами можно расплавить смешные морщинки, что появляются, когда ты хмуришься, шепчу тебе на ухо что-то успокаивающее, монотонное. Вот только это не я, милый. Ты же знаешь, что я умерла.       Ты же сам видел меня, истекшую кровью. Сам принес в Соларум на руках, сам развеял мой прах. Так почему же ты снова и снова веришь ей, когда видишь раз за разом. Это же не я, Дан, и никогда не была ей, я бы никогда не была с тобой так резкой, безжалостной! Так почему же ты все ещё веришь?       А в твоей голове я то кричу, срывая голос, проливаю фальшивые слезы, виню тебя неустанно во всех смертных грехах, каждый раз повторяя одно и то же колкое: "Ты виноват, ты!". Бесконечно виню тебя в своей смерти, смерти Ламии, эквилибриумов, которым не повезло в тот день быть у себя дома и десятках тысяч приземлённых. Виню в сговоре с падшими, в возникновении на Терре зелёного мора, в том, что Тисус стал сплитом, в том, что не смог защитить меня когда-то у древа мироздания, виню, кажется, во всех смертных грехах. А ты слушаешь, слушаешь, не в силах прогнать ее, закрыть уши руками, вытравить не меня из своей головы и я вижу, как в глубине оставшегося целым глаза разливается морем вина, плещется горечь, вгрызается зверем боль, душит отчаяние. И я чувствую все это тоже — потому что навечно твоя, потому что привязана к тебе тем, что крепче любого металла. Ты же сам пустил меня в свою душу, милый. И я когда-то доверилась тебе и отдала часть своей.       И чувствуя не кожей, но всем телом, раздирающие тебя эмоции, настоящая я держу твою руку в ладонях и говорю тебе что-то примиряюще-одобрительно, пытаясь вернуть в реальность, но ты не слышишь меня и не почувствуешь моих прикосновений, хотя мне думается, что они должны быть очень холодными, даже ледяными, вот только ты, Дан, мне об этом сказать не сможешь, по крайней мере не сейчас. Не время тебе ещё, милый, не время.       А в это время та копия, что живёт в твоей голове, утирает слезы, меняет интонации, говорит приторно, успокаивающе, с неуловимой хитринкой в голосе, словно лисичка, будто пытаясь извиниться за истерику, что устроила ранее.       Вот только голос ее, что шелковая лента, обвивается вокруг шеи мягко-мягко, а потом затянется на горле удавкой и задушит. И говорит она, обвязывая петлю, не замолкая, а потом скажет, почти прошептав на ухо: Ты виноват, ты! И вздернет тебя на эшафоте, выбьет дух из тела, разобьёт сердце вновь с неугасающей силой. Вот только собирать его уже не из чего, одни щепки остались.       А я все это время рядом с тобой —смотрю, как она тебя мучает, терзает словно кошка, которой не терпится поиграть с мышью: сначала отпустит, совсем ненамного, а потом снова схватит, вопьётся острыми когтями в грудь и ты вскрикнешь тихонько, а потом тело обмякнет, сползая по гладкой стене. И ты вспомнишь меня — каждую чёрточку, каждый отблеск света в волосах и руки в мозолях. Каждую улыбку украдкой и каждый равнодушный взгляд, проходящий сквозь тебя, Дан. Каждую минуту, проведенную вместе, каждую схватку со сплитами и тяжесть холодного тела на руках. А я, наверное, так и останусь привязанной к тебе пурпурными нитями той безумной ночи, когда мир рушился над нашими головами. Неизвестная ранее истина открылась мне после смерти — сопряжённые связаны друг с другом навсегда. И пока ты жив, далеко на Терре ветер разносит остатки пепла, что когда-то были моим телом, а душа навечно привязана к тебе, пока не закончится отведенное кем-то, кто стоит выше тьмы и выше света, время. И я буду ждать тебя, сколько бы не было отведено тебе времени, как бы не сложилась судьба, как бы не повернулось время. И уйду с тобой в дальнейший путь в надежде, что в каждой параллельной вселенной, в каждой следующей жизни мы обязательно встретимся вновь, милый. Потому что навсегда привязана к тебе, потому что бесконечно люблю тебя, кем бы ты ни был и кем бы ни стал.